Служебный роман

Нанами был готов сквозь землю провалиться, когда увидел Асано в офисе на следующий день после их разрыва. Он не был к этому готов, он не знал, как себя вести. Закончив разговор с коллегой, мужчина тут же вернулся к себе в кабинет и долго сидел в своём кресле с горячим полотенцем на глазах, просто дыша.  Вдох. И выдох. Но легче не стало. Наоко прислала ему ссылку на обручальные кольца, и хотя ему было более или менее все равно, что носить на своём пальцем, всё же вкус у женщины был прямо скажем не по нему, и кольца эти выглядели довольно пошло. Кэнто спорить не стал. Не до того ему было. Всю следующую неделю он не наблюдал в офисе Цумуги, и хотя от этого на душе было спокойнее, – ведь при виде неё сердце делало сальто, – а всё равно было волнительно. Что она? Куда подевалась? А вдруг она уволилась? Когда она не появилась и на следующей неделе, Нанами заподозрил неладное, но спросить его об этом было некого.  Сатору тоже пропал из виду, будто сквозь землю провалился. Кэнто не знал, что и думать, в любой другой ситуации он бы, наверное, был счастлив, но сейчас Годзё единственный друг Цумуги, которого он знает, и с которым у него больше всего шансов встретиться и поговорить. Его пропажа, видимо, яркий знак того, что Вселенная не хочет, чтобы Нанами хоть что-то знал о своем соулмейте. Это жестоко. Он это заслужил. Если Кэнто Сатору не замечал, то Годзё наблюдал за переживаниями коллеги очень внимательно. Удивительно, никто не замечал в руководителе финансового отдела хоть какие-то перемены, но вот главе маркетинга было очевидно, что суровый и холодный начальник страдает, как, наверное, никогда. Примерно через неделю после отъезда Асано на безымянном пальце левой руки Кэнто появилось кольцо. Церемонии еще не было, но Наоко обронила “зачем ждать?”, надевая свое украшение и с удовольствием рассматривая, как оно смотрится на тонкой бледной руке с идеальным красным маникюром, что явно было намеком для “жениха” – “надевай”.  Золото жгло палец и сердце, но Нанами понимал, что заслужил эти страдания и надеялся, что жизнь даст ему возможность хотя бы немного искупить свою вину перед любовью своей жизни. И боль почти физическая отвлекала.  Годзё появился рядом с ним почти неожиданно. Он выглядел непривычно серьезным, что обнадежило, но и насторожило Кэнто.  – Ты мудак, ты в курсе? – спрашивает Сатору, скрещивая руки на груди в ожидании ответа. Молчание знак согласия. Но Нанами кивает. Конечно, он такой. – Хорошо, что ты это понимаешь, – тяжело выдыхает Годзё. – Это почти что делает тебе честь. Но-о-о… я правда тебе не завидую, приятель. Даже сочувствую. Никому не пожелал бы оказаться на твоем месте, и ты вот этого всего уж точно не заслуживаешь. Кэнто в удивлении приподнимает светлые брови и смотрит на коллегу. Что..? – Не смотри на меня так. Тебе нужно нормально с кем-то поговорить, и я, очевидно, твой единственный возможный собеседник. Обещаю, все останется между нами. Пока. – Пока Сатору не пришел домой с горящими глазами крича имя Сугуру – такие новости принес, добытчик! Нанами задумывается. Навалилось и правда много, и, по-хорошему, ему бы сходить к психологу, но не то чтобы он сильно доверяет им. Да и куча времени уйдет просто на то, чтобы ввести его в курс дела – несколько сессий предыстории, да и терапевт наверняка полезет куда-то еще, туда, куда не нужно, куда нельзя. А вот стоит Годзё Сатору. Друг Цумуги, парень, который знает Нанами и представляет ситуацию уже, без траты времени на объяснения, что же происходит. Кэнто вздыхает тяжело, потирает пальцами виски и расслабляется – показывает свою слабость, оба это понимают. – Моя бывшая, Наоко, беременна.  – Это я знаю. Ребенок от тебя? Нанами молчит. Стоит ли говорить о своих сомнениях третьему лицу..? Но этой заминки вполне достаточно для того, чтобы Сатору все понял – его догадки подтвердились. – Значит, у нас практически стопроцентная вероятность, что ребенок не от тебя, но эта сука заставляет принять ее с чужим отпрыском, а ты это принимаешь? Занятно, думал, у тебя более твердый характер. – Годзё… она испортит жизнь всем, если будет не так, как она хочет. Цумуги в том числе. Я готов пожертвовать своим счастьем, но пусть она будет свободна и живет. – Кэнто горько усмехается. – Страшно представить, как же я нагрешил в прошлой жизни, если мне в этой столько всего привалило...  – Не много на себя берешь, мученик? – фыркает Сатору. – Счастье Цум зависит от тебя в том числе, не задумывался? Рассказываю. Кэнто тяжело вздыхает. Об этом он мог только мечтать, только надеяться… Но не в этой ситуации. Ему очень и очень больно оттого, что больно ей. – И как вы себе вообще это представляете, Годзё-сан? Нужны весомые доказательства, чтобы мою… Наоко, – он проглатывает слово “невесту”, – ткнуть в её ложь носом. Таких у меня нет. Я без понятия, как убедиться в том, что ребёнок не мой. По крайней мере, до тех пор, пока он не родится. Сатору смотрит на него, сощурив глаза. – Ну это уже твоя проблема. Ты знаешь свою Наоко, как никто другой. Это значит, что только ты сможешь уличить её во лжи, не так ли? Предложи ей сделать ДНК-тест и дело с концом.  Нанами устало потирает переносицу. Чтобы она взяла и согласилась сделать такой тест, тем более, если ребёнок не её? Это невозможно. Она будет вертеться, как уж на сковородке, но непременно найдёт способ отмазаться…  Однако Годзё прав. Если он проверит, если он убедится, если действительно окажется так, как он думает, и он не отец ребёнка, то его сразу освобождают от ответственности, и он сможет вернуться к Асано. Если же дитя окажется его… Об этом Кэнто старается не думать, но он заранее сочувствует ребёнку с наличием такой холодной матери, как Зенин. – Я постараюсь, – говорит Нанами. – Нет, ты не постараешься. Ты сделаешь всё и даже больше для Цумуги, – резко отвечает ему Сатору. – Даже если тебе для этого придётся прийти с Наоко на “Пусть говорят” и опозориться на всю Японию. – Да, – решительно кивает Кэнто, – я сделаю все и даже больше. Ему по плечу прилетает мощный удар. – Так держать! – Годзё улыбается все все сделанные тридцать два и показывает большой палец вверх, – Файтин! Я рад, что ты не раскис совсем, мямля нашей Цум уж точно не подошел бы, как бы Вселенная ни старалась бы нас убедить в обратном. Нанами ничего не отвечает. Он все еще не уверен в том, каким образом ему стоит вести коммуникацию с Годзё, и стоит ли вообще это делать в принципе. Но нужно и должно. “Ради Цумуги”, – мысленно Кэнто тяжело вздыхает и принимает свою участь. – Есть какой-то… план?  – Цумуги пока отдыхает. Она это заслужила, а еще ей нужно ото всех нас отдохнуть, так что не будем ей докучать, пока она тусуется на Окинаве. Главное, чтобы не подцепила там какого-нибудь горячего красавчика-спасателя, – Кэнто смотрит на Сатору строго, и тот сразу капитулирующе поднимает ладони, в надежде сохранить хрупкое перемирие между ними, – шучу-шучу! С юмором у тебя явно тяжело… ну, в любом случае, тебе точно есть, чем заняться. Например, отвадить от себя свою змеюку. Нанами даже не исправляет его. Змеюка – это точно.  *** Асано тем временем действительно отдыхает. Она чрезвычайно вымотана не только эмоционально, но и физически, и к её изнеможденности ещё добавляется то, что она была в стрессе последние пару месяцев. Конечно, благодаря Нанами Кэнто. Цумуги собирает себя буквально по кусочкам. Работа? Она определенно точно по возвращении уволится, хватит сидеть на месте, хватит терпеть такое отношение к себе. Годзё, несомненно, хороший начальник и друг, но учитывая все обстоятельства, ей лучше бы идти дальше и попробовать что-то другое. Самое время окунуться в карьерный рост и подниматься по его ступенькам, чтобы отвлечься от проблем в личной жизни. Что касается личной жизни… Девушка старается принять случившееся. Это непросто, ведь всё, во что она верила в течение своей жизни, все законы, по которым жила она и окружающие, просто разбились о суровую действительность, о быт. Смириться с этим было непросто, но другого выхода у Асано и нет.  