Куришь?

– А помнишь ещё, как Артём водой захлебнулся после сальто? – напоминал Дима. – Конечно, так говоришь, как будто это не вчера было, – посмеялся Антон сдержанно, шагая непонятно куда по коридору школы. – Какой первый урок? – подхватил Серёжа. – Не знаю, надо посмотреть. Они подошли к расписанию, нашли в списке свой класс и, сощурив глаза, парень разглядел урок и кабинет. – Тупая химия, – шикнул Шастун, просчитывая маршрут. – Зато учитель нормальный, – пресёк Матвиенко и поплелся со всеми в класс. – Ну... – сомневаясь, протянул Антон. ★Для кого как... Дима ткнул ему в плечо с возмущением: – Да ты чё, Арсений Сергеевич-то по сравнению с другими самый добрый ещё! – Хотя бы не орёт, когда опаздываем. Мы, кстати, опаздываем, – подметил Серёжа и ускорил шаг. Они подошли к нужному кабинету, коротко постучались, приоткрыв дверь в толстом слое белой краски. – Извините за опоздание, – процедил Дима неискренне, кинув рюкзак к своей парте. – Побыстрее садитесь, – бросил строго учитель. У других на столах уже были открыты учебники на определённой странице, а они только раскладывали всё из рюкзаков. – Страница пятьдесят один, – повторил Попов специально для опоздавших. Шаст неосознанно открыл нужную страницу, даже не взглянув на её содержание. И так же неосознанно застыл взглядом на учителе. ★Вот же. Знал, что эти «лишние знания» из поездки никуда не денутся. Теперь сидит и мысленно снова видит его в душе, в плавках. Только теперь это чувство было едким — смесь зависти, отторжения и какого-то острого стыда. Арсений в этот момент ощущался не учителем, а угрозой — живым напоминанием о его собственной уязвимости и причиной этих противных, навязчивых мыслей. Даже голос казался противно ровным, хотелось заткнуть уши. Ученик, как-то отвлекая себя, попытался поболтать с Серёжей сзади. – Что пишешь? – бессмысленно спросил он, неудобно вывернувшись назад на стуле. Матвиенко поднял голову непонятливо, посмотрел в начало класса. – Вон, на доске написано, – тот показал одним пальцем, но Антон даже не посмотрел в ту сторону. – Давай в слова поиграем. Арбуз. – Ты дурак, какие слова, – тихо прошипел парень, нахмурившись. – Обычные, как в автобусе, – Шаста кто-то силой развернул за плечо. Пока крутился на 180°, увидел стоящего впритык Арсения и выстроил злое лицо. ★Сказать нельзя было? Нахуй ты меня трогаешь. Но промолчал, сверля глазами. Потом учитель начал разглядывать его тетрадь. – Где формулы, я для кого писал? – он быстро тыкнул в пустую страницу. – Я устал писать, – наотмашь ответил парень. – Первый урок только, какой устал, пиши давай, – несмотря на весь «протест», Арсений Сергеевич говорил спокойно, что жутко раздражало, а язык прямо чесался с кем-нибудь поссориться. Антон, так уж и быть, начал списывать с доски, но закончил, как только прозвенел звонок. В итоге опять весь учебный день не учился, а думал, думал и думал. Зато в основном расслабленный, только резкие вспышки агрессии просачивались. ★Вот сейчас приду домой, попробуйте только докапываться до меня начать. В подъезде он сразу же отчётливо уловил из своей квартиры: – Нахуй пошла отсюда! – Голос отца, хриплый от ярости и водки, пробил дверь. У Шаста внутри всё ёкнуло и похолодело. Он понял ситуацию быстрее, чем успел испугаться. С силой вдавил ручку, врываясь в квартиру, — сердце колотилось где-то в горле. ★Что с сестрой? Было уже не до усталости и раздражения, его мышление изменилось на критическое. Этот рык доносился из зала. Снял только ботинки и в куртке прибежал в комнату, но его будто не замечали. Время остановилось, чтобы увидеть картину: Вика с намокшими глазами, а отец сидит на диване рядом с такой же пьяной, но незнакомой женщиной. ★Твою ж мать... – Это вообще не твой дом, не мешайся! – вновь прорычал отец. Вика крутила головой по сторонам панически, нашла взглядом Антона, вскочила и по-детски испуганно обняла. Вся ответственность