Помощь где-то рядом

Совсем ранние лучи утреннего солнца отчерчивали в небе розовые полосы. Деревья уже не отбрасывали столь пугающие образы на сером асфальте. Живые листья окрепших ветвей возвышались вверх, прямо к крышам участков. По дорогам редко проезжали с шумом старые модели машин. От их скорости колышется под ногами зеленая, летняя трава. Над полем, находящемся вблизи частного сектора, возвышался рассеянный туман, потихоньку растворяясь в воздухе. Куртку пришлось снять. Здесь гораздо теплее, чем можно было представить. Плечи окутал ветер, следующий вместе с ранним летом. Солнечные лучи с каждой минутой все больше припекали макушку. Летняя свежесть поднимающегося солнца и росы, что неприятно мочила, отдавала холодом. Волосы, которые сегодня девушка старательно выпрямляла перед путешествием, снова завились от странно сильной влажности. Это восхитительно. Все совсем по-другому. Спустя 20 лет, на этом месте девушка видела лишь полуразрушенные дома, дороги, засыпанные грязью, срубленные деревья. А здесь и дышалось как-то по-другому. Свободнее. Девушка сняла шарф, что до этого плотно окутывал шею. Тут не то, чтобы нет места шарфу и куртке, тут нет места для свитера. Кажется, к обеду понадобится футболка. Ноги сами ведут в нужном направлении. Она знала эту дорогу лучше, чем своего опекуна. И знала то, что собиралась увидеть в конце пути. Милый домик. Именно тот, который искала. Его крыша возвышалась над небольшим деревом дуба, ни чем особо не привлекая внимания. Но ее привлекало. И она знала что именно. Юлия подошла ближе, сев на лавочку, находящуюся на детской площадке. Дом отсюда хорошо было видно. И окна, прикрытые шторами, и порог дома, и мазолющую глаза машину. Непривычно видеть этот дом таким.. Живым. Соседские дети, несмотря на раннее время, уже собирались играть, бегая друг от друга по горкам. Юлие было абсолютно все равно, что они там собирались делать, главное — чтобы не мешали ей следить. Она хотела увидеть. Нет. Она мечтала увидеть. Прочувствовать, какого это — дышать одним воздухом с уже мертвым человеком. Чувствовать его движения и характер в пространстве, улавливая его мелко колеблющимися звуковыми волнами. Двор дома, в котором она провела свое детство, не пустовал. Красная машина стояла почти у самого входа, перегораживая вид на передние окна дома. Небольшие деревца, плотно стоящие друг к другу, мешали обзору заднего двора. Но, судя по теням, которые девушка успела заметить, там происходило что-то интересное. Ветер колыхал волосы, мотыляя их концы перед глазами. Приходилось каждый раз их поправлять. Юлия сняла наушники. Песни раздражали. Удивительно вообще, как они перенеслись вместе с ней? Они ведь еще не написались в этом времени. Девушка сложила наушники в серую сумку, свисающую с плеча. Давно пора научиться слушать природу. Особенно с такой возможностью, как у нее. В ее времени, казалось, совсем нет птиц. Лишь грубо ворчащие голуби, мешающиеся под ногами. А здесь на каждом дереве по несколько разных птиц. Они никогда такого не видела. Слишком разные, слишком красивые. Юлия даже не знала их названий. Она не знала, что такие вообще существуют. Переклички между птицами и мелодия из листьев, которые качает ветер, крутились у ушей, погружая в наслаждение гостью этого времени. И ей это нравилось. Даже думать не хотелось о том, что когда-нибудь ей понадобится вернуться в серость. Но с той стороны, где находился наблюдаемый объект, вдруг послышался шум, что прерывал идиллию этого места. Стук двери. Очень громкий. Такой, что, кажется, вибрация дошла и до нее, мелкой дрожью пробежав под ногами. Юлия повернула голову, боясь упустить что-то важное. А важно здесь было все. Ведь в этот день убили ее мать. Из-за двери, ведущий внутрь дома, показался мужчина. Не особо устрашающий или сильный с первого взгляда. Просто высокий мужичок с длинными, завязанными в хвост волосами и сгорбленной спиной. Но стоило ему повернуться к девушке лицом, как она вздрогнула. Это ее дед. Во всей его красе. Юлия никогда не видела его. Но тело пробрало оцепенение, когда она вдруг поняла, что это он. Он (или не он) убьет в ближайшее сутки ее мать. Он мучил несколько десятков детей. И все это вскрылось, когда тот умер. В тот же день, что и мать Юлии. И среди всей семьи Абрамомовых осталась живой лишь одна. И именно поэтому гостья из будущего сидела здесь. Загадка выживания своей тети не давала покоя. Мужчина закрыл дом на ключ. Легким, непринужденным движением свободной руки стянул солнцезащитные очки со лба на глаза. Оглянулся по сторонам, будто бы напевая какую-то песню. Он совсем не казался плохим. Может, немного уставшим, чуть сломленным, но точно не вел себя как псих. Хотя, если так задуматься, кто такой псих? Что это такое для Юлии? Люди, у которых есть беды с головой? О, ну если размышлять таким образом, то половина населения Земного шара являются психами, и даже не сомневаясь, Юлию Абрамову стоило записать одну из первых в этот список. Кто же в здравом уме не будет верить полиции, свидетелям и единственному самому близкому человеку — тете. Кто же пойдет из-за недоверия на сделку с безумцем и переместится в прошлое, забрав с собой свою тетю? Того, кто сделал подобное, здравомыслящим человеком нельзя назвать. Но вот Серафим не выглядел, как псих. По крайней мере так, как представляла его Юлия. Может, он слишком хорошо скрывал свою странную манию и психоз? Хотя и выглядел совершенно обычным человеком. Мужчина сел в красную машину, на которой гораздо позже сама Юлия со своей тетей и ее мужем ездила в путешествия. Это все было очень странно. Видеть то, что привыкла в совершенно другом виде. Мир ломался. Молодая девушка, кажется, могла ощущать как в пальцах тает то, что принято называть "прошлое". Очень необычное чувство. Таяние надежд — вот как стоило бы это назвать. А ведь и в прошлом время не стоит на месте. Оно идет. Плавно, со строгостью своего характера. Как только красная машина отъехала с крыльца, на заднем дворе послышалось движение. А вернее, Юлия увидела, как между хвойных деревьев, закрывающих задний двор, пролезла нога. Потом туловище. И голова. Знакомая фигура показалась на горизонте. Темно-русое рванное каре, перебинтованная нога и шрамы, которые видно даже на расстоянии ста метров. Честно говоря, тетя совсем не изменилась. Только, может, в будущем более холодная и разбитая. Но в основном такая же устрашающая своей тихой отстраненностью, незаметной усталостью и холодным огоньком, редко блестящим в глазах. Она стояла и ругалась на кого-то, недовольство нахмурив брови. Ее силуэт испускал холодные, острые лучи, искажая мягкую реальность. Он был чужд этому месту — прям как капля черной краски на холсте с теплыми цветами. За спиной тети мало, что было видно. Но деревья снова зашуршали. И из-за тети показалась еще одна