Я съем твою душу на завтрак 18+

Вернулся он уже с полным комплектом вещей. Наспех они по очереди переоделись за ширмой, которая также имелась на чердаке Каца среди прочего хлама.    Мария вышла из-за ширмы, собирая на ходу пучок из непослушных волос у себя на голове.    На ней был надет ультрамариновый бомбер, а под ним синий джинсовый комбинезон, белая теплая кофта и такие же белоснежные кроссовки. Серьги кольцами она не снимала.   А для Чикаго Кессо прикупил коричневое пальто, широкие джинсы с нашивками, белую рубашку и массивные кроссовки, в точности как у Мари. «Очень недурно», – похвалил про себя Чик друга, не забыв поблагодарить вслух.   – Что смотришь? – нейтрально осведомилась Мария, пока Чикаго ее рассматривал.   – Тебе не хватает детали, – сказал он и, вынув из кармана прежней куртки красную бандану, повязал ей в виде ободка на макушке.   Не двигаясь, Мари терпеливо ждала, пока Чик закончит.   – Откуда у тебя это? – спросила Мария так, будто решила, что та отравлена.   – Купил сегодня в торговом центре.   – Выглядит круто, – с подозрительным видом она принялась разглядывать себя в отражении зеркала. – Cпасибо.   – Можешь оставить себе, – равнодушно хмыкнул Чикаго, умолчав о том, что он изначально купил бандану для Марии. Увидев аксессуар, сразу подумал о ней и не смог пройти мимо.   – Если она тебе не нужна, то так и сделаю! – беззаботно просияла Мари. – В подобных вещах меня долго уговаривать не надо.   Внутри Чик поймал себя на ощущении, что его почему-то обрадовала ее искренняя реакция.   – Какие же вы… – Валль от умиления сложил ладони вместе.   – Если ты снова хочешь сказать «милые» то лучше заткнись, – оборвал его фразу Чик.   – Жестокий ребенок… – Кис-кис поник.                                                                     ***   На всех парах компания прошмыгнула за территорию клана. Слава Богу, снаружи практически никого не было.   В этот раз, пересекая парковку, они держали путь к машине Валля, которую он обычно использовал лишь для выполнения работы клана, поскольку сам особой любви к автомобилям и их вождению не питал. Как-то Кис-кис заявил, что навечно его единственной любовью останутся море и корабли. Другой транспорт он не признавал.   Мария и Чикаго вместе запрыгнули на заднее сидение просторного темно-зеленого «кадиллака эскалейда». Валль занял водительское место, а Миллард пассажирское.    – Итак, пора поднять веселого Роджера! – нетерпеливо постучал по рулю Кис-кис и развернулся к Ларду. В переводе с пиратского жаргона это означало что-то типа «пора браться за дело!» – Капитан, ждем ваших распоряжений. Куда отчаливаем?   – Мост Хай-Бридж, – пристегнувшись, назвал адрес Миллард. Он прихватил с собой книгу, и Чик посчитал, что явно не просто так.    Мария, похоже, подумала о том же и отвернулась к окну.   Хай-Бридж располагался в верхнем Манхэттене, дорога до него из Бруклина в час пик на дорогах обещала быть не близкой. Включив музыкальную радиостанцию, ребята выехали с парковки.   Спустя час они добрались до нужного района и, бросив автомобиль на стоянке, поплелись через шумные вечерние улицы города. Кис-кис и Миллард шли впереди, а Мария и Чикаго попятам за ними. Обернувшись через плечо, Валль одарил их ухмылкой:   – Вы как будто трое моих внебрачных детей, – его слова почти заглушила шумная трасса.   Лард кратко улыбнулся этому замечанию. Он слишком глубоко был в своих мыслях. Закатив глаза, Мари усмехнулась. Чикаго же вскинул бровь и едко предупредил:   – Смотри, не споткнись. Сейчас еще на одного из бездомных наступишь.   Их компания как раз проходила мимо такого мини-лагеря, который раскинули бездомные у длинного расписанного забора. Нью-Йорк сам по себе вонючий город, но на этой улице смешалось целое зловоние. У него заслезились глаза. Чик позавидовал человеческому обонянию Марии, шагавшей рядом.   – Ты ноешь? – словно ощутив его пристальный взгляд, она дернула его за рукав.   – Нет, Мария, я не ною.   – Но ведь ноешь? – как когда-то смыкал пальцы на ее подбородке он, сейчас схватила Чикаго Мари и повернула к себе.   – Кто ноет? – спросил Валль, и они с Миллардом вместе оглянулись.   – Никто не ноет! – простонал Чик. – Лучше смотрите себе под ноги.   Преодолев несколько перекрестков и улиц, они, наконец, смогли добраться до пункта назначения. Ребята передвигались по самому старому мосту в городе, подсвечиваемому фонарными столбами. Холодный речной бриз уносил в забытие последние осенние листья.   C огромной высоты Хай-Бриджа открывался чудесный вид на Нью-Йорк и берега Гарлем-Ривер. Долгое время мост был заброшен и закрыт и лишь недавно открылся. В раннем подростковом возрасте Чикаго нередко пробирался на него в компании двоюродных братьев. Зачастую все заканчивалось удиранием от наркоманов, слезно искавших новую дозу.   Окончательно притихший Миллард вышел вперед, как только они дошли до середины моста. Прижимая к груди книгу, Лард поднял голову и посмотрел на раскинувшуюся со всех сторон водную гладь. Наклонившись, он положил свой сборник со сказками на кирпичную дорожку и, сделав шаг назад, больше не шевелился.   Не произнося ни слова, друзья приблизились к нему. Валль сжал его правое плечо, а Чикаго, стоя по левую сторону от Милларда, положил ладонь на левое. Чтобы сделать это, ему пришлось привстать на носочки. «Чертова Белладонна…» – выругался Чик, ведь вернуться в детское теле было очень непривычно и некомфортно.   Мария держалась чуть поодаль от них, не решаясь подойти ближе. За то время, что он успел ее узнать, Чикаго мог предположить, что Мари посчитала это слишком личным для Ларда. Но раз тот сам позвал ее с ними, то все было в порядке.   Не убирая ладони с плеча Милларда, Чикаго оглянулся и протянул ей руку. Мария неуверенно отнеслась к его предложению.    – Чудовище, – необычайно ласково для себя позвал он Мари. Суарес сдалась. Обхватив ее запястье, Чик притянул девочку к ним.   Лард обрел дрожащий голос и прохрипел:   – Ребята, спасибо вам. Правда спасибо.   – Не за что, – искренне отозвался Чикаго и поймал на себе подозрительный взор Мари. – Что? – уточнил он.   – Ничего, – пожав плечами и медленно отведя взгляд, мягко сказала Мария.   Кессо утешительно приобнял Милларда, что был ниже того на две головы. Постояв еще немного на мосту, компания засеменила в обратном направлении.    Лард попрощался со своим трагичным прошлым и оставил его на мосту. Чикаго не надеялся, что ночные кошмары станут мучить Милларда реже, но хотел верить, что с частью груза он распрощался на Хай-Бридже.                                                                                                                                        ***   Впятером они собрались на мансарде. Чикаго развалился на мешковатом пуфе. Финко по привычке пригрелась у него на коленях. Теперь лиса не умещалась полностью, поэтому делила часть пуфа вместе с ним.   Пока Мария зажигала потушенные свечи, Кис-кис заварил ароматный травяной чай в расписанном фарфоровом чайнике хозяина чердака и разлил по чашкам из того же набора сервиза. А Миллард, как и обещал, поставил на патефоне пластинку «Einaudi: Experience» *– «Эйнауди: Опыт», которую привез ему Валль.   – Мелодия жизни, – дирижируя, прозвал ее Кессо.   Чикаго не мог не согласиться. То медленной, трогательной игрой завораживающих клавишных, то стремительно ускоряющимся переходом и присоединением одновременно томной, но сентиментальной игры скрипки, лирическая композиция создавала образ борьбы личности с собой, а быть может, с навалившимися жизненными обстоятельствами. Напоминая плохие и хорошие моменты, что таятся в каждом прожитом дне.    – Мне очень нравится, – отпив чай, умиротворенно поделился Миллард, чем обрадовал Валля. Травы помогали немного перебить жажду крови. Чик гордился тем, как хорошо держался Лард на протяжении всего дня в компании Мари.   – Мне тоже, – поддержала Мария, любуюсь тем, как патефон проигрывал пластинку. – Миллард, я могу спросить, как ты попал в клан?   – В госпитале Польши я познакомился с Афиной. Она работала добровольной медсестрой. – Чикаго смекал, где начиналась и на чем заканчивалась ее «добровольность» в лазарете. – Вычислить меня среди людей не заставило труда… – кажется, Ларду стало стыдно. Чик догадывался, что могло происходить с новообращенным в месте, где каждый второй истекал кровью. – И помогла мне перебраться в Нью-Йорк.    – Афина работала медсестрой? – переспросила Мари. Ей самой стало смешно.   – Кем только наша пташка не работала, – выразительно заметил Валль. – Но это уже другая история…                                                                                                                                 ***   Через пару часов в комнате Чикаго они неожиданно вновь вернулись в свои тела. Одежда, что была на них раньше, треснула по швам и порвалась, обернувшись в лоскуты ткани на теле и оставив их полуголыми.   Почувствовав, что чары активировались, сидя на ковре, Чик успел схватить одеяло и прикрыться им. Мария тоже догадалась, что с огромной вероятностью останется обнаженной, и взяла первое, что попалось под руку – его куртку, которую он так и не повесил на место.               Укутавшись в нее, Мари сложила руки на груди. Длины куртки хватало, чтобы прикрыть ее ягодицы.    – Хороший прикид, – многозначительно произнес Чикаго, нагло указав подбородком на его куртку на ее обнаженном теле.   – Все хорошо, что на мне, – самоуверенно бросила Мария.   – Говоришь почти как я.   – C волками жить – по-волчьи выть.   Придерживая на поясе одеяло, Чикаго подошел к ней вплотную. Судя по опущенным глазам, внимание Марии сосредоточилось на татуировке в виде цитаты, расположенной по правую часть его ребер.   – «Одна жизнь – одна попытка», – прочитала она вслух. Вместо точки фразу завершало минималистичное изображение косы Смерти.    – Я сделал ее, когда вышел из комы. Для меня это значит: если появляется импульс – не стоит его гасить. – их глаза встретились, и Мария неспешно изрекла:   – Мне хочется узнать больше. Сыграем в правду?   – И что конкретно ты хочешь знать?   – А что расскажешь. Откуда это взялось? – Мари провела пальцами по тату на ребре, как бы подчеркнув ее. Прикосновение отдалось мурашками, выступившими на коже.   – Осторожнее. Уж не личное ли это любопытство, мисс Суарес?   – Это не имеет значение.   – Имеет, – твердо и в то же время мягко высказался Чикаго.    Краска сошла с ее лица, и Мария воспротивилась:   – Если не хочешь говорить – не говори.   – Тату о том, что по моему мнению, в жизни нет никакого особого смысла, который все ищут. Смысл в том, чтобы просто жить. Все по началу белый лист. Ты сам для себя решаешь, наносить на него краски или нет.    Потому что именно мы наделяем то или иное смыслом. А брать судьбу в свои руки или позволять кому-то писать ее за тебя – тоже только твой выбор.    Лично я выбираю первый вариант. – он наклонился к ней. Его светлая челка касалась ее лица. – А какой выбираешь ты, мисс Суарес?   – Третий.   Чик выпрямился. Ему понравился такой ответ, вызвав в нем интерес.   – Я выбираю доверять миру, но при этом нести полную ответственность за свою жизнь и выбор, который я совершаю. А там уже как получится. – легкая азартная улыбка коснулась рта Мари, и он опустил взгляд на ее пухлые губы.          * «Einaudi: Experience» *– «Эйнауди: Опыт» – композицию исполняют Людовико Эйнауди, Дэниэл Хоуп и I Virtuosi Italiani. Была впервые выпущена в 2013 году в составе альбома “Decca In a Time Lapse”, который можно смело отнести к одним из лучших альбомов Людовико Эйнауди – итальянского композитора и пианиста.