Помощь где-то рядом

Крест поднялась с нагретого места, тяжело дыша. Бок пронзила боль, от чего девушка поморщилась и приложила руки к правой стороне живота. Приподняв свою футболку, увидела зашитый порез. Явно был глубоким. Она огляделась, не понимая, где находится. Белые стены, потолок, окно с решеткой, стол около кровати. Нет.. Я не могла снова оказаться в Могильнике. Девушка качала головой, запрокинув ее назад, всматриваясь в потолок. Это не ее комната. На ее потолке были черные полоски от краски и осыпающаяся штукатурка. Да и сама комната была другой. Здесь было три кровати: одна ее и остальные расправленные, похоже занятые другими. По размерам комната такая же, как и прошлая. У ее соседей на тумбочках лежали угощения, судя по всему от друзей, а под кроватями сумки. Она попробовала встать. Ноги затекли, онемели и прекратили на пару секунд выполнять свою функцию, от чего Крест чуть не упала, благо придержалась за подоконник. Бок адски жгло. Было ощущение, будто стоит выполнить одно лишнее движение и разойдутся швы. Еще один шрам в ее копилку. У нее и так шрам на шраме, куда еще? Державшись за все, что можно и нельзя, Крест направилась в ванную комнату, находящуюся в углу общей. Та отличалась от прошлой лишь тем, что была немного больше. Те же шторы, та же ваннна, полки и зеркало с раковиной. Оперевшись боком о стену, покрытую плиткой и животом о раковину, она умылась. Посмотрела в зеркало. Изменилось ничего, за исключением корней волос, они слегка отросли. Значит, лежит девушка тут уже пару дней. Нет, кажется, изменилось что-то еще. Она осматривала свое лицо, уши — все, что видела. Брови те же, нос тот же, губы те же. Глаза. Крест ошарашено смотрела на них, а потом в панике отвернулась, встав спиной к зеркалу. Зажмурилась. Глаза были другими. Те же карие, но другие. Похоже, случилось что-то правда страшное во время ее приступа. Теперь глаза были в бордовую крапинку, еле заметную. Как у отца. Ее глаза — его глаза. Она передернулась от того, что становится похожа на него. Ее это до ужаса пугало. Прерывисто выдыхая, поправила волосы за уши. Ужаснулась с того, что чувствует волосы ладонью. Уставилась на руки и не увидела черных повязок. Только шрамы. Девушка выпрямила спину, спокойно поворачиваясь обратно на зеркало. В отражении была не Крест. На нее смотрела безразличным взглядом Александра — она из прошлого. Выглядело очень жутко. От до жути знакомого портрета ее отличали лишь волосы. Внутри себя Крест боролась с тем, чтобы хотя бы пошевелиться, на что получалось только усмехнуться. С каждой секундой голос Креста, или все-таки голос таблеток уменьшался. Она вдруг почувствовала себя настоящей, а не под маской. Могла не притворяться против воли и чувствовать на губах вместо улыбки оскал. Прям как у отца. Теперь размышляла она прямо и легко, с помощью голосов в голове. Нет, голоса не отвлекали, а наоборот, помогали думать и смотреть на ситуации со всех возможных сторон. Можно было придумать любой план, выслушать все, что у нее в голове и не оплошать с внезапной проблемой, потому что такое было предположено кем-то. Она сидела на кровати, понимая, что уже как несколько дней не пила таблетки. Это было просто прекрасно. Теперь можно было спокойно думать. Размышлять с затуманенной головой гораздо хуже, чем когда тебя подслушивает еще несколько тысяч голосов. Возможно, это были даже не голоса, а лишь ее быстро меняющие мысли. Но это вряд-ли. Такие точки зрения она даже не предполагала — за нее думал кто-то другой. Возможно, это голоса людей из которых она перерождалась, прошлые жизни. Никто и ничего не знал. Скорее всего она просто сошла с ума. Это тоже вряд-ли. Эта болезнь перешла ей от отца, у него точно такие же проблемы. Вот только он не лечится и это имеет последствия. Теперь девушка пыталась разобраться с состайниками через здравый разум. Так сказать открыть глаза. Все они со своими тараканами в голове и со своими проблемами. Здесь никто не идеален. В принципе никто не идеал. Взять того же