нога. Потом туловище с более цельными и мягкими очертаниями. И голова.. Это оказалась ее мама. Это Василиса Абрамова. И это оказалась самая очаровательная девушка, которую когда-либо видела Юлия. Короткие шорты, по верх которых повязана кофта, а сверху зеленый топ, открывающий всю тонкость ее рук и всего тела. Она красива, мила и до ужаса очаровательна. Прямо на нее светили лучи обеденного солнца, заставляя зелено-карие глаза светиться, в то время как стоящая под ее боком тетя оставалась, на удивление, в тени. Будто тень укрывает своего ночного ребенка, а лучи солнца возносят своего дитя в свет. Две такие разные, но такие похожие сестры. У Юлии на какое-то время перехватило дыхание. Незнакомое чувство прокатилось от ног до лица мягким теплом, незаметными мурашками. Это ощущение.. Чего-то такого, чего не нужно было ощущать. Восхищение. Она никогда не видела свою маму. Только на фотографии, на надгробье. Там она смотрела.. И все. Просто смотрела. А здесь дышала! Говорила, смотрела, слушала, чувствовала. Здесь она живая, любимая и незнакомая для Юлии. Она была незнакомкой, о которой знала слишком многое из рассказов прабабушки. Хотелось так многое ей сказать, так многое объяснить. А ведь Юлия уже была на этом свете, только совсем маленькая. Мама, зная, что когда-нибудь Серафим придет к ней, отдала Юлию на попечительство своей бабушке по маминой линии. И через два месяца, после того, как Василиса родила Юлию, на ее день рождения пришел Серафим с Александрой. И после этого Юлия с матерью не виделась. Никогда. И вот сейчас, когда есть столько возможностей спросить, столько возможностей узнать, девушке обрезают провода. Ей нежелательно контактировать с кем-либо из этого мира. Тот мужчина, отправивший ее сюда, сказал, что нельзя. И он наблюдает за ней, чтобы та не натворила глупостей. Сказал что-то вроде: «Если действительно хочешь только узнать правду, то исправлять ничего даже не подумаешь. Если же наоборот, твои ноги сами поведут тебя к действию. ». И Юлия смотрела. На то, как проходит по другой стороне дороги мама. На то, как она гладит соседского котенка. На то, как развиваются ее волнистые волосы от легкого ветерка. На то, как она виновато смотрит на старшую сестру после того, как та недовольно что-то сказала. Такие моменты казались совсем нереальными и такими.. живыми. Девушка не могла поверить, что видит это. А вдруг это только очень реалистичный сон? Все это: и сон со своим дядей, и странный старик, подаривший возможность попасть в прошлое, и тетя, которую Юлия забрала с собой, и мама, которую она видит прямо перед собой. Это все так необычно, что захотелось проверить реалистичность происходящего. Такого ведь не бывает! Это не может быть ничем иным, как простой и самый лучший в ее жизни сон. Что-то очень сильное и неожиданное подорвало Юлию с лавки. Взгляд цеплялся за удаляющийся силуэт матери, и девушка даже не думала упускать его. Ноги шли вперед: сперва нерешительно, робко, думая о том, как бы не спохватить от того деда, а потом, когда ничего не произошло, шаги девушки стали гораздо увереннее и быстрее. Абрамова почти сорвалась на бег, чтобы догнать маму. Перед глазами только образ матери. Только то, как она улыбалась. И только то, что ее ждала смерть через несколько часов. Даже не хотелось представлять ее мертвый, стеклянный взгляд, который видела в документах. Юлия не желала даже думать о том, что сегодня вечером Василиса Абрамова перестанет дышать. -Василиса! —Юлия крикнула, стараясь нагнать удалившуюся маму и тетю. Она должна успеть! Просто обязана ее предупредить о том, что ее ждет! Похоже, Василиса Абрамова даже не думала оборачиваться. Возможно, не услышала. А возможно это старшая сестра сказала не оборачиваться. Но Юлия не сдавались. Она почти бежала, лишь бы успеть до матери. На глаза предательски быстро навернулись слезы. Обида сжимала горло, сдавливала легкие. Эта детская обида, которая была хорошо ей знакома: на то, что мама умерла, а ее старшая сестра ничего не сделала. Маму жестоко убили, а Александра отделалась лишь парой царапин и сломаным носом! Глаза окутала серая пленка. Ноги отказывали двигаться правильно, будто та самая детская обида сбивала ее, ставя на каждом шагу подножки. Силуэт неуловимой девушки — родной матери, скрывался за редкими поворотами, тенью от крон многочисленных деревьев и за тенью старшей сестры. Юля приближалась к дороге, следя лишь за матерью. Смотрела и смотрела. На ее слегка сморщенный, но довольный носик, на легко поднимающуюся грудь. На то, как она слегка сжимает в руках сумку. На то, как расслабленно выглядят ее плечи. На то, как концы вьющихся волос бьются об оголенные лопатки. -Мама! —Юлия и не поняла, как крикнула это. Осознала только после того, как до боли знакомая незнакомка скрылась за поворотом. И осознала все в полной мере только тогда, когда почувствовала резкую тупую боль в бедре и ребрах. Ноги подкосились. И отчего-то Абрамова упала, прямо на проезжей части. Пелена наконец слезла с глаз. Отрезвляющая боль заставила тяжело выдохнуть, сжав зубы. По щекам медленно, удушающе горько и тяжело стекали маленькие капли слез. И это единственное, кроме боли, что она чувствовала. Это оказалось невыносимо. Наружу, прямиком из сердца лез крик, застревая в горле. Больнее всего, скорее, было из-за того, что она упустила мать, которую впервые увидела. Кажется, она все-таки кричала. Звала маму и в бреду винила во всем Александру Абрамову. Внутри не оставалось воздуха от внезапного толчка сбоку. Попробовав набрать воздух ртом для очередного полукрика-полувопля, ее бок пробила до ужаса резкая и неожиданная боль. И теперь уже хотелось кричать не из-за потери матери, а из-за боли в ребрах. Кто-то вцепился в Юлю острыми ногтями за плечи и начал трясти. Но кроме поворота, за которым скрылась Василиса, девушка ничего не видела. Резким и не аккуратным движением Абрамову перевернули на спину. Горло уже чесалось, чтобы закричать, но воздух не набирался в легкие никак, кроме совсем мелких вдохов. Этот "кто-то" навис над Юлией, не давая взглянуть на солнце, выглядывающее из-за высоких ветвей деревьев. Ее о чем-то спрашивали, что-то громко и неразборчиво говорили, но она не слышала. Сил хватило лишь на то, чтобы повернуть голову вправо и хотя бы узнать, что с ней вообще произошло. О, ну в таком случае неудивительно. Возле ее головы виднелось колесо новенькой, хорошей машины. И это колесо, судя по всему, чуть не проехалось по ней. Но ее сбили. Абрамова поджала губы. Черт. Похоже, ей сломали пару ребер. Уголок потрескавшихся губ слегка приподнялся, пока какая-то женщина пыталась привести ее в чувства. Ей было почти плевать на свое состояние — как-нибудь выкарабкается. А вот мама умрет сегодня вечером. И Юлия не может ничем помочь. Вот так ты, значит, заставишь меня молчать, старикашка?

