Sanctuary

      Соуп переворачивается на спину и тихо стонет от боли в пояснице, которая разбудила его.       Он двигает бедрами, пытаясь перекатиться на живот и перевернуть подушку. Он выдерживает новое положение лишь несколько секунд, после чего с раздраженным вздохом переворачивается на спину. Он пытается глубоко вдохнуть, чтобы унять раздражение, но его переполняет смешанный запах его самого, Алехандро и Руди.       Он подавляет в себе теплое чувство, разливающееся в груди, а в голове мелькают сцены предыдущего дня. Точно, вот почему у него болит спина. Он отводит глаза от потолка и осматривает комнату, надеясь, что кто-то из альф все еще здесь и просто оставил его одного, пока он просыпался. Он не удивился, обнаружив, что остался один, хотя и был немного разочарован.       Было уже далеко за 09:00. Соуп тихо выругался, увидев время, и поднялся с кровати. Быстро потянувшись, он мысленно подбодрил себя, натягивая треники Алехандро, завязывая их как можно туже на талии и надевая один из свитеров Руди. В ближайшее время он не будет ходить без рубашки — он весь в укусах, синяках и царапинах.       Соуп улыбается и проводит большим пальцем по синяку на запястье, а затем берет бутылку с водой и одну из маленьких упаковок рыбок-крекеров, с которыми Алехандро вернулся вчера вечером. Он уходит, намереваясь найти своих парней и пообщаться с ними.       На кухне ничего нет, но он наполняет свою наполовину пустую бутылку водой, берет яблоко и начинает бродить по базе.       Пока он добирается до спортзала, яблоко уже доедено, он выбрасывает сердцевину и хмурится. Он был везде, кроме...       Метнув взгляд на комнату для совещаний, он видит включенный свет, и сменяющиеся тела за матовым стеклом и направляется туда.       Он тихо открывает дверь, оставляя свободным свое обычное место рядом с Прайсом, садится в кресло рядом с Руди и берет его за руку.       Прайс что-то говорил, но замолчал, когда в комнату вошел Соуп.       — Капитан Мактавиш, мне нужно, чтобы ты ушел.       — Почему?       — Мы проводим инструктаж по выполнению миссии.       — Почему вы не позвали меня?       Прайс хмурится, переглядывается с Газом, прежде чем ответить.       — Мы вылетаем через два часа.       — Черт, кэп, серьезно? Мне нужно...       — Мактавиш, ты не полетишь на эту операцию.       — Почему? — Соуп прижимается плечом к плечу Руди, берет его руку и переплетает их пальцы.       Прайс смотрит на движение, а затем вздыхает.              — Ты что, издеваешься надо мной, Мактавиш?       Соуп старается не улыбаться и притворяется невинным.       — Не понимаю, почему я не могу помочь в этой миссии. Я — полноценный член команды.       Алехандро хмыкает в знак согласия и пытается подавить смех, когда Газ смотрит на него.       — Я могу управлять связью с места эвакуации.       Прайс знает, что он издевается над ним, Соуп видит, как он слегка улыбается.       — А что будет, если у тебя случится течка, пока мы в бою?       — Я большой мальчик, я сам могу о себе позаботиться.       Руди насмехается.       — Ты спрятался в своей комнате и не ел два дня, пока мы с Але не нашли тебя. Случайно. В поисках рубашки.       Соуп тут же сдувается под тремя парами глаз, обращенных на него: Руди и Алехандро пристально смотрят на альфу, сидящего напротив них, а не на Соупа, который напряженно смотрит на стол.       Соуп шевелится на своем месте и отпускает руку Руди.       — Вы знаете, почему.       Наступает напряженная тишина, Соуп видит, как Гоуст неловко переминается на своем месте.       Прайс нарушает его.       — Я не могу взять тебя с собой на эту операцию, Джонни.       Соуп кивает, позволяя Руди взять его руку обратно.       — Кёниг останется с тобой, потому что это операция, требующая скрытности, у Гоуста свои дела, а я буду руководить. Но эти сведения должны быть получены, и я не могу допустить, чтобы вы поставили под угрозу успех операции.       — Я могу остаться здесь, если надену наушники Але?       Прайс смотрит на Алехандро, наблюдает, как тот снимает наушники с шеи и протягивает их Соупу.       — Я могу слушать музыку, они с шумоподавлением.       Прайс кивает, когда Соуп берет их, удобно располагает на ушах, а затем снова прислоняется к Руди.       Он берет руку альфы, когда тот предлагает ее, держит его запястье и проводит по линиям на ладони, прослеживает контур пальцами и в конце концов устраивается у него на коленях. Он прислоняется головой к плечу Руди, закрывает глаза и медленно погружается в сон.       Он проснулся от того, что Руди зашевелился под ним, и поднял голову, оглядывая комнату. Она была пуста, кроме них двоих. Он застонал и потер глаза, снимая наушники.       — Наслаждаешься прекрасным сном, mi cielito?       Соуп поворачивается и прижимается лицом к руке Руди, тянется к его животу и просовывает пальцы под подол рубашки. Он проводит рукой по животу и радостно хмыкает, глядя на то, как Руди слегка смещается и выгибается навстречу прикосновениям.       Впервые он провел ночь на диване на базе после совместного просмотра телевизора с Руди.       Алехандро назначили на одиночную операцию, и, хотя Руди сделал все возможное, чтобы получить разрешение присоединиться, его отстранили.       Соуп наблюдал за тем, как он проводит день, хандря на базе и не уделяя должного времени тренажерному залу.       Во время обеда он уставился в свою тарелку, съел несколько кусочков, а затем передал ее Газу, который взял сэндвич и принялся уплетать его, не задумываясь, а лишь приглушенно поблагодарив с полным ртом.       Соуп догнал его после уборки, схватил за подол рубашки и потянул в сторону, останавливая.       — Что случилось?       Руди вздохнул, все еще стоя лицом к Соупу.       — Его первая миссия без меня. Я волнуюсь.       Соуп не смог удержаться от тихого смешка.       — Ты не думаешь, что он может справиться сам? Один на один он, конечно, дерьмовый, но зато он отменный убийца.       Руди повернулся и посмотрел на Соупа, его лицо исказилось от досады.       — Он принимает неверные решения в самый ответственный момент.       — И что? — Соуп пожал плечами, осторожно взял запястье Руди и ободряюще сжал его.       — И что, если на этот раз у него ничего не получится?       Соуп тихо вздохнул и поднял на него глаза.       — Может, мы разберемся с этим, только если дело дойдет до этого? — он пробормотал, слегка сжав запястье Руди, а затем отпустил его.       Он знал этих мужчин всего полторы недели, но ему хотелось завернуть каждого из них в пузырчатую пленку и запереть в комнате, подальше от всего, что могло бы наложить на них руки.       — Но...       — Никаких "но".       Он улыбнулся, глядя на то, как Руди пытается подавить свою собственную улыбку при этой фразе.       — Мы же чертовы дети, верно?       Руди кивнул, подошел к Соупу вплотную и осторожно взял его за руку.       Соуп сократил расстояние, прижал свою ладонь к ладони Руди и мягко улыбнулся ему.       — Хочешь передохнуть? Мы можем заняться тем, чем я обычно занимаюсь, когда у меня стресс.       Руди кивнул, сменил хватку, чтобы переплести их пальцы, а затем позволил затащить себя в комнату развлечений за Соупом.       — Это чертовски глупое шоу, но оно успокаивает мой мозг.       Он усадил Руди на диван и набросил на него одеяло с другого конца комнаты, после чего взял пульт и присоединился к нему.       Телевизор медленно включился, и Соуп, посмотрев на то, как Руди дрыгает ногой и ковыряется в обтрепанном крае одеяла, принял решение.       — Ты меня так с ума сведешь, — пробормотал он, схватил Руди за шею и притянул его к себе.       