Служебный роман

Цумуги больше не верит в соулмейтов. Переосмыслять свою жизнь непросто, но она старается. И тут внезапно оказывается, что весь мир крутится вокруг этой совершенно, на её взгляд, несправедливой концепции того, что одному человеку предопределен другой человек. Да, предопределен, и что? Разве это не означает, что она может выбирать?  Судя по многочисленным рекламным кампаниям, которые буквально настраивают на то, чтобы она чувствовала себя несчастной (взять хоть рекламу телефонных операторов: звонки соулмейтам лежат в сюжете рекламного ролика), и всё вокруг лишь напоминало ей: она одна. Она одинока. Она несчастна и неполноценна без своей второй половинки. Асано находит группу поддержки тех, кто разочаровался в соулмейтах: это либо люди, чей партнер погиб, либо те, кто уже довольно долго не может встретить партнера. Она еженедельно посещает встречи, и ей становится немного легче среди единомышленников. Цумуги на этих встречах знакомится с Такума Ино, довольно простым, но приятным парнем, который оказывает ей знаки внимания. Ей это приятно – не так уж часто на неё обращают внимание молодые люди просто потому, что она симпатичная девушка. Поэтому, недолго думая, Асано обменялась с ним контактами, чтобы общаться вне группы поддержки. А ещё она очень быстро находит работу, благодаря старательным рекомендациям Годзё, который уж совсем расстарался, оформляя ей кадровые документы. На новой работе девушка чувствует себя не очень уверенно, заводит новые знакомства, осваивает новые подходы к рабочим процессам. Короче говоря, крутится. Короче говоря, вертится. Понемногу Цумуги приходит в себя, возвращает себя.  Это было бы невозможно, если бы она к себе не прислушивалась. В своем состоянии Асано смогла выделить следующие стадии: опустошение, депрессия, ненависть, принятие, возвращение к себе. Спустя два месяца занятий исключительно своей жизнью и практически беспрерывного анализа девушка пришла к выводу, что она готова понять и почти что готова простить Кэнто. Но вернуть то, что у них зарождалось, не получится уже никогда. Полюбить Ино, который так старается, у неё тоже не выйдет. Ей неприятно от мысли и от самой себя, когда она осознает, что молодым человеком она просто пользуется, чтобы не проводить очередной вечер в одиночестве или в компании подруг. Хочется мужского внимания, каким бы оно ни было.  Где-то в глубине души она надеется встретить Нанами во время прогулки с Такумой. Поэтому она каждый раз старается выглядеть красивой и счастливой, а не потому, что так на нее действует новый знакомый.  То, что она делает – очень плохо. Чуть ли не хуже того, что с ней сделал ее соулмейт, но он хотя бы нашел в себе силы и смелость быть честным и ответственным за свои поступки, быть взрослым. Цумуги кажется, что она так навсегда и останется ребенком. Ну и пусть. Будет жить и получать удовольствие, как может, а там уже и одинокая старость подберется, когда ей не останется ничего больше, кроме как вспоминать прошедшие дни. Цумуги просто не хочет жалеть о том, что провела их в страданиях и жалости к себе, вместо того, чтобы создавать воспоминания. Цумуги встречается с Ино на третьем свидании. Парень, видно, нервничает, дарит ей букет цветов и тянет за поцелуем в губы – девушка это буквально терпит. Целоваться с ним не так приятно, не так интересно, она ничего не чувствует, ни бабочек в животе, ни радости, просто соприкосновение губ к губа, кожи к коже. Сухо, бессмысленно. Так дела не делаются. Тем временем Нанами встречается с Хаибарой Ю, который является адептом идеи антисоулмейтов, и по совместительству главой “клуба анонимных антисоулмейтов”. Они вместе прогуливаются до библиотеки-лектория, в котором Ю проводит свои собрания. – Хочешь присоединиться сегодня, Кэнто? – спрашивает его друг. – Нет, Хаибара, я все же кое во что верю, – отвечает на это Нанами. – Я встретил своего соулмейта, и сейчас решаю вопрос с Наоко. Ты знаешь, она сука. – Я все ещё удивлен, что ты с ней до сих пор встречаешься… – Мы расстались. Ненадолго… Долгая история. Но нет, я не присоединюсь сегодня, спасибо, Хаибара.  