***

Очнувшись, девушка не совсем поняла, где находится. Да и в принципе не поняла, что здесь вообще происходит. Все вокруг слепило своей белизной. Может, она попала в рай? Приподнялась на локтях — ребра слишком сильно болели для того, чтобы садится полностью. Кости ломило, спине требовался отдых от лежачего положения, а голове нужны были ответы. Хотя бы ответ на один скромный вопрос о том, где она вообще находится. Как только она приподняласт, на плечи опустилась непривычная для тела усталость. Хотелось спать. Очень сильно хотелось спать. Девушка пробежалась то-ли ленивым, то-ли опустошенным взглядом, пытаясь примерить хоть что-то знакомое ей. Но не нашла ничего. Странная, незнакомая ей постель. Капельница рядом с изголовьем кровати. Перебинтованные ладони и локоть. Единственное, что цепляло ее внимание — отросшие и покрашенные в черный лак ногти. Не найдя ничего вокруг, она начала думать. Порывшись будто в чужой голове, девушка не сразу осознала то, что в ней пусто. Ни единого отрывочка, который мог бы привести ее к разгадке и ответить на многочисленные вопросы. Проникая внутрь, в мысли, она видела перед глазами лишь белый шум. Закрывать глаза не хотелось — там все тот же шум, только темный. И что же она тут делает? И что произошло? Да и вообще, сперва хотя бы стоило вспомнить, кто она такая. Девушка никогда не знала этих дотошно белых стен — они были совершенно незнакомы, как и все вокруг. Около ее руки стояла холодная тумбочка, на которой лежал блокнот и сиреневая ручка. И еще цветы. Засохшие, старые, не особо красивые. Повернув голову, она заметила, как за решетками окон падает белыми хлопьями снег. Странно. Ей почему-то казалось, что сейчас лето. Дверь неожиданно громко хлопнула. Девушка вздрогнула, от чего в ребрах что-то кольнуло. В комнату вошла красивая веснушчатая девушка с пушистыми рыжими волосами. Одета она не особо тепло — клетчатые красные штаны и бежевая, потертая майка. На ногах только носки. -О, ты очнулась! —незнакомка подошла к кровати, присев на соседнюю постель, что находилась совсем рядом. -Где я? —голос хрипел. Он был совсем незнаком. Даже голос она не узнавала. -Я тебе сейчас все объясню.. —рыжеволосая мягко улыбнулась, поправляя лямку майки, что спадала с плеча. —Тебя сбила машина и сломала тебе пару ребер.. И повредила правую ногу, вроде как.. Но ты не пугайся того, что ничего не понимаешь. Просто ты.. Рыжеволосая посмотрела, слегка скривившись. Потом она будто постаралась улыбнуться, но у нее не особо хорошо это вышло. -Я, что? —не сумев утерпеть продолжительную затяжку разговора, только что проснувшаяся девушка сжала край теплого одеяла в кулак. Хотелось этот кулак не только сжать, но и ударить им, но вот это как раз далось очень сложно. -Потеряла память, похоже.. —рыжеволосая скривилась так, будто новоиспеченная больная начнет ее избивать за такие слова. Потеряла память? Не может такого быть. Но потом девушка постаралась вспомнить хоть что-то из своей жизни. Хотя бы что-то! То, как ее зовут, как она выглядит, как и из-за чего попала в аварию. А кто я? Как мое имя? Что я здесь вообще делаю? -Послушай, тут никто и ничего про тебя не узнал, поэтому пока что ты живешь тут. —рыжеволосая пожала плечами, легко улыбаясь. —Это интернат для детей-инвалидов. И пока ты тут застряла, хочу с тобой познакомиться. Я Рыжая. -Это имя? —девушка скривилась, не до конца переварив информацию о своей потери. —Извини, я своего не особо помню.. -Ничего страшного, имя тебе, как и мне, здесь не понадобится. —ее глаза дружелюбно заискрились. Тонкими руками Рыжая ухватилась за одеяло и накинула его себе на плечи. -В каком смысле? -Кличка. У тебя будет кличка, как и у всех тут. —Рыжая посмотрела в потолок, похоже, уже подбирая то, как назвать свою соседку. -И какая же? —устало спросила новоприбывшая больная. Ей стоило бы сейчас хорошенько подумать о том, что делать и как быть. Как восстанавливать память? Как бы понять, куда ей деваться. А вдруг у нее есть родные, которые переживают? А она сейчас тут. Рыжая немного помолчала, задумчиво глядя в белый потолок. Тонким пальцем она стучала по нижней губе, усердно размышляя о том, как бы назвать новую знакомую. -Будешь Молнией. —хитро произнеся это, Рыжая усмехнулась, быстро встала с кровати и ушла. Странно это все. Молния? А какое же тогда ее настоящее имя?

***

-Нам сюда..? —тихий вопрос разрезал тишину, длящуюся с самого начала их большого путешествия. Голос не дрожал, но в нем был неизведанный ужас. Да, им определенно сюда. Впереди, прямо перед двумя скомканными силуэтами, возвышался огромный дом. Серый, старый, затертый. И оба близнеца помнили, как с матерью и отцом ездили сюда. Только вот в детстве тут были развалины, и ни Арина, ни Сергей не могли представить, что будут стоять здесь. -Стоило побольше слушать маму, —парень, поджал губы, наблюдая за тем, как в старых окнах выключается свет. -Да, я помню, она рассказывала про то, как мелкой ходила здесь. —сестра тоже поджала губы, вытирая еще не высохшие слезы. —Даже не верится.. Эта ночь была сложной. Последние два дня были отвратительны. И после всего этого очень хотелось уткнуться в подушку, желательно у себя дома и уснуть. Просто поспать, чувствуя тепло, разливающее внутри. Просто слыша родительские голоса за стеной и шаги сестры в соседней комнате. -Где там кабинет этого..? —парень посмотрел на крышу Дома, приметив сбоку ржавую лестницу. Но на самом деле он выглядывал в окнах того самого воспитателя, о котором рассказывал отец и Сфинкс. -Ральфа? —уточнила Арина, поворачивая голову на брата. —Может, мы сначала попадем на территорию, а потом уже будем думать, в каком там кабинете проживает этот Ральф? Младший близнец согласно кивнул. Отец, перед тем, как отправить их сюда, дал им примерный план местности. Нарисовал то, где находится проход, где он когда-то кормил вместе с другом бродячих псов. Кратко расписал где какие комнаты находятся и кратко описал стаи. Дядя Рыжий советовал найти Ральфа и просить, чтобы тот направил их в четвертую. На крайний случай в третью. Сейчас им стоило бы пролезть через забор, через который уходили Летуны. Потом найти Ральфа, не попавшись на глаза директора и Пауков. Договориться о том, чтобы их оставили здесь на какое-то время. Найти маму и кузину. Вернуть мх обратно. И жить дальше счастливо и спокойно. Но почему-то оба близнеца застыли. На обоих, как по сигналу, накатило необычное и ранее не ощутимое дежавю. Хотя это странно. Никто из них никогда не был в этих местах в этом времени. Так что как такое вообще может быть? Сергей посмотрел на сестру. На ее бледных под лунным светом щеках все еще виднелись не высохшие слезы. Скулы закрывали пряди волос, что заканчивались чуть выше подбородка. Ради спасения матери ей нужно было расплести свои дреды и отрезать волосы. Младшему близнецу тоже пришлось отрезать волосы, но