Их было трое

      Эман’дасир ждал, когда его позовут в покои эрла, но время шло, а про него словно забыли. Становилось страшно, — если энглар не подтвердит союз, и его вернут в приют владыки. Жизнь в замке нравилась эрсу, его никто не обижал и не трогал, он с головой погрузился в обучение детей, найдя в этом особую отдушину. Эман’дасир ждал обид от Азиза, но тот — светлая душа — был лишь восхищён, как много Эман’дасир знает, и сам с радостью присоединился к числу учеников.       Эрсу больше не мог, он стал вслушиваться в любые звуки, доносящиеся из коридора, а когда слышал шаги, начинал дрожать. Так больше продолжаться не могло. Эман’дасир подождал, пока Ирис вернётся в свои комнаты, и осторожно постучал:       — Войдите, — произнёс весёлый голос Ириса, но Эман’дасир занервничал и застыл, не решаясь. — Кто там такой вежливый? — довольная мордочка Ириса выглянула из-за двери. — Ты что-то хотел?       Эман’дасир попытался собрать всю волю в кулак и спросил:       — Где правила посещения эрла, в какое время мне надо к нему приходить?       Ирис распахнул глаза и приоткрыл рот. Эман’дасир поспешил пояснить:       — Я спрашивал Эмаха, но он выругался и вытолкал меня из гарема.       Ирис хихикнул, поспешно прикрыл рот ладонью и сверкнул смеющимися глазами:       — Ты так и не понял, — удивлённо произнес он.       — Что не понял? — Эман’дасир начинал злиться, ему было обидно до слез, ну почему эрсу всегда издеваются над ним. Он же ничего плохого не делал, у его бывшего мужа был график, все эрсу приходили по очереди в спальню, кроме любимого младшего мужа. Тот мог приходить, когда хотел. Если эрсу забывали, им напоминали беты-смотрители гарема.       — Я говорил, что ты не поймешь, Анетерес мне не поверил, — Ирис снова хихикнул в кулачок и поспешно произнёс, — не злись, нет никаких правил и никакого расписания нет.       — А как тогда? — пришло время Эман’дасира удивлённо открывать рот.       — Все ещё не понимаешь? — Ирис веселился, но это не было обидно, словно он сейчас расскажет тайну, о которой никто-никто не знает. — Гарем наказан, им запрещено приходить в спальню к эрлу. К Анетересу можно ходить только мне и Азизу в течку, теперь ещё и тебе, но ты что-то не торопишься.       — Драгоценный мой, ты где ходишь? — в покои, не утруждая себя стуком, вошёл тот, о ком они говорили, и Ирис птичкой порхнул к нему в объятия, подставляя губы для поцелуя. Энглар прижал эрсу, почти усаживая его к себе на бедро, поцелуй из нежного становился страстным. Ирис глухо стонал, эрл вжимался в него сильнее, сминая губы, яростно проникая языком в рот эрсу. Руки скользнули под рубашку, играя с сосками, а потом в штаны, сжимая и наглаживая возбужденный член эрсу. Ирис стонал и всхлипывал, а потом прогнулся навстречу ласковой руке и закричал, кончая и содрогаясь всем телом.       — Какой же ты у меня чувственный, сладкий, — мурлыкал эрл, целуя лицо эрсу. Эман’дасир стоял ни жив, ни мертв, энглар его не заметил сразу и предавался ласкам с любимым мужем на его глазах, вот только неподдельная страсть разбудила и его глубоко спящие желания.       — Анетерес, а мы тут разговаривали, — вспомнил про Эман’дасира Ирис.       — Мы? — заинтересовался эрл, он, не выпуская эрсу из рук, развернулся и улыбнулся, увидев покрасневшего встрёпанного Эман’дасира, который смотрел на него огромными ошалевшими глазами.       — Подойди! — велел эрл, Эман’дасир медленно подошёл.       Эрл дернул его на себя, подтягивая ближе — губы обжёг сильный властный поцелуй, от которого мурашки побежали по коже, шерсть встала дыбом, а хвостик приподнялся. Энглар изучал его рот медленно и неторопливо, не давая вздохнуть, а оторваться Эман’дасир не мог. А потом эрл стал размеренно трахать его языком в рот, и эрсу жалобно стонал, дёргая бёдрами в такт. Он прижался сильнее к горячему телу эрла и кончил… от одного единственного поцелуя.       — Жду тебя в спальне, — велел эрл, — через… — он посмотрел на горящие глаза Ириса, — через три часа. Он подхватил пискнувшего Ириса на руки, закинув того на плечо, и ушёл.       Эман’дасир сел там, где стоял. Его ждет энглар через три часа, надо успеть привести себя в порядок. А в голове крутилось: «Это сколько же он может? С Ирисом три часа, а потом со мной…» От такой страстности становилось страшно.       Он с трудом отскрёб себя от ковра и на ватных ногах дошёл до своей комнаты. Прохладная вода немного привела его в чувство. Он нашёл специальное масло и тщательно смазал дырочку, прошлый муж запрещал как-то ещё себя готовить, ему нравилось причинять боль, но теперь запрета не было.       Эман’дасир открыл шкаф с одеждой, у него было немного красивых вещей, он нашёл самое, по его мнению, соблазнительное с открытыми щиколотками и руками, сверху накинул покрывало, получалось прилично. Яркий и красивый Ирис всегда выглядел словно райская птичка, Эман’дасир не хотел выглядеть хуже, но куда ему с его тусклым цветом шерсти, да и настолько красивой одежды у него не было и вряд-ли будет. Он никогда не был любимым младшим мужем и здесь не станет, пусть эрл заметил его, это ничего не значит. Надо только не забыть спросить, приходить ему раз в неделю или реже. Эман’дасир сидел прямо, аккуратно сложив руки на коленях, и напряженно смотрел на часы.       Когда осталось пять минут до назначенного часа, он встал и поспешил к дверям эрла, бывший муж терпеть не мог ждать. За опоздание тоже можно было получить наказание.       Он тихонько постучал, пересёк пустой просторный кабинет и осторожно вошёл в спальню. Здесь стоял такой запах секса, что Эман’дасир задохнулся. Обнаженный эрл сдергивал белье с кровати, но, услышав его, он повернул голову:       — Ты точен, — улыбнулся он.       Энглар ловко открыл сундук и вытряхнул оттуда чистую простынь, одним движением накрыл ею постель, кинул свежее одеяло и подушки, остальное собрал комом и выкинул в окно, громко свистнув перед этим.       — Мне надо ополоснуться, поможешь? — спросил он.       Эман’дасир ошеломлённо смотрел на член энглара, большой и снова возбуждённый. «Три часа с Ирисом», — пронеслось в голове, но он, отбросив лишние мысли, поспешно произнёс:       — Конечно, старший муж, я с радостью помогу вам.       — Вот значит как… с радостью поможешь, — энглар рассмеялся, в одно движение оказался рядом и подхватил Эман’дасира на руки, закружив на месте. Сдёргивая покрывало с головы и целуя губы, он попросил:       — Только не бойся меня, я не обижу…       Эрсу протянул руку, гладя такое прекрасное лицо энглара, тот смотрел добрыми карими глазами, и ему так хотелось верить.       Купальня эрла была чуть больше, чем у самого эрсу в комнатах. Эман’дасир грациозно опустился на колени, склоняя голову:       — Позвольте мне помочь, господин, — он набрал в руку душистого жидкого мыла, взбил его в пену и коснулся широкой мускулистой груди. Эман’дасир осторожно вёл руками, нежно очерчивая мышцы. По груди, по животу, он так увлёкся ощущением меха и нежной кожи под ладонями, что остановился лишь в районе паха. Только сейчас заметив, что энглар смотрит на него потемневшими от желания глазами, а член налился силой, стал ещё больше и уже торчал из воды. Эман’дасиру захотелось оглянуться, ну не мог эрл так смотреть на него.       — На этом мы пока закончим, иди в спальню и жди меня, — хрипло сказал эрл.       Эман’дасир сполоснул руки от мыла и покинул купальню так быстро, как мог. Сердце колотилось как бешеное, он очень надеялся, что ничем не разозлил эрла. Он сел на постель, на самый краешек и, красиво сложив руки, принялся ждать эрла, стараясь не стучать от страха зубами.       