Служебный роман

Цумуги просыпается, как обычно, но, кажется, что все не так. Она не одна в постели, слева ее греет чье-то больше и теплое тело, на которое она по-хозяйски закинула правые руку и ногу – чтобы не сбежал никуда. Ей не нужно даже открывать глаза, чтобы понять, что утро в постели она сегодня разделяет со своим соулмейтом. Асано чувствует некоторую усталость после вчерашнего – вечер вышел очень эмоциональным, слезы, смех, истерика выжали все соки, и за ночь она, конечно же, не смогла восстановиться должным образом, но на душе наконец стало легче. Она бы пустила еще слезу, но глаза сухие, да и не хочется заставлять своего мужчину волноваться.  Девушка прижимается ближе, почти что не веря в происходящее. Она уже почти смирилась с мыслью, что так и останется одна. Как минимум до пенсии – а там, кто знает, что ударило бы и ей, и Кэнто в голову, может, и сошлись бы на старости лет, чтобы хотя бы на закате жизни познать счастье от обретения соулмейта. Но нет. Вот он. Вполне осязаемый, крепкий, теплый и ее, только ее.  Разговор был тяжелый. Но он, наконец, случился. Кэнто рассказал Цумуги все: как расставался с Наоко, как хорошо и правильно было с соулмейтом, как после прекрасной ночи его поймала Зенин, как ему пришлось сотрудничать с Годзё и как ему помогали друзья – девушка все внимательно выслушала, находя объяснение своему паршивому самочувствию, ведь ей было плохо не только за себя, но и за Нанами.  – Я пойму, если ты не захочешь даже пытаться, – в конце сказал мужчина. – Но я должен был тебе рассказать об этом сейчас и не мог раньше. Надеюсь, ты меня понимаешь. Соулмейт в глазах Цумуги расплывался – глаза на мокром месте после его рассказа. Она шмыгает носом и приближается к нему. Обхватывает руками – порыв. – Я люблю тебя, – бурчит она еле слышно, но Кэнто слышит. – И я, – хрипит мужчина в ответ, отвечая на объятие, – и я, Цумуги.  Она в свою очередь рассказывает о том, как ей жилось-былось. Понятно, что и девушке тоже было тяжело – она рассказывает обо всем, как встретила его на фирме, как узнала, что “проклятая” Рэна Моган тоже обрела своего соулмейта, как ей хорошо было на пляже в Малайзии. – Ооо, Малайзия, – мечтательно тянет Нанами. – Обещаю, что я туда тебя свожу ещё и сам. По поводу Такума Ино Цумуги сначала хотела умолчать, но Кэнто спрашивает о нём сам, интересуясь, как так вышло и вообще довольно ревниво узнавая детали. – Вы с ним целовались? – спрашивает он настороженно. Асано не может не хихикать. – Да, а что такое? Набьёшь ему морду? – Возможно… А спали? – Нет, конечно. Как без любви подобными вещами заниматься… Нанами чувствует себя немного задетым, ведь он, в отличие от Цумуги, позволял себе спать с Наоко, что довольно очевидно, в противном случае не случилось бы всей этой ситуации в целом. Вместо ответа он прижимает девушку к себе и крепко обнимает. Теперь он больше никому-никому не позволит коснуться её. Она только его соулмейт. Цумуги ловит себя на мысли, что не было ей нигде так хорошо, как в объятиях Кэнто. Она про себя молится о том, чтобы этот момент подольше не заканчивался, и чтобы повторялся как можно чаще. И чтобы больше ничего не попыталось их разлучить – они свое отмучались и отстрадали, их любовь прошла такие препятствия, которым многие и не снились, теперь же хочется простого человеческого спокойствия и умиротворения рядом со своим долгожданным соулмейтом.  