Sanctuary

      Соуп тяжело дышит, переворачивается в постели, а потом встает в холодном поту, задыхаясь, с именем Саймона на губах.       Его нутро скручивает от беспокойства и боли: он только что видел, как его, стоящего на коленях, связанного ремнями, на вершине лестницы сбросили вниз, а затем выстрелили в голову, когда его обмякшее тело упало на землю лицом вперед.       Он видел брызги мозгов и крови на стенах своей комнаты и потолке, закрывал глаза, пытаясь стереть эти следы. На это уходит несколько попыток, но в конце концов его стены приобретают обычную серо-белую грязную текстуру, на которой не видно ни пятнышка красного.              Он вздрагивает от призраков образов, все еще мелькающих в его сознании, встает с кровати и рычит на пятно, которое начинает стекать по его ногам.       — Твою, блять, мать, когда же это дерьмо закончится?       Он хмурится, хватая пару треников. Его комната слишком мала, тесна, запах его собственной течки слишком подавляющ.       Он надевает свитер Руди, подворачивает рукава и выходит в коридор. Его встречает стена из мышц, и он наталкивается прямо на Кенига.       Он тянется к нему, отчаянно нуждаясь в каком-то контакте, впивается пальцами в грудь альфы и издает тихий жалобный звук.       Почти сразу же он оказывается в объятиях Кенига. Когда он заговорил, голос его был хриплым от собственной дремоты.       — Я слышал, как ты кричал.       — Кошмар, — бормочет Соуп, зарываясь лицом в грудь Кенига, и тихонько рычит на рубашку, которая мешает ему прикоснуться к коже, которой он так жаждет.       Он дергает за подол и издает тихий звук, когда Кениг поднимает ее над головой, и Соуп может как следует прижаться к его торсу и вдохнуть его.       — Валентин... mein Sonnenschein... — он практически мурлычет эти слова, снова и снова прижимаясь щеками к его груди, утопая в его запахе.       — Scheiße... — он чувствует, как учащается сердцебиение альфы, как напрягаются его руки, обнимающие его плечи. — Может, принести тебе чаю?       Соуп хмыкает, в его голове проносится миллион мыслей. Преобладает одна: кухня — не его комната, и она предпочтительнее того замкнутого пространства, в котором он только что находился.       — Пожалуйста?       Кениг тихо рычит, глядя на то, как Соуп прижимает его лицо к груди и слегка обнажает шею.       — Ты убьешь меня.       — Кёниг, входи!       — Соуп, я застрял. Нужна помощь.       Голос Кенига был напряженным, и Соуп почувствовал, как сердце подскочило к горлу от того, насколько плохо это прозвучало.       Это была их первая учебная операция после крупного провала. Он, Кениг, Прайс и Газ.       — Где?       — Оранжерея.       — Кэп, могу двигаться?       Наступила тишина, и Соупу уже не терпелось перейти на позицию.       — Все чисто, Соуп. Я прикрываю тебя.       Омега начал движение сразу же после сигнала, сосредоточившись на выполнении поставленной задачи. В голосе Кенига звучал испуг. Такого раньше не случалось.       Соуп обогнул теплицу и увидел Кенига, притаившегося за грудой ящиков. Пули с краской разбились о стекло теплицы, и Соуп выругался, пригнулся и стал искать, откуда они могли прилететь.       — Кэп...       Он услышал, как по ту сторону ящиков взрываются капсулы с краской, а затем тихие ругательства.       — Я тут, Соуп. Он подкрался, пока я за тобой наблюдал.       — Не волнуйся...       — Кениг в беде?       — Он не умер, проверю его сейчас.       — Понял.       Линия связи снова замолчала, и Соуп направился к Кенигу, положив руку ему на плечо.       — Что случилось?       — Моя маска, — пробормотал альфа. Он не повернулся к Соупу лицом, закрыв лицо руками, и тогда Соуп заметил, что его обычный капюшон отсутствует.       — Что...       — Ich bin verwundbar.       Кениг был напряжен, его голос звучал натянуто, он говорил как-то неуверенно. Соуп нахмурил брови, пытаясь прогнать слова в голове. Он не был уверен, что уловил смысл, но шагнул ближе, вжался лицом в его плечо.       — Кэп, все чисто? Мне нужна минута.       — Позиции сохраняются, да.       Наступило короткое молчание, прежде чем по линии раздался голос Газа.       — Что случилось, Соуп?       — Не беспокойся.       Соуп отложил пистолет, расстегнул ремни на нагрудной пластине и оттолкнул Кенига, когда тот потянулся, чтобы остановить его.       Он поднял через голову верхнюю рубашку, радуясь, что надел ее поверх своей компрессионной футболки с длинными рукавами, и передал ее Кенигу, а сам быстро надел нагрудную пластину обратно.       — Соуп, почему вы двое сидите здесь? Пора уходить.       — Секунду, кэп. Устраняю проблему.       Кениг попытался встать во весь рост, но Соуп схватил его за воротник рубашки и потянул обратно вниз, отталкивая руки от лица.       Он на секунду замер, любуясь его чертами лица, а затем, спохватившись, что слишком долго смотрел на него, снова принялся за работу.       Схватив нож с плеча, он прорезал две дыры в передней части одежды и надвинул ее на голову Кёнига. Он увидел понимание и облегчение в глазах Кёнига и был слегка ошеломлен нежностью, хлынувшей от него, когда Соуп завязал рукава за его головой, чтобы ткань плотнее прилегала к лицу.       — Ну что, кэп, мы готовы к отходу?       Если Газ и Прайс и догадывались о том, что произошло, то ни один из альф не сделал ни одного замечания ни во время обратной поездки, ни во время последующего брифинга.       Соуп удалился в свою комнату, ему нужно было как можно скорее избавиться от одежды, может быть, даже сходить в душ.       Он уже наполовину переоделся и разделся до трусов, когда услышал стук в дверь.