Их было трое

      Ирис не притворялся, он действительно сочувствовал новичку и принёс ему все сплетни разом, чтобы поддержать. Но ещё несколько часов назад всё было не так. Слушая страстные крики при́шлого эрсу, Ирис сжимал кулачки. Он лежал на спине, глядя в потолок, чувствуя постыдное возбуждение, и слёзы бежали по его лицу.       Прошло больше трёх месяцев, как он здесь, а эрл не взял его даже наложником. Новый младший муж оказался страстным и громким — всё, как Анетерес любит, а ещё родовитым, образованным и хорошо воспитанным, не то, что он — жалкая шлюха. Ирис свернулся комочком и зарыдал ещё горше, понимая, что придётся уехать из прекрасных комнат, из чудесной крепости, ото всех бет, с которыми он успел подружиться.       «Завтра, — подумал он, — всё завтра. Ранним утром мы соберём вещи, я попрошу у Данглара повозку. Не смогу смотреть, как счастлив Анетерес с другим… как же больно…»       Крики за стеной затихли, слёз больше не было. Ирис смотрел совершенно сухими глазами перед собой и не мог спать. Он вспоминал ласковые руки, которые обтирали полотенцем следы их страсти, а потом прижимали к себе, укладывая голову на груди… Как было сладко спать в объятиях Анетереса… Теперь всей этой нежностью энглара будет наслаждаться другой эрсу. Любимый…       Тихо скрипнула дверь, большая фигура неслышно вошла внутрь. Энглар сел на край кровати и подтянул к себе комочек с одеялом, в котором спрятался Ирис.       — Хороший мой, не надо плакать, — тихо сказал эрл, вытирая снова побежавшие слёзы. Анетерес был чистым, от него не пахло чужим эрсу, лишь чуть-чуть душистым мылом и водой. Ириса немного отпустило.       — Знаю, что тебе больно, малыш, но ты же понимаешь — он тоже мой муж и мне мало тебя одного… — он наклонился ближе, подув на шерстку, и прикоснулся губами к щеке, так же нежно, как и всегда.       — Я подумал, что ты на меня и не посмотришь больше, — зарыдал Ирис, энглар взял его вместе с одеялом на руки, заключив в объятия:       — Что за глупости приходят в твою очаровательную головку. Я — твой, ты —мой, помнишь?       — Ты меня даже в наложники не взял… — Ирис всхлипывал и заливался слезами.       — Маленький мой, ну как я возьму в наложники младшего мужа. Вот всё подготовим к зиме и проведём ритуал, устроим большой праздник.       — Правда? — Ирис поднял на энглара заплаканные глаза, полные надежды.       — Правда-правда, я уже Данглару все распоряжения дал, осталось для тебя достойный подарок найти.       — Подарок? Настоящий? Как в древности энглары эрсу дарили?       Алмаз кивнул, целуя мокрые щёчки. Была в этом мире такая традиция. Подарок должен быть или дорогой, или редкий, или сложно-добываемый. Он был доказательством силы энглара, преданности и готовности ради своего эрсу идти на всё. На взгляд Алмаза, совершенно напрасно утраченный красивый старинный ритуал.       — Значит, ты меня любишь? — Ирис покраснел и опустил глазки — сердце Алмаза затопило умилением.       — Сладкий мой, я хотел тебя взять главным младшим мужем, владыка опередил меня. Думаю, ты мой истинный, — Алмаз опрокинул эрсу на спину, распахивая его одежду, целуя и прикусывая нежную шейку, в этом теле он стал воистину ненасытным.       — Я? — ахнул Ирис, запуская коготки в мех энглара. — А как же Эман’дасир? Он так кричал, не думал, что он так может, он такой воспитанный знатный эрсу, — и, помолчав, добавил, — ему было хорошо с тобой…       — Он может принять меня полностью, маленький, а у кое-кого после наших игр болит маленькая славная попка.       Они целовались в постели и возились. Алмаз пытался стащить с эрсу одежду, а Ирис сопротивлялся, становясь растрёпанным и возбуждённым, у него ярко горели глазки, он так закусывал нежную губку, что не хотелось останавливаться. Алмаз наслаждался вознёй, они катались по большой кровати: то он сам нависал над Ирисом, то Ирис лежал на нём.       — Не переживай, драгоценный мой, думаю, это потому, что у тебя трое малышей, а у него уже четверо. Вот родишь мне маленького, и мы снова попробуем, а пока будем с ограничителем.       Алмаз, убедившись, что Ирис не может принять его целиком, сделал себе ограничитель — деревянное кольцо на член, — так можно было предаваться страсти, не боясь навредить сладкому маленькому эрсу.       — Но если я твой истинный, как ты можешь быть с ним? Мне говорили, что после истинного никто другой не нужен… — Ирис смотрел обиженно и настойчиво вытягивал из рук энглара свою рубашку, не давая её полностью снять.       — Не знаю, драгоценный мой, твой запах сводит меня с ума, ты пахнешь домом, лугом, солнцем и мёдом, — Алмаз лег на спину, устраивая эрсу на своей груди, — Эман’дасир пахнет лугом, над которым идёт дождь…       — А Азиз чем пахнет? — ревниво спросил Ирис.       — Какой же ты у меня… — рассмеялся Алмаз, целуя умненького эрсу, — проницательный… Азиз пахнет цветущим лугом и дымом. Он слишком юн, его запах ещё не сформировался до конца — определённо, что-то общее в ваших запахах есть.       Вообще-то у Алмаза было предположение на этот счёт — их трое в этом теле. Вполне возможно, у них трое истинных, тем более, что зверь сходил с ума от Азиза, Анетерес слишком горячо реагировал на Эман’дасира, а самому Алмазу до чёртиков нравился Ирис. Он мог и ошибаться, никто же не знал, что такое пресловутая «истинность». Может, там проценты совпадения, выше восьмидесяти и уже с ума сходишь, но это пока не встретишь того, с кем девяносто или даже сто процентов.       — Присмотрись к Эман’дасиру, — попросил Алмаз, — мне кажется, прежний эрл обижал его. И вообще, займись тут всем, зиму мы проведём в Красных Скалах, Эман’дасир останется здесь, надо оставить ему достаточно припасов.       — Как здесь? — подскочил Ирис. — Один?       — Ну конечно, не один, — Алмаз обнял Ириса, снова прижимая к себе беспокойного эрсу, — с ним будут беты-смотрители гарема, мой отряд энгларов и я сам буду здесь часто бывать.       — Но тут ничего нет, — возмутился Ирис.       — Ты же только что злился и ревновал, — рассмеялся Алмаз и, уже посерьезнев, продолжил, — у тебя доброе сердечко, сладкий мой, но так решил не я, это повеление владыки. Эман’дасир должен постоянно проживать в Ожерелье.       — Но… — начал было Ирис.       — Переехать сюда мы не сможем, — Алмаз погладил по голове неугомонного эрсу, — не забывай, чем я занимаюсь, на мне охрана границы, мы следим за кочевниками. Ожерелье лучше защищено и тут не требуется моё присутствие постоянно. Готовим замок к зиме и уезжаем, наш с тобой ритуал проведём в Красных Скалах и, опережая твой вопрос, Эман’дасир сможет на нем присутствовать, но недолго. Пока я занимаюсь защитой, посмотри, как тут всё устроено, что-то не нравится мне местный бета-управляющий.       Алмаз перевернулся, подминая под себя ахнувшего Ириса и прикусывая маленькое ушко напомнил:       — А пока все спят, мой сладкий младший муж помнит, что у него есть обязанности по ублажению своего старшего мужа.       Остатки несчастной рубашки, мгновенно разрезанной острыми когтями на лоскутки полетели в сторону, такая же участь постигла штаны, и задыхающийся раскрасневшийся Ирис оказался в страстных объятиях любимого эрла. Все дурные мысли вымело из головы. На следующее утро он был счастлив и весел, вид измученного, красного от стыда Эман’дасира в спальне энглара не вызвал ревности или зависти. Ирис помнил, что эрсу останется совсем один на всю долгую зиму, а Анетерес снова будет лишь его.