Анетерес вышел из купальни совершенно обнажённым, мех блестел в лучах заходящего солнца, он двигался мягко крадучись, словно перетекая из одного положения в другое, и смотрел прямо в глаза своему эрсу. Эман’дасир качнулся назад, такой эрл не только восхищал, но и пугал, он попытался отползти подальше и, забыв, что сидит на кровати, опрокинулся назад, но оторвать взгляда так и не смог. Анетерес издал удовлетворённый рык.       Эман’дасир пожирал эрла глазами: его старший муж был великолепен, он, занятый переживаниями, смог только сейчас его рассмотреть. Большой, выше высокого Эман’дасира на целую голову, пропорционально сложенный, сильный… Блестящий чёрный мех переливался серебристо-муаровым узором, такой красивый… Энглар смотрел на Эман’дасира жадно, его глаза пылали страстью, а член… большой, возбуждённый, давно готовый войти в него…       Ни один эрсу не устоял бы перед ним! А уж он и подавно! Энглар провёл руками по его телу, наблюдая за реакцией и сдёргивая одежду:       — В следующий раз надень что-то легкоснимаемое, — шептал он, оставляя поцелуи на его теле.       — У меня нет такого, — задыхаясь ответил Эман’дасир.       — Купи, я оставляю деньги на траты всем эрсу.       Эман’дасир подавался навстречу, раскинув ноги, позволяя эрлу делать с ним всё, что угодно, но тот сказал:       — Перевернись.       Он подхватил его под живот, прижимая к себе, скользнул рукой между ягодицами, нежно обводя повлажневшее отверстие:       — Какой у меня предусмотрительный младший муж, ты подготовился, молодец, — мурлыкнул он.       И одним движением скользнул внутрь, раскрывая и присваивая. Эман’дасир вскрикнул и протяжно застонал. Как же хорошо. Большой член мужа проникал так правильно и полно, что слабели ноги.       Слишком давно у него не было старшего мужа, а Анетерес взрыкивал и наваливался так сильно, что кружилась голова, и пах так пряно, что об него хотелось тереться.       — Ещё! Глубже! — протяжно застонал эрсу, с силой насаживаясь на таранящий его член.       — Маленький, ты уверен? — энглар положил большую ладонь на спину, удерживая его, Эман’дасир зашипел, прижимая уши к голове и выпуская когти:       — Да-а-а-а!       Энглар требовательно вбивался в него, увеличивая темп и глубину проникновения. Эрсу закричал, прогибаясь в спине:       — Ещё! Да-а-а, так! Так… так…       Эрл медленно входил в него, заполняя целиком, толкался ещё глубже и резко выходил почти до конца, чтобы вновь не менее резко войти. Эман’дасир выл, кричал, метался по кровати и насаживался сам, он даже когти в старшего мужа запускал, а когда энглар сжал пальцами его крохотный почти незаметный хвостик, Эман’дасир кончил так, как никогда не кончал и потерял сознание.       Утром он проснулся в постели энглара, в пустой постели, где он был один. А потом вспомнил всё, что делал вчера — он готов был под землю от стыда провалиться. Боги, так безобразно Эман’дасир никогда себя не вёл!       В спальню просочился улыбающийся Ирис:       — А ты шумный в постели, я думал, громче меня никто не кричит…       Эман’дасир застонал и накрыл голову подушкой:       — Я никогда отсюда не выйду, не осмелюсь, — глухо сказал он.       Ирис рассмеялся:       — Так нет никого, тут только мы живем: Анетерес, я, Азиз и ты. Азиза эрл на прошлую ночь отправил в гарем, тебя только я и слышал.       — Мне так стыдно, — пробурчал Эман’дасир.       Ирис хитренько посмотрел на него, склонив голову к плечу, и лукаво сказал:       — Ты рычал, кусался и не пускал Анетереса из кровати, ему пришлось пообещать, что он никуда не уйдёт.       Эман’дасир схватился за голову и сел:       — Он меня накажет…       — Неа, он довольный ходит, — хихикнул Ирис, — ты его заездил. Он даже мясо снова есть стал, я сам слышал. Повара в шоке — эрл последний год капустой и кабачками питался, а тут нового младшего мужа привезли, и он на мясо опять перешёл.