не так много и значительно, как сестре. Ис этого ему тоже было больно. Он ведь мог пойти один? Почему папа сразу отказал в этой идее? И сестра бы не страдала, и ему легче было. Близнецы стояли, смотря на очертания Дома в тени. Он выглядел до безумия странно, но также страшно интересно. Эти покоцанные оконные рамы, засохшая и отпадающая краска, треснувший бетон и разбитые окна. Брат с сестрой, понимая то, что обоим нужна хоть какая-то поддержка, касались друг друга мизинцами. Оба теперь одинаковые. С одинаковыми прическами, одинаковыми проколами в ушах и бровях, с одинаковой одеждой и даже одинаковыми ногтями. Рыжий вместе с отцом сделали их идеально похожими близнецами. И Сергей смотрел, как сестре приходится расплетать свои драгоценные дреды. Как приходится снимать любимые кулоны и фенички. Для обоих Рыжий купил одинаковую, даже по размеру, одежду и обувь, в более-менее нейтральном стиле. Еще непонятно куда их определят. А там можно и у Летунов заказать или самим сходить и купить в Наружность. Первой отошла от мимолетного ступора Арина. Еле заметно дернув плечом, она направилась в сторону зарослей кустов, где по рассказам и схеме в блокноте, должна находится дырка. Брат почти сразу пошел за ней. Вся эта странная и непривычная атмосфера прошлого не давала покоя и ложилась на плечи тяжелым грузом. Парень невольно заглядывался на окна Дома и пустующие окна Расчесок. Это все так необычно — стоять здесь, где тебя и в помине нет. -Если нас отправят в четвертую, то будем одеваться в моем стиле, понял? —спросила сестра, ощупывая резкими и слегка нервными движениями железные нити забора. -Ага, а если к Крысам, то в моем. —парень опустил голову, наблюдая за своей копией, присевшей на корточки. -Нас не отправят к Крысам. —возмутилась Арина, дергая металлическую сетку. —Хотя.. Знаешь, всякое может быть. А если это будут Птицы? -Нейтральная территория. Никто не получит своего. —Сергей присел рядом. Он потянулся к рукам сестры, пытаясь увидеть проход в темноте улицы. —Давай помогу. Почему-то сейчас, когда стоило позаботиться о том, как бы с сестрой быстрей попасть внутрь здания, Сергей вспоминал о доме. Не о Доме. А о доме.. О том, как пахли руки отца после уборки. О том, как мама с папой танцевали под странную музыку из винилового проигрывателя. О том, как ездили с мамой, папой, дядей Рыжим и дядей Падалем в туры с их группой. Он вспоминал, как накануне дрались подушками всей семьей. О том, как сухо, но приятно звучал голос матери по вечерам, когда она рассказывала истории. И о том, как все это внезапно закончилось. А еще внезапно захотелось курить. Странное чувство, честно говоря. Сергей никогда не был зависим и курил всего пару раз в месяц. Но сейчас вдруг захотелось. Очень сильно. Все эти воспоминания и странные вещи, что происходят с ним и сестрой, накрывали с головой, как огромная волна всякой гадости. -Как думаешь, у нас поменяются клички? —Арина села на сухую траву, уставившись усталым взглядом на брата. -Или что? Произойдет чудо, и наши крестные назовут нас теми же кличками, что и при рождении? —Сергей усмехнулся. —Пусть будет, как будет. Раньше я думал, что попасть в прошлое тоже чудо, а оказалось вполне себе реальностью. Может, в этой теме нам тоже повезет. Парень все еще нащупывал незнакомый ему проход. Пока что ничего не было — холодные нити проволоки все еще обжигали запахом металла. Арина молча рассматривала звезды. Младший близнец на секунду тоже поднял голову. Красота.. В их мире, в будущем, почти не видно звезд. Они живут в городе, где довольно грязный воздух, и где небо чаще всего скрыто за густыми облаками. А здесь.. Каждая звезда, о которой рассказывал отец была видна. Все эти белые, впивающиеся в глаза точки, завораживали. -Я очень хочу увидеть здесь маму. —тихо произнесла Арина, после чего поджала губы. Сергей поджал губы совсем также, как и сестра. Он знал, о чем она говорит, но решил все же прикинуться дураком в надежде на то, что Арина не ответит так, как он расчитывал. -Увидим и сразу заберем отсюда. -Нет, я про маленькую маму. Она должна быть сейчас чуть старше нас сейчас. Сергей опустил взгляд на траву под ногами. Все-таки она ответила именно так, как и думал парень. Конечно, что же еще было от нее ожидать? Стоило бы напомнить сестре, что это опасно, да и сама Крест в этот период опасна. Но он молчал. Знал, как Арина любила истории о матери, которые рассказывал Рыжий с Падалем. Как она всегда старалась привлечь внимание матери, чтобы хоть чуточку быть лучше его самого. Как старалась научиться всему, что умела мать и стать ее лучшей дочкой. Как сестра бралась за каждую мелкую деталь, о которой рассказывал отец или сама мама. Арина была ее ярой фанаткой, и стремилась стать такой же, как и мать когда-то. И младший близнец понимал, в отличии от сестры, как ей будет плохо, если это случится. Так что стоило присекать встречи с Крест. На максимум держаться от нее подальше. А лучше вообще не встречать. Так будет легче и сестре, и ему. -Если мы попали туда, куда направил нас Сфинкс, то.. —парень поджал губы, наконец нащупав заветный проход и повернулся на Арину. —Мы не должны с ней пересечься. -А жаль. —задумчиво ответила сестра, мечтательно наблюдая за звездами. —Я бы хотела посмотреть на них с папой в молодости.. Сергей вдруг на секунду остановился. В руках застыли проволоки, пока мысли разбежались по безлюдной поляне. Интересно, как выглядели родители на самом деле. Не в рассказах. По историям Рыжего мама часто меняла цвет волос, а папа чуть ли не падал в обморок от очередного яркого гнезда на ее голове. По рассказам Сфинкса мама всегда заступалась за папу, а тот хвостиком ходил за ней. А Падаль говорил как-то о том, как многие завидовали Македонскому, когда "тот самый тихий мальчик" начал встречаться с единственной девушкой в их крыле. Хотя очень странно распорядилась судьба. Как так маму могли отправить одну буквально на съедение парням. Это очень непрофессионально со стороны директора. -Если попадем в четвертую, то как ты будешь жить с ним? —спросила внезапно девушка, уже подсевшая под бок брата. -С кем? Со Сфинксом? -С папой. —Арина первая пролезла в дырку, сделанную в заборе, тщательно и тихо нащупывая путь среди кустов. —Сложно, наверное, будет молчать о том, о чем мы знаем. О его будущем. О нас в конце концов. -Просто буду фильтровать слова. —кратко ответил Сергей, не собираясь особо вникать в эту тему. —И тебе советую. Не открывай сильно рот — это понесет последствия. И они будут гораздо серьезнее, чем пару подзатыльников. Младший близнец пролез за сестрой, закрывая за собой проволоку так, чтобы остаться незамеченными. Сергей вылез из кустов, сразу наткнувшись на ноги сестры. Та уже успела подняться и подавала руку, чтобы помочь подняться брату. Близнецы, молча согласившись друг с другом, решили не оставаться на улице слишком