Я съем твою душу на завтрак 18+

Нависшие над окрестностями тяжелые тучи подарили вампирам клана шанс выбраться в дневное время за стены особняков без последствий от солнца.   Голодные, напряженные взгляды вампиров преследовали Чикаго и Марию вплоть до дома «Пылающего заката».   Они провожали не только глазами, но и словами, которые особенно не пришлись по вкусу охотнице, восседавшей у него на руках. В рукаве бордовой рубашки с принтом синей клетки у нее торчал канцелярский нож, который она крепко прятала в кулаке. Свободной рукой Мария прижимала к груди две старинные книги, предназначающиеся Чикаго.   – Чикаго, дашь поиграть? – хищно облизнув губы, отправила ему вcлед вампирша из дома «Мрачной ночи».   – На всех не хватит, – послышались смешки ее дружка. ­   Чикаго не стал вступать в мерзкую беседу, участником которой не хотел становиться. Ворвавшись в дом, он махом преодолел лестничные ступени, дабы лишний раз не натыкаться на живущих с ним личностей, и, не церемонясь, бросил Марию вместе с чемоданчиком на свою кровать. От внезапности она выронила одну из книг на покрывало и, сдвинув брови, стянула повязку.    Чик заранее предвкушал, что увидит ее недовольную, презирающую физиономию. Поэтому, решив не терять время, стащил из-под бока Мари чемодан.   – Кыш-кыш-кыш, – торопливо прошипел Чикаго, жестом руки двигая ее назад и следом усаживаясь на кровать. Мария набирала воздух в легкие, собираясь излить желчь, но, похоже, передумала, когда увидела содержимое чемоданчика.    Первое, что бросилось вниманию Нильсен-Майерса – книга, которую они не нашли в библиотеке.    Материал, что Чик жаждал сильнее прочего, и который должен был в себе содержать информацию по поводу вампирской трансформации.    – Кис-кис… – губы Чика дрогнули в довольной ухмылке.   Чикаго вспомнил, как попросил Кессо им помочь c поиском книг, однако тот поворотил носом и выразительно заявил о том, что уже внес свою лепту. Чик думал, Валль имел в виду пакеты с кровью, в данный момент лежащие под книгой, ведь именно их друг должен был передать ему в библиотеке. Достав книгу, Чикаго пораженно пояснил:   – Кессо известно, какие книги я искал. Он нашел одну из них раньше нас и подложил внутрь чемодана, не сказав об этом ни слова. Плавучий однорукий засранец…   Сидя полубоком на краю постели, Мария забросила ногу на ногу.    – «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». В твоем случае эта фраза правда рабочая.   Чикаго поморщился, выражая свое несогласие.    Склонив голову, Мария скептично опустила подбородок вниз. Затем ее взгляд упал обратно на чемоданчик.   – Вот как ты питаешься… – отрешенно проговорила она. – Крадешь кровь из больниц?   Чикаго захлопнул крышку и, прихватив чемодан за ручку, встал с кровати.   – Уверен, доноры бы порадовались, что я украл у них только кровь, а не жизнь.    Мария недоверчиво поджала губы.   – Если ты переживаешь за человеческие жизни, почему тебе не перейти на диету Кессо?   – Тебя так вдохновили его речи о питании кровью животных? – прищурившись, колко поинтересовался Чикаго. – Животным я сопереживаю больше. На мой взгляд, они беззащитнее людей. К тому же Кис-кис не заботится о своей сохранности в клане и потому не беспокоится о том, что кровь зверей его ослабляет. Что касается меня, я должен иметь силу для того, чтобы отстаивать свои интересы перед другими вампирами, назовем это так.   – Валль крадет для тебя?   – Ты всегда такая любопытная? – Чик вошел в ванную, чтобы переложить пакеты с кровью в холодильник.    Дверь закрывать не стал. Присев на корточки перед шкафчиками тумбы, Чикаго распахнул дверцы и позволил Мари следить за тем, как он прячет контейнеры. Код от сейфа, в котором Чик хранил холодильник с кровью, охотница все равно в жизни не выведает, следовательно не сможет выкинуть какой-нибудь тупой трюк.    – Понимаю, раздражает, – cогласилась Мария, осекая себя.   Чикаго утомляли личные вопросы. Впрочем, также, как и остальные.   