Сфинкса. Судить полностью она не могла, только со стороны, не всю же жизнь его знает. Но у таких людей все идет с детства. Мальчик, которого наверняка травили из-за отсутствия рук, а впоследствии и волос, парень, который быстро вырос. Но зато теперь выделяется мудростью и ощущает себя слишком взрослым. Хотя сколько ему сейчас? Вроде бы шестнадцать. Потом вспомнила про упертого Волка, который может побежать по головам ради своей цели. Да, упорство это хорошо, но не в его случае. Не его методами. И эти оба, да и не только они, взъелись на бедного Македонского. Да, возможно его плохих сторон она не видела при таблетках, но не видела и сейчас. Мальчишке очень подходит выражение: «В тихом омуте черти водятся». Это было именно так. Но этим он не пользовался. Плохих сторон у него не было, наверно. Все для всех. Даже не знает, какого это жить для себя. Не видел мир и считает себя частью предмета интерьера в комнате. Она что-то чувствовала. Впервые здраво и ясно. Македонский чем-то манил ее. Как сложная, нерешенная задача. Как глубокая тайна. Как тот, за чьей спиной прячется больше, чем можно представить. И она поняла. Поняла чистым рассудком, что будет ему помогать и защищать, чего бы это не стоило. Он помогает всем, а ему никто. Это не было как чувство долга, просто хотелось наконец сделать его счастливым, сделать человеком, а не половой тряпкой, какой он себя, наверное, считает. Дверь в комнату открылась, что вывело ее из глубоких мыслей. В проеме оказалась психолог. Она держала в руках блокнот и сумку Креста. Белый, до идеала выглаженный медецинский халат, подчеркивал не самые лучшие места ее фигуры. Небольшая складка на боках, будто женщина надела под одежду спасательный круг. На ногах бежевые босоножки на не высокой платформе. Волосы заплетены в пучок. Жительница Дома смотрела за каждым ее движением, стиснув зубы. Крест, будто хищник, наблюдающий за своей добычей, сидела у изголовья своей кровати, оперевшись сзади на руки. Девушка смотрела, как ее давняя знакомая зажата. Будто пыталась убрать взгляд пациентки с себя. Женщина прошла через всю комнату, помявшись, села на край ее кровати. -Где мои повязки? —первое, что спросила пациентка. Она по-птичьи склонила голову, приподнимая одну бровь. -У меня в кабинете. —тихо ответила Ясна, еле заметно поджав губы. -Когда ты планируешь мне их отдать? -Когда примешь таблетки. Очень умный ход со стороны Паучихи, но такое Крест уже предположила благодаря голосам. Она усмехнулась, отводя глаза в сторону лишь на секунду. -Эх, как жаль. —девушка облокотилась на железные прутья на спинке кровати и театрально вздохнула. —Значит похожу без них. Ясна смотрела в пол, сидя к ней боком. Видимо не предположила такого. -Смотри как мне хорошо без таблеток. —Крест показала пальцем на себя, а потом этой же рукой провела по волосам, поправляя челку. -Ты непредсказуема без них. —тихо произнесла психолог. -Оу, ты боишься, что я сейчас где-нибудь раздобуду нож и нападу на тебя? —Крест усмехнулась, прикусывая нижнюю губу. —Не беспокойся, я не озверею без таблеток. Ясна посмотрела на девушку с каким-то сожалением, поджав губы. Она опустила сумку с одеждой под кровать и сжала синий блокнот в руках. -Прости, но по-другому никак. —женщина посмотрела на дверь. —Входите. Похоже, что стены в Могильнике очень тонкие, потому что сразу же в комнату зашли трое мужчин в белых костюмах. Все вокруг белое, люди отличались лишь цветом волос. В глазах рябило от этой белезны, казалось, она в какой-нибудь камере, куда ссылают психов. Она ведь не такая. Девушка не дернулась, с интересом глядя на то, что будет происходить дальше. Трое подошли к ней и взяли за руки, да так крепко, что даже пошевелись ими было сложно. Под руководством Ясны, ее отвели в какое-то помещение, такое же белое. По середине было кресло с множеством разных застежек и столиков. Ее посадили именно туда, привязав ноги, руки и вообще все, что могло двигаться. Сзади, у окна, показался силуэт Асты. Та уже не выглядела такой страшной