***

      Алмаз внимательно следил, как укрепляют стену. Ожерелье было небольшим замком, но требовало ремонта, непонятно, чем занимался прошлый эрл, который сидел тут безвылазно. Подъездные дороги надо было расчистить от камней, стены починить, крышу замка над кухней было необходимо подлатать, да и дома для слуг-бет и воинов следовало обновить. Алмаз не стал интересоваться в каком состоянии комнаты гарема — не до этого было, ему бы с основным до зимы закончить.       — Эрл, — Данглар подошёл неслышно и встал рядом, — некоторые воины хотят жениться, если вы позволите.       — Что? — Алмаз развернулся всем телом. Его отряд был молод, энглары обычно женились около тридцати лет, а военные бывало и позже.       Данглар дёрнулся в сторону, но взял себя в руки. Он отводил взгляд и уже был не рад, что решил воспользоваться добродушностью эрла после бурной ночи с эрсу, и выторговать воинам послабления.       Эрл лишь внимательно посмотрел на него и снова вернулся к наблюдению за ремонтом.       — Мой пример оказался заразительным, — усмехнулся он.       Слухи про его эрсу ходили разные. Даже к нему — к эрлу — осмелились подойти, чтобы выяснить, а правда ли, что осенью будет свадьба. Данглар промолчал, но и так было понятно, о чём он думал.       — Я не против. Ритуал и праздник будут в Красных Скалах, можем всех разом и поженить, — Алмаз не собирался отказывать своим воинам в праве оставить потомство, — только предупреди, что эрсу выбирает энглара, каждого лично спрошу по доброй воле идёт или нет. И только способный позаботиться о своей семье энглар сможет объявить о свадьбе.       Анетерес же внутри взбесился, выпуская когти: «Никогда, ни за что, — орал он, — попрание основ. Воины должны быть легки на подъём и быстры. Цепляющиеся за ноги эрсу с детьми связывают энгларов по рукам и ногам!»       «Ты идиот! — рявкнул Алмаз, сам вздыбливая шерсть и клацая зубами. — Это владыке нужно, чтобы отряд был свободен и мотался по всем землям, выполняя его волю. А нам требуются воины, которые не уйдут. У нас тут граница. Бойцы должны знать, за что сражаются. Любой энглар за свою семью глотку перегрызет. Пусть женятся, злее с кочевниками воевать будут!»       Уж вдоволь навоевавшийся Алмаз хорошо знал разницу между наёмниками и бойцами, которые сражаются за своё. Анетерес не согласился, но когти убрал и пока отступил.       Алмаз с трудом расслаблял бугрящиеся мышцы, каждые взбрык внутренних жителей и их усмирение давались тяжело, на пределе сил и возможностей. А у него и помимо Анетереса проблем хватало.       Данглар посмотрел на эрла, кажется, он ожидал другого ответа и поспешно ушёл, может, боялся, что тот передумает. Алмаз лишь хмыкнул вослед и продолжил контролировать работников. Беты были неопытными, они даже не поняли, что он хотел, когда им предложил укрепить стены магией.