Cколько Чик себя помнил, парня окружало общество незнакомцев, то и дело жаждущих засунуть свой нос в его жизнь и в дела его семьи. В медийность он окунулся сразу после рождения. Появление на свет сына знаменитого музыканта было предано сенсационной огласке СМИ. Не успел родиться – тут же утонул в луже обсуждений и грязных сплетен.   Как бы родители не пытались защитить свою личную жизнь и жизни детей, им не удалось сделать это до конца. Кругом папарацци. Папарацци. И еще раз папарацци.    Сам того не понимая, Чикаго усугубил свою ситуацию.    Несмотря на предупреждения и опасения семьи, в одиннадцать лет Чик заключил контракт с подростковым модельным агентством. Ослепленный желанием доказать родителям, что он мог бы зарабатывать достаточно денег, чтобы содержать себя самостоятельно, Чикаго еще больше сунулся туда, куда не следовало.  Как он причислился к адвокатам? Как решился отстаивать и защищать границы людей, когда многие из них способны бездумно врываться в его личное пространство и дорогих ему людей? Чикаго до сих пор пытался найти ответ. Возможно, дело было в его чутком отношении к несправедливости, а может, в самой жажде справедливости. Когда Чик решился пойти в адвокатуру, он не представлял, насколько определения этих терминов окажутся субъективны.    Перед тем как сдать профессиональный юридический экзамен для получения лицензии адвоката, Чикаго окончательно распрощался с модельным бизнесом, чему нескончаемо рад по сей день.   Чик бы не спешил отвечать на вопросы Марии, будь они знакомы при других обстоятельствах. Вероятно, он бы просто этого не делал, как и в случае c вопросами остальной части населения страны, что Чикаго оставил без ответа.    Однако Мария является более тяжелым случаем. Девушка может стать одним из ключей к его освобождению из-под контроля вампиров. Стоит лишь узнать, как этот ключ повернуть.   Им еще предстоит научиться уживаться друг с другом. Чикаго нужно, чтобы Мари постепенно узнавала больше о его мире и о жизни клана. Хоть охотники отчасти были правы в суждениях о вампирах, владея настоящим представлением о ситуации, а не навязанным организацией, у Марии будет больше шансов дать ему желаемое. Поэтому Чикаго решил переступить через себя и пойти ей навстречу.    – Сыграем в правду?   По замешательству, проскользнувшему по лицу Мари, Чик прочитал, что она не ожидала услышать от него подобное предложение. Перенеся вес вперед, Мария положила локти на колени. Темные шелковистые локоны перевесились через плечо.   – Ты проиграешь, – более чем уверенно заявила она, на что Чикаго лишь ухмыльнулся.    – Потому что все вампиры – лживые твари? – с жаром уточнил он. В глазах Мари застыл мертвенный холод. Ее молчание – подтверждение тому, что Чик попал в цель. – Ты забываешься, – он нарочно тянул слова, забавляясь реакцией охотницы, – разве я не стал для тебя поганым исключением? – Чикаго четко повторил брошенную Марией фразу в торговом центре.   – Откуда мне знать, что ты не ведешь со мной параллельно еще несколько игр? Что ты не подстроил красивую картинку, чтобы потом использовать меня в своих целях?   – Мария, дорогая, я адвокат. Я всегда веду много игр. И в этой игре я позволяю тебе использовать себя.    – Разумеется, чтобы добиться желаемого?   – Отчаянные времена требуют отчаянных мер.    Мрачно усмехнувшись, Мария покачала головой.    Покончив с кровью, Чикаго застыл в проеме, облокотившись о дверной косяк.    – В связи с твоим неожиданным новосельем мне пришлось попросить Кессо об услуге. Так что, отвечая на твой вопрос, нет, обычно я достаю кровь самостоятельно.    Мария не просила больше деталей, поэтому Чикаго тактично умолчал о том, что ему удалось подкупить до неприличия жадного главного врача больницы, способного без зазрения совести и лишних вопросов нарушить Международный кодекс медицинской этики ради крупной суммы, что Чик отстегивал в его карман.    Каждые три недели доктор Харрис конфиденциально предоставляет Нильсен-Майерсу запас донорских пакетов крови, которых ему хватает до получения новой партии. В планы Чика не входила жизнь с человеком бок о бок в тесной комнате. Чтобы не съесть Марию, ему придется увеличить привычную дозу крови и запросить в следующий раз больше контейнеров.    