На книжной полке

      В один из очередных походов в букинистическую лавку Джин лениво прохаживался между стеллажами, время от времени вытаскивая томики и рассеянно перелистывая их. К его удивлению, написанное на страницах больше не вызывало привычного раздражения. После бесчисленных часов, проведенных в углублении среди книжных анфилад, казалось, омега начал проникаться истинной сутью альфьих писаний об омегах.       За прилавком неизменно возвышалась фигура Джуна, приглядывавшего за лавкой с видом невозмутимой вежливости. Вдруг омега замер, уставившись в очередную книгу со смесью изумления и гнева. — Вот оно! — провозгласил он с энергичным взмахом руки, привлекая внимание альфы. — Вот самый что ни на есть письменный вурдалак из царства клише, столь излюбленного вашими собратьями-графоманами! — Полагаю, вы говорите о каком-то стандартном сюжете, используемом авторами? — осведомился Джун, лениво приближаясь к омеге. — Еще бы! Взгляните только на этот жалкий роман, — он ткнул пальчиком в книгу. — Вот красавец-альфа — любимец фортуны, предмет обожания знатных омег и воздыхателей помельче. А вот застенчивая незаметная омега — краткая труженица цветника, что видит мир единственно сквозь призму томного вздоха и шелеста шелка. И как же все это завершается? — он взгляд на альфу вопросительный бросил, но ответа ждать не стал. — О, мой милый альфа, комедия комедией, они неизбежно встречаются в райском уголке, и один обворожительный взгляд хлопающих ресниц — и счастье обретено!       Джин шлепнул книгой по столу с видом оскорбленной невинности. — Мастер, вы совершенно справедливо сетуете на сие банальнейшее клише, — промолвил Джун, почтительно кивнув. — Но разрешите спросить: разве прелестные омежьи глазки не способны действительно сокрушить даже самого стойкого из альф?       От неожиданности Джин выронил книгу, та шлепнулась на ковер, источая новое облачко пыли. — То есть вы хотите сказать… Вы полагаете, что весь этот омут литературных штампов и впрямь способен найти свое воплощение в жизни?! — В рамках определенных… Допущений, конечно, — осторожно кивнул альфа. — Хотя… Лично мне ни разу не доводилось воочию убедиться в подобном искусстве омежьего соблазнения. А уж тем более попасть в капкан омежьих глаз и вздохов. Поэтому я с вами соглашусь… На это омеги не способны, и все это лишь книжный штамп.       Глаза Джина блеснули озорным вызовом. — Не попадались значит… Ну что ж! Клянусь омежьей честью, мой милый книжный монстр, что мы исправим этот вопиющий пробел! — торжественно провозгласил он, привстав в кресле и взмахнув ресницами по всем правилам романных жеманниц. — Я, омега Джин, приглашаю вас, сэр Джун, на самое что ни на есть фатальное и клишированное свидание столетия!       Хозяин лавки растерянно заморгал, наблюдая за тем, как омега медленно и томно изогнулся в кресле, похожий на ожившее воплощение всех этих сладостных сюжетов. — Ох, сэр Джун, кровь вашей альфьей натуры не выдержит искушения… — пропел Джин глубоким, бархатистым голосом, слегка облизнув пухлые губки. — Я так жажду дать вам отведать сей сомнительной радости романных штампов. И вы не сможете устоять перед моими чарами, равно как и перед моими нежными касаниями…       Договорив, омега плавно привстал и прошелестел мимо альфы, оставив после себя целый шлейф ароматов, столь дразнящих обоняние Джуна. Тот судорожно сглотнул и опустился в кресло, вдыхая запах Джина. — Так тому и быть, юный искуситель, — пробормотал он, теребя жилетную пуговицу. — Я приму вашу игру и отважусь на это клишированное свидание. Буду ждать от вас заранее… Указаний. — Ох, они последуют, ручаюсь вам, — промурлыкал Джин, игриво оглядываясь через плечо. — Так что приготовьтесь, альфа Джун, приготовьтесь, как следует…       И под хихиканье омеги он покинул лавку, оставив альфу с диковатым взглядом и нервно подрагивающими пальцами.

