Я съем твою душу на завтрак 18+

– Собирайся, мы съездим кое-куда ненадолго, – отложив ноутбук, распорядился Чикаго и залез в телефон.   Недоуменно подняв бровь, Мари взглянула на часы. Шесть вечера. Рабочий день Чика завершился.    Наконец он лениво оторвал глаза от дисплея и, сощурившись, съязвил: – Я бы с радостью съездил без тебя, но ты же моя тень, и мне от тебя не отделаться.   – Так уж и быть, окажу тебе честь, – пропустив колкости, надменно ответила Мария, распахнув шкаф, который они делили c Чикаго на двоих.   Когда они шли к барьеру, Мари заметила компанию вампиров.    – Черт… – едва расслышала она брань Чика. Тот прошептал себе под нос и сделался мрачнее тучи.   Она не сразу поняла, что это не просто очередная шайка вампиров. В их сопровождении были и люди. Как минимум двое. Происходящее дошло, когда Мария встретилась с настороженным взглядом девушки, явно непонимающей, что происходит и куда ее ведут.    А вели людей прямо в дом «Судного Дня».   Замедлив шаг, Мари с тревогой оглянулась им вслед. Приобняв ее за плечо, Чикаго ускорил шаг.   – Лучше не оборачивайся, – лишенным жизни голосом посоветовал Чик. – Мы уже ничем им не поможем.    От собственной безнадежности Мария ощутила онемение в конечностях и постаралась замедлить сердцебиение. Ей показалось, что она снова на охоте, но не в силах сдвинуться с места, словно на ее ногах кандалы, вросшие в землю.   Мари будто хотела закричать, но в одночасье лишилась голоса.   Она прикусила язык. Это было не так больно, как осознание того, что в нужный момент она не могла помочь тем людям. Не смогла исполнить свой долг и провернуть то, что делала больше, чем десяток раз – спасти человеческие жизни.   – Всех не спасешь, – процедил Чикаго сквозь зубы, словно прочитав ее мысли. Его злость была направлена не на нее. – Я через это проходил. Сделаешь только хуже.   Он прижал Марию к себе крепче.   – Надеюсь, ты не забыла, где находишься, – его губы коснулись ее уха. Как мантру он четко проговорил: – Не расслабляйся, не теряй бдительности. – Его рука скользнула к артерии на ее шее, но Мари перехватила его запястье и на ходу приставила острие канцелярского ножа уже к артерии Чикаго. – Так держать, мартышка, – похвалил Чик, а Мария нахмурилась. Ее словно ледяной водой окатили, не получалось выдавить из себя ни слова.     – Миллард, Валль и я – единичные случаи, половина, в которую ты свято веришь – правда. Вряд ли кому-то также повезет, как тебе.   Они преодолели барьер. Мария остановилась. Перед глазами маячили разноцветные мушки. Оперевшись о холодную стену, она зажмурилась. Голова кружилась сильнее, чем в прошлые разы перехода, а звон не проходил. Ее затошнило. Колени подогнулись, но Чикаго подловил Мари.    Очень хотелось опуститься на землю и передохнуть.   – У тебя кровь идет из носа, – полуутвердительным мрачным тоном, который Мари слышала где-то вдалеке, сообщил Чикаго. – Тебе плохо? – уточнил он и чем-то зашуршал, кажется, задержав дыхание. Затем сунул ей под нос салфетку, за которую Мария схватилась слабой рукой, чтобы дать ему понять, что в состоянии держать.    Однако Чик, как мазохист, не убирал руку. Одновременно придерживая ее за талию, он помогал остановить кровь.   – Спасибо, – нашла в себе силы прокряхтеть Мари, приоткрыв глаза. Звон и головокружение стихли, а привычный мир понемногу возвращался. Перед собой она увидела испуганные, cтавшие насыщенно-аметистовыми глаза вампира.    – Не сдохла и ладно, – отпрянув, Чикаго принял равнодушный вид, сунув Марии еще больше салфеток.   – Впечатляет, – усмехнулась она. – Тебе хоть в врачи подавайся. Устоишь перед соблазном.   – Не представляешь, как я прямо сейчас хочу тебя убить, – ангельски улыбнулся Чикаго. – Нам пора уходить отсюда. Давай культяпку и пошли, – он сам нетерпеливо взял ее за руку и потянул за собой. – Идти можешь?   – Могу.   – Точно?   – Точно…   На самом деле Мария еле переставляла ватные ноги. Тело еще окончательно не вернулось в строй.   – Мария, дорогая, хочешь сыграть в правду? – в один миг улыбка стала дьявольской.   – Не хочу, – у нее не было сил даже шевелить языком.   – Вот и все! – наклонившись, Чикаго положил ладонь под колени Марии и подхватил на руки. Она cмогла лишь простонать. На спор энергии не хватило.    Обогнув дворы, Чик пронесся к парковке. Усадил ее на переднее сиденье и пристегнул. – Человеческое тело слишком уязвимо перед энергетическим полем барьера. Чары ударили по тебе. Мы слишком часто проходили через него, вот твой организм и не выдержал.   – Сказочно, – саркастично ответила Мари, глядя на Чика в паре сантиметров от ее лица.   Тот удостоил ее тяжелым взглядом и лукавой усмешкой:   – Знал, что оценишь.   Захлопнув пассажирскую дверь, Чикаго сел за руль.                                                                                                                                           ***   Тайное место Чика пряталось в Бруклине, поэтому дорога оказалась совсем близкой. Вход в здание, к которому они подошли, внешне напоминало кинотеатр. Только вывеска не горела.   – Это заброшенный кинотеатр. – «Я была права!» – В настоящий момент он служит мебельным складом. Нас должен встретить мой знакомый.   – У тебя знакомые и в таких местах имеются?   Чикаго хитро хмыкнул.   – Счастливый клиент, дело которого я вел. В благодарность он позволяет приходить мне сюда в те дни, когда проверяет склад.   – Ты умеешь выстраивать хорошие отношения с клиентами? – с насмешкой уколола Мария.   – Делаешь выводы по тому, что видела и слышала в «Гранате»?   – Как я помню, ты был очень вовлечен в дело клиента и супер-вежлив с ним, особенно в конце, – сделала акцент она, – когда пожелал тому сдохнуть.   – А ты бы чего ему пожелала, если бы всплыло, что он педофил? – совершенно нейтрально поинтересовался Чик.   Мари потеряла дар речи. «Так вот оно что…»   Ее реакция вызвала у Чика лишь новую усмешку.    – Клиенты часто врут. Врать своему адвокату привычное дело. Но это очень плохая идея. – он сунул руки в карманы. – Я докопался до сути. Виновник спокойно признался и только мерзко улыбнулся. Я послал его и отказался от дела.   К нам постоянно обращаются с серьезными тяжкими преступлениями, но педофилия… Пусть кто-нибудь другой вытаскивает эту тварь из его дерьма.   – Я бы тоже отказалась.   К ним вышел бородатый полный мужчина. Бегло осмотрев Марию, он вернулся к Чикаго. – Проходите.   Мария и Чикаго последовали за ним. Чик переплел их пальцы, словно это было обычным делом.   – Возможно, наше пребывание здесь ненадолго станет испытанием для тебя, – серьезно предупредил он. – Будет темно, но я хочу, чтобы ты чувствовала, что я здесь.    Чем дальше они шли, тем темнее и теснее становилось. Мари ощутила, как в грудной клетке защемило. Стены как будто бы сужались и сплющивали ее голову.   – Отлично, Чикаго.   «Пожалуйста никакой тьмы, никаких тесных помещений! Я что, о многом прошу?!» – молиться было бесполезно. Если бы Мария побилась сейчас головой об стену, толку было бы больше. Может, она хотя бы потеряла сознание и ничего бы не почувствовала, кроме рассечения черепа в начале.   «Боже…Что только в моей голове?» – снова задумалась она.   – Понадобится несколько минут, чтобы промышленное освещение прогрелось, – объяснил Чик.    Бывшее фойе кинотеатра было забито мебелью и прочим хламом. Пока знакомый клиент Чикаго возился с генераторами, Чикаго подтолкнул ее к двери.   – Это твой шанс попробовать победить темноту. Не хочешь попытаться? Я в любом случае зайду туда с тобой. Решать только тебе.   Одно только предложение вызвало у Марии волну дрожи по телу.   – Что за дверью?   – Масштабный зал.   «Хоть не каморка».   – Туда человек без страха темноты побоится зайти, а ты отправляешь меня?   – Ты справлялась с вещами и пострашнее, разве нет? – наклонил голову Чикаго. – И я не отправляю тебя, всего лишь предлагаю.    – Я не готова… – неуверенно призналась Мария.   – К такому разве кто-то может быть готов? Ты никогда не будешь готова.   – Не могу, – заломив пальцы, не решалась она.   – А я, опираясь на твою невероятную глупость и очаровательную безрассудность, думал, что мне придется тебя еще держать, чтобы ты сама не побежала внутрь. И потом поразмыслил, что это славная попытка и удерживать тебя, наоборот, не стоит.   – Вроде унизил, а вроде и комплимент сделал, – покачав головой, нервозно рассмеялась Мари. – Думаешь, смогу?   Нильсен-Майерс пожал плечами.   – Пока не попробуешь – не узнаешь.    – Ненавижу тебя, – нервничая, промямлила Мария, собираясь с духом.   На щеках Чикаго заиграли ямочки, но при этом он сохранял равнодушие.   – Если не хочешь – подождем здесь, пока свет не включится.   Закусив губу, Мари еще раз взглянула на пугавшую ее дверь. Вернее, ее пугала не дверь, а то, что было за ней.   Встретиться со своим страхом лицом к лицу или снова убежать? Сколько еще лет она будет позволять страху душить себя?   – Идем, – отчеканила Мария так быстро, чтобы у нее не осталось времени передумать.   Чикаго поймал ее руку, остановив бесконечные метания из стороны в сторону.  Сильно сжав пальцы, Чик надавил на дверную ручку и, прежде чем войти туда, предостерег:   – Концентрируй внимание на прикосновении моей руки, чтобы не дать галлюцинациям запудрить тебе мозги. Я все время буду рядом.   Они сделали несколько шагов, и дверь закрылась. Их поглотила глубокая давящая тьма, прохладный сырой воздух и пыль.   Минуту Мария просто считала секунды, надеясь отвлечь cебя. Но с каждой проведенной там микросекундой дышать становилось сложнее. Еще чуть-чуть и грудная клетка не поднимется.   Сколько они уже тут? Год? «Не может быть, даже пяти минут не прошло». Вдруг где-то заворковали голуби и вспорхнули. Мария вздрогнула.   Она последовала совету Чикаго и сконцентрировалась на его ледяной ладони. Провела большим пальцем по тонким костяшкам, по кольцам, чтобы не забыть, что находится в настоящем моменте, а не в прошлом.   Услышав эхом крик, раздраженно сдавила зубы, пытаясь игнорировать. «Это все только в твоей голове». Как бы Мария себя ни убеждала, крик становился громче. Почувствовав нечто теплое и жидкое на своей ладони, она ее перевернула и стала вглядываться, убеждая себя, что крови на ней нет.    Однако затхлый запах сменился на резкий металлический. Мари показалось, что она насквозь пропиталась им, как и ее одежда. Неконтролируемые слезы скатились по щекам.    Всхлипнув, Суарес сдавила зубы еще сильнее. Cхватившись второй рукой за Чика, Мария нащупала серебряный браслет и судорожно выдохнула. Срывающиеся одни за другим крики не прекращали звать имя погибшей подруги. Сердце колотилось так громко и быстро, что казалось, вот-вот остановится.    – Чикаго? – сквозь крик в своей голове прохрипела Мари.    – Я здесь, – твердо отозвался он, и Марии немного полегчало. Больше всего она боялась услышать в ответ оглушающее молчание, как тогда.    – Поговори со мной, – пробормотала Мари, не узнав свой голос. Тот был слишком отчаянным и умоляющим. – Пожалуйста…скажи мне что угодно.   – Ты не одна и больше не в яме. Здесь нет Ханны. Только мы с тобой, а еще, вполне возможно, парочка крыс, голубей да тараканов.    – Чудесная компания, – вытирая слезы, усмехнулась Мария.   – Мы стоим в прекрасном месте рядом с выходом. И ты в любой момент можешь выйти отсюда. А можешь дождаться, пока освещение начнет проявляться.    Что бы ты ни выбрала, ты уже победитель.   