***

      Они ехали к руднику часа четыре, дорога так заросла бурьяном, что почти исчезла. Анетерес считал, что проезд к руднику где-то здесь, последний раз он был тут года три назад при прошлом эрле, и на рудник они попали случайно, хотели попугать местных колдунов. Тогда склоны были покрыты жухлой травой, которую бил холодный осенний ветер, сквозь проплешины были хорошо видны места, где выкидывали грунт, сейчас же всё так буйно цвело и зеленело, и не скажешь, что это те же самые места.       Алмаз первым спрыгнул с лошади и сразу оказался в траве по пояс, остальные воины тоже спустились, один Данглар остался сидеть. Он всё время приподнимался, надеясь разглядеть хоть что-то.       — Ты, ты и ты, — Алмаз указал на лучших следопытов, — ищите проход.       — Не похоже, что рудником пользуются, — сказал Данглар, — хоть какие-то следы должны быть.       Алмаз промолчал, энглары разошлись, старательно осматривая окрестности.       — Его забросили и давно — свежих следов нет, — сказал молодой энглар, он рыскал вокруг, внимательно рассматривая то подобие дороги, по которой они ехали.       — Нашёл, — раздалось откуда-то сбоку и снизу.       Они с трудом смогли прорваться сквозь заросли, Алмаз использовал когти как мачете.       — Не видать нам новых укреплений, — разочарованно присвистнул Данглар.       Алмаз мысленно матерился на русском, склоняя владыку до седьмого колена. Хорош подарочек.       — Воду можно как-то убрать? — один из энгларов бросил камень в зев штольни, раздался плеск.       — Не похоже, — ответил Алмаз, — штольню специально затопили.       — Может, есть ещё проход, мы поищем, — молодые энглары не хотели так просто отказываться от рудника, ведь рудник это деньги и не те жалкие крохи, что они зарабатывали охотой и выделкой шкур.       Алмаз с Дангларом хмуро смотрели то друг на друга, то на мутный от воды проход штольни, им было очевидно, что рудник затоплен полностью, вода всегда найдет щель, тем более под землёй.       — Ищите! — сказал наконец советник, — отметьте все выходы, которые найдёте.       Энглары разбежались. Алмаз же пытался успокоить Анетереса, тот посчитал обман братом оскорблением и готов был прямо сейчас бежать в столицу — бросить обвинения в лицо Правителю.       — Как думаешь сколько бет здесь понадобится?       — Много, эрл, нам в жизни такое количества не заманить в крепость, — Данглар с досадой пнул подвернувшийся камень.       — А если я разрешу энгларам заключать союзы с бетами, как думаешь, поможет? — эту мысль Алмаз вынашивал давно. Насмотрелся на разные парочки, пока целый год носился по окрестностям. Никто не подозревал, что эрл самолично и отдаленные летние сараи посетит, где обычно ночевали застигнутые в пути охотники, и ранним утром будет наблюдать, кто чьи покои покидает. Беты хоть и бесплодны, но плотские желания у них имелись. Чаще всего отношения они имели с такими же бетами, но были и те, кто мутил любовь с энгларами.       Данглар, который забрался на гребень холма, от неожиданности чуть не навернулся оттуда и смачно выругался.       — Не думаешь же ты, что я совсем слепой и ничего кроме войны не вижу? — Алмаз насмешливо поднял бровь в лучших традициях Анетереса.       Беты были всюду, они неслышными тенями сновали по крепости и даже в казармы спокойно заходили. Переполненным гормонами молодым энгларам эрсу достанутся не скоро, а беты уже тут. Многие из них были симпатичными и миниатюрными, внешне ничем не отличаясь от эрсу. Были и крупные как энглары, но идея разрешить браки бет с эрсу была бы слишком революционной.       Анетерес молчал, ещё предательство владыки с рудником переварить не успел, а тут следующая шокирующая новость, и, как он не прикидывал, очень удачная.       — А владыка? — наконец смог собраться с мыслями потрясенный Данглар.       Алмаз улыбнулся: «А что владыка? Брат мне за рудник ещё должен останется».