упала на младшего ребёнка. Он должен был что-то сказать, но только обнял в ответ и услышал неразборчиво: – Как же он меня задолбал, Тош... И накопившаяся за день ярость охватила так, что помогла действовать. Он подтолкнул сестру в сторону, а сам двинулся к отцу. Слова застряли, одним взглядом Андрей вызывал сейчас сомнения о возможности школьника что-то поменять. Ещё и эта незнакомая баба, которую вообще ничего не смущало, развалилась себе на чужом диване, легко поглаживая алкаша, приговаривая что-то типа «Ну зачем ты так». – Ты чё скажешь? – опередил Андрей, вздёрнув носом перед сыном. А Шастун и не знал, что именно говорить, и выпалил всё подряд. – Тебя ничего не смущает? Такую же алкашку привёл? Собутыльницу или... – его не очень-то уверенный монолог героя перебили. – Да ты кто такой, чтобы её оскорблять, тут твоего ничего нет, тварь неблагодарная! – удар кулака отца заглушила обшивка дивана. Антон мягко говоря прихуел от такого вкида. Истерично выдохнул воздух, сжимая грудную клетку. – Я? Тебе значит шлюха какая-то дороже детей родных? – он сначала сказал, только потом подумал. Андрей словесного удара не принял — его лицо исказила такая первобытная злоба, что парень инстинктивно отступил на шаг. Женщина что-то охнула. Отец, тяжело дыша, с трудом удерживая равновесие, наклонился, его пальцы нащупали на полу пустую стеклянную бутылку. Он поднял её, неуверенно качнувшись, и занёс руку. Вика сорвалась голосом со стороны: – Папа! – А сын просто замер в метре от холодного оружия в неадекватных руках. ★Не посмеешь. И оказался прав. Сжимая стеклянку до белых пальцев, взрослая рука сначала затряслась в воздухе и поменяла положение, сильнее размахнувшись в стену подальше. Бутылка разбилась со звонком на осколки, но слишком далеко, чтобы поранить. – Это мой дом, ты и убирайся отсюда, чтобы я тебя здесь не видел больше! – На этом силы закончились, зрение поплыло, глаза намокли и, не подумав, парень развернулся в сторону двери как обиженная истеричка. Дёрганно напялил обувь обратно под остальные крики. – Антон, просто пережди, – вклинилась Вика ослабевшим голосом, охватив дрожащую руку своей. ★Пережди... Он вникал, насколько здесь не подходит это слово. – Вот сама с ним и оставайся, – на последок шикнул парень, скинув хватку с себя. Достал из рюкзака только нужное, не постеснялся провести пачкой сигарет почти перед самым её лицом. Как от него и требовалось, вышел из квартиры, не забыв погромче хлопнуть. Судорожно бежал по лестнице, протирая глаза, будто за ним кто-то стал бы гнаться. Выгнался на улицу и решил идти хоть куда, только подальше от родной квартиры и такого неродного по душе человека. Он на время отключил телефон, вышел из своего двора и трясущимися руками проскользнул по зажигалке под сигаретой. ★Да больно ты мне такой сдался. Терялся в одинаковых серых зданиях, глядя под ноги и кидая туда же сигарету. Удивительно, но тело тоже имеет свойство уставать, до ломки в мышцах. Хотелось остановиться и присесть, а лавочек в таком никому не нужном месте не было. Да плевать на одежду, на всё плевать. Антон сел на край тротуара, прижал колени к себе. Не замечая ничего вокруг, только на повторе прогонял всё, что случилось, и не мог переставать паниковать. Закурил вторую. Затягивался и согревался. Когда происходящее снаружи капельку привлекло внимание, ощутил, как что-то холодное стекает по лодыжке. Ещё раз протёр глаза рукавом кофты из-под куртки, чтобы лучше видеть, потушил сигарету и кинул рядом. Приподнял край штанов. Маленький ручеёк крови бежал по щиколотке, а в ране — небольшой осколок. Пытался достать и, как бы это не было глупо, порезал в добавок пальцы, зато вытащил. Поворочал головой, чем можно вытереть кровь, но ничего не нашёл. Оглянулся на улицу, приметил фонарный столб с разными объявлениями. Пришлось встать и сорвать кусочек бумаги с номером телефона под разводом «помогаем