в глазах Креста. По крайней мере после последнего приступа. -А я ведь говорила. —проговорила она в голове Креста, после чего растворилась. И что сейчас должно произойти? Для девушки сложился пазл в голове. Вспомнила все слова, сказанные Астой за недавнее время. Теперь ей она верила больше, чем психологу. Ясна подошла к ней. Двое мужчин все еще держали ее за обе руки на всякий случай. Женщина доставала из пакетика, лежавшего на столе, укол. -Новый вид? —усмехнулась жительница Дома. Попробовала пошевелить хотя бы пальцами. Но, к сожалению, шевелить она могла только глазами. -Да. —сдавлено проговорила Ясна. —Тебе нужно лечиться. Если ты не будешь этого делать добровольно, то именно так все и будет проходить. Крест опустила глаза. Вот так значит? Всю жизнь нормально вроде общались, а сейчас вводить таблетки прямо в кожу? Это сильнейшее предательство от Ясны. Девушка почувствовала оскал, который временами возникал на лице отца. Какая-то часть ее хотела принять лекарство и жить в тумане и не настоящей личностью Креста, не хотела быть как Прип. А другая боролась за настоящую Крест. За ту, которую вечно подавляют и укрывают. Когда-нибудь она ответит. И будет неприятно. -Я не я, когда принимаю таблетки. —пациентка зажмурилась, когда Ясна дрожащими руками ввела укол в ее правую руку. -Ты не ты, когда не принимаешь их. -С тебя мои повязки. —девушка усмехнулась, закрывая глаза от безнадежности. Ясна и Аста две противоположности в ее жизни. При чем Ясна не добрая, а Аста не плохая, как раз наоборот. Аста, знающая, что ждет девушку дальше в будущем, помогает ей своими методами, чтобы Кресту же было легче. А Ясна все портит с помощью таблеток. -Не больно? —женщина все также продолжала вливать содержимое пробирки в нее. Жидкость не внушала доверия, была странного цвета, темно-розовая, почти красная. -А должно быть? Девушка чувствовала лишь не сильное головокружение и привычный туман рассудка. Но почему-то сердце начало стучать громче и в два раза быстрее. В шее что-то запульсировало. Почувствовала, как разошелся шов на недавнем ранении. Заболело теперь везде. По кабинету теперь бегали бело-серые точки, как на старых телевизорах. Глаза закрывались. -Эй, ты слышишь? —Ясна не вынимала шприц, пыталась до нее дозваться. —Не отключайся. Последнее, что она чувствовала-как вынули иглу из тела, развязали конечности и понесли куда-то. А дальше как в тумане.

***

И снова Крест очнулась на кровати. В комнате, к слову, уже пусто не было. Была ночь, на соседних кроватях спят еще два человека. Возле нее кто-то сидит. В темноте сложно сказать кто это. Патлатые, растрепанные волосы, заслоняющие взгляд. Сгорбленная спина. Скомканный свитер. Нервное теребение рукава. Дрожащие, сухие губы. Разглядеть Македонского в этой темноте было очень непросто. Помог лунный свет, что легкими лучами ложился на опущенные плечи парня. Македонский не спал. Сидел на кровати, боком к ней. И смотрел на нее. Девушка хотела спросить, что он тут делает, как попал сюда и как его не заметили. Но шею и горло прожгла неописуемая боль. Крест нахмурилась, безвыходно положив голову обратно на подушку. -Привет... —сдавленно произнес он, положив свои руки на колени. Веснушчатые пальцы сжали потертые джинсы. Он отчаянно старался скрыть свое волнение. И у него плохо получалось. —Тебе пока нельзя говорить.. Вопросов было много, но Крест могла только в замешательстве смотреть по сторонам, возмущенно дергаясь и вздыхая. Но способ говорения в мыслях никто не запрещал ей использовать. Как долго я тут? И что вообще произошло? Девушка смотрела на парня в ожидании ответов. Наклонила голову в его сторону. Непроизвольно кинула взгляд на его руки и заметила, как дрожат руки состайника. Он выглядел таким беспомощным, грустным, обеспокоенным, что Крест не могла выдерживать эту отстраненность. Паренек был уставшим. Очень уставшим. Крест подняла свою руку и огладила Македонского по плечу. И только после этого заметила на своей руке трубку и обмотанную ею кисть. -Мне ничего