Альфа, казалось, застыл в шоке, он уставился на Соупа широко раскрытыми глазами, пока тот перелистывал Netflix в поисках сериала.       Начальные титры "Девчонок из Дерри" закрутились, и он наконец посмотрел на Руди, заметив, как тот сдвинулся, чтобы удобнее прислониться к нему.       После двух серий Соуп пробормотал что-то о том, что у него замерзли ноги, и приподнял их на диване. Руди переместился, схватил его за лодыжку и потянул одну ногу, чтобы вытянуть на диване. Это движение заставило Соупа повернуться лицом к Руди, и альфа медленно лег ему на грудь, подтолкнув Соупа к тому, чтобы он удобно устроился на спине на подушках.       Через три эпизода глаза Руди закрылись, Соуп провел рукой по его волосам, а другой провел по спине альфы, поглаживая его, и потянулся, чтобы пропустить титры, когда пришло время.       Он не знал, когда они уснули, но проснулся от вспышки и жужжания и, прогнав сон, увидел Алехандро, стоящего у дивана с полароидной камерой в руках.       Он поставил ее на кофейный столик, а затем опустился на колени перед диваном. Одна из его рук провела по волосам Соупа, а затем прижалась к его щеке.       — Mi vida, regresé.       Руди сместился на Соупе, перекатился на спину и тихо застонал.       — Mi vida, — промурлыкал Алехандро, просовывая пальцы под рубашку и проводя ими по животу Руди.       Руди выгнулся навстречу прикосновениям, тихо вздохнул и открыл глаза.       Он улыбнулся Алехандро, все еще полусонный, и пробормотал что-то по-испански, чего Соуп не разобрал, прежде чем снова закрыть глаза.       Соуп тихо засмеялся вместе с Алехандро, прежде чем глаза Руди снова распахнулись, и он схватил своего партнера, с отчаянным воплем повалив его на диван поверх Соупа.       Они пролежали на диване несколько часов, Руди ластился к Алехандро и бормотал о том, как Соуп помог ему отвлечься и не дать сойти с ума.       Алехандро тихо поблагодарил его, прижав Руди к своей груди и поцеловав Соупа в плечо.       — Ты можешь сказать, как долго это займет?       — Капитан говорит, что всего день. Но то, как мы работаем в последнее время... — они оба поворачиваются к двери, когда она открывается, и улыбаются, увидев Алехандро в полной экипировке.       Соуп окидывает его оценивающим взглядом, прежде чем ответить.       — Вы хотите, чтобы мы с Гоустом вас натянули.       — Да, но тебя с нами не будет.       Соуп закатывает глаза и отодвигается, чтобы Руди мог встать и пойти собираться.       — Все было хорошо до того, как я...       — У нас было еще два человека, чтобы дополнить команду. Ты не выполняешь две роли, mi cariño, но ты выполняешь очень важную роль.       — Руди...       — Нет, это не проблема доверия или что-то в этом роде, я говорю тебе об этом... — Руди обменивается взглядом с Алехандро, а затем снова смотрит на Соупа. — Tú nos completas, mi cielito.       У Соупа перехватывает дыхание под тяжестью этих слов, он поворачивается и засовывает руки в карманы брюк Алехандро, которые уже начали раздражающе сползать с его бедер.       Он и раньше намекал, что они — его стая, что он принимает их, но, кроме Прайса, никто из остальных членов команды и близко не подошел к тому, чтобы подтвердить это. Они приняли заявление Соупа, не выдвинув своих собственных.       — Si, — тихо произносит Алехандро, берет Соупа за локоть и поворачивает его лицом к ним обоим. — Tú nos completas.       Соуп кивает, не в силах встретиться с ними взглядом, потому что есть большая вероятность, что он не сможет дальше сдерживать слезы, грозящие пролиться наружу.       — Мы собирались сказать тебе об этом вчера. Попросить тебя провести этот день вместе... — Алехандро берет одну из рук Соупа в свою и слегка расслабляется от того, как тот тут же смещается в его хватке и хватает его за запястье. — А потом все это случилось.       