зависимым». Протёр плотной бумагой кровь, как мог, конечно бумажка должна была быть грязная, но это не останавливало. Он прилипил уже размокший кусок к ране, снова провёл глазами по улице и побрёл в неизвестном направлении. Смотрел под ноги и перебирал в мыслях всё подряд. Иногда слеза снова просачивалась. Скорее от обиды? Как бы плевать хотелось на этого алкоголика, он был прав. И ничего «его» в той квартире нет. Выгонят — и никто даже бровью не поведёт. Такая сучья реальность, когда права ребёнка, а нагрузка взрослая. Уже стемнело, он остановился после бессмысленной ходьбы и нашёл уже лавочку. Присел и снова закурил, скорее зря, голова кружилась на голодный желудок. Решил включить телефон и проверить время. Увидел на экране шесть пропущенных от контакта «Викушка». ★Надеюсь, поймёт, что я справлюсь. А потом посмотрел на время: 23:55. ★Зашибись, может уже и не справлюсь. Живот сводило в ворчание, но магазины давно закрылись. Придётся так и оставаться тут до утра. Думать — что можно куда-то пойти — пока не давалось, он только пытался успокоиться. А когда холодный ветер задул под куртку, прокатываясь крупными мурашками по спине — Шаст немного протрезвел. ★Точно, надо позвонить друзьям и пойти к ним ночевать. Он взялся за телефон, но понял, что уже слишком поздно: 1:20. Время пролетело в рассуждениях. Но ещё надеясь, он набрал Диму. Не ответил. Второй раз, пятый. ★Да возьми уже. А потом вспомнил слова друга: «Я когда спать ложусь, звук отключаю, чтобы ничего не мешало». – Ну спасибо, – вслух проговорил Шастун, хлопая мобильным по ляжке разочарованно. С малейшей верой в человечество принялся набирать Серёже, он вообще недоступен. Зная его — уснул с включённым телефоном, а зарядка давно села. Кому ещё можно дозвониться? Шаст был готов звонить даже самым плохо знакомым людям, лишь бы не оставаться здесь мёрзнуть. Пальцы покраснели, тряслись, их невозможно больно кололо от мороза, что приходилось греть в кармане в перерывах. Номер Артёма он не знал, контакта не было, интернет не ловит — этому подтверждение смс о беспилотной опасности. Ноги будто отключились, парень их совсем не чувствовал, но решил походить, чтобы не сильно мёрзнуть. ★Так, значит, нужно прийти к кому-то сразу к подъезду. Хуй откроют, конечно, но может, погреюсь на лестнице. Естественно, никого в это время на улице не было, в окнах не горел свет. ★До Димы два часа, до Серёжи полчаса, но его родители точно дома и меня не прикроют. Артём где-то близко, но не помню где. Придётся идти к Диме. Шастун даже решил пробежаться, чтобы разогнать кровь и согреться, но быстро устал, а живот резано заболел. Парень проверил — не пырнули ли его. К сожалению, просто голодный. Поднялся ветер, который обдувал лицо. Антон даже побоялся, что не дойдёт. Тепло ведь было недавно, почему именно сейчас похолодало, ещё и куртка лёгкая. Идя по улице, сомневаясь, что вообще идёт правильно, он наткнулся на знакомые дома. Вспомнил, как ходил туда к репетитору, и даже номер квартиры и подъезд. Замедлился, чтобы замереть полностью, запрокинув голову. ★Ну нет, подумает, что мне не к кому больше обратиться. Но ни вперёд, ни назад не шагнул. ★А мне есть к кому? Он свернул во двор, это была его последняя надежда. Недолго думая позвонил в домофон, набирая квартиру по стёртым кнопкам. Всё одну и ту же, остановился после второго раза. ★Как-то я подахерел... И, помявшись у двери, забил на принцип, активно тыча красным пальцем ещё несколько раз. Никто не ответил. Под козырьком у подъезда ветер продувал не так сильно. Антон приложил холодные ладони к лицу, сел у стены в полном разочаровании. Куда идти и как не сдохнуть до утра. Да и сам себе он бы не открыл, может, такая вот судьба. Мысленно уже писал предсмертную записку, а на самом деле пытался хотя бы не заболеть. Рядом что-то скрипнуло, парень подумал, что ему показалось и это галлюцинации. Но когда убедился, что дверь