Помощь где-то рядом

Крест, что-то недовольно бурча, собиралась вставать. Уже двадцать минут валяется и смотрит в до ужаса белый потолок. Подниматься совершенно не хотелось. В Могильнике она, с того момента, как пришла в себя, уже неделю, а то есть две недели в принципе. Она приподнялась на логтях и осмотрела комнату. Рыжая все еще спит, и судя по звукам воды, Молния была в душе. Кресту оставалось только собрать вещи и ждать, когда освободиться ванная комната. Сегодня план на день был довольно не большой. С самого утра и вплоть до обеда ей придется отсидеть у Ясны, а потом она обещала составить компанию Молнии в общем отсеке. Повернувшись в сторону оконной рамы, она заметила, что на улице, огромными хлопьями, падает снег. Появилось ощущение, что Могильник пробирается за пределы дома, окрашивая все в белый. От количества белого в глазах все еще рябило, и девушка с недовольством отметила, что теперь это ее не любимый цвет. Прозрачно-белые снежинки падали на стекло, в тот же момент растворяясь и превращаясь в воду. Эта ночь была четвертой, когда к ней никто не приходил. Она никого и не ждала. Днями гуляет по Могильнику, изучая, вроде бы незнакомую территорию, но ведь она прожила тут больше пяти лет, а значит незнакомой территорией это назвать неправильно. А ночь она проводила в компании блокнота и карандаша, сочиняя новые строки песен. Иногда болтала с девочками и помогала Молнии в ее любовных делах. И как же Креста угораздило помогать девушке, которой нравится Волк? Она сидела, опустив голые стопы на холодный, кафельный пол, оперев на колени логти и раздумывая о жизни. По спине, сквозь Могильную пижаму, проходил холодок из приоткрытой форточки. Угараздило же кого-то январской ночью открыть окно, чтобы на утро все были заболевшими. Пока так и не случилось, Крест поднялась и закрыла окно. Щелкнул замóк ванной комнаты и от туда, с полотенцем на голове, вышла Молния. Как всегда одетая, обутая и с наушниками в ушах. -Ты моешь голову каждый день? —недовольно приподняла брови барабанщица, склоняя голову в право. -А? —Молния только вытащила наушники из ушей. Крест переспросила. —А, ну да. А ты нет? -Пф, нет конечно. —усмехнулась она, сгребая в руки все нужные для нее вещи. —Раз в три дня. А вот у парней там.. Повезет, если хотя бы раз в месяц. -Не повезло тебе конечно, хотя.. —задумалась Молния. —Ну блин, ты же одна среди десятков парней, тебе комфортно? -А меня никто не спрашивал. —пожала плечами Крест, закрывая за собой дверь в ванную. —Где свободно было, там и сплю. Что ответила Молния, девушка не слышала, ведь уже залезла в душевую кабинку и включила воду. Сегодня нужно было мыть голову. Она ненавидела находиться долго в душе — это как попасть в прошлое. Все шрамы, даже самые мелкие, снова перед глазами. И снова боль, будто только что их получила. Снова нужно было видеть свои руки без повязок, снова видеть старые швы, раны, царапины. И ни один из этих шрамов не был нанесен ей самой, в отличии от Молнии. Та изрезала себе руки из-за невзаимной любви, не подозревая настоящих проблем. Хотя может у нее все же было что-то серьезное. Красная краска капала с волос, будто их только покрасили. Она стояла с открытыми глазами, не чувствуя воду, которая попадала внутрь, сушá глаза. Теплая вода скатывалась по холодной коже, не согревая ее. Шампунь с арахисовым запахом оставлял красную пену на руках, от чего ей снова померещилась кровь на ладонях. Быстро смыв с себя все, она пошла к полотенцу, не смотря в зеркало. Теперь в них страшно смотреть. Там она видела не себя, а только Сашу. Что с таблетками, что без них, толка не