Он открыл ее, держа в руке горсть одежды и набор для душа. В общих душевых было достаточно свободного пространства, и он не чувствовал клаустрофобии. Он был благодарен за такую возможность.       — Я... я хочу вернуть твою рубашку.       Кениг уставился себе под ноги, одна из его обычных масок снова закрывала лицо. Соуп посмотрел на аккуратно сложенный материал, который ему предлагали, и тихо рассмеялся.       — Я не могу его носить, на ней дыры.       — Я... — Кениг сделал паузу и наконец поднял глаза на Соупа. Соуп наблюдал за тем, как его глаза опускаются вниз и бегло пробегают по торсу. — Я залатал их.       Соуп взял рубашку, поднял ее за плечевые швы и расправил. Развернув ее, он понял, что прорезал дыры на спине, и провел пальцами по швам.       — Неплохо.       Он посмотрел на Кенига и слегка поддразнил его.       — Почему бы тебе не оставить ее у себя на случай, если это случится снова?       Кениг переместился на ноги и снова уставился в пол.       — Она мне не понадобится.       — Значит, я фактически поставил на кон свою жизнь, чтобы ты...       — Я не думал, что готов к тому, что ты увидишь... mein Gesicht.       Соуп пытливо наклонил голову в сторону и потянулся, чтобы коснуться щеки Кенига поверх маски.       — Почему?       — Мне не нравится, когда его видят многие.       Соуп кивнул, заметил, как Кениг заглянул в его покои, и отступил в сторону, чтобы дать ему войти. Он закрыл за ними дверь и повернулся лицом к Кенигу. Он наблюдал, как тот глубоко вздохнул, затем поднял маску над головой и уставился в пол. Соуп сделал несколько шагов, чтобы встать с ним вровень, потянулся и обхватил его лицо ладонями.       — Я не против, чтобы ты видел мое лицо.       — Насчет футболки... Что, если это случится на настоящей миссии? Что ты будешь делать?       — Сделаю то, что скажет капитан Прайс, и буду иметь в виду, что смогу взять твою рубашку.       — Думаешь, я буду делать дырки в своих рубашках для тебя?       — Я не собираюсь вводить это в привычку.       Кениг мягко улыбнулся, и Соуп почувствовал, как его грудь вздымается от этого взгляда.       — Я впервые вижу, как ты улыбаешься... meine Sonne.       Он переместился и встал перед Кенигом, провел большими пальцами по его щекам, разглядывая его лицо.       — Mein Sonnenschein, — тихо произнес Кениг, прежде чем повернуться лицом к Соупу. — Но это не подходит для моего уродливого лица.       — Ты не уродлив, тебе не о чем беспокоиться.       — Не уродливое, не красивое...       — Ах, я никогда не говорил, что ты некрасивый, — пробормотал Соуп, подходя ближе и притягивая лицо Кенига к себе.       Он заметил румянец, разлившийся по щекам альфы, и не смог удержаться от улыбки.       — Я хочу поцеловать тебя. Ты не против?       Глаза Кенига расширились от удивления, он посмотрел на дальнюю стену, и его щеки стали еще краснее.       — Н-нет.       Соуп усмехнулся, снова провел большими пальцами по щекам Кенига и прижался к его губам мягким поцелуем. Альфа тут же подался вперед, издал тихий, отчаянный звук и ухватился за бедра Соупа. Поцелуй быстро затянулся, и Соуп не успел прервать его, наклонив голову, когда Кениг переместил губы к его шее.       — Ты меня погубишь, боже.       Воспользовавшись короткой паузой Соупа, он подхватывает омегу на руки, игнорируя его полусерьезное замечание о том, что его нужно поставить на место, и несет на кухню.       Соуп усаживается на стойку рядом с плитой и невозмутимо наблюдает за тем, как Кениг ставит чайник.       — Поцелуй меня, — лепечет он, когда чайник закипает, глаза его прищурены, зрачки расширены. — Пожалуйста?       Кениг смотрит на него огненным взглядом, пряди волос падают из его беспорядочного пучка ему на лицо.       — Я боюсь, что ты хочешь большего, чем просто поцелуй.       — Это проблема? — Соуп пытливо наклонил голову, притворяясь невинным.       — А что, если я скажу, что это так?       Соуп на секунду задерживает взгляд на обнаженной груди Кенига, затем делает вдох, чтобы успокоиться, прежде чем заговорить.       — Это проблема, если я скажу, что хочу трахнуть тебя об эту стойку? Сначала пальцами и смазкой, а потом нагну тебя как следует и трахну? Это проблема, если я попрошу... — Соуп делает паузу, проводя пальцем по подбородку Кенига. — ...альфа? — он практически мурлычет последнее слово, наклоняясь ближе.       Кениг заикается на вдохе, его глаза закрываются, а губы слегка приоткрываются. Соуп приподнимается, проводит большим пальцем по нижней губе, а затем вводит его в рот Кенига.       Альфа скулит, а Соуп в свою очередь не может дышать, наблюдая, как Кениг смыкает губы вокруг большого пальца и сосет его.       — Мать твою, господи, какого черта ты скрывал это от меня? — он вздыхает, надавливая на язык. Он не может удержаться от тихого поскуливания, когда альфа втягивает щеки, наконец открывает глаза и демонстрирует огромные расширенные зрачки.       — Я хочу трахнуть тебя прямо сейчас. Пожалуйста, господи, блять, смотришь на меня с этими блядскими глазами. Такой красивый альфа.       Кениг скулит, снова закрывает глаза и встает между ног Соупа. Он тянется вверх и вынимает большой палец изо рта.       — У тебя такой красивый голос.       — И еще! Я знаю, что отпечатки языка уникальны, но если кто-то сделает что-то такое, что оставит отпечаток, его можно будет принять за улику... Как они собирают их? Как они сравнивают...       Соуп приостановился, глядя на Алехандро, Руди и Кенига, которые сидели у бара и ждали остатки еды, разогретой Соупом в микроволновке. Кениг был единственным, кто все еще смотрел на него, и он почувствовал, как отвращение к самому себе скручивает его нутро.       