приоткрылась, вспрыгнул на ноги и влетел в подъезд, сбив с пути парня, до которого дозвонился. Тот явно был не в духе и в недосыпе. Вышел в домашних штанах и накинул куртку сверху, однако самым домашним знаком были очки — никогда раньше не доводилось видеть в них. Антон даже улыбнулся, что зашёл в какое-то помещение, но ветер будто продолжал гулять по его телу. – Антон, ты чё здесь делаешь вообще? У меня домофон сломался, не мог ответить, – испуг просачивался через сонные веки еле заметно. – Я... – пытался отдышаться парень. – Можно к вам зайти? – Попов промолчал, кивнул головой в сторону, устало поднимая ноги на ступеньки. А сам Шастун просто летал от счастья, что его заметили. Поднялся на четвёртый этаж через усталость в ногах и непроходимую боль в желудке. Дверь в квартиру открылась, от неё повеяло теплом, а может, так почудилось ему. Он также быстро зашёл и чувствовал покалывание во всём теле, но ещё не мог согреться. И от этого знакомого ощущения вспомнился аквапарк. – Ты весь красный от холода, что ты делал? – скинул куртку Арсений, не удосужившись по-человечески повесить, кинул на тумбу. На эти вопросы сейчас было всё равно, подросток готов был слушать их, только бы согреться и поесть. – Из дома выгнали, – как что-то неважное кинул он и схватился за живот. – Можно поесть что-нибудь, а? – Щас, – Арсений Сергеевич протёр запотевшие линзы очков серой футболкой, подсуетился и ушёл куда-то за неизвестную дверь. Антон заприметил большой диван и плед на нём, сложенный как полотенце в отеле. Свалился прямо в куртке и укрылся с головой, поджав ноги к себе, постепенно чувствуя, как отогревается, ноги перестают быть ватными, а руки приобретают нормальный окрас. Из забвения вывел звук микроволновки, а потом парень вовсе отключился. – Тош... Антон, – послышалось сквозь дрёму. Он открыл глаза, но не понял, где он и как тут оказался, потом вынырнул из пледа, моргая обеспокоенному Арсению. – Иди есть, – вздохнул тот. Парень кивнул, снял наконец куртку и кинул на диван. Чувство стыда не было, был только голод. Они прошли на кухню. За столом была тарелка какого-то супа, и от неё струился горячий воздух. Ему подали ложку и сели рядом. Антон накинулся на еду, забив на вопросительный взгляд напротив. – Как это тебя выгнали? Прямо взяли и вышвырнули ночью из дома? – Из радости от кормёжки, в перерыве за сглатыванием он, так и быть, отвечал правдиво. – Он кричал, чтобы я свалил, ну я и ушёл. – Папа? – Попов поосторожничал, налил две кружки кипятка и положил пакетики чая, нервно погружая и доставая один из воды. – Да, ну ладно уже. Учитель протёр глаза раздражённо. – Как это ладно, давай я отвезу тебя домой и поговорю с твоим отцом, – и это даже не в вопросительной форме. Шастун чуть не поперхнулся. Он не ожидал такой подставы. Думал, что и в этот раз прокатит и Арсений ничего не расскажет. – Вы смелый, но не надо, я, пожалуй, на улицу пойду обратно, – уже отодвинул пустую тарелку, а потом, подметив, как раздумывает на сонную голову Попов, решил, что можно давить на жалость. – На холодную, тёмную улицу, – вздохнул тот и выстроил несчастный взгляд. – Никуда ты не пойдёшь! – резко повысил голос тот. Зато сработало. ★Подыграть, что ли, что это он мне условие поставил, а не я ему. – Ну ладно, не очень и хотелось. – Я несу за тебя ответственность и не могу оставлять в чужой квартире, – тараторил учитель прямо по-учительски. – А вы будете нести ответственность, если меня дома прибьют? – приувеличил школьник. Они затихли, парень потянулся за чаем, как бы давая Арсению осознать, кто тут прав. Попов так и не отпил из кружки, дёргая верёвку пакетика, не отводя от чая глаз. – Нет. Я должен передать тебя родителям. Ну, сестре с папой, – настаивал он, больше для себя. А этому школьнику уже стало комфортно, так что он позволил себе язвить. – Как преподаватель? А если как человек подумать? – Отпил горячий