не рассказали. —он бесшумно подвинулся ближе на ее кровати, опустив голову. —Почему-то у тебя была операция, для нашего Дома очень серьезная.. Ясна молчала о твоем состоянии, знала, что ты могла и не очнуться. Операция? Погоди, я могла умереть? Мне просто вводили мое лекарство, а дальше все.. Погоди, давай по порядку, сколько я тут? -Неделю назад тебя нашел Сфинкс в моменте приступа. —он замолчал. —Это я во всем виноват. Вместе с Черным мы отдали тебя Ясне из-за раны на животе. Четыре дня назад тебе делали операцию. Не знаю на что и зачем, но ты могла не выжить. Крест полусидела, полулежала и поджав губы смотрела на друга. Спина Македонского вздрогнула, и послышался тихий всхлип. Девушка застыла. Нет, ей не послышалось. Это всхлип. Тихий и приглушенный. Пациентка растерялась. Почти не сталкивалась с подобными ситуациями и растерялась. В непонятке села, оглянув комнату. Подняла вторую руку, аккуратно поместив ее на веснушчатую щеку парня. И плавно повернула его голову в свою сторону. Свет луны освещал его лицо. Веснушки выглядели сейчас по-настоящему волшебно. Из закрытых глаз текли редкие слезы. Крест не любила, когда люди плачут, это заставляло ее отвернуться и молча жалеть. Но слезы Македонского ее заворожили. Они как-будто светились в бледном свете луны. Светлые ресницы аккуратно склеились, мелко и часто подрагивая. Крест положила обе руки на его щеки и большими пальцами, стараясь делать это совсем невесомо. Ога вытерла мокрые дорожки. Не выдержав, легко потянулась, обняв дрожащие плечи парня, обхватив выпирающие кости. Он был очень худым, будто и не ел вовсе. -Это все из-за меня.. —шептал парень ей в шею. —Прости, прости, прости.. Ты не виноват. Мне следовало вовремя принимать лекарства. Этого бы не случилось.. Состайник сжал ее плечи, опустив свою голову на ее плечо. Она почувствовала, как засыпает, сразу же поняла, чьих это рук дело. Легко улыбнувшись в его волосы, девушка закрыла глаза.

***

Крест сидела на своей кровати, скрестив руки на груди и ожидая пояснений от своего врача. Ясна сидела на стуле, около конца ее постели. Женщина опустила голову вниз, будто провинившийся ребенок. В комнате по прежнему были только они в двоем. -Ты, наверное, задаешься вопросом, что происходит. —начала Паучиха. —Мы вкололи тебе лекарство, побочные эффекты которых еще не были нам известны. Поджав губы, Ясна подняла голову на полную возмущения пациентку. Провинилась, конечно, сильно. Против воли Креста, неизвестное лекарство, которое чуть ее не убило. -У тебя поднялось сердцебиение, ты начала задыхаться, да еще и из-за того, что мы тебя привязали, у тебя разошелся шов на боку.. Но уже завтра ты сможешь говорить, это хорошая новость. Крест агрессивно взяла с подоконника свой блокнот, который принес Мак. Вырвала от туда страницу, взяла карандаш и написала: «А то, что я чуть не умерла, рассказать не хочешь?». -А, да, ты чуть не умерла, ты это услышать хотела? «Жду извинений.» —Написала красноволосая, а потом добавила: «И повязки.». -Прошу прощения. —женщина закатила глаза и кинула на ее колени повязки. —Но таблетки ты продолжишь пить. Хоть один пропуск — никакой четвертой, никаких барабанов, будешь сидеть, как раньше — одна. Девушка выгнула одну бровь. Ясна, походу, забыла, как совсем недавно тряслась от того, что находится с ней в одном помещении. Еще и условия ставит. Кресту пришлось кивнуть. -Отлично. Завтра как раз девочки никуда не уходят, вот и познакомишься с ними. А еще.. —Паучиха достала из-за спины пакет. —Тут тебе еще извинения. Крест, поджав губы, потянулась к бумажному пакету. На самом верху новые барабанные палочки. Черная юбка в пол. Черные игральные карты. Два новых блокнота. Очень много новых колец и цепочек. И еще четыре новые книги. Девушка написала на бумажке: «Спасибо.» и поставила пакет под кровать. Женщина улыбнулась и ушла. А вот Крест нужно было себя чем-то занять. Надежда оставалась только на каких-нибудь ночных гостей. Вечером в комнату зашла одна девочка. Она улыбалась, закрывая