Благодаря тебе я захотел жить

— Ну, тут я и живу, — сказал Дазай, когда они с Чуей вошли в квартиру, находящуюся на последнем этаже новостройки. — Дазай, ты вернулся. Из-за угла показалась мать шатена — миловидная женщина лет сорока с острыми чертами лица и тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. — Ох, здравствуй, — добавила она, заметив Чую. — Дазай, почему ты не предупредил, что у нас гости? Кто этот милый мальчик? — Мам, это Чуя. Я говорил тебе о нём. — Здрасте. — О, так ты тот самый Чуя Накахара? Дазай много про тебя рассказывал. Ну ты проходи, проходи. Говоря себе под нос что-то в роде: «Хоть бы сказал, я бы темпур приготовила», она пошла по коридору, и парни пошли следом. Квартира была минималистично обставлена мебелью, выкрашенной в светлые тона; на стенах висело несколько картин, а на комоде в коридоре стояла чёрная керамическая ваза с ярко-фиолетовыми анемонами. Казалось, они были здесь совершенно не к месту, но мать Дазая была женщина настойчивая и подаренные подругой на новоселье цветы с видного места убирать не стала. «Пусть стоят, — говорила она. — Одна бросская деталь этой квартире не помешает». — Мы недавно переехали и ещё не успели перевезти все вещи, поэтому здесь пока всё скромно, — сказал Дазай, когда они вошли в просторную, светлую кухню, которая, казалось, выглядела так, словно была предназначена для съёмок фильма про богачей(как, впрочем, и вся квартира рода Осаму). «Скромно? Он шутит? — зрачки Накахары расширились. — Да это же самый настоящий дворец!» Кохаку — так звали мать Осаму — предложила мальчикам чаю, но те, сказав: «Нас убьёт Доппо, если мы случайно прольём его на тетрадки», отказались и направились к Дазаю в комнату, которая находилась на... втором этаже? «У них и второй этаж есть? Ну точно дворец». Осаму ушёл за стулом для гостя, оставив его одного в комнате, которая, на удивление, была полной противоположностью всего интерьера квартиры: стены и мебель были выполнены в темных оттенках серого. Кровать находилась в левом углу комнаты, прямо под окном; справа от окна был небольшой стилаж, среди книг на котором Чуя заметил коробку с... бинтами? Он решил мумией прикинуться? Накахара подошёл к стилажу и провёл пальцем по корешкам книг: все они были в отличном состоянии. Кроме одной тоненькой красной книжонки, что выглядела довольно потрёпанной. Название гласило: «Самоубийство для чайников». «Зачем ему этот бред?» — подумал Чуя и резко одёрнул от книги руку, когда в комнату вернулся Дазай. — Заинтересовала какая-нибудь? — На кой фиг тебе книга о самоубийстве? — А, это... Это так, забава. — Ну, ты садись, садись, — шатен быстро сменил тему. — С чего бы ты хотел начать? — С геометрии, наверное. С ней у меня дела обстоят гораздо хуже, да и контрольная скоро. — И что именно тебе непонятно? — Ну, как сказать... Почти всё. Точнее, я перестал её понимать, когда начались треугольники. — Ох... Тогда... Давай начнём делать домашку, а я всё по ходу объясню. — Окей. Дазай зачитал задачу из учебника, из которой Чуя понял немного: «дан тупоугольный треугольник», «окружность» и «докажите». Можно сказать, ничего. Абсолютно ничего. «Чувствую себя углом», — подумал он. — Ну, смотри. Тут всё просто, — сказал Осаму и стал объяснять Чуе решение. Чуя невольно вспомнил детство. Когда мама делала с ним уроки. — Да как же ты не можешь понять эту гребанную задачу?! Здесь же все элементарно! Было 20 фруктов! Часть забрали, и стало фруктов в 5 раз меньше! Сколько фруктов осталось?! — кричала мать, стуча по столу учебником. — Да не знаю я! Не знаю! — по щекам маленького Чуи катились слезы. — Мама, не кричи, пожалуйста! Чуя писал дрожащей рукой в тетради, делал ошибку, а мать вырывала лист, крича на него. И это повторялось каждый раз, когда мальчик просил помочь ему с домашкой. И вот сейчас, спустя каких-то несколько лет, скатившись в учебе чуть ли не до отчисления, Накахара сидел в комнате с едва знакомым человеком и занимался математикой. Чуя внутренне усмехнулся: довольно странный контраст. Голос Дазая был негромким и, на удивление, даже приятным. И он не кричал, не злился. Просто объяснял решение задачи. Просто объяснял. Рыжик вдруг осознал: «А зачем ей тогда нужно было орать? Почему она не могла говорить спокойно? Да, у неё были проблемы на работе, они и сейчас есть. И сейчас она тоже орёт. А зачем? Ну вот на кой фиг? Блин, и откуда вообще в моей голове эта философия?..» — Чуя, — Осаму пощелкал пальцами перед глазами одноклассника, — ты меня слушаешь? — А? Ты что-то говорил? — Ладно, спрошу в третий раз: тебе все понятно? — Д-да, спасибо, что объяснил. — Да не за что. Дазай вдруг прикоснулся к волосам Накахары. — Эй, ты чего делаешь? — он рефлекторно схватил шатена за запястье. — Они у тебя такие... мягкие, — протянул Дазай, после чего повисла неловкая пауза. — Э-э-э... Ну я пойду, наверное. — А, хорошо. До завтра. — Пока. Чуя вышел из квартиры Осаму. «И зачем я сказал, что все понял? Я ведь половину даже не услышал. Черт. Ну ладно, попытаюсь разобраться сам». Вернувшись домой, парень с горем пополам доделал домашку и открыл блокнот. Слова зачем-то залезли в голову, а рука сама по себе взяла ручку и стала писать.

Что же с тобой не так? Зачем тебе нужен я? Почему среди тысяч ребят Ты выбрал меня? Я никому не нужный глупый пацан, А ты умный и тихий... чудак. Судьбой ли нам шанс общения дан? Или... я всё понял не так?

«Боже, — Чуя запустил пальцы в волосы, — он даже тут не выходит из моей головы. Ну не начал же я влюбляться?.. Да нет! Чушь собачья!» Парень помотал головой и откинулся на спинку стула. Ему просто нужно отдохнуть, и завтра этих мыслей не будет. ...Так ведь?