Она не думает о том, что будет дальше. Она знает, что дальше все будет хорошо. *** – Волнуешься? – посмеивается Цумуги, поправляя светлый галстук на шее мужчины – все и так уже идеально, но ей очень нравится этот жест – почти ритуальный – и касаться Кэнто. Мужчина слегка ведет плечом. – Нет, конечно, – качает он головой, – просто с Гэто… не так знаком. Асано не может сдержать улыбки. Она в абсолютном восторге от того, что чуть ли не два самых важных мужчины в ее жизни смогли найти общий язык. Пусть ради этого им и пришлось разойтись на некоторое время… но Сатору проявил себя наилучшим образом, так, чтобы Кэнто смог его принять и даже в какой-то степени зауважать. И, конечно, он ему очень благодарен – если бы не поддержка Годзё, он бы мог здесь сейчас так не стоять, почти тая от невесомой ласки любимой девушки. Именно поэтому они и идут вместе ужинать. Именно поэтому, пригласил Кэнто. Они занимают места в роскошном лаундже с видом на город, бронь в который Нанами сделал едва ли не за три недели до события. Он с удовольствием ухаживает за Цумуги, помогая ей сесть, после чего заказывает вино. Сильнейший дуэт появляется сразу, как исчезает официант. Гэто и Годзё оба в черных смокингах с тонкими чёрными галстуками, и если не знать, то можно принять их за двух селебрити, которые снизошли до простых людей в этом ресторане. Женщины вокруг тут же устремили на них взгляды, ведь посмотреть на длинноногих красавцев всегда приятно. Сатору демонстративно поправляет галстук своему мужу, показывая всем, кто пялится, кто они и что нужно держать свои желания при себе. – Ну красуются, красуются, – вместо приветствия подразнила их Асано, поднимаясь и осторожно чмокая в щёку каждого из друзей. Кэнто встаёт следом и пожимает руку сначала Годзё, а потом Гэто – кратко называя своё имя, напоминая о себе. – Кто бы говорил, – возвращает Сугуру, – выглядите так, словно у вас медовый месяц.  – И вы тоже, – парирует Цумуги. – Меня это всегда в вас восхищало. Сатору игриво кладёт ладонь поверх ладони Гэто, пока они садятся напротив Асано и Нанами. – Думаю, та красотка за столиком в углу положила на тебя глаз. Я ревную! – Она выглядит так, будто предпочитает блондинов, Сатору. Видимо, придется мне держать ухо востро сегодня. Цумуги посмеивается в кулак. – Между прочим, Кэнто тоже блондин, если уж на то пошло. Годзё взглянул на Нанами внимательно, будто только сейчас заметил, что волосы у коллеги красивого пшеничного оттенка. – Ого. И правда. Это твой натуральный цвет, Нанамин? Нанамин никак не мог подумать, что когда-нибудь ему зададут этот вопрос. – Да, – коротко отвечает он, не зная, что добавить к этому. – Круто. Получается, у нас с тобой есть еще что-то общее! – Да уж… Беседу ни о чем прерывает вновь подошедший официант. Сугуру заметил, что он только что отошел как раз от того столика, о котором они говорили. – Это вам, – молодой человек оставляет на столе ведерко с хорошим шампанским, из-под которого игриво выглядывает аккуратно сложенный прямоугольник бумаги, и покидает посетителей. – А это мы удачно зашли! – Сатору довольно потирает ладони и чуть ли не облизывается, прочитав на бутылке заветное “Дом Периньон”. – Ребята, кажется, нам стоит почаще так куда-то выбираться, раз мы вызываем такую реакцию у окружающих. – Сатору, может быть, сначала прочтем, что написано? – Сугуру кивком указывает на бумажку, которую аккуратно достает Цумуги – самая любопытная после Годзё. Она пробегается по тексту глазами, в которых смешинки бросаются в пляс и, закончив, не может сдержать звонкого смеха. – Цуму! Что там?! – Цумуги, все в порядке? – Пожалуйста, расскажи, что там такое! Асано не может остановиться. Она кладет записку на стол, чтобы мужчины могли ознакомиться, и отправляет воздушный поцелуй за соседний столик. “Девушка, как только вы вошли, я не могу оторвать от вас глаз – так вы хороши! С этого вечера главная цель и мечта моей жизни – сделать вас счастливой. Я всегда буду рада вашему звонку.

Макото Х.”