долго — их могли запросто поймать. Так что быстро направились к окну, что находилось также на заднем дворе Дома. Там, по рассказам Рыжего, легко открывается старая ручка. Но окно оказалось чуть выше, чем планировали ребята. Поэтому Сергею пришлось поднять сестру на плечах, чтобы та сперва открыла окно, залезла сама и подала руку ему. И уже после того, как близнецы попали в пустую прачечную, не закрытую на ключ, они спокойно выдохнули. Позже, переведя дыхание, направились на исследование такого загадочного и странного Дома. Первый этаж пугал: под лунным светом чулились ужасающие тени в углах, над головой и в темных коридорах звучали разные звуки, что-то между тихим топотом и хихиканьем. Под ногами хрустела обвалившаяся штукатурка. Слух улавливал чужое чужое дыхание — не только второго близнеца. Брат с сестрой переглянулись, как только услышали какой-то странный звонкий стук сзади. Ни одному из близнецов уже не нравилось это место. Сергей оглянулся. Никого. Но ему же не послышалось? Пожав плечами, он снова посмотрел на сестру. Никого? —спросила она мысленно. Никого. —также мысленно ответил ей Сережа. Тогда идем дальше? Младший близнец просто кивнул. Посмотрел на пустующую лестницу в конце коридора и первым пошел в ее сторону. Сестра же взяла его за предплечье, стараясь не отставать. Но что-то снова стукнуло. Но теперь уже перед ними. Неизвестная дверь распахнулась, вылив желтый свет из комнаты в коридор. Из нее почти выкатился какой-то парень, ухватившись за щеку. -Приходи, когда жульничать перестанешь, урод! —громко крикнул нетрезвым голосом второй парень, закрывая дверь, и снова оставляя коридор почти без света. Сергей застыл, останавливая рукой сестру. Оба все еще оставались в тени, похоже, незамеченные. Незнакомец перед ними поднялся, потирая щеку. Что-то бубнел, совсем негромко ругаясь. Бас от его голоса наполнял весь коридор звуками, наконец-то разгоняя мрачную атмосферу этого места. Но менее странным это место не становилось. Поднявшись с грязного пола и кривой походкой пройдя несколько шагов, парень снова упал, разбив бутылку, что была в его руке. Не тихо выругавшись, неизвестный усмехнулся. Потом смешков с каждой попыткой встать становилось больше, пока они не перетекли в нервный смех. Непонятно с чего смеялся парень — со своей неуклюжести или ситуации. Бросив попытки встать, он лег на спину, развалив в разные стороны руки и ноги. -Братаны, помогите пожалуйста. —вдруг произнес незнакомец, повернув голову в их сторону. Сергей с Ариной переглянулись. Это он им? Девушка первая отошла от легкого ступора и подошла ближе. Сергей хотел ее остановить, но не успел дотянуться до ее запястья. Сжав где-то в горле недовольные слова, он последовал за сестрой. Резким рывком они подняли незнакомца в кожаной куртке, взяв его за руки. Сестра — брезгливо, брат — с сожалением и раздражимостью. Странно. Лето вроде, а безымянный парень ходит в кожанке. -А вы откуда, ребятишки? —заплетающимися между собой словами произнес он. —Сходите до комнаты со мной? Думаю, сам дойду только к утру. -Хорошо, тебе в какую? —спросила Арина, выдав свой голос за мужской. И, честно говоря, Сергей даже перепугался, услышав свой же голос со стороны сестры. Говорить о том, что его это пугает и наводит странные и ранее не ощутимые чувства, он будет потом. Сейчас главная задача состоит в том, чтобы все с трудностью их различали. А говорить о том, что его пугает, они будут потом, когда выйдут из этого места. -К Псам желательно. —парень лениво закинул руки на плечи близнецам и посмотрел на приближающуюся лестницу. —Но если лень будет тащить, то киньте где-нибудь на втором, я сам доползу. Близнецы переглянулись. В мыслях обоих пробежал лишь вопрос: а где находится комната Псов? Мальчишка в кожанке еле передвигал ногами, наваливаясь то на Сергея, то на Арину. Пройдя несколько шагов, они попали прямо под лунные лучи, текущие из треснувшего окна. -Ух ты ж, мать вашу! —воскликнул пьяный Пес, чуть не споткнувшись о свою же ногу. —Говорил же Кролику меньше наливать! У меня двоится в глаза, или вы до чертиков одинаковые? Пес повернул голову сперва на одного, потом на другого. Несколько раз повернул таким образом головой и, кажется, у него закружилась голова. Близнецы переглянулись. Что-то вообще стоило говорить? Это как-то повлияет на будущее? Что произойдет, если они скажут что-то не то? -Чего молчите? —Пес зевнул. —Ладно, молчите, и так голова трещит. Близнецы, кажется, даже одновременно выдохнули. Они явно не были готовы к такой неожиданной встрече. -Слушай, братан, давай мы тебя дотащим до комнаты, а ты нам скажешь, где кабинет Ральфа? —спросил Сергей, слегка сузив глаза. -Выгодно.. —незнакомец задумался, положив голову на плечо младшего близнеца. —Мимо пройдем, покажу. Только прям до двери тогда, ребят. -До двери, до двери. —согласился Сергей на сделку, снова посмотрев на сестру. Та молча тащила Пса, иногда кидая взгляд в сторону брата. —Только ты скажи, где эта дверь. -Самая дальняя, не ошибетесь. И дальше близнецы тащили незнакомого парня в кожанке молча. После того, как они поднялись на лестницу, Пес, кажется, заснул. Поэтому всю массу не легкого паренька приходилось держать на себе близнецам, чье телосложение не особо превышало тело незнакомца. -Пацаны, Ральф в этой комнате.. —Пес сонно указал пальцем на дверь, из-под которой виднелся маленький поток света. Оба близнеца запомнили эту дверь и потащили снова уснувшего парня к последней двери. Сергей все же успел рассмотреть стены и все остальное в этом месте. Второй этаж ужасал в ночном свете еще больше. Странные рисунки, надписи, оповещения. Из-за дверей, которые они проходили, доносились незнакомые голоса. И эти голоса были очень странными — не такими, как у них в будущем. Даже сквозь стены и самые глупые отрывки фраз слышалось осознание и понимание. Тут, прямо через всего одну стену, находились не дети, а взрослые. Взрослые с разными пониманиями и точками зрения, с разными мнениями и предпочтениями. Когда они достигли последней двери, где в лунном свете четко виднелась цифра шесть, нарисованная мелом, Арина первая опустила парня на пол. Даже не опустила — скинула. Потом стряхнула с плеч то, что могло остаться от Пса. Сергей же в это время тихо постучался и схватив сестру под локоть, скрылся вместе с ней в тени длинного коридора Дома. Может, кто-то занесет бедолагу в комнату, а может нет. Это уже не их проблема. Им нужно было к Ральфу. Первой дошла Арина, а за ее быстрым шагом уже поспевал брат. Она же и постучалась. За дверью послышалось шебуршание. А потом короткое: «Войдите». Сергей поджал губы. В голове резко всплыли все нужные слова, которые помогли бы объяснить их ситуацию. Похоже, Арина тоже их вспоминала, потому что не решилась первой войти в неизвестную комнату. Сестра, стоящая ближе всего к дверному проему, наконец опустила ручку