дверь, попутно прощаясь с кем-то, чей голос доносился из коридора. Довольно высокая, с худыми и длиннющими ногами. Красные джинсовые шорты еле достигали половины бедра, а кофта с красно-желтыми разводами была по колено, но заправлена с одной стороны в шорты. На ступнях дырявые коричневые кросовки. С плеча свисала бежевая сумка с черным знаком хиппи. Как ей не холодно вообще? Январь так то. Крест смотрела на только вошедшую, скрестив руки на груди. На руках уже были повязки, которые закрывали те места, которые не закрывала бордовая футболка. Соседка же, не смотря на нее, зашла в ванную комнату, закрывая дверь на замок, при этом подтанцовывая музыке в наушниках. Темные волосы с желтыми прядками качались из стороны в сторону, в такт музыке, закрывая лицо. Из комнаты, в которую вошла соседка, донесся звук воды. Крест пожала плечами и продолжила выводить в блокноте строки из новой песни. Получалось очень хорошо. Прошло буквально минут двадцать, и в комнату зашла другая девушка, разбавляя белые краски Могильника своими ядерно-рыжими волосами. Они, будто кучерявое облако окружили ее голову. Глаза карие, лицо усыпано еле-видными веснушками. На ней была синяя кофта с длинными рукавами и черные штаны. Она даже была чем-то похожа на Рыжего. -Оу, как неожиданно. —произнесла девушка, когда заметила Креста. Она подошла к ее кровати и присела сначала на край, а потом, не почувствовав опасности, закинула ноги и села прямо перед ней. —Я соседка твоя. Рыжая. Тебя крестили уже? Красноволосая написала на листке бумаги: «Еще в прошлом выпуске.» и показала новой знакомой. -Да? —удивилась та.— Не видела тебя раньше. Так как звать тебя? Крест вздохнула, нащупала свой серебрянный крест на шее и показала соседке. -Крестик? -она склонила голову, с интересом наблюдая за барабанщицей. Та прищурилась, поднимая глаза к верху и неопределенно покачала головой. —А как? Просто Крест? Девушка из четвертой щелкнула обеими руками в сторону новой знакомой, что означало точное попадание. -Ага, догадаться было не сложно. —Рыжая потянула ее руки на себя, начиная их разглядывать. Послышался звук металла от многочисленных колец. —Сколько же их у тебя..? А кстати. Почему ты тут еще с прошлых выпусков, но ни тут, ни у девочек я тебя не видела. Я так-то все знаю. Крест усмехнулась, высвободила свои руки и написала на бумаге: «Про девушку из мужской части тоже знаешь?» Брови рыжей поднялись вверх, а рот приоткрылся. -Так это ты? —девушка приблизилась еще сильнее и оживленно начала спрашивать то об одном, то о другом. —Ты там всех знаешь? А как же закон? Рыжего знаешь? Я его сестра! Не родная конечно, но лучшая подруга! Из ванной вышла третья жительница, растирая волосы желтым полотенцем. -Рыжая, ты чего сама с собой? —она подняла глаза и заметила Креста. —О, вишенка проснулась! Барабанщица в замешательстве нахмурила брови, якобы прося пояснить за странное прозвище. -Я уже узнала — она Крест. —объяснила только пришедшей Рыжая. —Мы тебя вишенкой называли из-за волос, пока ты не просыпалась. С тобой тут такое происходило вообще! Крест кивнула, мол, уже знает. Написала на бумаге о том, что уже завтра сможет разговаривать и все расскажет подробнее. -Супер, а я Молния. —девушка, явно младше на пару лет остальных двух, наконец представилась. —Слушай, а ты в курсе, что к тебе тут по ночам ходят? Аж страшно как-то. Барабанщица усмехнулась и кивнула. Написала: «Вы же не против?». -Нет конечно, мы молодых пар не разводим. —Рыжая облокотилась на руки, поставленные сзади и хитро улыбнулась, склонив голову в право. Крест же на ее слова закатила глаза, написав: «Это мой друг и состайник.». —Но ведь просто друг не будет против правил ходить по ночам, тем более в комнату, где ты не одна. Красноволосая пожала плечами. -Что значит состайник? —спросила Молния, с неким интересом смотря то на одну, то на другую. -Ты не обращай внимания, Крест, она не знает ничего о мужской части, только если от Волка что-то. —пояснила Рыжая, кивая сначала в сторону темноволосой, а