Он болтал без умолку, не зная, как долго.       — Простите, я перестану...       — Почему ты извиняешься?       Кениг, казалось, искренне задал этот вопрос.       Соуп отвел взгляд, чтобы не видеть, как за ним напряженно наблюдают, прежде чем ответить.       — Я слишком много болтаю. Прости.       — Кто сказал?       Кениг встал, подошел к Соупу и схватил его за руки.       Омега попытался отстраниться, в его нутре поселились дискомфорт и беспокойство. Был ли Кениг просто вежлив или чересчур язвителен?       — Да я просто знаю...       — Кто-то говорил тебе такое раньше?       Под маской Кениг звучал сердито, но Соуп не мог заставить себя поднять голову и проверить.       Он кивнул, не доверяя своему голосу.       Кениг тихо зарычал, подцепил пальцем подбородок Соупа и поднял его голову, чтобы посмотреть на него.       — Я всегда хочу слышать тебя. Я хочу слышать твой голос.       Соуп почти сразу же покраснел, попытался отвернуться от напряженного взгляда Кенига, но альфа крепко взял его за подбородок и заставил не шевелиться.       — Ты понимаешь?       — Это звучит ужасно близко к приказу, Кениг. Опасно до у...       — Мне все равно. Я получу выговор. Всегда заканчивай говорить.       Соуп не удержался от рыка, схватил Кенига за запястье, отдернул его руку от своего лица, ухватился за маску и резко дернул, чтобы он оказался на уровне глаз Соупа.       — Мне все равно, каким добрым ты будешь, никогда не командуй мной.       Кениг наклонился вперед и легонько столкнул их лбами, усмехаясь над тем, как покраснел и отвернулся Соуп.       — Да, капитан. Больше никаких приказов.       <i>Кениг сдвинулся с места, поднял маску, чтобы освободить рот, и наклонился, нежно поцеловав Соупа.       — Пожалуйста, всегда делись своими мыслями. Мне нравится слушать тебя. У тебя приятный голос, когда ты говоришь.       Соуп завороженно смотрит на то, как красиво выглядит Кениг, и на ниточку слюны, соединяющую его нижнюю губу с большим пальцем Соупа.       — Чертовски грешно, — шепчет он, наконец снова встретившись с альфой взглядом.       — Ты хочешь... трахнуть меня? — голос Кенига тих, он стесняется, щеки покраснели, и это слишком мило для Соупа — ему хочется схватить его за шею, прижать к себе и вытрахать из него всю жизнь.       — Пожалуйста, ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь...       Соуп даже не понимает, что происходит, почему именно это взаимодействие сводит его с ума.       Может быть, потому, что Кениг так красиво подчинялся...       Осознание этого бьет его по нутру, он задыхается, хватается за волосы Кенига, притягивает его к себе и крепко целует.       Они прерываются, и Соуп видит его, вцепившегося в стойку по обе стороны от бедер.       — Прикоснись ко мне, mein Fürst. Давай, — шепчет он, откинув голову назад и проводя нежными поцелуями по шее.       — Я-я не был уверен, Scheiße... что могу, — у него сильный акцент, и это занимает секунду, но потом Соуп понимает, что он говорит, что ему нужно разрешение. Почему, черт возьми, это так возбуждает?       Они сидели на диване и смотрели фильм, который выбрал Прайс. Соуп лежал между Газом и Кенигом. Он держал руку Газа, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев, не обращая внимания на телевизор, когда Кениг сдвинулся и положил голову на плечо Соупа.       Через мгновение он заговорил, слегка обнажив шею.       — Все нормально?       В этот момент Соупу пришлось бороться с желанием немедленно обхватить пальцами горло Кенига, прижать его к себе и трахнуть в глотку. Он смотрел вверх сквозь ресницы, изгиб его шеи был так красиво выставлен напоказ, и он задал вопрос таким тихим, жалким голосом.       Соуп только кивнул, его мозг включился в работу, и он до конца фильма смотрел на стену.       Он первым поднялся на ноги, когда все закончилось, пробормотал извинения за то, что рано ушел, и практически побежал в свою комнату после того, как освободил помещение.       Кениг так открыто подчинился ему, попросил о чем-то простом — положить голову ему на плечо, — и Соупа трясло от того, как это его завело. Это был краткий миг, но Соупу пришлось удалиться в свою комнату и вбиваться кулак, пока он не кончил с тихим криком, произнося имя Кенига.       Он был по уши влюблен в каждого из "141".       Он был в полной заднице.       — Если ты не прикоснешься ко мне, я отпихну тебя, сам себе подрочу, кончу тебе на лицо и заставлю тебя благодарить меня за это, — он бормочет это полусерьезно, а затем вгрызается в его шею.       Кениг издает придушенный звук и, наконец, хватает Соупа за бедра и впивается пальцами в плоть.       — Я буду очень благодарен... Все, что угодно, mein Schatz...       Соуп чувствует, как его желудок переворачивается, он не может сделать ни одного вдоха.       С рычанием он впивается зубами в шею Кенига.       Кожа лопается под силой его челюстей, и Соуп не может сдержать тихий стон от металлического привкуса крови во рту.       Свистит чайник, они оба вздрагивают, и Кениг ругается, отцепляясь от Соупа, чтобы убрать чайник с плиты. Омега спускается со стойки, окидывая взглядом спину Кенига. Он хватает его за талию, разворачивает и прижимает к стойке, целуя. Руки Кенига тут же переходят на его задницу и сжимают ее, после чего он просовывает руки под пояс свитера Соупа.       — Хочешь поласкать себя моей смазкой, Валентин? — голос Соупа грубый, он снова толкается бедрами в такт прикосновениям.       Кениг издает слабый стон и просовывает пальцы между ягодиц Соупа. Он стонет, прижимаясь лицом к груди Кенига, а затем впивается зубами в плоть.       — Пожалуйста?       — Ты, блять, просишь сделать это после того, как я уже разрешил... — Соуп издает придушенный звук, когда Кениг вводит кончик пальца в его отверстие.       Он опускает голову на грудь, тяжело дыша.       — Сначала я хочу взять тебя пальцами. А потом, — Кениг делает паузу, его дыхание прерывисто, он медленно вводит средний палец до костяшки. Соуп выгибает спину, издавая высокий хрип, его глаза закрываются. — Я хочу выебать себя. С твоей смазкой. Своими пальцами. Которые сейчас трахают тебя, — слова звучат неуверенно, Соуп с трудом понимает его, но он громко стонет, когда Кениг начинает медленно вводить и выводить палец. — Можно?       Соуп задыхается от стона, покачивая бедрами, и поворачивает голову, чтобы посмотреть через плечо. Он видит очертания руки Кенига, когда тот вытаскивает палец, костяшки пальцев очерчены все еще надетыми на Соупа трениками. На этот раз он чувствует, как в него входят два пальца, и его глаза закрываются, он задыхается, произнося имя альфы, словно это священная молитва.       — Капитан, — хрипит Кениг. — Можно?       — Кениг, блять, зови меня Джонни, — шепчет он, разворачиваясь, чтобы уткнуться лицом в грудь Кенига, снова насаживаясь на его палец.       Вводится еще один, и Соуп стонет в грудь Кенига.       — Кап-...Джонни, — шепчет Кениг с благоговением, свободной рукой хватая Соупа за челюсть и целуя его, лизнув в рот.       Он медленно вводит пальцы внутрь, слегка изгибая их. Соуп захлебывается звуком, его переполняет запах гордости, заполняющий кухню.       — Черт возьми, Вал, ты великолепен... — вздыхает Соуп, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его снова. Кениг загибает палец, и Соуп подавляет звук, отстраняясь и покачивая бедрами в ответ.       — Могу я заставить тебя кончить? Сначала я хочу попробовать тебя на вкус, — Соуп ударяет кулаком в грудь Кенига, ошеломленный словами, и тяжело дышит, двигая бедрами назад.       — Черт, да, Валентин, ради всего святого, черт возьми, — задыхается он. — Все, что хочешь.       Кениг радостно рычит, опускается на колени и свободной рукой стягивает с Соупа штаны. Омега не успевает опомниться, как рот Кенига оказывается на его члене. Соуп закатывает глаза, чувствуя, как язык проводит по нижней стороне его члена, а пальцы снова впиваются в его простату. С ругательством он запутывает пальцы в волосах Кенига, удерживая его на месте, а сам подается вперед, радостно рыча на звук рвотного рефлекса, застрявшего в горле альфы. Кениг опускается на колени и смотрит на Соупа, медленно заглатывая его член.       — Блять... Ке-... Вал... Я сейчас... — он задыхается, пальцы вцепились в его волосы.       Кениг закрывает глаза и втягивает щеки, прижимается к животу Соупа и снова загибает пальцы в его простату.       — Валентин...! — Соуп выкрикивает его имя, откидывая голову назад с напряженным стоном. Он опускает руку вниз, чтобы впиться ногтями в плечо Кенига, кончая и хныча, когда альфа втягивает щеки, отстраняясь.       — Я... я сейчас... ах, черт, — хрипит Соуп, медленно входя и выходя изо рта Кенига, пока оргазм сотрясает его тело. Кениг счастливо хмыкает, когда наконец отстраняется, целует Соупа в торс, а затем соединяет их губы, поднимаясь — и вот он уже на ногах. Кениг продолжает двигать пальцами внутрь и наружу, радостно рыча, когда Соуп выгибает спину и хнычет, насаживаясь на пальцы.       Он и не подозревал, что он их так и не вытащил.       — Ты собираешься засунуть свои пальцы в собственную задницу?       Кениг хмыкает, его глаза прикрываются, когда он вводит третий палец, и звук переходит в низкое рычание, когда Соуп выкрикивает его имя.       — Ты такой красивый.       Соуп сжимает челюсти, пытаясь успокоить дыхание.       — Ты был бы красивее... — он вздыхает, тянется за спину, хватает Кенига за запястье и медленно вытягивает его пальцы. — Докажи, что я прав, — шепчет он, медленно расстегивая брюки Кенига и спуская их вместе с боксерами до щиколоток.       — Повернись, — пробормотал Соуп, делая пару шагов назад и глядя на Кенига сквозь ресницы. — Приступай...       Кениг делает то, что ему велено, поворачивается и смотрит через плечо на Соупа, который наклоняется вперед над кухонным островком.       Соуп видит, как он выгибает спину, как волосы падают ему на глаза, когда он протягивает руки назад.       — Какая чертова шлюха, вы только посмотрите.       Кениг прикусывает губу, его плечи вздрагивают, когда он проводит пальцем по своему входу. Он так красиво себя преподносит.       — Хороший мальчик, — Соуп мурлычет, снова обхватывая пальцами свой член. — Давай, — бормочет он, запинаясь от стона, наблюдая, как выгибается спина альфы, когда он медленно вводит палец.       — Д-Джонни...! — он выдыхает, медленно вытаскивая палец, а затем вставляя его обратно. Соуп делает шаг вперед, положив обе руки на бедра Кенига.       — Добавь еще один. Я нетерпелив.       Так и есть. Его разум начал затуманиваться, Кениг выглядел так красиво, представляя себя вот так, шепча имя Соупа и выгибая спину, как хорошая маленькая сучка, которой он и является.       Кениг закрывает глаза и подчиняется, его бедра дрожат. Соуп ругается, переставляя руки, чтобы схватить Кенига за задницу и раздвинуть его ягодицы.       — Так чертовски хорошо справляешься для меня. Так хорошо. Такой хороший для меня...       — Du machst mich verrückt.       Голос Кенига напряжен, он отводит бедра назад, чтобы занять лучший угол, и скулит, когда Соуп наклоняется вперед и целует его предплечье.       — Нам нужно устроить тебя где-нибудь поудобнее, — шепчет Соуп, беря Кенига за запястье и вытягивая его пальцы. — А потом я тебя так оттрахаю, что ты будешь кричать... — он прервался: Кениг повернулся и подхватил Соупа на руки, обвивая его ноги вокруг талии, приник губами к шее омеги и понес его в гостиную.       Она была близко. Похоже, они оба были в нетерпении.       — Черт, — пробормотал Соуп, хватая Кенига за волосы и притягивая его к себе для поцелуя. Кениг медленно опускает его на пол и разрывает поцелуй с удивленным вскриком, когда Соуп толкает его спиной на мягкий пуфик и становится между его ног.       Соуп улавливает движение на периферии, бросает взгляд на дверной проем и видит, как тело Гоуста вырисовывается там, где он наблюдал за ними из коридора.       — У нас зрители, mein Sonnenschein, — шепчет Соуп, впиваясь пальцами в бедра Кенига и оглядывая лежащего перед ним альфу.       Кениг смещается, краснея от такого внимания, и оглядывается на дверной проем. Соуп видит, как он краснеет под взглядом Гоуста.       Оу.       Как он мог пропустить такое?       — Хочешь, чтобы он посмотрел? — шепчет Соуп, берет член Кенига в руку и начинает медленно дрочить его.       Он видит, как Гоуст вздрагивает от этого вопроса, как закрываются глаза Кенига.       — Если он захочет.       — Он не захочет, но я уверен, что он останется.       Соуп бросает на Гоуста еще один незаинтересованный взгляд, после чего тянется вниз и собирает немного смазки, которая снова начала стекать между его бедер. Он наслаждается безграничным вниманием, которое уделяет ему Кениг, несмотря на то, что в комнате присутствует Гоуст. Он видит, как рука тянется к Кенигу, и предупреждающе рычит.       — Руки прочь. Сейчас он мой.       Злость вырывается из уст Гоуста, но Соупа это не беспокоит, он наклоняется вперед и впивается зубами в углубление, где шея Кенига сходится с грудью. Альфа под ним выгибается, и Соуп, отвлекшись, вводит два пальца внутрь, наслаждаясь тем, как Кениг захлебывается стоном от этого ощущения.       — So ein hübscher Junge, — шепчет Соуп, проводя губами по шее Кенига, и рычит еще одно предупреждение, когда видит, что Гоуст тянется к нему.       — Держи свои поганые руки подальше от него, Гоуст. Я сказал он мой.       Он слышит в ответ дикое рычание, сохраняет с ним зрительный контакт, когда вводит третий палец в задницу Кенига.       — Я знаю, что он красивый, но это я его сейчас трахаю, а не ты.       Гоуст снова рычит, он стоит на коленях перед головой Кенига, которая наполовину свисает с пуфика.       Соуп вытягивает пальцы, протягивает вперед и зажимает их между его раскрытыми губами. Альфа тихо стонет, тут же сжимает губы и закрывает глаза.       — Охеренный вкус, да?       Кениг скулит, кивает, проводит языком между пальцами Соупа, прежде чем омега убирает их и смазывает слюной, стекающей с пальцев, свой член.       — Хочешь что-нибудь сделать своим ртом, mein Sonnenschein? Может быть, через некоторое время тебе надоест только выкрикивать мое имя.       Кениг сдвигается, его дыхание сбивается, и он поднимает голову, чтобы посмотреть на Соупа, который подтягивает его ноги к талии. Он кивает, Соуп смеется и наблюдает, как Кениг тянется вниз, захватывает основание члена и держит его, пока он медленно двигает бедрами вперед.       Его руки тут же переходят к предплечьям Соупа, пока тот медленно входит в него, выгибая спину с тихим стоном, и он откидывает голову на подушку пуфика, когда Соуп входит во всю длину.       Соуп скользит руками от коленей Кенига вниз по его бедрам, наклоняется вперед и скользит руками вверх по его торсу, позволяя ногтям слегка задевать его кожу.       — Скажи мне, когда можно, — шепчет он, наклоняясь, чтобы поцеловать его грудь открытыми губами.       Он видит, как Гоуст смещается в его периферии, и его руки сжимаются в кулаки, прежде чем он заговорит.       — Ему нравится, когда ты посасываешь его соски.       Соуп изо всех сил старается скрыть ухмылку, замечает, как Кениг запинается на следующем вдохе, и медленно пробирается к его левому соску.       — Вот как? Спасибо за подсказку.       Гоуст тихонько рычит, а Соуп отмечает смену эмоций — меньше гнева, больше территориальности и сладкий привкус возбуждения.       — Тебе нравится шоу, Гоуст?       Соуп получает в ответ только рычание, он усмехается и смотрит на него снизу вверх, проводя языком по соску Кенига. Альфа под ним вздрагивает, в его горле застревает звук. Соуп благодарно стонет, глядя на то, как он сжимает свой член.       — Боже, ты не шутил... — шепчет он, снова высовывает язык и заглушает стон, обхватывая его губами и посасывая после этого.       Кениг выгибается в него, задыхаясь, пятки впиваются в поясницу Соупа.       — B-Beweg dich... move, bitte-.       Соуп прикусывает плоть на груди Кенига, медленно подает бедра вперед, чтобы оказаться вровень с его задницей, и медленно выходит из него. Он тяжело дышит через нос, его зрение расплывается от того, как Кениг сжимается с каждым толчком. Спина альфы выгнута дугой, он впивается ногтями в плечи Соупа и мучительно медленно опускает их вниз.       Уловив движение, Гоуст откидывает волосы Кенига с глаз и тянется к его члену, чтобы начать медленно его поглаживать.       — Mein Sonnenschein, хочешь что-нибудь сделать со своим ртом?       Кенигу удается поднять голову, Соуп наклоняет бедра, чтобы задеть его простату, и они оба стонут в унисон — Кениг от удовольствия, проносящегося по бедрам, а Соуп от того, как приятно он сжимает член.       — Bitte, — шепчет он, слегка закатывая глаза, когда Соуп ударяет по его простате в тандеме с легким взмахом запястья на восходящем поглаживании.       — Думаешь, Гоуст заслужил свой член в твоем рту? — Соуп бормочет, прикусывая плечо Кенига, когда входит до самого основания. Альфа захлебывается звуком, его ногти впиваются в спину Соупа, а пятки упираются в талию.       — Я не понимаю тебя... — бормочет Соуп и щелкает Кенига по соску, когда тот снова открывает рот, чтобы заговорить. Альфа стонет, откидывая голову назад с тихим проклятием.       — Видимо, он просто будет смотреть.       Соуп ухмыляется, услышав рык Гоуста, и снова вгоняет свой член в простату Кенига.       — Что ты собираешься делать, Гоусти?       Он проводит запястьем вверх, негромко стонет от того, как выгибается спина Кенига, и он раскачивается в такт прикосновениям, а затем с тихим скулежом опускается обратно на его член.       Соуп наблюдает за тем, как Гоуст разжимает кулак, а затем снова сгибает пальцы и впивается ими в ладонь. Он медленно проводит глазами по его телу, не сводя взгляда, когда он срывается на более грубые толчки, а Кениг выкрикивает его имя.       — Я задал тебе вопрос, серж-...оу, верно, они тебя восстановили.       Соуп нагло ухмыляется, большим пальцем проводит круги по соскам Кенига, слегка ускоряя движения бедер, наслаждаясь тем, как он опускает бедра навстречу каждому толчку, каждый раз захлебываясь стоном. Гоуст не сводит с него взгляда, он впился пальцами в подушку по обе стороны от головы Кенига.       — Задал вопрос, лейтенант.       Гоуст рычит, костяшки его пальцев побелели, когда он крепче сжал руку.       — Ты вообще научишься слушать? — Соуп вздыхает, подается бедрами вперед, и стон срывается с губ Кенига.       Он смотрит, как тот поворачивает голову и прижимается лицом к руке Гоуста, и чувствует тяжелый жар в животе от того, как Гоуст отводит глаза и смотрит на Соупа, спрашивая у него разрешения.       Соуп слегка кивает и наблюдает за тем, как Гоуст тут же опускает взгляд на Кенига с мягким выражением в глазах.       Он чувствует, как у него сводит живот, подается бедрами вперед и радостно стонет, когда видит, как Кениг впивается зубами в кожу чуть ниже края рукава его рубашки. У Гоуста перехватывает дыхание, он протягивает большой палец, чтобы погладить Кенига по щеке, а Соуп предупреждающе рычит.       — Он прикасается к тебе, а не наоборот.       Он видит, как сужаются глаза Гоуста, и знает, что если бы на нем не было маски, он бы увидел, как тот обнажает зубы. Он тихонько стонет от этого, подается бедрами вперед и охает от звука, который Кениг издает сквозь зубы.       — Валентин решил, что мне делать.       Соуп отворачивается от Гоуста и наклоняется, чтобы провести языком по соску Кенига, продолжая перекатывать другой между пальцами. Он дожидается протяжного стона, который альфа издает после того, как вынимает зубы из плоти Гоуста, и поворачивается, чтобы посмотреть на него сквозь тяжелые веки.       — Буду трахать тебя, пока не кончу... — он прерывается на отчаянном звуке, который издает Кениг, и вынужден сделать вдох, чтобы успокоиться, когда Кениг резко вскидывает бедра. — А потом я...       — Scheiße!       Кениг выгибает спину, его руки переместились, чтобы схватить Соупа за бедра и остановить его движения. Он задыхался, его живот сводило судорогой от напряжения, которое требовалось, чтобы удержать себя от оргазма.       — Warte... стой!       Соуп схватил его за запястья, оторвал их от своего тела и начал двигать бедрами.       — Ты не можешь сказать мне, что собираешься...       — Он кончит, если ты не остановишься, Соуп.       Омега замирает и смотрит на Гоуста с жаром в глазах.       — Думаешь, я не знаю этого, лейтенант?       Он рычит, видя, как Кениг выгибает спину и двигается под ним. Неплохо было бы это запомнить на будущее. В ответ раздается тихое рычание.       — Просто пытаюсь не дать Вам разрушить Ваши планы, капитан.       Он практически выплевывает это звание, но Соуп ухмыляется.       — Вижу, ты наконец-то понял свое место, Гоуст.       Он усмехается, услышав в ответ раздраженное рычание, и снова смотрит на Кенига, который закрыл глаза и впился зубами в нижнюю губу.       — Ты не против, если я начну двигаться, mein Fürst?       Альфа снова откидывает голову на пуфик и выгибает спину, пока Соуп медленно вынимает и снова вводит член.       — Может, мне остановиться? — ему трудно сосредоточиться, голова кажется ватной, а задница Кенига... — Такой чертовски хороший.       Кениг выгибает спину, хватает Соупа за талию, чтобы остановить его.       — Да. Слишком много.       То, как он задыхается, сжимаясь вокруг Соупа, так чертовски приятно.       — Звучит опасно близко к приказу, Валентин... — шепчет Соуп, двигая бедрами вперед и задыхаясь от стона, который срывается с губ Кенига, когда он снова толкается в бедра Соупа. — Похоже, ты хочешь, чтобы я вошел... Так что ты хочешь?       — И то и т-то... — скулит он, обхватывая ногами талию Соупа и начиная неглубоко вводить и выводить его член, его дыхание перехватывает в горле.       Он наклоняется вперед, прижимаясь к нему вплотную и хватая Кенига за волосы, а затем притягивает его к себе для поцелуя. В основном это укусы, они оба тяжело дышат и стонут от движений друг друга. Соуп тянется вниз, обхватывает свободной рукой головку его члена и надавливает на головку с обратной стороны, чтобы остановить оргазм. Омега не может сдержать задыхающегося смеха, когда глаза Кенига распахиваются, и он хватает Соупа за запястье, приоткрывая рот в мольбе.       — Не могу... — он делает паузу, задыхаясь, когда подает бедра вперед, наклоняется и впивается зубами в грудь Кенига, отчаянно раскачивая бедрами.       