было совершено. Она быстро надела то, что взяла с собой. Черные джинсы, тонкий свитер в красно-черную полоску и красные кросовки, которые все еще не отмылись от штукатурки. Волосы она быстро расчесала, потом посушила полотенцем и растрепанная, вышла в комнату. Крест сразу же пошла прямиком к кабинету психолога. В коридорах почти не было людей. Слишком рано. Холодные, мрачные стены Могильника никогда не были и не станут ей родными. Родными были стены четвертой и коридоры второго этажа. Она наконец обрела место, где ей рады, где ее ждут. Не все любят и ждут конечно, но есть ведь и те, кто и вправду рад ей. Зайдя в нужный кабинет, ее встретил обеспокоенный взгляд Ясны. Та, приподняв голову, сидела за своим рабочим столом и что-то писала. Под глазами, прикрыты толстыми очками, темные синяки, не заметить которых было трудно. Глаза красные, губы подрагивают. -Воу, Ясна, что случилось? —Крест подошла ближе к столу, выставив немного вперед руки. Паучиха отодвинулась от нее, будто ее ударило током. -Да так, все сразу налетело сегодня утром. —она вытерла пот со лба ладонью, зачесав выпадающие пряди волос из хвоста. —И собака моя умерла, директор увольняет, еще и с тобой проблемы. -Стой.. Тебя увольняют? —переспросила барабанщица, понимая, что все это закончится. И плохое и хорошее. Больше не будет разговоров по душам, огромного контроля, подарков из Наружности. Это единственный человек, который знает Креста от и до. Ясна пережила все ее причуды, помогала, вникала в ее детство. И она единственная, кому Крест рассказала о нем в самых насыщенных красках. -Да, но это не главное. —помотала головой Паучиха. -А что тогда главнее? -То, что с тобой будет. —она поджала губы, а из глаз полилась еще одна порция слез. Крест, расстрогавшись, подошла к ней и обняла, положив голову на плече. Сердце врача бешено колотилось, а тело дрожало. -Что со мной может произойти, Ясна? —усмехнулась девушка. —Я же тут, пью таблетки, мне хорошо! Я наконец обрела свой дом. -Новости две, —всхлипнула психолог, дергая плечами, от чего Кресту влетело прямо в подбородок. -Садись. —попросила барабанщица, незаметно потирая место ранения. —Успокоишься, расскажешь. -Да не могу я, Крест. —женщина неожидано повысила голос, хватая ее за предплечья. —Уже через десять минут меня тут не должно быть. -В чем срочность? Почему Акула тебя увольняет? -Не знаю. —отрезала Ясна. —Вчера ты ходила на полный осмотр у врачей, так что присесть сейчас лучше тебе. -Куда мне еще хуже? —барабанщица всплеснула руками. Ее здоровье и так не было самым идеальным. Многое вызвано плохим питанием. Например когда она ест раз в день, если вообще ест, много перекусывает всякой мелкотней, на подобии сухариков или бубликов. Она знала, что это плохо, но что могла поделать? -Скажу так, —Ясна вздохнула, пытаясь успокоиться. Такой напряженной Крест ее еще не видела. —Ты буквально уже разлагающийся труп. Я серьезно. Продолжишь так же жить, как и сейчас, трупом будешь не частично. -Ты не перепутала? Вот прям труп? Такой. Неживой, бледный, молчаливый. -Да, Крест, труп. —отрезала врач. —У тебя проблемы с шеей, почками, сердцем, так еще ты сверху доложила недобор веса. Ты в зеркало хоть смотришься? Давно бы заметила, что почти зеленая. -И что мне делать со всем этим букетом? -На тебя ставят других врачей, новых. Дверь сзади Креста открылась, и в проходе показалась фигура Януса-главного Паука Дома. Он стоял, сложив руки за свою хрупкую спину, печально смотрев на свою коллегу. Ясна опустила взгляд в пол. Выпустила из своих теплых рук, ладони девушки. Она, взяв свою сумку, стоящую на стуле и