Они стоят вдали от входа в библиотеку, рядом с автомобильной стоянкой, и вдруг Нанами видит, как туда заходит за руку с каким-то молодым человеком никто иной, как Асано Цумуги. За руку. С другим. – Кэнто? Все хорошо? Ты побледнел, – говорит Ю. – Ты нормально спишь? – Да, все хорошо. Просто увидел кое-кого… Сразу же захотелось пойти на собрание Хаибары. Но нет, все же, Кэнто не хочет терять надежды. Хотя бы потому, что уж лучше совсем одному, чем с Наоко и абсолютно точно не его ребенком. И все равно сердце замирает, а какая-то подростковая, даже детская глупость, удивительным образом сохранившаяся где-то в глубине души, просится побежать за это “парой”, догнать, спросить, как же так получилось, почему и счастлива ли Цумуги? Нанами не знает, это его надежды или особенности чувств соулмейтов, но он думает, что знает – Асано не счастлива. Мужчина разве что надеется, что не несчастна, кажется, что это еще хуже.  И хотя молодой человек не выглядит как кто-то, кто мог бы причинить его Цумуги боль и страдания, тем не менее, он не тот, кто сможет ее осчастливить, пусть и смотрит на девушку влюбленными глазами, рассказывая что-то очевидно важное для себя. По Цуму видно – ей это все неинтересно. И она вынуждена терпеть все это из-за него. Из-за своего соулмейта. Если бы не он, то Муги даже не познакомилась бы с этим парнем в странной шапке. Ю тем временем смотрит на часы и понимает, что ему уже пора – к собранию клуба нужно еще немного подготовиться, чтобы всем членам было комфортно, особенно новеньким, которых сегодня должно быть целых три человека, что не мало. – Ладно, Кэнто, тогда я уже побегу… тебе всего хорошего и поскорее разобраться во всем! Если вдруг что, не стесняйся, мы с Сёко всегда постараемся тебе помочь ну или хотя бы выслушать. Она как врач говорит, что иногда даже просто выговориться бывает очень полезно.  Хаибара активно машет рукой на прощание и скрывается в здании, где заседает клуб. 

***

Наконец, для Нанами наступает долгожданный день Х. Сегодня плановый осмотр Наоко, ребёнку внутри неё уже 9 недель – и к своему разочарованию он обнаруживает, что у женщины даже округлился животик. Она словно специально (а скорее всего, так и есть) надела платье-стрейч, которое охватывает все её изгибы. Неужели она думает, что просто тот факт, что у неё есть ребёнок, заставит Кэнто передумать делать тест на отцовство? Ни в коем разе. От этого теста зависит не только его судьба, но и судьба Цумуги. И если он своим благополучием готов поступиться, то за счастье и благополучие своего соулмейта мужчина будет бороться до последнего. – Всё ещё планируешь меня унизить этим тестом? – резко спрашивает Зенин. – Не обсуждается, – обрубает Нанами, когда они выходят из машины и следуют в клинику. Он видит, что женщина напряжена, а значит, волнуется. А значит, что-то скрывает… А значит, он почти уверен в своём успехе. Они проходят в кабинет врача, и та спокойно обсуждает с беременной женщиной протекание беременности. Первый триместр завершился, а значит, у Наоко пройдёт утренний токсикоз, а значит, во втором триместре ожидается всплеск гормонов и… Кэнто в этот раз слушает вполуха. Слишком уж волнуется перед предстоящей аферой. Наконец, женщину приглашают в процедурный кабинет, где у неё должны будут взять стандартные анализы. Удивительно, но Наоко проходит туда без сопровождения Нанами. Её встречает усталая медсестра с родинкой под глазом. – Вот контейнеры для анализов, – равнодушно говорит она, – а я возьму у вас кровь из вены. На гормоны. – Только на гормоны? – подозрительно уточняет Зенин. Она готовится сражаться не на жизнь, а на смерть. Медсестра внимательно просматривает направление на анализы. – Да, только на гормоны… Нормально переносите забор из вены? – Да, – холодно отвечает Наоко и отворачивается. Наблюдать за ходом процедуры ей неприятно, тем более, что в некоторых случаях она действительно может потерять сознание.  