Алехандро тянется к другой руке Соупа, чтобы взять ее и провести пальцем по зарубцевавшемуся следу от укуса на запястье, и омега не может сдержать эмоций. Он прекрасно понимал, как его обожание наполняет комнату, как оно переплетается с комфортом и нотками страха.       — ¿Porque estás asustado?       Соуп застонал, повернулся, уткнувшись лицом в грудь Алехандро.       — Я беспокоюсь за вас из-за этой операции.       Его голос приглушен, но он думает, что они могут услышать, как он дрожит, он знает, что его плечи сотрясаются от тихого плача, и Алехандро чувствует это рукой, лежащей у него на спине.       — Почему не обо всех остальных?       — О них тоже. Всегда, — бормочет Соуп, засовывая руки в оба задних кармана Алехандро и беря в руки его задницу — это была его любимая игрушка для снятия стресса.       На секунду становится тихо, прежде чем Руди снова заговорит.       — Почему ты сейчас боишься, mi cielito?       Соуп слегка хмурится и пытается придвинуться ближе к Алехандро, но альфа хватает его за плечи и отодвигает назад настолько, чтобы тот посмотрел на него снизу вверх — Соуп по-прежнему держит свои руки занятыми.       — Почему вы не можете просто игнорировать меня? — бормочет он, отворачиваясь от пытливого взгляда Алехандро.       — А ты бы проигнорировал наши чувства?       Соуп хмыкает и качает головой.       — Именно так. Tus sentimientos son importantes.       Омега хмурится, пытается податься вперед, чтобы снова прижаться к груди Алехандро, и на этот раз ему это удается.       — Ve a vestirte. Lo mantendré cómodo.       Соуп чувствует, как Руди проводит пальцами по его шее, прежде чем поцеловать Алехандро и выйти из комнаты.       — Почему ты никогда не говоришь нам, когда тебе страшно?       — Я ваш командир, — бормочет Соуп, сжимая в руках задницу Алехандро, чтобы не дать ему заговорить, когда он начинает возмущаться. — И я не могу позволить вам беспокоиться обо мне там. Слишком много всего и так уже происходит.       — Мы всегда беспокоимся о тебе, mi cariño, — пробормотал Алехандро, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб. — Eres nuestro sol.       Соуп вздыхает, пытаясь подавить нахлынувшую в груди привязанность, и наклоняет голову назад, чтобы принять поцелуй.       Потянувшись, он ловит нижнюю губу Алехандро между зубами, когда они отрываются друг от друга, и слегка потягивает ее, снова сжимая его ягодицы.       — Я хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым. И твой узел тоже.       Алехандро подавляет тихий стон, переходящий в рычание, и перекладывает руки с плеча Соупа на его бедра, наклоняясь для поцелуя.       В этом было немного накала, и Соуп прервал его, с досадой прижавшись к груди Алехандро.       — Не делай этого, ты скоро уйдешь.       — Капитан только что их позвал.       Соуп слегка подпрыгивает и оборачивается, чтобы посмотреть, как Кёниг прислонился к дверной раме.       Сегодня у него только маска, закрывающая нижнюю половину лица, но Соуп может сказать, что он ухмыляется, судя по легкой морщинке у глаз.       — Наслаждаетесь представлением, mein Fürst?       — Как же иначе, mi cariño? Tú es fascinante.       Соуп хмыкает и вынимает руки из задних карманов Алехандро после еще одного сжатия.       — Заткнись.       Втроем они направляются к двери, Соуп держит руку в заднем кармане каждого альфы.       Он был простым мужчиной. У них были отличные задницы.       Он проводит их быстрыми объятиями, прижимаясь лицом к их плечам.       Когда он слышит хруст шагов по гравию, то поворачивается и видит Гоуста, а также машину на подъездной дороге.       Он в штатском, голову закрывает капюшон, на нем маска, похожая на маску Кёнига. Он замечает, как Гоуст задерживается после их объятий, и думает, что это все-таки может быть одна из масок Кёнига.       — Ты можешь сказать, куда идешь?       