медленным шагом направилась к выходу. -Оставайся здесь, я сейчас приду. —тихим, но довольно уверенным голосом произнес главный врач, закрывая дверь. И вот она снова одна. Сейчас этот кабинет был пустым, такого никогда не было. Боль в сердце проносилась даже через туман рассудка. Сквозь эту белую пелену до сих пор блуждали те слова, будто их смысл не мог дойти да ее светлого разума. Сегодня умерла ее вторая мать. Они больше никогда не встретятся. Сердце изрывалось в клочья, а дыхание сбивались. Потом на смену непонятке и грусти, пришла злость. Только ей выписали столько всего, столько болячек. До человека, который может это все вылечить, рукой было подать, а сейчас? Девушка села на диван, в свой любимый угол, как в детстве. Она стала смотреть в пол, улавливая тишину. Тишина была такой несвойственной и необычной. Ее прерывали только легко шуршащие шторы, от ветра из приоткрытого окна. Она так привыкла к шуму, что уже и забыла, как любит находится в тишине, когда собственные мысли летают вокруг и будто озвучены в пространстве. В четвертой даже ночью тишины не было, там о ней можно было забыть. Сейчас слишком спокойно, неуютно и холодно. Когда в этой комнате была Ясна, всегда было тепло. Она никогда не открывала окна на долго, всегда держала включенными батареи. Но вот в голове возник новый вопрос. Такой, который сразу позволил сердцу дрогнуть и заколотиться в два раза сильнее. В ушах отражался звон и вибрация, заслоняя окружающие звуки. В голове всплыла нарастающая паника. Что-то подсказывало о плохом, но чему именно? Какой же была вторая новость? Янус, как оказалось, взял девушку к себе на лечение. Ей выписали массу таблеток и строжайшую диету, а вдобавок еще и занятия спортом. Только последнего ей не хватало. Барабаны заменят любой спорт, как она считала, зачем весь этот бег, качание пресса, приседания. Зато Янус решил понемногу убирать те таблетки, которыми ее пичкала Ясна. Он считал, что все вполне может быть и от них. Сейчас она сидела в общей комнате, пыталась читать книгу, но всегда пропадала в строках, не обращая внимания на их смысл. Получалось лишь проваливаться в мысли. Рядом сидела Молния, дожидаясь своего принца с белой челкой. Она ерзала на месте от нетерпения, то и дело постоянно смотря на себя в зеркало, да прихорашиваясь. -Я точно хорошо выгляжу? —в очередной раз переспросила темноволосая, сверкая своими голубыми глазами в ее сторону. -Просто отлично. —буркнула себе под нос Крест, перелистывая страницу книги. В коридоре послышалось шуршание ткани о пол, дававшее понять, что скоро в общую комнату кто-то зайдет. Так и было. Шел Волк, весь такой наряженный, со сверкающими волосами и пронзающим взглядом. С ним был еще кто-то, неуверенно прижатый к его боку. Барабанщица быстро подняла глаза, не собираясь зацикливаться на только что вошедших, но тот, кто шел рядом с Волком, заставил остановить свой взгляд. -Мак? —выпалила Крест, отбрасывая книгу в сторону, даже забыв кинуть закладку на нужной странице. —Что ты рядом с ним делаешь, Волк? Она резко встала с темно-серого дивана и подошла к только что прибывшим. Волк держал Македонского за плечо, судя по лицу второго, невольно. Девушка отпихнула руку гитариста с плеча друга, дернула рыжего за свитер, приглашая пойти за ней и направилась к дивану. -Македонский к тебе приходил, а тебя, как на зло, нет. —пояснил Волк, прерываясь на то, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони Молнии. —Вот я и помог бедняге тебя найти. Крест села на мягкий диван, облокотившись о его спинку. Рядом аккуратно присел Мак. Видно, сильно нервничал, пальцы полностью