Все десять дней Цумуги проводит на пляже, позволяя солнцу ласкать её усталое тело. К концу отпуска девушка чувствует себя если не целой, то по крайней мере частично восстановившейся. А ещё она просматривает вакансии и подыскивает себе новую работу.  К концу отпуска она уже твердо уверена начать новую жизнь. Токио встречает её гвалтом и духотой, как и обычно, она сразу же записывается в салон красоты. Начинает с малого и делает новую стрижку, меняет имидж. Из зеркала на неё смотрит новая, неизвестная ей девушка с каре до плеч. Загар красиво обрамляет её кожу, и Асано выглядит для самой себя непривычно. И хотя она явно посвежела и отдохнула, в глазах нет былого блеска, а под глазами все равно пролегли небольшие синяки – она много плакала, стараясь выплеснуть всё своё горе. Она звонит Годзё и сообщает о своём окончательном решении. По его голосу слышно, что он расстроен, но принял её решение. – Кадровые вопросы беру на себя, Цум. Если не хочешь, можешь больше не появляться в офисе. Я привезу твои вещи. – Спасибо, Сатору, – с облегчением говорит девушка. – И прости, что бросаю тебя. – Да ладно, ты же никуда не денешься, правда? Мы уже теряли связь после выпуска, больше не хочется…  – Конечно, мы же друзья. Люблю тебя, Сатору. – И я тебя, Муги. В глубине души Сатору даже рад, что Цумуги наконец-то решилась на изменения в своей жизни. Ей это было необходимо давно. Жаль, что это происходит при таких обстоятельствах, но… он верит, что Асано справится с этим, станет еще сильнее и еще… более одинокой. Годзё звонко ударяет себя по щекам, отгоняя непрошенные пессимистичные мысли. Нет! Цумуги никогда не останется одна. Он не позволит этому случиться, сделает все и даже больше. – Нанами, – вернув себе серьезность, в трубку зовет Сатору, – Цумуги вернулась в Токио, но в офис она не вернется. Как я и думал. Надеюсь, ты не спрячешь голову в песок, приятель, такого я тебе не прощу. Кэнто раздражают разговоры с коллегой, но он понимает, что может положиться только на него. Принимает это. И, где-то очень глубоко в душе, искренне благодарен и надеется, что когда-нибудь у него найдутся силы на то, чтобы достойно отблагодарить ему за оказанную помощь.  – Понял. Спасибо. – Скажешь потом, на вашей свадьбе. Действуй. Годзё завершил вызов и убрал телефон в карман. Да, теперь все зависит от Кэнто. *** Нанами волновался. Он готовился к крикам, истерике, даже попыткам насилия по отношению к себе, но он не уйдет, пока не получит своего – Кэнто покажет своей будущей бывшей невесте, что с ним такие фокусы не пройдут. Мужчина записал их на прием в частную женскую клинику. Они идут проверять, беременна ли вообще Наоко. Сатору как-то и не подумал о том, что она могла наврать не про отца своего дитя, а в целом про его существование. Конечно, и Кэнто не подумал об этом сразу, но мысль в итоге пришла, и в целом была очень хороша, потому что результатов теста ДНК пришлось бы ждать год, а этого бы он, наверное, не вынес, а удостовериться в ее положении можно было здесь и сейчас, пресекая все ее попытки выкрутиться и придумать что-то еще.  