Свободной рукой он перекатывает один из сосков Кенига между пальцами, и его зрение мутнеет по краям от того, как его задница сжимается вокруг его члена. Он делает еще несколько толчков, прежде чем в последний раз податься бедрами вперед, погружая член в задницу Кенига и заглушая в груди крик его имени, когда кончает.       Его челюсть сжимается, он чувствует, как плоть Кенига трескается под его зубами, металлический вкус его крови наполняет его рот и заставляет его разум онеметь. Он еще несколько раз вскидывает бедра, его мозг работает на пределе возможностей от удовольствия, проходящего через его тело.       Он смутно осознает, что на его торсе лежат руки, которые двигают его бедра назад. Он двигается вместе с Кенигом, его зубы все еще вцепились в его грудь, и он издает довольное рычание, когда он снова сжимает челюсти.       — Кэп-... Джонни, — задыхаясь, он хватает Соупа за челюсть и выворачивает ее назад, заставляя его освободить плоть от зубов. — Давай устроимся поудобнее.       Соуп смотрит на Кенига, его зрачки расширены, но тем не менее он кивает.       — Wie du willst, mein Sonnenschein, — бормочет Соуп, прижимаясь всем телом к Кенигу.       Альфа обнимает его за талию, чтобы удержать на месте, когда он ложится на диван, и направляет его, когда он неуклюже забирается сверху, обхватывая талию Кенига и тут же прижимаясь к его члену с нуждающимся звуком.       — Не спеши, я должен тебя подготовить...       — Не надо... не надо, Вал. Ты нужен мне сейчас, — скулит Соуп, крутит бедрами и водит по своей истекающей смазкой дырочке туда-сюда, не стесняясь стонать, когда чувствует, как кончик члена Кенига упирается в нее.       — Сделал это раньше, давай.       Мозг Соупа замыкается на двух услышанных рыках, он знает, что один из них принадлежит Гоусту, и он бы повернулся и сказал ему, чтобы тот отвалил, потому что это все, что Гоуст говорил ему, что ему противно, что он не заслуживает того, чтобы видеть это...       Но его больше занимало то, как Кениг смотрит на него с кольцом благоговения вокруг расширенных зрачков, как его пальцы впиваются в бедра Соупа, когда он сдвигает его и насаживает на свой член.       Соуп потянулся вниз, чтобы взять член Кенига в руки и крепко обхватить его за основание. Он проводит средним пальцем по уже начинающему твердеть узлу, безуспешно подавляя стон от того, как Кениг подергивает бедрами. Он прижимается к дырочке Соупа, но в итоге промахивается и разочарованно рычит, упираясь в пустоту. Соупу стало трудно дышать, его мозг пытался понять, что человек, отчаянно трахающий его в кулак, обычно такой тихий и сдержанный.       — Bitte, Джонни, пожалуйста, — прорычал он, снова погружаясь в кулак Соупа. — Я хочу связать тебя узлом.       Соуп вздрагивает, его бедра дрожат, когда он снова насаживается на член Кенига и придерживает его, медленно насаживаясь.       Альфа откинул голову на спинку дивана, его ногти впиваются в бедра Соупа. Его шея обнажена, он пытается вдохнуть воздух и с трудом удерживает бедра в неподвижном состоянии.       Соуп медленно наклоняется вперед, не в силах сделать глубокий вдох из-за давления в животе. Но он может провести зубами по голой шее Кенига, когда тот раскачивает бедра, может почувствовать, как тот подавляет стон под его зубами, может ощутить, как Кениг крепче сжимает его ляжки и впивается в него.       Соуп сдвигается, с отчаянным звуком зарываясь головой в плечо Кенига. Он вцепился в подушку по обе стороны от его лица, пытаясь удержаться на месте, когда Кениг обхватил его за бедра и стал прижимать к себе, вбиваясь в него в отчаянном темпе.       Альфа не слышит под собой ничего, кроме грохочущего рычания, Соуп знает, что у него останутся синяки под каждым пальцем, а спина завтра будет жутко болеть. Но Кениг под ним, сквозь зубы рычит похвалу, которую Соуп не слышит и не может понять, даже если бы у него хватило мозгов, но она бьет по нему, как тонна кирпичей. Перевозбуждение очень сильное, каждая часть его тела словно облита бензином и подожжена зажигалкой, исходящей от бедер, где Кениг распирает его.       Больно, но так приятно. Соуп знает, что он плачет, он что-то бормочет в адрес Кенига и делает все возможное, чтобы просто дышать в данный момент.       Затем Кениг немного отстраняется, его член выскальзывает, и он трахает пустоту, и Соуп издает отчаянный звук, он тянется вниз, чтобы исправить ситуацию, но Кениг уже там, направляя свой член обратно в его отверстие.       Соуп не готов, не подготовлен к толчку с силой бедер альфы, и когда Кениг снова всаживает ему, единственная рука, на которой он с трудом удерживался, отказывает, и он рушится на грудь альфы.       Его разум слишком потерян в ощущениях, переполняющих его тело, чтобы заботиться об этом, и он позволяет себе лежать на Кениге, счастливо всхлипывая, когда его бедра держат под меньшим углом, а Кениг делает только самые маленькие толчки. Он уже чувствует себя таким полным, таким приземленным, таким принятым и желанным, когда Кениг начинает делать толчки как следует.       Он переводит руку, чтобы схватить полутвердый член Соупа, и омега успевает переместить руку и схватить его за запястье, отдергивая его с придушенным криком.       — Слишком много. Нет, нет, нет, нет...       — Bitte, mit mir, bitte, — от мольбы Кенига у Соупа перехватывает дыхание. Он вздрагивает, с придушенным звуком отпускает руку Кенига и впивается зубами в его плечо, когда пальцы снова обхватывают его член.       Он скоро потеряет сознание, он весь напряжен и с трудом может сделать полноценный вдох.       