затем на дверь. —Только недавно прибыла сюда, пока нигде не была, кроме Могильника. Барабанщица вдруг вспомнила про законы Могильника, а вернее отсутствие главного из них. Могильник — как отдельное место, такое же, как крыша. Здесь парни и девушки могут спокойно общаться. А значит обе должны знать Волка, он ведь звезда больничного отсека. -А ты сколько в Доме? —задала вопрос Молния, шире распахивая свои длинные ресницы. Крест посчитала на пальцах и показала цифру семь. А после написала на бумажке :«Лет», уточняя. -Ты все это время у мальчишек жила что-ли? —Рыжая поежилась на месте от любопытства. —Семь лет назад закона еще не было, тебя я не видела. «В Могильнике шесть лет и в мае меня перевели туда.» Рыжая медленно кивнула, прикидывая все свои расчеты в голове. Молния зевнула и начала собираться ко сну. Она очень громко чем-то шебуршала. Звук перебивал даже рыжую соседку. -Ты чего это там? —спросила, все еще сидящая на кровати Креста, Рыжая. Она достала коробку с сигаретами, вынула одну и закурила, сбрасывая появляющийся пепел куда попадет. На невнятный ответ Молнии, девушка закатила глаза. —Ешь перед сном? А как же поделиться? И еще есть правило — в Доме нет ничего личного. Крест как никто это знает, да? Рыжая перевела свое внимание на не говорящую, а та кивнула, усмехаясь. -А почему именно Крест? —прожевав, задала вопрос темноволосая, подходя к соседкам. Она протянула горсть маленьких бубликов, высыпав их в руки Креста, которая уже собралась их ловить в случае падения. -Ну как почему.. —усмехаясь Рыжая, запуская свою руку в кучку бубликов. —Она наверняка знает Табаки. Знаешь же? «Больше скажу, я живу в четвертой.» —Написала девушка, смотря на полное непонимания лицо Молнии. -Уу, как ты там еще с ума не сошла? —рыжая соседка обхватила сигарету другой рукой и положила в рот несколько бубликов. «А кто сказал, что не сошла?». Девочки еще долго болтали, а Крест наблюдала, иногда писала что-то или же пыталась говорить. И на удивление говорить получалось хорошо, но так долго, как это делал Табаки, у нее не выходило. По кроватям их разогнала одна из Паучих, зашедшая на шум в палате. Когда в коридоре перестали патрулировать Паучихи, соседки ушли, сказав, что ночью их не будет. Рыжая ушла к девушкам, посмотреть как у них обстоят дела, а Молния ушла к Волку. Она спокойно писала новые строки песни. Вдохновение было на высшем уровне и слова без труда шли сами собой. Ночью писать выходило гораздо легче, девушка даже не прикладывала сил, все выходило само собой. «Говорят, раньше тут добывали свинец. Тут учил меня плавать отец. И замки в честь союза сердец на мосту часто вешали молодожены.» Крест стучала пальцами по деревянному столу, стоявшему около ее кровати. Она примеряла темп песни. Прокрутила еще раз строчки в голове и убедившись, что все прекрасно звучит, решила писать дальше: «А еще мне мерещилось будто на дне прикасается кто-то ко мне. И за лесом тогда точно также гремели вагоны.» Эта песня погружала ее в прошлое. Еще счастливое. Пляж с огромными булыжниками, мангал, костер, палатка. Как они с сестрой мерились камнями и спорили чей больше. Как с мамой строили крепость, и как папа с сестрой пытались ее захватить. Помнит еще зеркально чистую воду, водоросли и песок на дне. Сестра всегда убегала с криками от воды, когда только видела медузу, а отец же ловил их и пугал младшую. «Зато этот пляж наш, вся суета — бред. Мой трудовой стаж, твой макияж. Зато этот пляж наш, sorry, суфле нет. Только грильяж!» «Теперь этот пляж наш, а вся суета —бред. Мой трудовой стаж, твой макияж. Теперь этот пляж наш, сколько тебе лет? С виду не дашь. С виду не дашь. С виду не дашь. С виду не дашь.» Она представляла, как после выпуска поедет на то место и ощутит это спокойствие. Пока барабанщица писала, в коридоре послышались тихие, но различимые голоса. Дверь слегка приоткрылась. Сперва видно было только тени. По тихонько она разглядела каждого. В комнату ввалилась чуть ли не вся стая. -Вы что тут делаете? —нахмурилась