вниз и вошла первой в комнату. За ней прошел и брат. Парень пробежался глазами по кабинету. Старые, порванные в каких-то местах обои. Диван не новее обоев, в каких-то местах даже порванный. Длинные шторы, закрывающие окна. Стол, за которым сидел мужчина средних лет. Не остановившись на мужчине, видимо, Ральфе, Сергей рассматривал стол: несколько непомытых кружек, стопка бумажек, телефонная трубка, лампа, излучающая тяжелый желтый свет. Напротив кресла, на котором сидел мужчина стоит еще одно, похоже, для посетителей. В углу комнаты, почти напротив дивана, находился старенький телевизор, котрый врядли работал. -Вы кто такие? Разглядывания кабинета прервал голос. Ральф все-таки посмотрел на них. И теперь они с Сергеем пересеклись взглядом. Мужчина в черной рубашке рассматривал близнецов с ног до головы. Потом остановился. Грозно приподнял бровь. Ждет их ответа. Да.. Когда Сфинкс говорил, что это милейший человек, которого он встречал, не стоило его слушать. Сфинкса вообще слушать не стоит. -Мы.. —начал Сергей, забыв все слова, что скопились у него в голове за порогом этой комнаты. Метнув взгляд в сторону сестры, парень с надеждой посмотрел на нее. Может, хотя бы она не растерялась под этим мрачным взглядом. -Мы сейчас все объясним. —Арина без единой заминки подошла к креслу мужчины и села напротив. Ее осветил желтый, неприятный свет, искажая черты лица. Ее худые, как и у брата запястья, легли на подлокотники, открывая вид на несколько феничек. Младший встал сзади нее, положив свою руку ей на плечо. Даже смотря на нее сзади, чувствавался тяжелый взгляд, передавшийся близнецам от матери. И, кажется, взгляд Ральфа мерк на фоне двух пар карих глаз. -Ну, я слушаю. —воспитатель, похоже, тоже не растерялся. Сразу взял себя в руки, все еще рассматривая и внимательно следя за каждым движением обоих. -Вы должны нам помочь.. -А еще чег.. -Не перебивайте, Ральф, —попросил Сергей, не узнав собственный окаменелый голос. -Так.. Начнем с Ваших интересов.. —Арина взялась возглавлять ситуацию. Брат придерживал ее слова, корректируя, если она вдруг ляпнет лишнего. —Сюда в прошлом году, зимой, поступила девушка. Она в медицинской отсеке. У нее темные волосы и пряди, покрашенные в желтый.. -Ну и при чем тут она? —снова перебил Ральф, устало доставая пачку сигарет из ближайшего выдвижного шкафчика. —И в чем моя выгода? -Она, как бы Вам сказать.. —Арина замедлила, ожидая помощи брата. Закусила нижнюю губу, незаметно толкая брата локтем в бок. -Она из будущего. —прямо и сухо продолжил Сергей. —Как и мы. Нам нужно ее найти и забрать, пока она ничего не натворила. Комнату озарило минутное молчание. Близнецы ждали реакции Ральфа перед тем, как продолжить. Он никак не реагировал, лишь приподнял темную бровь и устало уставился в стол. -Ох уж эти детишки.. —спустя несколько долгих секунд мужчина закурил, подперев рукой лоб. —Скажите, а на кой хер она сюда поперлась? И почему вы не можете ее просто втихаря забрать и все? Зачем всем и всегда нужен я? Или это еще один прикол от Табаки, а? Или сразу вся четвертая решила надо мной поиздеваться? -Нет, мы можем все вам объяснить.. —начала Арина. -Проблема в том, что она сюда притащила нашу маму. А еще одна проблема в том, что она хочет ей отомстить. Но тут еще одна проблема, как раз из-за которой мы должны здесь остаться: мама в молодости жила здесь и есть предположение.. -Что времена могут схлопнутся, если Юля решила таким образом мстить. -Погодите.. —Ральф нахмурился, тяжело выдыхая дым. В тишине глотнул кофе, взяв в свободную руку одну из кружек. —То есть вам нужно здесь остаться? Еще и на какое-то время? А где гарантия, что вы не шутите надо мной? -Наша мама, которая живет здесь, прямо сейчас находится в Наружности под присмотром нашего деда. И Вы сказали ей, что сможете помочь, если что-то пойдет не так. Дали ей свой номер. —тихо произнесла Арина, после этого поджав губы. -Этого ведь никто не знает, да? —более уверено спросил Сергей. Черты его лица исказились в тени, падающей от сестры и надоедливого желтого цвета. А Ральф все рассматривал их. Смотрел и смотрел, чуть хмурясь. Цепко смотрел в глаза, пытаясь в них что-то увидеть. Рассматривал волосы и многочисленные веснушки. Смотрел на потрескавшиеся губы и худые щеки. Смотрел, пока не поперхнулся дымом. За момент до этого его глаза еле заметно расширились, а волосы на руках встали дыбом. Мужчина откашлялся. Отвел сигарету в сторону, глотнув кофе еще раз. -Вы, что, дети Креста? —Ральф скривился, откинувшись на спинку стула. Понятно сразу — он не верил. -Да, Александры Абрамовой, —подтвердил Сергей, предоставляя слово сестре. -Которую неделю назад забрал отец на полгода. Ральф потушил сигарету окончательно. Бросив окурок в пепельницу, он поставил локти на стол. Пальцами взялся за виски, начав тихонько массировать ими по часовой стрелке. -А отец..? -Это неважно, —произнес Сергей, закатив глаза. Что, по внешности не понятно что-ли кто? Хотя.. Можно было перепутать их отца с Рыжим, если не знать.. -Важно и то, что нам надо на какое-то время тут остаться.. -Рыженький тот, да? —перебил сестру Ральф все думая о своем. —Из четвертой. Македонский, кажется. Арина тяжело вздохнула, повернув голову на брата. Тот также тяжело выдохнул, посмотрев на сестру. -Только никому. —попросил Сергей. -Так что насчет жилья? —спросила Арина, вернув свой взгляд на воспитателя. —Нам нужно как-то разобраться с директором и не оставить слишком много информации о нас. Стоящий сзади сестры близнец не открывал взгляда от угрюмого Ральфа. Его темные брови нависли над уставшими глазами. Удивительно, как можно быть таким злым, уставшим и спокойным одновременно. Должно быть, много лет опыта. Ральф все еще молчал, пока Арина поясняла все точности их совместной работы. Объяснила и то, что она девочка и то, что стоило это оставить в секрете. С мелкими паузами и передышками рассказала будущий план, согласовывая его с воспитателем. -Ладно, я все устрою. —мужчина устало потер глаза. —Надо будет согласовать, в какую группу вас распределить. Есть, где переночевать? Близнецы одновременно помотали головой. -Оставайтесь здесь. —недовольно бросил Ральф, складывая все бумажки со стола в ящик. —Утром уже будете в комнате. И не успел никто из близнецов поблагодарить его, как мужчина скрылся за дверью, негромко хлопнув ей. В воздухе повисла какая-то недоказанность. Арина повернулась на брата, нахмурив светлые брови. Тот только пожал плечами — он и сам не понял, что сейчас произошло, и куда ушел, возможно, их будущий воспитатель. Ничего не оставалось, как скинуть свои небольшие сумки с плеч, оставив их в углу и уснуть. Сестра заснула быстро, устроившись на диване. А вот Сергей немного повозился, устроившись не в особо удобном кресле. И все же первая ночь в прошлом самая интересная. Никогда не знаешь, чего стоит после нее ожидать.