обкусаны, заусенцы кровоточили. Девушка держала голову прямо, смотря на входную дверь, чтобы боковым зрением наблюдать и за парочкой справа и за состайником слева. Потом повернула на второго голову, поджала губы и погладила по рукам. В это время Волк с Молнией оживленно болтали о чем-то своем. -Который раз я прошу так не делать? -Не могу, —сдавленно ответил рыжий, быстро и часто посматривая в ее глаза, что заставило барабанщицу улыбнуться. -Делай, как нравится, только смотри, чтобы это не зашло слишком далеко. —она обеспокоенно посмотрела на его ладони. —Я волнуюсь. —чуть тише добавила Крест, отводя взгляд в сторону. Секунда осознания и бездействия. Голова Македонского резко дернулась. Волосы качнулись, открывая обзор на оживленные глаза, смотрящие на нее так потрясенно, будто она только что вынула свои глаза и поставила обратно. Тут уже немного засмущалась Крест. Единственное, что она придумала, лишь бы выйти из этого зрительного контакта — потрепать состайника за волосы. Тот не был против, сам потянулся к ладони, будто кот. В этот момент он был очень похож на Крапа, что заставило улыбнуться сильнее. Девушка оставила свою руку на плече Мака и повернулась к парочке, сидящей рядом. -А как вы познакомились? -Интересная история, произошла она где-то.. —начал рассказывать Волк таким же растяжным тоном, как Табаки, когда рассказывает длинную историю. -Две недели назад, на этом же месте. —кратко пояснила Молния, сидя совсем рядом с Волком, чуть ли не в плотную. —Этот идиот раскритиковал книгу, которую я читала, говоря, что знает и получше. -А что за книга? —нахмурилась Крест. Она почуствовала, как Македонский подсаживается все ближе, будто прячась за ее спиной от Волка. -Бесы Достоевского. -Волк, ты и вправду не разбираешься в книгах. —выдохнула Крест, сильнее разочаровываясь в своем состайнике. —Кстати, очень интересно получается. Я помогла вам познакомиться, так ведь, Волк? -Да? —Молния нахмурила темные брови, наклонила голову в бок и улыбнулась. Барабанщица почувствовала, что все все поняли, кроме Молнии. Македонский понял, что все-таки Крест что-то сделала с Волком. Волк в свою очередь только поджал губы. Атмосфера стояла напряженная. В общей комнате, кроме них, не было никого. Только черно-белые картины уныло украшали идеально белые стены. -Да, твой джентельмен как раз понял. —улыбнулась девушка, аккуратно хватая Македонского за край бордового свитера. Схватила первое, что попалось. У нее бывало такое. Когда улыбнулась на столько, что аж судороги по всему телу. Вот и сейчас по телу пробила не совсем приятная дрожь. Мак же схватил ее за запястье, будто та собралась убегать. Если можно было бы, та с удовольствием убежала еще давно. Подальше от Могильника, Дома, законов, все еще живого отца. -А знаешь, Крест, я тебя все-таки не сильно ударил тогда.. Сожалею, что сделал это так сильно, как мог бы. —неожиданно подал голос Волк, выглядывая из-за плеча Молнии. -Не думаю, что сейчас лучшее время выяснять отношения, Волк. —холодно произнесла Крест. —Тем более при твоей даме. Рановато открываешь свои другие стороны. Еще до попадания в Могильник обоих, за несколько секунд до того, как Волк упал и пролетел несколько лестничных пролетов, он ударил состайницу по голове. Потом толкнул так сильно, что она, с огромным стуком, впечаталась в стену. Без синяков и царапин конечно же не обошлось. А девушка ведь тоже не промах. Когда Волк отходил назад для еще одного удара, она поставила точную подножку, от которой тот и навернулся. -Но да, я тоже облажалась. —не сильно сочувственно произнесла девушка, поняв, что конфликт будет только разрастаться и это уже не остановить. —Нужно было тебе не просто подножку поставить, так вдобавок допинать. -Не следовало вообще тебе, больной на голову, приходить в наши жизни. —слишком громко и жестко продолжил мальчишка с седой челкой. Крест даже не ожидала. С чего это он так резко вспылил?