– Вот это наша Цумуги! – с гордостью говорит Сатору, словно он ей отец и вырастил её. – Привлекает всеобщие взгляды и покоряет сердца! – В любом случае, она принадлежит только Нанами-сану, – добавляет Сугуру. Асано в ответ на это поворачивается к Кэнто и берёт его за руку, показывая, что она всячески согласна с этим утверждением. А у того щёки слегка покрывает румянец, он кашляет и говорит: – Я всё же предпочитаю думать, что Цумуги в первую очередь принадлежит самой себе, – говорит он сдержанно, – и только позволяет мне быть рядом. В ответ Годзё и Гэто издают умилительные возгласы, заставляя теперь покраснеть и саму девушку – не столько от смущения, сколько от удовольствия.  Вечер пролетает на удивление быстро. В лице Сугуру Кэнто находит приятного собеседника – возможно, они могли бы стать хорошими приятелями и без всех обстоятельств, из-за которых они оказались связаны. Но сложилось так, как сложилось – и вот, они в хорошем ресторане с улыбкой смотрят на то, как их соулмейты смеются до боли в животе от очередной остроты, выданной кем-то из них, смахивая слезы из уголков глаз. – Как тебе вечер? – спрашивает Цумуги своего мужчину уже в такси. Вообще она чувствует, да и по нему видно, что все прошло хорошо, но девушка все же хочет услышать это из его уст, чтобы он сказал словами через рот: “Милая, мне все понравилось, твои друзья чудесные, а ты лучше всех”. – Хорошо, – кивает Нанами с легкой улыбкой, – все хорошо. … Ну или хотя бы так. Асано не возражает, пока у неё на коленке лежит горячая широкая ладонь любимого мужчины. Он поглаживает её кожу бедра сразу под краешком платья, и она не может не чувствовать полное удовлетворение от происходящего. Прижимается к его плечу, трётся носом, забывая, что пудра останется на ткани пиджака, но Кэнто не имеет ничего против. Он продолжает поглаживать пальцами кожу на её ноге, постепенно поднимая ладонь выше. Асано улыбается себе под нос и закусывает губу в предвкушении. Неужели? Неужели наконец-то да? За окнами машины проносится ночной Токио, и они наконец-то подъезжают к элитному ЖК, в котором живёт Нанами. Они не поднимали вопрос “к тебе или ко мне”, мужчина всё решил самостоятельно, но Цумуги и не против. Сегодня ей исключительно приятно чувствовать себя маленькой принцессой, за которой ухаживает Кэнто. Пусть. Они выбираются из машины, и Нанами не отходит от девушки ни на минуту, кладёт руку ей на поясницу, теснее к себе прижимает. Асано чувствует приятное томление от жара, который издаёт его тело. Пара проходит к лифту, и он продолжает жадно прижимать её к себе. Цумуги нетерпеливо кусает щеку изнутри и чуть-чуть переминается с ноги на ногу, в ожидании пока этот хищник на нее уже накинется – в том, что он это сделает, сомнений не было. Не зря же соулмейты чувствуют друг друга: именно это и происходит в кабине лифта, как только двери закрываются. Кэнто не рассчитал силы, с которой прижимает девушку к металлической стенке, и порыв страсти сопровождается довольно громким звуком удара, так что Нанами тут же отстраняется и окидывает соулмейта обеспокоенным взглядом – по ней не видно, чтобы что-то было не так, но он все равно спрашивает: – Все в порядке? На что тут же получает ответ: – Лучше всех. И больше его ничто не останавливает перед соблазном впиться в сверкающие от блеска губы Цумуги – от него на них ничего не останется уже через пять минут. Нанами целуется глубоко и жадно: он очень скучал по Асано, он мечтал, он жаждал, у него был острый дефицит Цумуги в жизни и в крови, он облизывает и кусает, на что девушка может лишь стонать от удовольствия и стараться держать тот же ритм, отвечая с не меньшим энтузиазмом – пережила и чувствует то же самое, она нанамифилка и кэнтолюбка, он ее личный сорт героина, и она наконец получила свою заветную дозу. Сейчас это кажется каким-то сумасшествием, голову сносит далеко и надолго.  Отрезвляет тихий звонок лифта, оповещающий и прибытии на нужный этаж.  