Подобные изменения ему нисколько не нравились, поскольку увеличение дозировки могло привести к потерю самоконтроля, который Чикаго вырабатывал потом, слезами и кровью годами.   Стоила ли игра свеч? Игра – навряд ли, а вознаграждение за нее определенно стоило.    Суарес пристально следила за каждым движением его тела.   – О чем вы говорили в библиотеке? Кто такая Лилит, о которой постоянно все говорят?   – Истинная лживая душегубка, по совместительству глава клана в Нью-Йорке, – осведомил Чикаго, скрестив ноги. – Если делать вывод о твоих высказываниях, она – то самое жуткое воплощение представлений охотников о вампирах. Неужели все это время Лилит удавалось настолько тщательно скрываться, что она так и не попала в поле зрения охотников? – и вновь правота Чикаго подтвердилась молчанием Мари.    – Тебя еще рано посвящать в подробности нашей беседы с Валлем, поэтому скажу только то, что тебе следует знать. Пока Лилит нет в городе, но она может вернуться в любой день. Когда это произойдет, глава вызовет нас в дом «Судного Дня», название жилища само за себя говорит о том, что обычно происходит в его стенах. Там, между нами, дьяволицей и ее мерзким братцем, похожим на слизняка, начнутся славные переговоры о том, чтобы тебя оставить как мою помощницу.    Они будут настаивать на том, чтобы казнить тебя. Это любимое занятие Лилит. – Чем дольше Чикаго говорил, тем бледнее становилась Мария. Но, к счастью, у тебя есть иммунитет – и это я. Моя цель заключается в том, чтобы приложить все усилия для того, чтобы тебя не прибили, и я сделаю это.    – Ты вообще собирался сказать мне об этом? – взгляд Марии норовился прожечь в Чикаго дыру.   – Нет, – отозвался он и, дразня ее, наигранно улыбнулся шире.   – Почему?! – возмутилась она, запуская пальцы в волосы.   – Чтобы ты не успела подготовить предсмертную речь.    Чикаго прошел к столу, возле которого сидела Мария, и выдвинул ящик. Внутри лежали материалы по делам, что он помогал вести адвокату, на которого работал. Чик ненавидел, когда работа мозолила глаза вне рабочих часов и, потому убирал все документы как можно дальше от себя. Чикаго достал бумаги по делу одной из клиенток.   Став одной из подозреваемых в деле об убийстве младшей сестры, Даниэль Мёрфи в поисках защиты обратилась в юридическую компанию, в которой работает Чикаго. Главным подозреваемым в преступлении оставался муж убитой – Чейз Бейкер.    После дачи показаний мужчины под подозрения попала и Даниэль. Пролистав показания обвиняемого, Чик остановился на строке, где было сказано о том, что Чейз и Даниэль когда-то состояли в романтических отношениях, но Мёрфи уличила Бейкера и покойную младшую сестру в измене, что и послужило мотивом для ее убийства спустя несколько лет.    Встретившись глазами с Марией, Чикаго скользнул ниже к следам удушения и вернулся воспоминаниями в день встречи с клиенткой.   – Я до сих пор помню, как Чейз грубо схватил меня за горло и швырнул об стену! – причитая, Даниэль коснулась шеи. Я собралась уйти от него незадолго до того, как узнала об измене.    – Почему не ушли? – сосредоточенно подмечая детали за компьютером, потребовал Уильям Букóвски – главный адвокат по делу Даниэль.   – Я пыталась! – вскинув руки, вспылила женщина. – Знаете, как тяжело бывает выйти из сложных отношений?!   От нытья Даниэль Чикаго не было ни жарко ни холодно.    – Нет, – равнодушно ответил он на вопрос, который должен был остаться риторическим. И соврал. Чикаго знал все об отношениях, в которых о тебя вытирают ноги, как о грязный ковер в прихожей.   – Я смогла простить Брианну за предательство. Как никак в результате мы оказались с ней в одной лодке. Сестру Чейз тоже хватал! Сколько раз только угрожал ей…его угрозы могут подтвердить! Я говорила: «Расставайся с ним, Бри, разводись! Она меня не слушала! И вот во что все вылилось…   – Так и убили бы его, а не сестру, – ровно сказал Чикаго, проверяя реакцию Даниэль, которая, к слову, вышла даже правдоподобно оскорбительной.    – Простите? – Даниэль втянула голову, как черепаха. По ее лицу пробежала тень, в глазах скопились слезы.    – Чикаго, – приструнил Уильям, оторвавшись от монитора и вытаращившись на своего помощника.    Ни намека на укол cтыда или вины Чикаго не почувствовал.   – Я ищу защиту, а не прокурора! Обвинений мне и так достаточно! Вы правда думаете, что я убила собственную сестру?   – Не знаю, – равнодушно пожал плечами Чик. – Вы мне скажите.   – Мы не задаем такие вопросы клиентам! – поднял голос начальник.   – Я не убивала ее!   – Вы любили ее? – Чикаго заглянул в ее опухшие глаза.   Простой и глупый вопрос, который способен вытащить на поверхность больше, чем может показаться.   – Любила…    Он не увидел в них ничего, кроме тяжести пустоты и боли.   – Вопросов больше нет.     – Что? – хмуро спросила Мари, когда Чикаго завис в задумчивости.   – Моя очередь, – на этой фразе он сделал выразительный акцент, – задавать вопросы. –  Выбрав нужный номер, Чик поднес телефон к уху и приложил указательный палец к губам, жестом попросив, Марию помолчать.   За бесконечными гудками послышался взбудораженный тон:    – Каки-и-и-е люди! – радостно и так громко завопил Маркус в трубку, что, Чикаго, зажмурившись, пришлось отвести телефон от уха. – Ты реально мне звонишь, или я сплю? Тебя что, заставили?!   Глаза Чикаго потянулись к потолку. Он не смог сдержать улыбку. Хуже того, она была искренней, поэтому Чик отвернулся от Марии и разложил бумаги на столе.    – Ты знаешь, я не стану делать что-то без собственного на то желания. Могу попросить тебя об одолжении?   Маркус – программист. И сейчас его глубокие познания в IT- сфере очень бы пригодились.   Вместо ответа Марк отстранился от телефона и прокричал:   – Эй, Райто! Мы дожили, бро! Прикинь, Чик научился пользоваться сотовым!   Вздохнув, Чикаго накрыл глаза ладонью. «Ладно… Мои страдания того стоят», – успокаивал он себя. Как вдруг послышался еще один голос, более низкий, но не менее эмоциональный.   – Погоди, погоди! – он становился все ближе к динамику. – Ты знаешь, что такое телефон?! – дурачась, воскликнул Райто, очутившись у трубки.    Маркус и Райто Нильсен-Майерсы – старшие двоюродные братья, приходящиеся ему лучшими друзьями. Марк был старше Чика на четыре года, а Райто на два.   – Идиоты, – улыбаясь, проворчал Чик. – Райто, ты уже вернулся из Милана, или рыжий придурок наведался в гости?   – Я все слышу! – тут же напомнил о себе возмущенный Маркус.   – Мы в Нью-Йорке, в квартире у Марка. Он уломал меня приехать на целый месяц раньше! Кстати, ты же приедешь домой хотя бы на День Благодарения?   – Постараюсь, – скупо на эмоции ответил Чикаго, поглядывая краем глаза на Марию, старающуюся делать вид, что она не слушает разговор. Девчонка еще не знала, что если Чик куда-то поедет, то, как бы ему не хотелось, обязательно потащит ее за собой.   – Уж попробуй! – встрял Марк и заговорщически припомнил: – Что у тебя за просьба была?   – Телефон у тебя? Это конфиденциальный вопрос.   – Уже да. Что стряслось? Твою обнаженку слили в сеть? Так там вроде больше нечего сливать. Все и так всё видели!   Намекая на работу Чикаго в модельном агентстве, Маркус пытался говорить серьезно, но что-то пошло не по плану, и брат расхохотался.    «Тупица», – по-доброму подумал Чикаго, сдерживая смех.   – Мне нужно, чтобы ты кое-кого пробил. Я пришлю тебе известные данные.   Это была не первая подобная просьба Чика, поэтому Марк отнесся к ней совершенно спокойно.   – Cделаю, если ты пообещаешь приехать, – умно выдвинул свои условия брат.   – Я приеду.   На этом Чикаго отключился, и Мария тут же залепила в него вопросом, вырвавшимся наверняка раньше, чем она вспомнила, что вопросы теперь задает он.   – Куда ты…– опомнившись, что Чик обрек себя на ее постоянное общество, Мари шумно выдохнула и исправилась: – Куда мы поедем?    – Никуда, – глухо проговорил Чик.   Он предпочел не идти на уступки и до поры до времени не поднимать тему. Не до того было. Ему предстояло сказать этой дышавшей через раз сумасшедшей о том, что он должен наставить ей укусы, пока их отсутствие не стало слишком подозрительным.    