Он видит, что Гоуст удивлен вопросом, замечает, как шевелятся его руки под толстовкой, и вынужден бороться с мысленным образом этих рук, сгибающихся по обе стороны от его головы, когда Гоуст приподнимается над Соупом, вдавливая его в матрас.       — Это не привилегия, но я бы предпочел не говорить.       Соуп не может удержаться от того, чтобы не закатить глаза в ответ.       — Ясно.       Он видит, как Гоуст нахмуривает брови, прежде чем ответить.       — Я не пытаюсь быть грубым, но я не обязан делиться с тобой всем.       — Ты вообще не обязан делиться со мной чем-либо.       Он чувствует себя немного подавленным из-за раздражения, которое выплеснулось из Гоуста в ответ на это замечание.       — Я едва знаю тебя, Соуп. Прости меня за осторожность после того, как мой предыдущий командир пытался убить нас всех и...       — И убил человека, которого ты любил, я знаю, я слышал тебя каждый раз, когда ты говорил это, чтобы оправдать свое дерьмовое поведение.       Он подходит к Гоусту и пристально смотрит на него.       — Прайс был близок с Грейвзом.       Он слегка вздрагивает, услышав рычание при этом имени.       — Но он не относился ко мне так, как ты. Мы не так близки, как с остальными, но он старается. Не относится ко мне как к дерьму.       Он видит, как Гоуст закатывает глаза, отворачиваясь от Соупа к подъезжающей машине.       — Я тебе ничего не должен.       — Да, черт возьми. Надеюсь, ты не умрешь там, куда уходишь.       Он возвращается на базу с раздраженным видом, не дожидаясь, пока Кёниг последует за ним, и начинает готовить обед для них двоих.       Соуп решает сделать что-то простое, потому что гнев, который он испытывал, проявлялся в трясущихся руках, и последнее, с чем он хотел бы иметь дело в данный момент, — это потерянный палец.

***

      — Лейтенант Райли...       Гоуст рычит на мужчину перед собой.       — Это не мое имя.       Мужчина откидывается на спинку стула и поднимает бровь.       — Это то, что написано в Ваших документах. Это имя я записал, когда бронировал для Вас время: Саймон Джеймс Райли.       Гоуст встает. Прошло всего две минуты, а он уже был готов закончить.       — Капитан Прайс разрешил мне запереть Вас здесь, пока мы не добьемся результата.       Гоуст делает паузу на этих словах и внимательно смотрит на мужчину.       — Он говорит, что этот конфликт дошел до точки, которую он устал решать.       Гоуст тихо рычит, но заставляет себя снова опуститься в кресло. Прайс был в ярости, когда набросился на него после того, как Соуп разбил тарелку о кухонную раковину.       Он думал, что ему стало лучше, но, похоже, нет.       — Итак, что же произошло, что стало причиной ссоры три дня назад?       Гоуст устремляет свой взгляд на стол перед собой.       — Думаю, это была смесь разных причин, и это было просто... то, что подтолкнуло его.       — Что это значит?       Гоуст переминается, чувствуя, что дискомфорт окончательно закрепился за ним как самая сильная эмоция. У него было ощущение, что это будет продолжаться сорок две минуты, — он бросает взгляд на часы и хмурится.       Он делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и начинает говорить, не отрывая глаз от стола. Он уже понял, что ему легче выдерживать эти встречи, если он притворяется, что говорит от чьего-то имени.       Он говорит от имени Гоуста, как Саймон. Обычно это срабатывает.       — Капитан сказал, что ему снятся кошмары о моей смерти. Это его напрягает. Якобы у него проблемы со сном.       — Якобы?       — Наверное, он просто говорит это, чтобы я думал, что Соупу не все равно и он не ненавидит меня до глубины души.       — Зачем ему врать о чем-то подобном?       Гоуст пожимает плечами.       — Почему Вы думаете, что он лжет?       