напиток, наблюдая за Арсом, уже зная, что силы принципов у учителя никакой, если попроситься больше одного раза. Тот, отгрузившись, глотнул повтором. – Ладно, оставайся... – сложно согласился Арсений. – А в школу как пойдёшь завтра без рюкзака? – Никак, домой пойду, когда он уедет уже. – А когда он уедет? – насторожился учитель. – Не знаю, может днём, может вечером, – Антон быстро залил в себя остатки чая. – Спасибо, я обратно. – Куда обратно? – опять почти сорвался Попов, поднимая взгляд с кружки. – На диван, не на улицу, – парень незаметно закатил глаза, встал из-за стола, представляя, как наконец отоспиться, пусть и не на своей удобной кровати. – Что у тебя на штанине? – раздался вопрос сзади. ★А что там? Шастун непонимающе начал оглядывать себя. Аллая линия подсохшей крови оставалась на одежде. Всё вспомнил. Даже слишком много. От самого начала. – А... Поранился. – На улице? Ты чем-то останавливал кровь? – Арсений нехотя встал на ноги, поднял край штанины и что-то осматривал. Антон дёрнул ногой. ★Блять, медик, дай поспать человеку. – Бумажкой какой-то. – Пиздец, – тихо выругался Попов, поправив очки на переносице как самый уставший, и добавил: – Дурак совсем? Ещё и штаны сырые. – Это я на дороге сидел, – гордо подметил Шаст. Теперь потащились в ванную за аптечкой, прямо экскурсия какая-то. Арсений достал из ящика раствор, ватный диск, намочил его и провёл по ране обжигающе. – И долго ты по улице шастал? – Ай... Не знаю, с вечера. Арсений закончил, вскинув брови, даже не найдя слов. – Тут сиди. ★Я-то посижу, потом и не выгонишь. Антон рассматривал ванную, чистую, белую. На подвесных полках стояли разные баночки. Решил разобраться, чем будет мыться. В большой банке — гель для душа, в продолговатой шампунь с пафосным запахом «ванильное вино» ★Что-то от Арсения Сергеевича перегаром не пахнет — плохо моется. Но дверь открылась, и Шаст мигом положил всё на место, будто мама спалила, как он варит зелье из её средств гигиены. – На, – Арсений кинул на стиральную машину полотенце и скомканную одежду, зевнул и, наверное, ушёл спать. Антон закрылся на замок. Разглядел выданный комплект, наверное, к лучшему, что трусы в него не входили. Скинул грязные вещи в стиралку, закрылся шторой и долго пытался настроить душ, направляя струю на руку. Тупо стоя над потоком воды, пришло осознание. ★Придётся всё рассказывать, лучше бы на улице подыхать остался, позор какой-то. Ненавижу жалость. А потом в голове проговорил тот же голос — его, но с другим мнением, и пытался поспорить. ★А что бы я сделал, ситуация была неизбежная, тут без разницы к кому обращаться. Поглядел в потолок, чтобы Верховный головной суд выбрал правильное высказывание, и намылился тем шампунем. Запах раскрылся во влажном воздухе, парень сильно втянул аромат. Но врезался не только запах, а ещё и момент в душе. Как этот же человек у него просто попросил шампунь, но странное ощущение до сих пор не отпускало и вводило в рассуждения. Главным вопросом оставалось: «Что это было?», «Чего испугался?» — На что Антон и вовсе не хотел пытаться искать ответ. После душа стало легче, а на улицу было страшно даже думать возвращаться. Протёрся полотенцем, надел незнакомую одежду, повисшую на теле, и постарался дойти до дивана. Когда пришёл, он был расправленным и с неаккуратным постельным бельём, где всё из разных комплектов, которое пахло, будто впитало запах шкафа с заброшенными шмотками. Ну, было без разницы. Он выключил свет, уткнулся щекой в подушку и накрылся одеялом. Будто только закрыл глаза, а когда услышал знакомое: – Антон... – Открыл, будто и не засыпал. Поднял взгляд, Арсений Сергеевич был уже собранный, одетый – так как одевается в школу. – Я поехал, закрой дверь. Антон сначала сел, погладил котёнка, внезапно спавшего рядом, еле встал с кровати, побрёл в коридор. – Если есть захочешь, возьми что-нибудь в холодильнике. Потом, когда уходить будешь — позвони. Шастун, хоть и плохо думал с утра, но догадался спросить. – А квартиру закрыть как? – Арсений, который уже надел куртку и собирался выходить, завис. – Да блин, ну вот ключи возьми запасные, потом отдашь. Всё, я побежал, – и ушёл, хлопнув дверью. Шаст закрылся изнутри, вернулся в постель. Спать уже не хотелось, но за окном было темно. ★Точно, надо сестре позвонить, и как я забыл, волнуется, наверное. Хотя звонить было даже страшно. Сглотнул ком в горле, когда услышал гудки. – Алё? – неуверенно начал тот. – Антон! Ты где блять!? Хотя бы предупредил бы! – голос оказался совсем не сонным, хотя она должна была только начать собираться на работу. – Всё хорошо, я у... – И задумался. У кого? Насколько странным будет сказать правду и влетит ли классному за то, что он не сообщил ей. Да, влетит, надо тоже прикрывать. – У Серёжи, сразу к нему пошёл и спать лёг. – Ладно... Но ещё раз так сделаешь... Сама ремнём набью. – Извини... А отец дома ещё? – Да. – Позвони, когда уедет. – Ты реально будешь сидеть у него, пока папа не уедет? – Антон сбросил, не ответив — вроде и так понятно было. Ну уж видеть не хотелось этого критина и не хотелось давать понять, что не надолго-то сын ушёл из квартиры. Хозяйничать в чужом пространстве было стыдно, да и есть не хотелось. Только кофе бы — как утренний ритуал. Потом догадался предупредить Серёжу по смс о том, что он якобы оставался у него ночевать. Тот начал: «У кого ты там был? Нормальный вообще?» Что Тоша так же успешно проигнорировал. Разбирался с этими ящиками на кухне, оказалось, они открываются от нажатия. ★Надо же, какие технологии. Нашёл кофе и всё-таки залез в холодильник за молоком. Ну какое кофепитие без сладкого? Уронил взгляд на упаковку шоколада без двух долек и, хоть с виной, но взял. Да и шоколад был так себе, Антон сморщился, когда надкусил и прочитал название на упаковке: «Горький шоколад без сахара». Получается, кофе всё-таки без сладкого, но свою дольку он доел. Даже не знал, что делать всё это время в чужой квартире. Вынул из кармана куртки пачку сигарет — пустая. Но не успел разозлиться. ★У него точно есть где-то сигареты. В прихожей нет, но Шаст видел выход на балкон и пошёл искать туда. Нашёл. Как удобно, и пепельница рядом, уже наполовину полная. И сигареты понтовые, с кнопкой. Даже почувствовал себя комфортно. Открыл окно, рассматривал двор, по которому бегал вчера, а сейчас вспоминал и чувствовал себя униженным. ★Интересно, а как бы сложилось всё, если бы я всё-таки пошёл к Диме? Он бы открыл и как бы отреагировал? Наверное, у плохо знакомого человека даже легче просить помощи, а то его друзья привыкли, что у него всё хорошо, ну как он рассказывал. Кинул бычок в пепельницу и думал, чем заняться теперь. Было жутко любопытно порыскать по квартире, но сильно нельзя. Зашёл в спальню Арсения. Заправленная кровать, тумба рядом, шкаф, зеркало и всякие мелочи. То что стояло на поверхности – рассматривал, по шкафам не лазил. А ничего интересного и не было. Какие-то таблетки, зарядка, очки. И почему тот носит очки только дома? В пояснение рядом стоял раствор для линз. В остальных комнатах он уже бывал, но проверил ещё раз ту, где занимался. Почему такая немаленькая комната выделена чисто под кабинет, ещё и толком не обустроенный? На столе рядом с ноутбуком лежала стопка тетрадей. – Опа, – даже произнёс вслух Шаст. Верхняя была подписана: «11б класс». Значит, это класс и Антона. Ну, такую возможность упускать нельзя. Принялся искать тетради знакомых, выудил «Васнецова Яна». Открыл на последней заполненной странице. Ничего интересного – ровным почерком всё под диктовку. Проверил Диму, Серёжу – всё одинаково скучно, только начирканный половой орган на полях, который Шаст когда-то сам нарисовал. В свою решил добавить рисунок карандашом, но не знал что. Тут пробегает маленькое «мяу» – Пушок, иди сюда, мой хороший, кс-кс-кс. Будешь