Оба тяжело дышат и смотрят друг на друга сквозь пелену, застилавшую глаза.  – Надо дойти хотя бы до квартиры. – Да, надо. – Просто жизненно необходимо. – Абсолютно.  Выйдя из лифта, они с сорванным дыханием целуются снова, обжимаясь со всеми стенами подъезда. Когда добираются до входной двери его квартиры, Нанами впечатывает девушку к её поверхности, жадно цепляя ладонью ягодицу под подолом платья, с силой сжимая кожу. Цумуги в ответ издаёт приглушенный стон. Не иначе как чудом Кэнто отстраняется от неё, чтобы достать ключи и открыть дверь в квартиру. Там уже можно будет не сдерживаться, хотя можно ли сказать, что он держался? Пара вваливается в квартиру, обувь летит во все стороны, а сами возлюбленные, не оставляя друг друга на секунду, продолжая хаотично гладить, обнимать и щипать друг друга, вслепую продвигаются в сторону спальни. – Я так скучал, – говорит вдруг Нанами, отстраняясь от её губ и принимаясь покрывать поцелуями шею и кожу за ухом. Слова чередуются с поцелуями, и Асано сладко жмурится. – И я, – отвечает она, сжимая его брюки в области ширинки. – И готова показать, как сильно. – Прямо так? – низко смеется Кэнто. Цумуги уже готова разлиться лужицей по полу лишь только от звука его голоса. От аромата его одеколона, смешанного с его естественным запахом. От него всего. – Прямо так, – шепчет она и снова сталкивается с ним губами, проводит языком по нижней губе, прикусывает. И будто бы случайно, но вполне ощутимо, проводит ладонью по бугру, уже довольно давно образовавшемуся под брюками в районе паха. Мужчина громко вдыхает воздух. Цумуги смотрит на него хитро. – Упс, – почти невинно улыбается она. Кэнто недолго стоит, анализируя произошедшее и происходящее, приходит в себя. А потом Асано чувствует, как он проводит пальцами между ее ног, чуть пачкая пальцы в ее влаге, которая уже пропитала трусики уже насквозь. Девушка порывисто глотает воздух и опирается на стену, чтобы не упасть из-за ослабших ног и земли, ушедшей из-под них. – Упс, – повторяет Нанами. Он любезно придерживает её, впечатывает в стену, хотя самого его тоже ноги не шибко держат – хочется повалить Цумуги на пол и взять прямо в коридоре. Вместо этого он быстрее подталкивает их в спальню, продолжая ласкать девушку между ног. Спустя несколько мгновений они наконец-то оказываются возле постели. Кэнто плюхается на матрас, раздвигая ноги, а Асано встаёт между его ног, пока он придерживает её за талию, притягивая ближе к себе. Она смотрит ему в глаза томно и улыбается загадочно. – Что? – спрашивает Нанами. – Что? – переспрашивает она, медленно забираясь к нему на колени. Подол платья бесстыдно поднимается до ягодиц, и мужчина с удовольствием помогает ему подняться ещё выше, оголяя такую желанную кожу. – Я хочу тебя, – говорит он, прижимая к себе Цумуги тесно-тесно. Она катается у него на коленях, проезжая мокрыми трусиками по его выступившему бугорку. Оба протяжно стонут от удовольствия и нетерпения. Она целует его за ухом, непослушными пальцами стараясь расстегнуть рубашку мужчины. – И я… тебя, – с трудом выдыхает она – язык уже не слушается, да и в принципе на разговоры сейчас нет настроения: они еще успеют наговориться, вся жизнь впереди. После всего, что произошло, кажется, можно быть уверенными в том, что самое тяжелое уже позади – теперь все нипочем. Цумуги не сдерживает порыва и кусает светлую шею – Кэнто шипит, но ему нравится: ощущение, что в брюках становится еще теснее. Терпеть это сил больше нет, он тянет платье за подол вверх, девушка послушно поднимает руки, помогая снять уже откровенно лишний предмет гардероба. Обычно Нанами более аккуратен с чужими вещами: аккуратно складывает, прежде чем убрать подальше, чтобы не мешалось и не испортилось, но сейчас он этим заниматься абсолютно не хочет. Купит ей новое, если с этим что-то случится. Да хоть сто. Все, что она захочет, стоит ей только попросить, да и просить, в принципе, не обязательно. Скомканное платье отправляется в полет и приземляется в неизвестном месте – никому сейчас это неинтересно.  