Гоуст слишком поздно понимает, что в своей легкой диссоциации он оставил свои эмоциональные реакции без контроля, и его ненависть к себе заполнила комнату прежде, чем он успел что-то с этим сделать.       — Почему Вы думаете, что он лжет?       Этот мужчина — чертов терапевт Гоуста, напомнил он себе, нахмурившись, — наклонился вперед в своем кресле с выражением лица, которое кажется смесью самодовольства и интриги.       Он ненавидит это выражение.       — Почему это имеет значение?       — В прошлом Вам назначали сеансы за то, что вы отключались от реального мира и игнорировали свои эмоции до такой степени, что Вас нашли с пистолетом во рту, лейтенант Райли. Какие эмоции Вы игнорируете прямо сейчас?       Гоуст окидывает его пристальным взглядом.       Он крепко вцепился в обе ручки кресла, в котором сидит, и его нога дергается от раздражения и дискомфорта, бушующих внутри.       — Я должен спрашивать Вас снова?       Гоуст хмурится, чувствуя, как в словах сквозит пренебрежение.       — Как Вы думаете, почему капитан Прайс солгал, что капитану Мактавишу снятся кошмары о Вас?       Гоуст не пытается остановить ненависть к себе и отвращение, которые проникают в комнату. Он опускает взгляд обратно на стол, а его мысли переходят в ускоренное состояние.       Соупу не будут сниться кошмары о Гоусте, потому что он для него не важен.       Он не хочет больше никогда и ни для кого быть важным, потому что если он важен для них, то они становятся важны для него.       Мало того, что Соуп не испытывает к нему ничего, кроме отвращения, Гоусту не нужно, чтобы он вот так вслепую бежал за ним в здание на помощь.       Он был ошеломлен, не в силах работать — сказывалось начинающееся сотрясение мозга.       Треск в наушнике заставил его скорчить гримасу и отвернуться от звука, за что он получил сильный удар в челюсть, а грубый голос приказал ему оставаться на месте.       — Лейтенант.       Это был голос Соупа, Гоуст безуспешно пытался подавить скулеж, его зрение начало расплываться по краям после последовавшего удара.       — Я сейчас войду. Я у двери, пригнись по моему приказу.       Гоуст сделал дрожащий вдох. Он знал, что Соуп знает, что он не может ответить, и напрягся. Если ему не удастся прикончить всех четверых сразу, Гоусту придется несладко. Шанс был велик, но он знал, что Соуп его использует.       Единственным предупреждением, которое он получил, был тихий треск — сигнал Соупа — и он тут же вырвался из захвата на своем воротнике, роняя себя на пол.       Он услышал четыре выстрела над головой, сделанные Соупом, двое мужчин упали, один — на него.       Послышались приглушенные ругательства, а затем чьи-то руки схватили его маску и волосы, поднимая Гоуста на ноги и протаскивая через дверь, прежде чем она захлопнулась за ним.       Страх поселился в его нутре, когда он увидел дикий взгляд мужчин, стоявших перед Гоустом.       — Джи Пи, он у нас, но...       Из комнаты, куда они переместились, послышался звук открываемой и закрываемой двери, и тот, кого Гоуст принял за лидера, замолчал.       — Иду за тобой, лейтенант.       Гоуст подавился вдохом и ответил без раздумий.       — Не надо.       — Гоуст.       — Что я, блять, сказал? — мужчина зарычал и занес руку назад.       Гоуст приготовился к удару, но кулак, соприкоснувшийся с его лицом, был полон ярости, которой он не ожидал. Он почувствовал, как маска раскололась и впилась в кожу. От боли, распространившейся по лицу, у него потемнело в глазах. Смутно осознавая, что в ответ он издает какой-то звук, он увидел, как дверь распахнулась.       — Только не моя чертова стая.       Соуп оскалился, и Гоуст едва успел разглядеть его лицо в безудержной ярости. Он выстрелил дважды. Одна пуля угодила в плечо державшего его человека, вторая угодила между глаз другого.       Его голова с громким треском ударилась об пол, а Гоуст застонал от отвращения, почувствовав, как кровь брызнула ему на лицо.       