От одной лишь мысли о том, что Чикаго придется вонзить клыки глубоко в плоть человека, бросало в жар и мутило. Ведь засевшее внутри него чудовище, что он посадил на цепь и спрятал за тысячью замков, наконец получит желаемое, сорвется и вырвется из темницы, которую Чикаго старательно строил и укреплял годами.    Мысли, что не давали уснуть прошедшей ночью, были вызваны не только недоверием к Марии, но и переживаниями как за себя, так и за нее саму. Чикаго боялся не остановиться и потерять рассудок, когда ему придется укусить ее. Боялся слететь с катушек и убить.    Холодным умом он понимал, что здесь не существовало «что, если».    Ты либо сдаешься объятиям проигрыша, либо продолжаешь бороться и вырываешься из них победителем. Либо забираешь жизнь, либо даешь шанс на возможное будущее. Здесь нет колебаний. Все, что у тебя есть – попытка.   – Совсем скоро вампиры начнут замечать, что на тебе нет укусов, – заявил прямо Чикаго, шагнув в сторону балкона. – Подозрения понесут за собой последствия, и их будет не разгрести. Я не готов рисковать.   Он не мог рисковать ее жизнью. Не мог рисковать своей, ведь это означало бы, что Чик подвергает опасности и жизни родных, благополучие которых сейчас полностью зависело от него. Чикаго не мог рисковать шансом на свое освобождение.   – Я сделаю парочку укусов для вида и все. Веришь или нет, мне самому это не в радость.   Марии понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное. Глупышка Мари снова забыла дышать. Сначала девушка вперилась в Чика ожесточенным колючим взглядом, затем бирюзовые морские волны в ее глазах разбились о скалы и, словно приняв неизбежное, улеглись в смиренный штиль за мгновение до того, как вновь подняться в шторм.   И этим штормом стала она.   Поежившись, Мария встала с кровати и обрушилась на Чикаго.   – Солжешь мне, – грозно пригрозила Мари, подставив к горлу Чика прохладное лезвие ножа. Он почти успел заскучать по нему. – И я дождусь, когда выберусь отсюда, выполню свою часть сделки, а потом найду тебя и без сожаления убью.   Смерив сверху вниз сто шестьдесят с лишним сантиметров бесстрашия, губы Чикаго застыли в безжизненной и хладнокровной усмешке.   – Принято, – он беспечно опустил ладонь на ее макушку и похлопал по волосам, на что Мария сощурилась и лишь посильнее прижала острие к артерии на его шее.   Чикаго поднял руки и отступил на шаг назад.   – Пойдем устроим шоу, – Чик кивнул подбородком в сторону балкона.    Нильсен-Майерс был уверен, что после ему понадобится никотин. Но это была не единственная причина, по которой Чикаго повел Марию на балкон.    Особняки, что можно было увидеть отсюда, поглотил сильный туман.    Длинные волосы Марии развеял ветер, и ее человеческий запах затерялся среди «городка». Дыхание Чикаго перехватило.   Что люди, что вампиры имели свой индивидуальный и уникальных запах. Но только вампиры способны вычислить своих среди людей. Сидящий внутри зверь требовал лишь человеческой крови. Он мечтал не просто ощутить ее вкус на языке, он был готов рвать на себе шерсть, чтобы вцепиться в горячую плоть и разодрать ее на части.    Мари не позволяла Чикаго стоять у себя за спиной. Повернувшись к нему боком, она затаила дыхание, когда он приблизился настолько близко, что ее плечо упиралось в его солнечное сплетение.    Сцепив зубы, Мария подавляла дрожь и гордо держала голову, излучая своей позой непреклонную стойкость. Ее выдавало лишь сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.   Тонкие пальцы Чика сомкнулись на подбородке Марии и задрали его вверх. Тело Суарес моментально напряглось.    Их безнадежные взгляды встретились там, где зарождалась буря.    – Я сдержу слово, – хрипло пообещал Чикаго. Его рука скользнула под ее локоны, легла на затылок и слегка потянула. Перед ним, точно как день назад, открылись обнаженная шея Марии и манящая пульсация сонной артерии, в которую он вчера чуть не впился.    Наклонившись, Чик коснулся губами бархатной тонкой кожи, что все также прекрасно пахла жасмином и персиком, и заметил выступившие на ней мурашки. Едва совладая с жаждой, Чикаго поглубже вдохнул и прошептал:   – Не сдерживайся. Дай им услышать твои крики.    