Это происходит и в этот раз тоже, когда Иэири Сёко берёт у неё из вены на одну ампулу крови больше положенного. У нее есть смелость признаться самой себе, что с удовольствием высосала бы из этой стервы всю кровь – по принципу законов Хаммурапи, но здравый смысл все же берет верх, как и всегда, поэтому она просто делает все процедуры чуть ощутимее, не старается не причинить боли беременной женщине – и ей абсолютно не стыдно и не жаль ее. Наоко выходит из кабинета обессиленная. Ей нужно пить много воды и восстанавливаться – так приказала врач. Пока результатов анализов – всех – нет, это ответственность Кэнто, так как пока что ребенок считается его. Дитя Зенин ему все же жаль: ему было тяжело с ней в качестве мужчины, человека, по идее, от нее не зависящего, но как будет непросто ее ребенку, на вынашивание которого она потратит девять месяцев своей жизни, за что этому мальчику или девочке придется расплачиваться очень и очень долго… Нет. Кэнто дает себе мысленно пощечину. У этого ребенка будет отец, который, как хочется верить, сможет сглаживать углы в этой новой ячейке общества, которая в скором времени образуется. Без участия Нанами в ней. Нанами верит в светлое будущее с Цумуги. Его голову не могут покинуть картинки, как они решают свои вопросы и возобновляют отношения. Как через какое-то время Цумуги переезжает к нему, и каждое утро становится действительно добрым, благодаря ей. Он видит, как она сонно ходит по их кухне в его рубашке, накинутой на голое тело и застегнутой на пару пуговиц. Как она счастливо отвечает “да” на его предложение руки и сердца. Как она носит под сердцем плод их любви, их ребенка, и как они счастливы… Чуть позже он тоже сдаёт кровь той же Сёко, которая с меланхоличным видом прокалывает ему вену – делала это десятки тысяч раз, – и все же у Нанами она берёт анализ более осторожно, чем у Зенин. Нарушает клятву Гиппократа, в сущности, но ей не стыдно, нельзя стыдиться такого отношения к Наоко, тем более, что она все же попыталась дать взятку Иэири-сан – намекнула об этом на выходе из процедурного кабинета. – Не волнуйся, Кэнто, – утешает его подруга, – я тебе позвоню сразу же, как станут известны результаты, окей? – Окей, – отвечает он, сильно волнуясь. Легко ей говорить “я позвоню сразу”, но как ему взять себя в руки? Мужчине сейчас предстоит томительное ожидание. А вдруг он всё же отец, и его надежды разобьются о скалы жестокого “такова жизнь”? Но если всё же нет… Если всё же… Он не может больше терпеть это эмоциональное напряжение. Нанами отписывается Годзё, что дело удалось провернуть и что он едет в такой-то бар по адресу… Сатору обязательно считает намёк. И он считывает. Когда беловолосый коллега заваливается в бар, то обнаруживает, что Кэнто сидит в кресле в одиночестве, а на столе напротив него стакан с коньяком. Он не в курсе, какой это по счёту, но по расслабленному виду Нанами – ослаблен галстук, снят пиджак и жилет, закатаны рукава до локтей – понимает, что явно не первый. Да и судя по всему не последний. – Ты горе запиваешь? – сочувственно интересуется Годзё у коллеги. Смотреть на него грустно. – Результатов ещё нет. Не могу спокойно ждать, – качается головой Кэнто, тяжело вздыхая. – Вот, решил залить ожидание алкоголем… Но в одиночестве я и спиться могу. Присоединишься? Сатору не нужно долго уговаривать. Но он не может сдержать смешка, падая в кресло напротив и подзывая официанта. Гулять так гулять! Зануда Нанами Кэнто пьет с ним по собственной воле! Ну, почти. Годзё делает скидку на то, что он просто единственный, кто в курсе всей ситуации, и кого не нужно вводить в курс дела. С ним можно просто напиться и забыться и иметь шансы на то, чтобы добраться до дома в целости и сохранности – ради Цумуги.  Блондин заказывает клубничный мохито – он предпочитает коктейли благородному алкоголю. Пока не дорос, не оценил. Но Кэнто, в общем-то, все равно, что будет пить его “partner in crime”. – Ну что, за успех нашего предприятия? – поднимает симпатичный бокал с зонтиком и клубничкой на бортике Сатору. – За Цумуги, – выдыхает Кэнто. – Да, за Цумуги и ее счастье. Годзё даже умиляется тому, что подруга не выходит из головы соулмейта. Она и правда достойна такой любви. И он очень рад, что ей достался не какой-нибудь мямля и тряпка, а мужчина, который готов бороться за ее и их общее счастье. Достоин уважения. Время движется бесконечно медленно, каждый раз, как Нанами проверяет время на часах, оказывается, что