Да, он идет ва-банк. Но все трое – Нанами, Годзё и Гэто нутром чувствуют: ребенка нет. Сатору настолько вошел в азарт, что даже был готов поспорить, но, к сожалению, противоположного своему мнения не встретил. – В крайнем случае, тебе хватит твоей зарплаты на алименты, а жить будете на миллионы, которые будет зарабатывать Цум на своей новой работе, – попытался он подбодрить товарища в день “икс”. Все трое оказываются неправы. Банальный осмотр в кресле и УЗИ показывают, что у Наоко действительно есть ребёнок, и подтверждением этому является тихое сердцебиение плода, заглушаемое громким стуком сердца женщины. Нанами недоверчиво смотрит в чёрно-белый экран, пытаясь разглядеть в этих колебаниях и изгибах собственно ребёнка, которого может увидеть только опытный глаз врача. Он оглушён этой новостью – был уверен, что там ничего нет. Сатору бы сейчас проиграл очень много денег. Срок беременности госпожи Зенин на данный момент шесть недель, рассказывает врач. Кэнто подсчитывает – примерно два месяца назад они ещё встречались, и всё же…  – Когда можно делать тест на отцовство? – спрашивает мужчина прямо в лоб. Врач явно шокирована прямотой его вопроса, но старается сохранить самообладание и профессионализм. – Как правило, мы рекомендуем делать подобные тесты с девятой недели, для большей точности. Однако должна заметить, что стоимость данной услуги немалая… Чем раньше срок, тем выше ценник… – Кэнто, – шипит Наоко, – не позорь меня… – он её игнорирует. – Цена не имеет значения, – спокойно отвечает он. Лицо беременной женщины выражает всё, что она сейчас об этом думает, но Нанами не обращает на неё внимания. Вместе с тем он внимательно слушает всё, что рассказывает врач, план визитов, предполагаемую дату родов, необходимые анализы…  Они выходят в коридор спустя полчаса. Нанами оплачивает километровый чек услуг в регистратуре – и записывает Наоко на ДНК-тест через месяц вместе с плановым осмотром. Зенин устраивает ему сцену в машине. – Что это такое было, Кэнто? – она выглядит, как фурия – её унизили в присутствии другого человека, и такое она просто так не прощает. – Сомневаешься в том, что ты отец? Ты совсем сбрендил?! В ответ у него ходят желваки на скулах. Он изо всех сил держит себя в руках, сжимая кулаки до выступивших вен на руках. – Я должен быть абсолютно уверен, Наоко. – Ты унизил меня в присутствии врача! – визжит Зенин. – Ты думаешь, что можешь себя так вести со мной, Кэнто? Забыл, кто я?! – Черта с два я буду воспитывать ребёнка, пока не удостоверюсь, что он мой, Наоко, – тон Нанами холодный и бескомпромиссный. – Либо мы делаем тест на отцовство, либо ты воспитываешь его сама. Третьего не дано. Всё понятно? Кажется, она шокирована тем, что он впервые поставил её на место. Голос у мужчины просто ледяной, он впервые в жизни так разговаривает с кем-то. У Наоко дрожит нижняя губа от ярости, а глаза выпучены так, словно вылезут сейчас из орбит. И всё же она не спорит. Молча одаривает его взглядом – таким взглядом смотрят на нищих в подворотнях – и отворачивается к окну.  Кэнто же хорошо. Кажется, так, как не было давно. От осознания того, что он может дать отпор “невесте” становится легче на душе – значит ли это, что еще не все потеряно, и он сможет вернуть Асано? Хочется верить, что у него есть хотя бы какой-то шанс на этот счастливый конец, о котором все говорят, который все обещают. В успехе всего предприятия мужчина почти не сомневается. Разумеется, сомнения бы обидели Наоко в любом случае. Но ее несдержанность просто кричит о том, что ей действительно есть, о чем переживать. Нанами не сомневается в том, что ближайший месяц до следующего визита к врачу Зенин потратит на то, чтобы гарантировать нужный ей результат ДНК-теста. Он с трудом сдерживается, чтобы не улыбаться от этих веселых мыслей.  Ведь клиника, в которую они пришли и будут ходить и дальше на прием, выбрана не случайно. Здесь работает проверенный человек, и не кем-то, а главным врачом, Иэйри Сёко. Она медленно кивала, смотря усталыми глазами на Кэнто, рассказывающего план по выведению Зенин Наоко на чистую воду. – Конечно, я помогу, Кэнто, – выдохнула она дым от очередной сигареты, – мы же друзья. И таких сук нужно наказывать.