В следующий момент он вкусил ее. Разум объяло пламя. Невыносимо горячее, что могло погубить и сжечь его заживо. Испепелить последние частички рассудка, что он пытался сохранить и так беспомощно терял.   Впервые Чикаго понял, что такое по-настоящему ощутить вину. Она явилась к нему вместе с душераздирающим криком девушки, в которую он вонзил свои острые клыки, и полностью охватила его сознание. Рыдания Марии впились жалящей агонией в область его неправильного сердца.    Это была не просто физическая боль. Ему показалось, что она сломалась у него на руках. В ее всхлипах, в каждой клеточке тела дрожью, воплями и слезами отдавалась такая душевная мука, какую она, должно быть, копила годами и смогла выплеснуть миру лишь сейчас.   Нильсен-Майерс не помнил, как проделал все тоже самое с плечами и запястьями Марии. И, возможно, он бы не смог сохранить человечность и остановиться вовремя, если бы не фокусировался на состоянии Мари и на ритме ее сердцебиения.    Приложив немалые усилия, чтобы оторваться от нее, Чикаго отшвырнул себя и ударился о стену. Ноги Марии подкосились. Она упала на колени, прижимая кровоточащее запястье к груди, будто это как-то могло помочь ей перестать истекать кровью изнутри.   Часто дыша, Чик вытер губы тыльной стороной ладони и, выпрямившись, рассмеялся от сошедшего, хоть и ненадолго, облегчения, пока внутри него разламывались горы.   «Надо же, смог». Холодный воздух пах сыростью дождя и просачивался сквозь одежду, окутывая тело и помогая прийти в себя. Опустившись на промерзший пол рядом с Марией, Чикаго набросил на нее свой кардиган. Удивительно, но Чика уже не волновало, запачкает ли чья-то кровь его дорогую одежду или нет.    Вроде бы справился, а чувствовал себя так пусто, будто провалился.    Марию по-прежнему трясло. Глядя в одну точку, она почти не моргала. Вынув из кармана пачку с сигаретами, Чикаго вставил одну в зубы Мари. Она не сопротивлялась, Мария вообще не реагировала, словно из нее выдуло всю жизнь.   Щелкнув зажигалкой на ветру, Чик поднес огонь к Мари и поджег сигарету. Их лица находились на одном уровне. Мария бесцветно посмотрела на Чикаго, отчего по его венам побежал ток. Чуть погодя он забрал из ее губ тлеющую сигарету и, сбросив пепел, поднес к своему рту, запуская в легкие дым.    Благодаря дыму ему становилось легче дышать.    Чикаго не знал, сколько они уже просидели вот так. Из транса вывела цепочка посыпавшихся уведомлений на телефон. Сообщения от Маркуса.   Он нарыл информацию о Даниэль и смог взломать парочку ее закрытых аккаунтов в социальных сетях. Покопавшись в личных данных клиентки, Чик наткнулся на кое-что интересное. Даниэль вела и хранила электронные записи по типу дневника. Пролистав в самый низ, он нашел давние заметки, в которых подозреваемая изливала душу своим читателям и желала сестре смерти.    «Попалась». На самом деле это было даже печально. Даниэль подставила собственная глупость. А прозрачная боль, что он видел в ее глазах в тот день, оказалась ничем иным, как завистью и разъедающим чувством вины за содеянное.   – Только не говори, что Джордж опять передумал, – раздраженно вздохнул начальник, приняв входящий звонок от подчиненного.   – Все куда интереснее, – Чикаго вскинул брови, глядя на Мари, с любопытством взирающую на него. – Я звоню по поводу дела Мёрфи. Наша клиентка – идиотка.    – Чикаго, – осуждающе откашлялся Уильям.   – Даниэль нам соврала. Она завидовала сестре и возненавидела ее еще задолго до измены. У меня есть доказательства. Даниэль писала об этом в интернете на протяжении нескольких лет и за год до убийства Брианны прекратила.   Чик слышал, как на другом конце телефона Буковски издал тяжелый вздох и нервно забарабанил пальцами по какой-то тупой поверхности.   – Хорошая работа, Чикаго.   – Я знаю, Уильям.   Встав с бетона, Чикаго снисходительно протянул Марии руку, и та, естественно, отмахнулась от нее cсамодостаточным видом. Поднявшись самостоятельно, Мари вернула Чику кардиган, закинув тот ему на плечи. Она небрежно похлопала его по спине и, как ни в чем не бывало, твердой походкой вернулась в комнату.    Когда коса находит на камень – летят искры.