—Ты недостойна звания лидера группы. Недостойна места Грома. Недостйна жалости и любви. Ты ничего недостойна, ты.. —парень поднялся с места от слишком сильного потока слов и подошел к ней. -Думаешь ты лучше? —барабанщица поднялась за ним, вставая впритык. —Кто втирается ко всем в доверие, а потом бьет со спины? Разве ты достоин места в Серых? Тебя взял Гром, а не я, могу тебя запросто выпихнуть. -Ну вперед, у нас же желающие в очереди стоят на место в группе! -Дикобраз и Падаль прекрасно справляются и без тебя. Здесь никому не нужен только ты. —проговорила девушка чуть тише, оголяя клыки в отцовском оскале. —Только ты тут тряпка. И только ты ничего не заслуживаешь. -Вот ты.. Крест даже не заметила, как резко поднялась Молния и оттащила Волка от нее. Он успел лишь легко толкнуть ее в плечо, что послужило толчком к концу ее терпения. Она была готова броситься, ответить таким же толчком, вот только девушку же кто-то держал. Македонский. Он стоял за ее спиной, крепко держа край свитера. Волк полез уже с кулаками, совсем потеряв контроль. Выкрикивал какие-то обрывки фраз, возмущенно пытаясь ее оскорбить. Но уши девушки заложило. Она не чувствовала ничего, кроме желания поставить Волка на место. Молния не справлялась, удерживая гитариста за пояс как можно крепче. Крест же пыталась дотянуться до Волка, набив ему, в лучшем случае, фингал под глазом. От ее действий и неутолимому желанию врезать состайнику, Македонскому пришлось обхватить Креста двумя руками за талию и держать около себя, не давая сделать и шага. -Пусти! —Крест повернула голову в сторону Македонского. Вцепилась пальцами в его веснушчатые руки, пытаясь разорвать замок, удерживающий ее. -Крест, прошу.. —произнес рыжеволосый почти на ухо. Это был не призыв к действию, а мольба. Мольба, обжигающая уши сухим, тихим, но искренним голосом. Тело среагировало раньше, чем ее мозг. Шея покрылась мурашками. В голову прилило новое чувство. Совсем другое. Не обжигающая ярость. Обволакивающее, остужающее рассудок и заставляющее поперхнуться всеми своими словами, что она хотела выкинуть в адрес Волка. Крест не поняла, как смогла так быстро успокоиться. Придти в себя и незаметно обмякнуть в вынужденных объятиях Македонского. Его горячее дыхание грело кожу на шее. Внимание Крест теперь перетекло в другое русло. Волк ушел на второй план. В голове теперь крутилась мысль о том, как бы перестать себя так хорошо чувствовать и как не выдать того, что ей до безумия приятны эти прикосновения. -Что тут происходит? —неожиданно выпалила полная непонимания Молния. -Утренний обмен любезностями. —Македонский держал состайницу крепко, прижимая к своей груди сильнее. Крест могла только прожигать глазами Волка и думать, как бы не сойти в эти секунды с ума. Молния усадила Волка на его прежнее место, прижимая за плечи к дивану, чтобы тот успокоился. Македонский же наоборот, до последнего не отпускал Креста из своих рук. -Вам обоим надо помириться. —спустя несколько секунд плотно сжавшегося молчания, неожиданно и дружелюбно произнесла соседка барабанщицы. На это предложение смешков было трое, даже со стороны Македонского. Все понимали, что это слишком сложно. —А ну-ка, оба сюда подсели быстро. -Многого ты в жизни не понимаешь, милая Молния. —обреченно помотал головой парень с седой