позировать? – И нарисовал маленькую мордочку с большими глазами, как в жизни — пятнами. Сестра не позвонила и к обеду. После скроллинга видео Антон почувствовал, что всё-таки не выспался, и постарался уснуть снова, но спал чутко, так что очнулся сразу, как услышал стук в дверь. Недовольно простонав, поплёлся открывать. – Ты тут ещё? Чего домой не идёшь? – Отец не уехал, – колеблясь, ответил парень. Арсений казался уставшим, ну, оно и понятно почему. От него пахло сигаретами. Этими, сука, понтовыми. Будто уже незаинтересованно спрашивал: – Что ел? – Кофе. – И всё? Иди на кухню. Антон повиновался, сел за стол, поставил ноги рядом с собой на стул. Когда пришёл Попов, переодетый в домашнее, но в линзах – достал из морозилки наггетсы, объяснив, что сегодня лень готовить. Поставил греться на сковороде и присел напротив. – А так часто бывает? – аккуратно спросил, но Антон уже не ожидал обсуждение вчерашнего. Отвёл глаза в сторону. – Бывает, конечно, но чтобы он... – Хотел сказать: «Привёл какую-то бабу». Но остановился. – Из дома выгонял, вроде не было. Арсений понимающе вздохнул, хотя казалось, что никогда на себе такое не познал. – И всю жизнь он пьёт? На кухне повисла пауза, только масло на сковороде шипело. – Нет, последние года три. ★Какого я вообще об этом рассказываю? – пронеслось в голове. Шаст поджал губы. Но атмосфера здесь была располагающей, а если высказаться, казалось, – это сократит его постоянные рассуждения. Да и что уже терять? Когда и кому ещё можно будет сказать? Поэтому он добавил: – Когда мама умерла, начал, – сказал это ровным, почти отстранённым тоном, глядя куда-то мимо Арсения. Главное – не дрогнуть голосом, сделать вид, что не больно. Учитель не шелохнулся. Он только остался сидеть, и в его глазах что-то щёлкнуло – не жалость, а полное понимание всей картины. Пауза стала невыносимой. – Блин, наггетсы! – вдруг выдохнул он, подскакивая к плите. Шаст чуть вздрогнул от неожиданности, а потом не смог сдержать лёгкую ухмылку. Напряжение как ножом срезало. – Друзья, конечно, хорошие у меня, но не всё расскажешь. Попов переворачивал лопаточкой каждый кусок, промычал. Со скрипом стула присев обратно. – Ну, хорошо, что хоть хорошие, вы вроде близко общаетесь. Антон согласился. Потом начал рассказывать истории с их прогулок, с аквапарка. Параллельно уже поедая наггетсы с соусом. Потом напомнил про сальто от Арсения. – Решил показать, пока могу, ещё не совсем старый, – он посмеивался, разговор стал более весёлым, чем его начало. – Какой старый, боже, в двадцать три ещё гулять и гулять можно, – цыкнул школьник, не особо вникаясь. Учитель немного смутился, впервые они заговорили о нём. – Работы много, да и уже не гуляется... – Да как так, столько лет жить без права на нормальный отдых, а как разрешённо – не пользоваться? – раскинул руками школьник. Попов немного стал серьёзнее. – Если нормальный отдых ты имеешь в виду алкоголь – ты не прав, это только проблемы. Как в пример тебе твой папа. – Ну, иногда хоть... – застыдился Антон, царапая вилкой по грязной тарелке. – Что-то я сомневаюсь, что ты иногда не выпиваешь, – Арсений упёрся руками в столешницу с хитрым прищуром, на который Шаст долго и не смотрел. – Ну, вот иногда, – повторился он, а сам думал, с чего-то Арс это взял. Тут телефон в кармане зазвенел, Шастун сразу всё понял. Сестра сообщила: «Папа уехал, иди домой». Он неторопливо доел и начал собираться уходить. Нашёл одежду в сушилке, поверх надел куртку и обулся. – Это... Спасибо, что приютили, – выдавил Антон, снова чуть не сорвавшись на «ты». Он уже обхватил ручку двери, но обернулся. – Кстати, сигаретой можешь поделиться? ★Блять, опять «ты». Зачем я его тогда со студентом сравнил? – Можете? – исправился моментально. Арсений, всё ещё стоявший в прихожей, медленно скрестил руки на груди. Серьёзность с его лица не ушла, но в уголках глаз заплясали смешинки. – Тошка, не наглей.