Асано так распалена, что воздух в проветриваемой комнате, достигший ее обнаженной кожи, кажется ледяным, но ей это даже нравится – контраст температур будоражит.  Она гладит Нанами по плечам, по рукам: то проводит ладонями более ощутимо, то невесомо, еле касаясь, кончиками пальцев – Цуму не может перестать трогать Кэнто, она наконец-то дорвалась.  В своей жадности она переходит к ширинке его брюк, и мужчина не препятствует: его грудь высоко вздымается, пока он наблюдает, как Асано трясущимися от желания пальцами расстегивает ширинку. Она слезает с его колен, смотрит на него испытывающе и хочет опуститься перед ним на свои. – Нет, – качает головой Нанами, протягивая руку и не позволяя ей встать перед ним. – На это нет времени. Я хочу сразу. Цумуги посмеивается и забирается к нему на колени обратно, целуя его в губы горячо, влажно, рукой залезая к нему в штаны и ощупывая член Кэнто, который окаменел так, словно это его первый раз. Нанами подминает девушку под себя, переворачивается и оказывается сверху у неё между ног, которые Цумуги тут же скрещивает: она не собирается его отпускать, хотя ему ещё нужно снять с неё бельё и раздеться самому. Она нетерпеливо прижимается к нему, крепко сжимая его плечи. – Я готова, – шепчет она ему на ухо пламенно. – Я хочу. Кэнто стискивает зубы. Они оба так распалены, что, в общем-то, одежда на них могла просто сгореть, превратиться в пепел за долю секунды, освобождая их, давая возможность, наконец, слиться воедино, как велит закон Вселенной. Первый раз со своим всегда особенный. Со своим – всегда по-особенному.  И все же он находит в себе последние силы на то, чтобы снять белье с Асано и спустить ткань своих – на что-то большее его просто не хватит. Нанами проводит ладонью у нее между ног, проверяя готовность – боевая. Цумуги жалостливо стонет, выгибается и тяжело дышит, двигает бедрами, желая насадиться хотя бы на пальцы – но хотелось бы на кое-что посерьезнее, конечно. Кэнто не дает. Ему хочется того же.  Девушка дрожит, когда чувствует, что по ее половым губам, на которых нет сухого места от того количества естественной смазки, которая у нее выделяется из-за Кэнто, мужчина проводит головкой.  – Кэнто… – молит она, – прошу… пожалуйста… я нуждаюсь… И он нуждается тоже.  Соблазн войти резко и на всю длину велик, но Нанами переживает за свою женщину – входит медленно и аккуратно, давая ей возможность привыкнуть к нему, к забытым ощущениям: у Цумуги давно не было опыта. Она порывисто обнимает его, притягивая к себе, чтобы он был еще ближе, чтобы он был еще глубже. Кэнто останавливается, как только понимает, что зашел(зачеркнуть) вошел достаточно далеко и глубоко. Дает возможность привыкнуть, прочувствовать и себе, и ей. – Не останавливайся, Кэнто, – тихо просит Цуму, – пожалуйста, не останавливайся… Нанами не нужно просить, он и так сдерживал себя суровым усилием воли. Член внутри дёргается, и Асано тихонько стонет, толкаясь бедрами вперед, сжимается и закрывает глаза. Она готова отлететь на седьмое небо – так ей хорошо. Мужчина испытывает примерно то же самое. Он глухо рычит, стараясь сдерживать себя, свои движения бедрами и толчки в горячее, такое желанное лоно Цумуги. Она принимает его идеально, словно каждый изгиб её тела создан для него, заточен умелым скульптуром Вселенной под него.  Кэнто знает, что так и есть. Мысли об этом отвлекают его от подступающего удовольствия. Он не простит себе, если кончит позорно быстро, это будет поражением. Он вгрызается в плечо девушки, которая в ответ пищит и обхватывает его руками ещё теснее. – Цуму… Прости… – хрипит он, – я больше не могу сдерживаться… – И не надо, – она обхватывает ладонями его раскрасневшиеся щёки и смотрит ему в глаза. – Не сдерживайся. Не мучай себя. Нанами не может. Он не может выносить то, какая его женщина идеальная. Он совершает ещё несколько толчков, прежде чем скоропостижно излиться Цумуги на живот горячей белой спермой. – А почему не внутрь? – деланно удивленно спрашивает Асано, удивительно быстро пришедшая в себя.  