Крест, поймав себя на том, как хрипло прозвучал ее голос. -Дорогуша, ты в порядке! —к кровати подъехал Шакал, громко шепча. —Мы вот к Волку ходили, к тебе решили тоже заглянуть. Из всей стаи не было только Лорда, самого Волка, Слепого, Толстого и Черного. На удивление не было и Македонского. К ее кровати подбежал неоткуда взявшийся Птица, обнял ее одной рукой и граблей, как у Сфинкса. Из кучки парней выглядывали и Стервятник, который не мог оставить своего Птенца на других. Был даже Рыжий с Падалем. -Вы бы сюда еще весь Дом притащили. —хмыкнула девушка, гладя по волосам Птенца. -Ты просто так словами не разбрасывайся, дорогая, мы можем все. —Рыжий кинул в ее сторону мешок, который она поймала, даже не отрываясь от Птицы. —Видели? Да она здорова! Можно выписывать. -Мы и не такое видели. —хмыкнул Горбач, присаживаясь на стул, стоящий около ее кровати. -Да, точно, я помню! —всполошился Табаки, рамахивая руками. -Это когда Волк в ее затылок бутылку кинул, а она поймала? —Падаль сел на ее кровать, закинув ногу на ногу и облокотившись о стену. После громко выругался, осыпавшаяся штукатурка осталась на его желтой рубашке. -Ага, а на следующий день она откуда-то взяла селедку и кинула ему в лицо. —недовольно добавил Сфинкс. -Не слышал такого, это когда было? —Рыжий поставил руки на решетку, которая находилась там, где заканчивалась кровать. Он вальяжно опустил кисти вниз, зажимая между пальцами незажженную сигарету. -Недели две назад. —пожал плечами Сфинкс, присаживаясь на корточки около ее кровати. —Как чувствуешь себя? -Вполне хорошо. -Твой рыжий не пришел, у него много работы. —чуть тише добавил парень. -Я тут вообще-то. —возразил Рыжий. -А мы не про тебя. —добавил Сфинкс, повернувшись спиной к девушке и облокотившись головой о ее кровать. Креста разрывали не настоящие чувства любви ко всем этим людям. Чувства, застеленые пеленой, белой пленкой, густым туманом. Но ее телу было хорошо от атмосферы. Столько людей пришло просто увидеться и пообщаться. В пакете, который кинул Рыжий, лежали разные сладости. От печенья и конфет, до орехов и фруктов. -А когда тебя выпишут, Крест? —Птица поднял свои большие светлые глаза на подругу, около которой все еще сидел. -Даже не знаю. —она пожала плечами. —Но первым делом зайду к тебе. -А потом к нам. —Рыжий зажег свою сигарету и подмигнул. -Рыжий, —Табаки всплеснул руками, с возмущением смотря на вожака крыс. —Она занята, если ты не в курсе. -Да у нее корни вон как отросли, снова ее красить надо! О чем ты вообще думаешь, Шакал? -А тут уже я не в курсе событий. —Крест усмехнулась, присаживаясь поудобнее. —В каком смысле занята? Опять без меня что-то решают. -Конечно, когда ты будешь решения принимать? —вспыхнул Шакал, активно жестикулируя руками. —То в подвале своем, то тут отлеживаешься. -Я явно пропустила что-то серьезное. К ней подошел Рыжий, переступая через Сфинкса, пока Табаки что-то рассказывал. Он наклонился ближе и почти на ухо произнес: -Но если все же нужно свести с кем-нибудь, обращайся. -Первым делом к тебе пойду. —хмыкнула девушка ему в лицо, а что тот выпустил дым от сигареты прямо около нее, от чего она закашлялась. Рыжий вернулся на свое место, на котором стоял до этого и продолжил осматривать посещение своим нахальным взглядом. -Так все же, —начала Крест, разглядывала макушку Птицы. —С кем вы меня уже свели, а? -А говорят, мы, парни, глупые. —усмехнулся Сфинкс, поворачивая голову на нее. Глаза зеленые, засасывают как болото, завораживают. Не удивительно, что именно этих глаз боится Македонский. Македонский. Крест, до которой наконец-то дошел смысл всего, что тут происходит. Дошло и то, что она чувствовала даже без таблеток. Безразличного тебе человека никогда не начнешь защищать ценой собственной жизни. -Вот это я тупая.. —она облокотилась о стену, игнорируя предупреждение Падаля о штукатурке. -Он обещал придти завтра. —пока остальные начали обсуждать что-то другое, тихо произнес Сфинкс. -Передай, что буду ждать. -Я вам не почтовый голубь.