Затем Кениг запускает руки в волосы Соупа, снова направляет его рот к своей груди, и Соуп без раздумий прижимается к соску, который ему предлагают.       Ему требуется секунда, но он успевает переместить свободную руку, чтобы схватить второй сосок Кенига и сжать его, прикусывая тот, что был перед его лицом, проводя по нему языком.       Альфа вздымает бедра вверх с придушенным звуком, а Соуп чувствует, как у того медленно начинает формироваться узел, и ему хочется заговорить, рассказать Кенигу, как он чертовски великолепен в таком виде, как все это подавляет его, как звуки, которые он издает, и то, как он прикасается к Соупу, сводят его с ума.       Вместо этого Соуп изо всех сил присасывается к его соску, перебирая его зубами так, что Кениг с громким стоном откидывает голову назад.       Альфа водит запястьем в такт движению вверх, крик Соупа заглушается плотью Кенига, но он прикусывает и дергает за сосок с такой силой, что Кениг поднимается с дивана, чтобы двигаться вместе с ним, впивается пальцами в бедра Соупа и прижимает его к своему члену.       Соуп уже полностью прижался к бедрам Кенига, когда его узел раздулся. Это так много, слишком много — он раскрыл рот в крике, сел и откинул голову назад в всхлипе.       Кениг все еще бездумно работает с обмякшим членом Соупа. Зрение мутнеет, он не может найти ни секунды, чтобы перевести дух, боится, что потеряет сознание, но тут видит, как рука в перчатке протягивается, хватает Кенига за запястье, не давая ему опомниться, и медленно отрывает от члена Соупа.       Он смутно улавливает голос Гоуста и понимает, что тот говорит не с ним. Он хнычет, тянется к его запястью и обхватывает его пальцами, мягко притягивая к себе. Соуп прижимается лицом к его ладони в перчатке, ему нравится, как кожа втягивает в себя запах Гоуста и как она тяжело ложится на горло.       Он снова слышит его голос, но шум крови в ушах слишком громкий, чтобы что-то разобрать.       Соуп слегка приподнимает голову, открывая один глаз, чтобы посмотреть на Гоуста. Он выглядит обеспокоенным, уязвимым, напуганным так, как Соуп никогда его не видел, и он смутно слышит, как шепчет "Саймон", прежде чем закрыть глаза и снова уткнуться лицом в ладони.       Руки сдвигаются на бедрах Соупа, затем Кениг смещается, и Соуп испускает придушенный крик, его пальцы сжимаются вокруг запястья Гоуста, все еще находящегося в его хватке.       Он так полон, что кажется, будто его натянули, как резинку. Он дрожит, он смутно осознает это, но ничего не может поделать. Ему все еще нужно кончить, он тверд и уже потек бы на живот Кенига, если бы не кончил дважды.       Соуп замечает, что свободная рука Гоуста, без перчатки, тянется к нему сзади и деликатно собирает немного смазки вокруг его бедер.       — Я помогу. Ты не против?       Соуп вздрагивает.       Он знает, что это говорит Гоуст, но никогда еще не слышал от него такого нежного, мягкого голоса.       Он спрашивает разрешения, понимает Соуп, когда Гоуст не убирает руку. Он издал отчаянный звук и кивнул, его пальцы сжались вокруг запястья Гоуста, и он снова прижался лицом к его ладони. Соуп протягивает свободную руку, чтобы схватить руку Кенига, которая впивалась в его ляжку. Ему нужно было заземлиться, прежде чем...       — Бля-я-ять...       Рука Гоуста обхватывает головку его члена и остается там, работая только с головкой, перекатывая запястье так, чтобы ладонь могла массировать ее, а два пальца обхватывают чуть ниже и оказывают минимальное давление.       Соуп сходит с ума, он должен быть таким, это не может быть Гоуст, он так себя не ведет.       Он ненавидит Соупа.       Он слышит рычание, смутно осознает, что, должно быть, бормочет вслух, потому что Гоуст наклоняется и шепчет ему на ухо.       — Я не ненавижу тебя. А теперь заткнись и кончи, чтобы я мог...       Соуп прикусывает кожу перед своим лицом, его зрение мутнеет, когда он упирается в руку Гоуста, испытывая сильнейший оргазм, а затем тихо всхлипывает и снова насаживается на член Кенига, который зажат внутри него.       Он слышит, как ругается Гоуст — вероятно, потому, что только половина зубов Соупа была зажата в перчатке, нижняя челюсть опустилась настолько низко, что он заскрежетал зубами о запястье Гоуста, прежде чем они вцепились в мясо его ладони, под кожей, которая теперь сбивается в кучу у него во рту.       Он слышит, как Кениг бормочет похвалы на неровном немецком, и испускает прерывистый стон, когда альфа снова вскидывает бедра.       Прошла минута, прежде чем Соуп смог расслабиться, он разжал зубы в руке Гоуста и глотнул воздуха, наконец отпустив запястье и рухнув на грудь Кенига.       Его глаза уже закрыты, он уткнулся лицом в грудь Кенига, когда почувствовал, что на спину ему накинули одеяло. Он издает тихий звук, жалея, что у него нет сил открыть глаза и поблагодарить.       Он близок к потере сознания, когда слышит звон двух стаканов на журнальном столике, хруст обертки, и Соуп слепо протягивает руку, путаясь пальцами в джинсовой ткани при соприкосновении с телом.       Он не может открыть глаза, даже если бы захотел, но знает, что это Гоуст-Саймон.       — Да?       Соуп вздрагивает, издает отчаянный звук. В его мозгу смешались благодарность, гнев и горечь, которые он до сих пор испытывает к этому человеку.       — Спасибо.       Наступает пауза, хватка Соупа ослабевает, и именно в тот момент, когда его рука опускается, чтобы удариться о спинку дивана, он слышит, как Саймон шепчет ответ, снова укладывая руку Соупа под одеяло, пока и тот погружается в сон.       — Все что угодно для тебя, Джонни.