челкой. —Но ради Вас, миледи, готов пойти на все. -О, Господи, серьезно? — Крест закатила глаза на выпендреж состайника. Ей показалось, что уши с вернулись в трубочку от таких нежных и, будто бы даже фальшивых лепетаний парня. Она повернулась к Македонскому. Тот лишь робко пожал плечами, еле заметно, в растерянности, осматривая комнату. -Крест.. —чуть ли не сквозь зубы прошипел Волк, наконец поворачиваясь в ее сторону. —Я прошу прощения за все, что сделал. И благодарю за твою прекрасную и точную подножку, что свела нас с Молнией. -Обращайся. —усмехнулась девушка, остро приподняв уголки губ. —Для тебя и второй не жалко. На это Волк только улыбнулся, но в глазах загорелся огонек, прочесть который она смогла сразу. Теперь была ее очередь извиняться. Это жительница четвертой группы делала редко, не привыкла слышать от себя подобное. -Я прошу прощения за то, что сказала. —быстро проговорила Крест, пристально смотря на соседку, устроившую все это. -И еще за то, что толкнула меня тогда? —Волк повернул голову в сторону своей возлюбленной и хитро улыбнулся, на что Молния положила свою голову ему на плечо. Мило. Раздражающе. -Нет, вот это было круто. —с издевкой произнесла Крест, облокачиваясь на спинку дивана. Рядом, под боком, сидел Макелонский, чей указательный палец она держала в плотно сжатой руке. -Вы оба просто невыносимы. —соседка закатила глаза, громко цокая. —Как только с вами Македонский живет? -Обычно. —тихо произес рыжеволосый из-за плеча Креста. Голос слегка подрагивал, но чувствовалось, что за ее спиной ему будто спокойнее и безопаснее. Беседа продолжалась, Волк с Крестом почти не общались. Молния же разговаривала без умолку, будто где-то включили радио. Девушка она очень эмоциональная, как оказалось. Любит жестикулировать, кричать, хохотать, пищать. Крест же радовалась за нее, ведь любовь Молнии оказалась взаимной. Но радовалась и тому, что в таком возрасте человек не был сломлен. Хотя, это наоборот усложняло жизнь другого. Если тебя не сломали в детстве, то сломают в более взрослые годы, но тогда уже будет гораздо больнее. Македонский сидел рядом. От него несло теплом четвертой, запахом корма, свитер пропахся кофе, а рукава хлоркой. Этот милый мальчик сидел и слушал, но слушал не как все, а внимательно, улавливая каждое слово. Еле заметно кивал и смотрел на собеседника. Было видно, как ему сложно дается общаться с кем-то. Они сидели совсем близко, плечом к плечу. Молния рассказывала какую-то страшилку, а Мак сидел, схватившись за локоть Креста. На удивиление, хватка у него крепкая. Девушка даже не пыталась вырвать локоть из его руки. Пускай сидит так. Она лишь поглаживала его по дрожащей спине, легко улыбаясь с реакции друга. Почему-то разговор дошел и до смерти. Крест сразу же поняла, что эта тема ей слишком знакома. Смерть ее караулит около въездных дверей Дома, ведь выйдя за пределы интерната, обязательно попадет к отцу. Этого она боялась больше всего. Молния задала вопрос, на который хотелось бы знать ответ каждому: «Если ты умрешь, кто простоит у твоей могилы дольше всего?». Девочка сразу ответила, что это будет ее бабушка. Волк сказал, что это будет Молния. Крест молчала, потому что нечего было ответить. Если такое произойдет, ее даже не похоронят. И Македонский молчал. Только сжал в руках свитер Креста. -Крест, а вот мне интересно. —Волк поставил один локоть на спинку дивана, а вторую уложил на талии Молнии. —Если я умру, ты заплачешь? Вопрос был странным. Крайне странным. Крест даже при смерти Грома не пускала слезы. Последний раз такое были при смерти матери. Может, конечно, бывали