Она не смогла удержаться от едкого комментария, отключившийся же Кэнто смотрит на нее испуганно, пытаясь понять, что сделал не так, как расстроил или неприятно удивил девушку.  – Я… а ты хотела..? – пытается он подобрать слова, но все мысли разбегаются врассыпную от него: у него только что случился долгожданный акт любви с дамой его сердца, так она еще и застает его врасплох неожиданным вопросом – разве это не делается по умолчанию, чтобы избегать подобных историй, какая случилась у него с Наоко? Цумуги довольно улыбается. – Это шутка. Мне захотелось тебя подразнить, – она легко тянет Кэнто к себе, и он, обессиленный, падает рядом, позволяя девушке делать с ним все, что ей захочется – гладить и целовать везде, где она дотягивается, – да и в целом… я, наверное, буду не против столкнуться с… последствиями. Нанами поджимает губы. И у него заинтересованно дергается, казалось бы, опустошенный член от одной только мимолетно всплывшей в голове картинки их с Цумуги счастливой семьи. Она это замечает и с усмешкой проводит рукой по слегка ослабшему члену мужчины. Асано помнит, как прошла их та самая ночь с тяжёлым петтингом. – Да, – повторяется она, – я не против последствий. В виде там, знаешь там, моего округлившегося животика, налившихся молоком грудей… Кэнто стонет протяжно, пока девушка сладко проговаривает картину беременности. Он никогда бы не подумал, что у него может быть на это кинк, но, видимо, чего только в жизни не бывает, особенно с соулмейтами. Его член твердеет снова, стоит мужчине лишь представить девушку с круглым животом, внутри которого находится его дитя. На Наоко такой реакции не было и никогда не будет, это работает только в отношении Цумуги. Нанами прильнул губами к её груди жадно и ощутимо укусил, отчего она вскрикнула. – Прости, – извиняется Кэнто, после чего скользит обратно в её горячее принимающее лоно. – Давай доставим удовольствием тебе. – Давай, – улыбается Асано, и он тут же закидывает её ноги к себе на плечи, проникая сразу глубоко и до самого основания, отчего у неё закатываются глаза. Она громко стонет на каждое движение Нанами, что его мотивирует еще больше – Цумуги уж точно не станет притворяться, и он знает, что ей хорошо. Но может быть еще лучше. Физической силы в нем достаточно, чтобы перенести вес на одну руку, освобождая вторую для самого важного дела – доставления удовольствия своей женщине. Кэнто быстро находит самый центр ее удовольствия и начинает аккуратно массировать, на что Асано шумно втягивает воздух и стонет еще громче. – Кэнто..! Кэнто! Цумуги активно насаживается на Кэнто, она чувствует, что совсем близка от такой любви, от такой стимуляции, она не может найти себе места, но это и не нужно, ведь оно – здесь. Она уже не помнит себя от удовольствия, глаза закрыты, но в голове лишь один образ, который не отличается от того, кто сейчас так старается ради нее.  Нанами ускоряется везде.  У Асано летают звезды перед глазами и взрываются салюты внутри.  Мужчина тяжело дышит. – Милая, ты как..? Цумуги медленно кивает. – Хо-ро-шо, – тихо отвечает она. Её грудь высоко вздымается, она пытается привести себя в норму и вернуться с небес на землю. Получается не очень, и она не отсвечивает, пока не чувствует, что Нанами плюхнулся рядом на спину, тоже приходя в себя. Получился настоящий акт любви. На коже вокруг шеи и плеч у обоих расцветают алые цветы засосов и укусов. Цумуги чувствует, как болят губы после страстных поцелуев. Она поворачивает голову к Кэнто и улыбается ему. – А ты как? – спрашивает она, опираясь подбородком на плечо. – Устал? Вместо ответа Нанами привлекает её к себе и целует в лоб. – Зависит от того, зачем ты спрашиваешь. Намекаешь ещё на один раунд? Цумуги ухмыляется довольно. – Только если ты хочешь. И только если внутрь, Кэнто.