***

      Следующие дни для Джина превратились в поистине лихорадочное приготовление к задуманному свиданию. Он провел немало часов, штудируя книги в поисках самых избитых и ходульных романных клише, какие только встречались на его пути. В дело шли и старинные томики, и безвкусные современные сладенькие опусы для приторных барышень.              То и дело омега вскакивал со стула, излучая восторг и скрещивая ладошки у груди. Уж он-то заставит альфу Джуна предстать в роли самого жалкого и обезоруженного книжного героя! Джин измыслил целую программу пикантных ситуаций для предстоящего свидания: лунный свет, поцелуи рук, томные взгляды из-под ресниц и даже невинную потерю платочка во время прогулки. Альфа Джун не сумеет не пасть жертвой сей откровенной игры в клише!       А когда все было обдумано и подготовлено, Джин отправил своего посыльного с запиской в букинистическую лавку. Альфа Джун, в смятенных чувствах вперив изучающий взор в полки со старинными фолиантами о рыцарском чтиве, вскрикнул от неожиданности, когда перед ним очутился запечатанный стиснутый лист. Руки слегка дрожали, когда он вскрывал послание от Джина. «Любезный альфа, — гласило оно, — …»

***

      Альфа сглотнул, ощущая, как вдоль позвоночника пробегает возбужденная дрожь предвкушения. Казалось, в этих строках Джина звучит томность и сладостное обещание искушения. С невольным вздохом он прижал записку к груди и зажмурился, представив, как омега, чуть прикусив губку, склоняется, дабы в мечтательной истоме написать ему послание. — Ох, коварный искуситель, — пробормотал Джун, запрокинув голову вдыхая витающий в воздухе аромат Джина. — Ты едва начал эту игру, а я уже ловлю себя на томлении и сладких терзаниях…       Четко следуя указаниям омеги, в назначенный день альфа приехал в обозначенный Джином райский уголок — утопающий в двориках и ниспадающих лозах старинный парк Холланд-Хаус.       Джун медленно брел по выложенным плиткой дорожкам, не чуя под ногами земли от ожидания встречи. В памяти вновь и вновь всплывали досадные примеры из той самой бесконечной вереницы романов, где альфы самозабвенно описывали подобные свидания. — М-да, никогда бы я не мог вообразить, что достойный альфа окажется в столь неловкой ситуации… Проверять буду ли я сражен теми самыми штампами, о которых ерничал милый Джин-и… — шептал Джун, вглядываясь в ивовые чащи.       Вдруг впереди мелькнула изящная фигурка и пред взором оторопевшего Джуна предстал сам Джин, облаченный в умопомрачительный наряд. Он стоял, прислонившись к стволу древней ивы, ниспадающие ветви которой образовывали подобие зеленого шатра. Сквозь эту занавесь из шелковистой листвы пробивались умиротворяющие лучи закатного солнца и придавали всей сцене оттенок таинственности. Джин осторожно поманил альфу пальчиком, так что Джун едва не споткнулся от распростершегося по жилам жара. — Приветствую вас, альфа, — раздался мелодичный голос омеги, помноженный таинственным шепотом. — Вы пришли, я так рад. Готовы ощутить на себе сладость романных штампов?       Джин томно изогнулся и поманил альфу изящным взмахом ресницы. Джун почувствовал, как горячая волна желания захлестывает его с головой. Нервно сглотнув, он приблизился к омеге на расстояние вытянутой руки и низко поклонился, стараясь не смотреть на дразняще расстегнутую блузу, открывающую привлекательные тонкие ключицы. — Прекрасный мастер, предстою пред вами, дабы проверить на себе все штампы и сделать вывод! — проговорил он, опустившись в напыщенном романном поклоне. — Буду покорно ловить каждое томление ваших взоров, омега Джин. Велите лишь и… — Молчите, книжный монстр, — игриво оборвал его Джин, щелкнув веером из слоновой кости. — Вы даже не заметите, как с помощью моего обаяния я сумею ввергнуть вас в пучины, где истина предстанет нагой!       Омега повернулся и зашагал по аллее, картинно покачивая бедрами, приоткрывая взору Джуна соблазнительные изгибы. — Посмотрим-посмотрим, коварный крошка-обольститель, — пробормотал альфа, впиваясь взглядом в омежьи прелести. — Как знать, быть может, это я приведу вас в замешательство, доведя вашу чересчур дерзкую игру до греховного пика страстей. — Попробуй, альфа, о, попробуй же! — прошептал в ответ Джин, лукаво повел плечиком, и шёлковая ткань блузы сползла, являя взору хрупкое плечо во всей его лучезарной белизне. — Если хватит у тебя смелости и дерзновения преодолеть все условности и вторгнуться в неизведанные ранее тобой миры грез и фантазий…       С этими словами омега изогнулся и белоснежным лебедем проплыл через ниспадающие заросли ив. Джун не мог оторвать глаз от его грациозного тела, окутанного вечерним блеском. Сердце бешено колотилось, а жар стремился вырваться из каждой поры. — Черт подери, я не выдержу этого безумия, — пробормотал альфа, пошатываясь и неверными шагами бросаясь следом за Джином. — Ежели этот хулиган и далее будет мучить меня такими жестами, я… Я сорвусь…