***

-Подъем, мелкота! Дверь громко хлопнула, от чего тело само собой вздрогнуло. Переведя взгляд на часы, стоило отметить, что Ральф любезно дал им поспать целых три часа. -Дрыхли, да? —неожиданно бодро произнес мужчина, распахивая шторы. За окном мелкой розовой полосой вставало солнце, ярко выражаясь на темно-синем небе. —А я за это ничтожно малое количество времени сделал вам проживание. И опять просидел здесь всю ночь, а не уехал спать в свою теплую кроватку дома. Надеюсь, без меня вы разберетесь. -Погодите, —Сергей вяло протер глаза, с некой болью разлепляя их. Легче было вообще не спать. -Мы теперь в какой-то группе? —сонно спросила сестра, вставая с дивана. Она прошлась мелкими шагами от одной части комнаты в другую, подходя к окну. Рыжеволосая легко потянулась, разворачиваясь в сторону Ральфа. —И вы, похоже, не наш воспитатель. Арина с сомнением посмотрела на мужчину в черной рубашке. Потом перевела взгляд на брата, все еще сидевшего в кресле. В этих глазах, пересекшихся друг с другом, промелькнула одинаковая искра. Вроде, сожаление, но одновременно с этим и интерес. Интерес к тому, куда их могли направить, если Ральф не их воспитатель. Шестая? Нет — там слишком много людей. Первая отлетает сразу же. Но остаются ведь.. -Крысы, значит? —чуть выгнув бровь спросил Сергей, развернувшись к силуэту не их воспитателя. Ральф не особо грустно кивнул, тем самым подтверждая общую на близнецов теорию. Он уселся на свое место, не скрывая свою мелкую ухмылку. Слил их на другого воспитателя. Ну и ладно. Не особо то и хотелось. Ну.. Что ж.. Крысы, вроде, ребятки не такие уж и плохие.. Тем более, что вожак там Рыжий. И знали близнецы его достаточно хорошо. Но того ли Рыжего они знали? Наружность не весть что делает с людьми, так что стоило ожидать и того, что Рыжий здесь будет отличаться. -Тогда мы к Крысам..? —то-ли спросил, то-ли утвердил свое действие младший близнец. Парень слегка прикусил внутреннюю часть щеки. Он чувствовал в себе мелкий укол предательства. Хотя это его вина. Не стоило надеяться на лучшее, как предупреждал Сфинкс — Крыс тоже нужно было рассматривать в качестве их возможного нового общества. Но укол предательства не отпускал. Сергей, может, как-то и справится, проживая у Крыс, а вот его сестре будет куда сложнее. И смотря на нее сейчас —на то, как сосредоточено поджаты губы, на то, как глаза слегка тревожно уцепились за одно место. Не стоило труда понять то, что внутри нее все бушевало гораздо сильнее, чем у него. Включая то, что произошло за последние сутки, Сергей мог с трудом понять то, как ей тяжело: мама пропала, сама Арина оказалась в прошлом, ради чего пришлось изменить внешность и отдать любимый стиль одежды, после всего этого тащить на себе не легкую сумку и хер пойми какого Пса, поспать три часа, а после поселиться в одной комнате больше, чем с пятнадцатью парнями, выдавая себя за одного из них. Сложно. Все это оказалось очень сложно. -Ладно, пошли. —Арина прошла обратно к дивану. Взяла с пола сумку и пулей вылетела из кабинета, словно ей стало дурно в нем находится. Младший близнец, устало дернув плечом, тихо выдохнул. Нельзя было оставлять сестру одну надолго. Поэтому быстро бросив Ральфу что-то вроде: «Спасибо за помощь, досвидания», взял сумку и направился прямиком за Абрамовой. По рассказам Рыжего, их воспитатель не особо смотрел за группой, так что к нему смысла обращаться и оповещать о своем прибытии не было нужды. Теперь же стоило понять другое: как представиться стае? Зайти в комнату в пять утра, распахнув двери и ожидать расцелованных ног? Нет конечно. Стоило, наверное, дождаться хотя бы восьми утра и уже тогда бросить вещи в Крысятнике и обзавестись личным спальным мешком. По схеме второго этажа, нарисованной Сфинксом, близнецы пришли к Перекрестку. Почти посреди комнаты стоял неплохой диван, на который сразу же нацелилась старшая из близнецов. Младший, в отличие от сестры, сперва уложил сумки под ноги, а потом только сел. Девичья голова мгновенно упала на его плечо, что отозвалось довольно ощутимой болью. -Я уже хочу домой.. —тихо, еле слышно проговорила Арина, закрыв глаза. -Поспи. —парень уложил свою руку на короткие рыжие волосы, что не отличались от его и погладил по голове. —Мы здесь не задержимся. Найдем Молнию, найдем маму и сразу домой. Не думаю, что это займет больше месяца. -Надеюсь.. Пока сестра старалась уснуть в столь не удобном положении, Сергей рассматривал коридоры. Он уже начинал привыкать к этому месту, хотя это и было странно. Дом будто отталкивал обоих близнецов, в какой-то момент пропуская в свои стены, будто в водоворот — без возможности вырваться. И тянул медленно. Сперва ступни, колени, бедра, туловище, руки, плечи, пока не достигнет горла — того места, где можно начать душить. Рыжеволосый понимал, что врал своему близнецу. И та тоже понимала, что он ей врал. Они здесь больше, чем на месяц. Может, на два месяца, может на три. На полгода. Год. Да хер его вообще знает, насколько они намертво застрянут в этом дерьме Дома. За окном все больше поднималось солнце, красным кругом поднимаясь из-за так называемых Расчесок. Оно укрывало неприятными летним воздухом. Липким, вязким, тяжелым. Сергей аккуратно запрокинул голову назад, стараясь дать сестре хотя бы еще немного поспать. Теперь он смотрел с потрескавшийся потолок. Нет, так не интересно. Повернул голову в сторону, теперь глядя на еле виднеющуюся лестницу и рассвет за окном, который закрывали цветы, стоящие на подоконнике. Все же лучше, чем какой-то треснувший потолок, который, кажется, вот-вот обвалится прямо на лицо. Этажом выше слышались не громкие шаги, которые не ступали на границу второго этажа. Возможно, дежурил кто-то из работников. Внутри Дома все, кроме этих неизвеснвх шагов, оставалось в тишине. Не слышно ничего: ни шелест листьев, ни сигналы машин, ни голосов, ни пения птиц. И эта неестественная пустота давила на