еще моменты в прошлой жизни, когда девушка пускала слезу от невыносимой боли. И то было лишь далеко в детстве. Не сейчас. -Еще чего. —девушка закатида глаза, скривив лицо. —А если я заплачу, обещаешь сдохнуть? Молния снова закатила глаза, а от ее парня послышалась громкая усмешка. -Еще раз доказывает твою бездушность. —пожал плечами Волк, сверкая своими желтыми глазами. —И бесчеловечность. -Ого, комплименты, —она приподняла уголки губ на одной стороне, что скорее всего было похоже на оскал. —Давненько не слышала. Около часа они еще так сидели, болтая о всем на свете. Но пришла какая-то злая Паучиха, загнала Волка к себе, Македонского на выход, а девочек в свою палату. Быстро попрощавшись, все пошли по своим местам жительства. -У вас что-то с Волком? —без особого интереса спросила кареглазая, закрывая за собой дверь. Ее соседка кружилась в танце с подушкой, а после упала на свою кровать, мечтательно смотря в потолок. Крест тоже посмотрела. Пожала плечами, хмыкнула: потолок, как потолок. —Когда успела? -Сегодня, пока ты с Македонским болтала, он мне признался все-таки. -Серьезно? —усмехнулась Крест. —Я думала у него хватит ума хотя бы сделать это как-то более романтично. -А у вас с Македонским что? —девочка мечтательно перевернулась на живот, поставила руки на логти и поддерживала ими щеки. Она пристально смотрела за тем, как Крест перебирала вещи в своей сумке. —Есть что-то? Не может ничего не быть, это сразу видно. -С Маком? —Крест застряла еще на первом вопросе от соседки. Она была слегка удивлена, что такой вопрос прилетит к ней обратно. А теперь придется выкручиваться. Она то ничего сама не знает и даже не представляет. —Да ничего такого.. -Это он по ночам ходит? -Ага, —безэмоционально проговорила девушка, запихивая бордовую футболку на дно сумки. И какое Молнии вообще дело? Ну, ходит он и что? Она же тоже к Волку ходит, вот только Крест ведь не спрашивает, что они там делают. И так догадывается. -Крестик, —позвала Молния через какое-то время. —А вот тебе кого-нибудь снился один и тот же сон? -Мне не снятся сны. —соврала она. Но ведь частично это было так. Только воспоминания, заставляющие окунуться в реальность, вспомнить все и не расслабляться. -Серьезно? —Молния распахнула глаза, подвинувшись ближе к ней. —А ты случайно не можешь мне помочь? -Чем? -Да там такое дело.. Ты ведь долго тут живешь? —девочка с надеждой посмотрела на красноволосую соседку. Та кивнула, не отвлекаясь от складывания вещей. —Я как только сюда попала, стала видеть один и тот же сон. И он довольно реалистичный, аж в дрожь берет. -Если тебе снятся бегающие по Дому бегимоты, это скорее к Рыжей, а не ко мне. —Крест усмехнулась, даже не имея понятия, какие сны могут сниться людям. -Мужчина.. Очень, очень старый, весь седой, с длинной бородой. —начала Молния. —Он начал говорить мне, что моя задача — убить. Представляешь, убить! -Ну в Доме это не редкость. —кареглазая пожала плечами, будто такое у них происходит каждый день. —А кого убить хоть? -Нужно убить человека отмеченным крестом. Человек отмеченный крестом.. Крестом.. Что-то очень знакомое. Глаза Креста распахнулись, но голову она не задрала, чтобы не подать виду, что все поняла. Убить ей нужно либо меня, либо того, кому я дала кличку. Таких нет. В том стихотворении, на стене, написано ведь, человек, отмеченный крестом. А я кто? Крест ведь? -Нет, Молния, не знаю. —кратко ответила красноволосая, пожав плечами. Соврала. Но ведь других вариантов нет. Теперь ей оставалось узнать, что делать с Молнией, если та узнает, что убить надо Креста. И зачем какому-то деду вообще убивать ее?