Второй мужчина снова схватил его за волосы и потянул к лестнице через всю комнату.       Гоуст ударился спиной о нижнюю ступеньку, попытался встать и подняться, но его сильно дернули за голову, и он поскользнулся на ступеньке, сильно ударившись о нее и застонав от боли.       Еще один рывок вверх, и он снова попытался встать. Так они и поднимались по лестнице, медленно и мучительно для Гоуста.       — Саймон.       Раздался статический треск.       — Лейтенант.       Гоуст не хотел представлять, что они сделают с Соупом, если он попадет к ним в руки.       — Убирайся.       Он попытался вложить в эти слова как можно больше силы, но тут ему в яремную вену прилетел удар, и Гоуст упал на землю, тяжело дыша.       В ухе раздалось рычание, затем он услышал выстрел, треск дерева, потом еще один выстрел, и Соуп громко выругался.       Когда он успел подняться наверх?       — Убирайся, Джонни.       — Пошел нахуй...       — Саймон. Лейтенант Райли.       Гоуст чувствовал, как в комнате разгорается ненависть и гнев.       Он попытался подавить звук, когда человек за его спиной выстрелил в мебель, за которой прятался Соуп.       Он заметил кровь на лице Соупа и успел увидеть, как ошметки мозга Роуча брызнули на окно, прежде чем еще один выстрел вырвал его из воспоминаний, а рука, державшая его за волосы, ослабла. Он услышал звон разбитого стекла, а затем отдаленный стук его тела о землю снаружи.       Он повернулся и увидел, как Соуп медленно поднимается на ноги. Он не уловил, что тот сказал в тот момент, и до сих пор не знает, что он сказал. Даже в воспоминаниях его переполняло облегчение, когда он увидел, что Соуп встал и подошел к нему, а его ухо едва задето пулей.       Он был на грани слез, в его голове все время мелькал образ лица Роуча между ними двумя, но потом он оборвался, когда Соуп шагнул к нему сзади, разрезал путы и заставил его подняться на ноги.       — Не могу поверить, что ты...       — Саймон.       Гоуст возвращается в настоящее, когда руки хватают его за плечи и впиваются в них. Он отпихивает эти руки, поднимается на ноги и делает несколько шагов в дальний конец комнаты.       Его грудь быстро вздымается и опускается, отвращение к себе и ненависть волнами растекаются под кожей.       Соуп едва не погиб, пытаясь спасти его, а Гоуст в ответ представил на его месте кого-то другого, из-за которого он едва не умер.       — Это не мое ебанное имя.       Его голос пустой, он принадлежит другому телу, даже если звучит из его собственных губ. Его челюсть слишком свободна, она держится на одном винте, едва прикрепленная к черепу.       Кровь стучит в ушах так громко, что лицо кажется оторванным, маска болтается на обтрепанном крае, вата, набитая под ней, грозит вывалиться из разошедшихся швов. Он проводит пальцами по краю маски. Они ледяные, ледяные от ужаса, который только что наполнил его до краев.       Лед просачивается с кончиков пальцев в мир, с его ног на землю и под землю, скапливаясь в каком-то мистическом месте в ожидании следующего шанса, когда вселенной станет скучно и она решит, что нужно снова прогнать смерть в его сознание.       Он впивается пальцами в плоть на лице, ногти цепляются за кожу, но его руки и лицо онемели — нет, руки и лицо человека, за которым он прячется.       Маска хороша лишь настолько, насколько он ей соответствует, и Саймон знает, что сейчас он слишком далеко отошел от Гоуста.       Рука ложится ему на плечо, он оборачивается, пальцы обхватывают шею тянущегося к нему тела, и он валит его на землю.       — Лейтенант.       Голос напряженный, хриплый, тело обхватило руками горло, пока то свернулось калачиком.       Саймон смотрит на тело, несколько раз моргает и наконец снова узнает лицо.       Гоуст говорит.       — Почему Вы лежите на полу?