уши. А солнце все поднималось. Медленно, осторожно, совершенно никуда не торопясь. Хотелось послушать музыку. Хотелось чувствовать стук колес под ногами и неприятный запах сигарет, окружающий и заполняющий легкие. Хотелось домой. Уже хотелось домой. Они здесь несколько часов, что же будет дальше? В какой-то момент в коридоре, который плохо был виден со стороны дивана, серипнула дверь. Сергей на секунду успел подумать о том, что сходит с ума. Но нет, дверь действительно скрипнула, и в коридоре послышалось тихие шаги. Парень думал увидеть Ральфа. Или кого-нибудь из Логов, ему как раз всегда было интересно то, как они выглядят. Казалось, из угла коридора выйдет кто-то брутальный, в кожаной куртке и огромных ботинках, может, с начесом на голове или интересным цветом волос. Но оттуда вышел не тот, кого он представлял увидеть. Вышел именно тот, о ком парень думал в последнюю очередь. Вяленький, худощавый и осторожный парнишка с рыжими, как у близнецов волосами, многочисленными веснушками и в сером свитере. Македонский. Папа. Совершенно идентичный им. Трое одинаковых человек в одном помещении.. Что-то очень странное. Сергей задержал дыхание. Надеялся, что тем самым станет меньше хотя бы немного, и ни его, ни сестру Македонский не заметит. Это оказалось гораздо страннее, чем Сергей думал — увидеть своего отца в прошлом. Он не думал, что его образ сможет вызвать какие-либо эмоции, но.. Даже не включая то, как он истощен и бледен, видеть его своим ровесником оказалось завораживающей и опасной вещью. Он был на полголовы ниже в этом времени. Волосы гораздо короче, но все еще закрывают сонные глаза. Свитер струится по худым плечам. В тонких руках, скрытых под длинными серыми рукавами, Македонский нес какую-то скомканную ткань, возможно, постельное белье. Младший близнец успел заметить грусть в силуэте отца — опущенные плечи, скругленная спина, потупленный, пустой взгляд, который можно рассмотреть даже через челку, почти закрывающую лицо. Сергей давно научился различать эмоции только по одной позе, ведь мало кто в их доме показывает свои чувства открыто. Папа старается не огорчаться лишний раз, когда очень бы хотелось. Сестра редко пускает слезы, стараясь успокоиться и сжать слова в зубах. Про маму Сергей вообще не вспоминал в этой части. Она в принципе странный человек, но он, как и сестра, ее до безумия любит. Македонский быстро скрылся за поворотом, ведущим на лестницу, похоже, направляясь в прачечную. Сергей, к сожалению, не успел как следует его рассмотреть. Но ничего, у него будет еще достаточно времени на это. Парень выдохнул. Мгновенно набежавший жар вышел из легких, неприятно щекоча верхнюю губу. В голову пришло внезапное осознание. Это был его отец. Это папа! Только вот он его не узнает. Не здесь, не сейчас. Возможно, после того, как они вернуться. Если вернутся.. До уха рыжеволосого снова донесся звук. Тихие и невесомые шаги Македонского давно растворились в нижних коридорах, плавно сливаясь со звуками природы. Эти шаги уже не принадлежали его отцу. Не звонким, но и не незаметным потоком они разряжали затихший коридор второго этажа. Спустя пару минут из-за угла вышел парень. Его походка была неестественно расслаблена, а силуэт до странного сильно горбился. Кажется, этот парень вот-вот рассыпется.. Даже не рассыпется — разольется. Весь он был какой-нибудь растекшийся, странно передвигающийся. Его кости немного выпирали в местах, не прикрытых одеждой. А на голове синие, до ужаса лохматые волосы, с несколькими косичками. Странный, но Сергею он понравился. Может быть, сестре неизвестный парень тоже понравится, когда та проснется. Паренек с синими волосами лениво посмотрел по сторонам, облокотившись о угол. Обвел спокойным взглядом из-под полуприкрытых глаз весь Перекресток. Сперва подоконник, потом лестницу, дальше то-ли цветок, то-ли дерево. И только потом заметил их. Но не сильно удивился. Синеволосый чуть вздернул бровью, но бесцветные глаза не изменили взгляда. Сильнее облокотившись на стенку, которую подпирал плечом, он достал пачку сигарет. Высунул одну. И как-будто специально, до раздражения медленно доставал зажигалку. Но это не могло никак возбудить в Сергее раздражимость. И не такие проверки на выдержку проходил. Живя в доме с Крестом и Македонским можно и так многому научиться, а закрепить эти знания в выдержке помогали друзья родителей, что проводили с близнецами слишком много времени. Они сами были Крысами. Так что какой-то, судя по всему, Крыс, не подденет у него ту корочку спокойствия, которой он научился у отца. Похоже, устав терпеть эту непонятную игру в гляделки, синеволосый сдался первым. Закатив глаза, он направился в их с сестрой сторону, все еще держа в зубах сигарету. -Не выспался? —с усмешкой спросил парень, посмотрев на Арину. Сергей кивнул, внимательно наблюдая за неизвестным парнем, что теперь стал подпирать ближайшую к ним стену. —Бывает.. Привыкайте. -Можешь отойти от стены — не думаю, что она обвалится на нас. —младший близнец вежливо приподнял уголки губ, все еще пристально наблюдая за синеволосым. Хмыкнул, не отводя изучающего взгляда. —Но я ценю твое самопожертвование. -Да ты что! Мне это очень льстит. —парень саркастично опустил голову, снимая с головы воображаемую шляпу. —Но все-таки я постою здесь. А то уже слышу, как трещит бетон в стенах. Может на вас, бедных, с минуты на минуту обвалиться. Сергей усмехнулся, переводя взгляд с парня на окно, находящееся с правого бока. -Вы что-то вроде новых Крысок, да? —незнакомец наконец отошел от стены и присел прямо напротив рыжеволосого. Его лень забиралась внутрь собеседника, заражая тело через взгляд. И Сергей еле подавил внезапный зевок. -Что-то вроде того. —устало произнес младший близнец, чувствуя, как спящая на плече сестра потихоньку просыпается. -Тогда прошу, —синеволосый незнакомец медленно поднялся, подзывая ленивым движением руки. —Покажу вам ваши хоромы.