прошло всего-то навсего пять минут. Это убийственно. По-хорошему ему бы, конечно, следовало чем-то более основательным заняться, почитать книгу или даже поработать (пусть и в заслуженную субботу), но он не может ни о чём думать. Взволнованно трясёт ногой, отбивая только ему какой-то известный темп, что вовсе ему не свойственно. От алкоголя в голове пусто, но пусто так, что кроме гиперфиксации о тесте на отцовство там ничего нет. Боже, хоть бы Сёко скорее прислала ему эти результаты… – Знаешь, вот вроде говорят – соулмейты, вторые половинки, – начинает тем временем разглагольствовать Сатору, чтобы отвлечь коллегу от тревожных мыслей, – и рисуют в кино и в рекламе эту красивую картинку, что раз – и навсегда. Но на самом деле я совсем не знаю людей, не знаю пар, у кого бы всё было идеально с самого начала. Кэнто этим разговором внезапно увлекается. Интересно, что ни говори. – Разве у вас с Гэто-саном было не так? Годзё смеётся и качает головой, присасываясь к своему сладкому коктейлю. – Если бы. У нас было грандиозное расставание возле KFC, когда нам было семнадцать лет, – начинает предаваться воспоминаниям белобрысый. – А всё потому, что Сугуру возомнил себе, будто идея с соулмейтами – чушь. Но ведь это также естественно, как дышать. Это природа, и она рано или поздно берёт своё. – Надо же, – удивляется Нанами, – а вы выглядите идеальной парой. – Все так говорят, – с довольной ухмылкой отвечает Сатору, – но это не пришло к нам естественным образом. Мы много работали, привыкали друг к другу, мерились личными границами…  Кэнто тяжело вздыхает. На самом деле, ему немного легче от этого признания Сатору – идеально не бывает ни у кого, даже, казалось бы, у эталонных пар. Однако стоит учитывать, что эти двое встретились еще в подростковом возрасте, а тогда гормоны и не только шалят у всех – расставания в такое время естественны для всех.  Они же с Цумуги люди взрослые и опытные, давно друг с другом знакомые, могли бы и решить все свои проблемы сразу и по-нормальному. И ведь Асано хотела. Сам Нанами с самого начала воротил носом, и где он теперь? Запивает свое горе с надоедливым Годзё, чтобы хотя бы немного отвлечься от мыслей о, кажется, любви всей своей жизни – бывшей подчиненной Асано Цумуги. Выходит у него, признаться честно, очень паршиво. Но он уже не представляет, как можно жить, не думая о ней.  – Все будет пучком, Кэнто-кун, – машет рукой Сатору, – Цум классная девчонка, если не ты, то она обязательно еще встретит свое счастье в лице умного красавца директора какой-нибудь крутой компании с большим… сердцем, – на хмурый взгляд светло-карих глаз из-под светлых бровей он капитулирующе поднимает ладони, – это шутка. Шутка. С юмором у тебя и правда тяжело.  Внезапно приходит долгожданное сообщение от Сёко. Телефонная трель заставляет Нанами не то, что сесть ровно, а словно бы и вовсе протрезветь. Со стороны Годзё тоже весь собирается и смотрит внимательно на непроницаемое лицо коллеги – по его выражению совершенно непонятно, что там. Кэнто же видит приписку от Иэири “всё ок”, и он не понимает его значения, потому что первая его мысль – что с анализами Наоко всё ок, что он отец, что… Дрожащими руками он открывает вложение-скан с документами и просматривает написанный текст. С точки зрения Сатору, всё очень плохо, потому что мужчина со стоном разваливается в кресле и обмякает. С точки зрения Сатору, это означает, что они проиграли и что теперь Цумуги действительно придётся искать другого начальник с большим… капиталом. – Ну что там, что там? – нетерпеливо вопрошает он и забирает смартфон из безвольных рук Нанами, вторгаясь в его личное пространство. Тот даже не сопротивляется. Годзё внимательно вчитывается в экран, пробегается взглядом по тексту, после чего делает знак бармену: – Нам “джека” два по сто. На экране было следующее: “Предполагаемый отец исключается как биологический отец тестируемого ребенка. Это заключение основано на несовпадении аллелей, наблюдаемых в перечисленных локусах, индекс отцовства равен 0. У предполагаемого отца нет генетических маркеров, которые должны быть переданы ребенку биологическим отцом. Вероятность отцовства равна 0%”.