Сердцебиение замедлилось, возвращая Марию к реальности. Крики стихли и стали реже. Они перенеслись на фон и доносились где-то за успокаивающим голосом Чикаго.   – Здесь нет крови?    – Нет, чудовище. Нету.   – Мне кажется, я задыхаюсь. Она повсюду.   – Тебе только кажется, – на удивление ласково ответил Чик.   Внезапно лампы начали по очереди включаться, а глаза постепенно привыкать к свету и их жужжанию. Мари накрыло облегчение. И когда она пришла в себя, то увидела, что Чикаго прав. Они находились в поистине потрясающем месте.   Это был огромный просторный зал, который сложно сравнить с обычным залом кинотеатра. Зал представлял собой совсем нетипичный дизайн. Имитацию некогда роскошного итальянского сада.    Потолочный купол создавал ощущение пребывания под открытым ночным небом. Вероятно, так и задумывалось, и когда кинотеатр еще не был заброшен, задумка отчетливо бросалась в глаза.    C Чикаго они стояли на балконе, где проходили основные ряды с местами. А внизу находился уровень оркестра, полностью заставленный коробками и мебелью.   – Кинотеатром это место прослужило лишь парочку лет в конце 1920-х. Затем заведение перестроилось под концертный зал и потом закрылось из-за давления и негодования местной общественности.   Здесь была превосходная акустика.  – Жаль, что здание забрали под склад, – печально выдала Мари, продолжая изумленно рассматривать детали.   Вспомнив, что до сих пор держит Чика мертвой хваткой, Мария отпустила его и покружилась.   Под пошарпанным куполом проходили балюстрады. Архитектурные арабески над головой, колоны с изысканными антаблементами, оберточный фасад стен, выкрашенный в золотой цвет, и классический фонтан с двумя богинями, держащими на своих головах единую чашу, переносили во времена Древнего Рима.    Несмотря на то, что на элегантном бордовом ковре, покрытом пятнами, всюду валялся мусор: различные обертки, коробки из-под попкорна, обрывки билетов, а краска в некоторых местах помещения отошла, от гипсовых позолоченных украшений откололись куски, и мягкие спинки балконных сидений были поражены плесенью, место оставалось по-настоящему атмосферным и впечатляющим.   – Как тебе? – наблюдая за реакцией Марии, спросил Чикаго.   – Зрелищно… – только и смогла выпалить она. – На самом деле слов не хватит, чтобы описать.   Чик выбрал сиденье почище и, прислонившись к  спинке, вынул пачку с сигаретами. Мария припала к креслу рядом. Они оказались плечом к плечу.   – Разве здесь можно курить?   – Нам можно все, – категорично промычал он, задымив и убрав сигареты обратно.    – Сыграем в правду? Что такого было на собрании, что ты вернулся с него язвой больше обычного?   Чикаго скривился, будто от головной боли, но все же немного погодя ответил на вопрос:   ­– Язвой? – уголки его губ приподнялись. Он слегка задел ее плечом. – Я вообще ангел, если ты запамятовала.   – Все падшие так говорят.   – Демоны бывают и на небесах, этакие разгуливающие “святоши” в раю. А бывают и ангелы, хранящие светлые побуждения, но в силу обстоятельств сгорающие в аду.   В словах Чика был смысл, над которым многим следовало задуматься.   – Ты просто еще не встречала такого, как я, – прибавил он.   – Вот уж точно, – Мария закатила глаза и, откинув голову назад, c глупой улыбкой уставилась в потолок. – Так что с собранием? Мне показалось?   Вздохнув, Чикаго поднес сигарету к губам.   –  Ничего особенного. Просто я узнал, что сестра моего отца правая рука Короны и будущая королева. А ее парень, которого она прятала от семьи, тот самый король Мирослав, и они обручены. При виде меня Наоми тоже потеряла дар речи.   Мария нахмурилась. Сначала она подумала, что Чик дурит, но по его тону можно было понять, что тому не до шуток.   – Ничего особенного? – вытаращившись на него, недоуменно переспросила Мари.   – Ну да, все же относительно нормально. Это неплохо. Наоборот, хорошо, но немного обескураживает.   – Кажется, я ничего не понимаю, – Мария уставилась себе под ноги. Пазл в голове не клеился.   – Как обычно, – выпустил дым Чикаго.   – Да нет же! – буркнула она. – Как так вышло, что ты не знал, кто Наоми? И твоей тете разве не было известно, что ты числишься в клане? Вы же крутитесь относительно в одной системе.   – Наоми задалась примерно таким же вопросом на собрании. Лилит ответила, что в списках заметили ошибку. Но я убежден, что это была не просто ошибка. Лилит обо всем знала. Затем посчитала нужным раскрыть правду, чтобы посмотреть на мою реакцию, потому как я для нее развлечение.    Или это было вынужденное решение. Не верю, что она бы действовала без своей выгоды. Вероятно, что-то повлияло и указало на то, что скрывать факт нашего родства безопасно больше не выйдет.   Не знаю, что творит Лилит. Возможно, это часть какого-то коварного плана. Но теперь мне известно: все угрозы Лилит в мой адрес или в адрес семьи – пустые. Мы неприкосновенны, и это уже радует. Я могу больше не беспокоиться по этому поводу.   – Это правда хорошо, – поддержала Мари. – Только вот как вампиры посмели тронуть тебя? Ты же родственник. Афину ведь накажут?   – Нет, – кратко и резко выдохнул Чикаго.    – Но почему? – у Марии уже не получалось усидеть на месте.   – Потому что закон не нарушен, – монотонно объяснил он. – Когда меня обратили шесть лет назад, у Наоми с королем была лишь дружеская связь, и то на расстоянии руки, – что-то заставило Чика улыбнуться, но улыбка быстра сошла с его лица.    – У чародеев здесь (он имел в виду мир людей) есть базы, чтобы контролировать дела на два мира. Наоми выполняла и выполняет по сей день роль посредника между нашим миром и королевством. На тот момент она не была приближенной королевской семьи, поэтому наказывать Афину не за что.   – Как же не за что! Да я сама готова ее казнить! – Мари грозно сжала кулаки, чем вызвала у Чикаго смешок.   – Наоми была расстроена не меньше твоего. Максимум, который она может: это либо убить ее по-тихому, либо аккуратно вытащить меня из клана и взять под свою ответственность. Но тебя вызволить без последствий и нарушения правил не получится.   Мария ахнула. Ее словно жестко встряхнуло чувство вины. Если бы она не попалась вампирам, ее бы не притащили в клан, а Чикаго бы добился освобождения.   – Получается, ты все это время мог уйти после собрания, но не сделал этого из-за нашей сделки?   – Я отказался не только из-за сделки. – Чик выбросил сигарету в переполненное мусорное ведро. – У нас с Наоми появился уговор. Но не будь этого уговора, я бы все равно выполнил свою часть нашего соглашения. Ты ведь тоже не ушла и не подставила меня, когда у тебя появилась подобная возможность.    Должно быть, это неправильно, но Мария испытала облегчение, услышав, что она не единственная причина, по которой Чикаго остался. И все же ему тоже понадобится ее содействие. Поэтому чувство вины перестало так больно резать.   – Как природа Наоми возможна? – попыталась сменить тему Мари и заподозрила, что на этот вопрос Чикаго, наверное, уже не станет отвечать. – Я имею в виду, она маг. Как? Кто-то из твоей семьи еще обладает даром?   – Мне тоже было интересно, поэтому я спросил. Оказалось, что моя прабабушка по линии отца была родом из «Эдагора». В то время прабабушка являлась наследницей престола, но она не желала для себя такой жизни, поэтому отреклась от королевства и бежала в наш мир.   Мария широко распахнула глаза. «У Чикаго королевская кровь?!»   – Выходит, вы с королем родственники?    – Несмотря на то, что в королевстве сейчас монархия, все обстоит иначе. Когда прабабушка покинула Корону, королева не справилась с горем и умерла. Короля тоже подкосили случившиеся обстоятельства. Головой он понимал, что не может больше управлять королевством, и потому собрал совет и передал полномочия своему главному советнику и лучшему другу, который как раз являлся прямым потомком правящего короля в настоящее время.   – Ого-о-о! – находясь в потрясении, протянула Мари, стараясь собрать мысли в кучу. – А твою сбежавшую прабабушку пытались искать?   – Конечно, – подтвердил предположение Чик. – Но она слишком хорошо смогла спрятать себя, а затем уже свою семью, которую построила с простым человеком. Вскоре надобность искать ее у королевства пропала.    Потом уже у моей бабушки родились трое детей, и у самой младшей из них – у Наоми, открылись способности, когда она училась в старшей школе.   У бабушки способности показались еще в раннем детстве, но прабабушка прирезала это на корню и строго настрого запретила ей использовать чары, чтобы их ни в коем случае не нашли и не забрали обратно в «Эдагор». Когда чародей колдует, его легко вычислить по энергии магии и понять, из какой точки она исходит.    Есть момент: если магией долго не пользоваться, она засыпает внутри чародея, и потом ее пробудить почти невозможно. Так бабушка смогла забыть о ней. В отличие от ее, магия Наоми была неконтролируемой. Она не могла ей управлять и чуть несколько раз не спалила дом.   Пробудилась магия королевской крови. В королевстве насторожились, что нашелся потомок прошлой династии, и за Наоми пришли. Ее необходимо было обучить и взять под контроль, чтобы она не выдала тайну.   Маги решили, что будет безопаснее забрать Наоми на летние каникулы под выдуманным предлогом для семьи. Они стерли всем воспоминания, и Наоми пришлось отправиться с чародеями в «Эдагор». Вся семья думала, что она поехала в летний лагерь по подготовке к выпускным экзаменам.    На трон Наоми никто сажать не собирался. Более того, королевская знать и совет видели в ней обузу и побаивались, что узнай она историю, начнет качать права на трон. Все случилось очень не вовремя. Тогда как раз проходила подготовка к церемонии коронации принца – Мирослава Атталя III. Через несколько месяцев он должен был занять место отца и стать новым королем.    Рот Марии не переставал открываться и закрываться, пока она пыталась уследить за событиями и не запутаться в них.   – Надо же, как бывает, – Мари вновь уставилась на арену, чтобы переварить информацию. – Как ты после этого?   – Нормально, – cухо проговорил Чикаго. – Мне хотелось верить, что хотя бы члены моей семьи совершенно простые люди и никак не связаны со всем этим дерьмом. Но оказалось, что мы были связаны еще задолго до моего обращения.   Я хотел выбраться и полностью отвязаться от всего, что могло бы мне напоминать о тех днях, что провел в клане, что я когда-то был… – тут он резко умолк и cпокойнее сказал: – Увы, вся эта мифическая хрень течет у меня в генах, и ничего с этим не сделать.   И пока связь с чародеями дает мне преимущество среди вампиров, я не должен лишний раз ныть по этому поводу. ­– выражение лица Чика ожесточилось, и он сложил руки на груди. – Фигня, короче.   – То, что ты не хочешь иметь ничего общего со сверхъестественным миром, совершенно нормально, – Мария подбирала нужные слова. – У меня тоже есть такое. – она поймала на себе заинтересованный взгляд Чикаго и поделилась сладкой мечтой: – Я хочу забыть о том, что в мире существуют вампиры, и начать жить для себя.    Но я не могу отказаться от охоты, как бы ни хотела. Меня с самого детства учили убивать. Это практически все, чем я занималась на протяжении жизни. Я не чувствую себя нормальной, понимаешь? Я уже не смогу стать обычной после всего, что видела, сделала и пережила. Не смогу перестроить себя и забить на обещания, что дала.   Поэтому я тебя понимаю.   Все время, что Мари говорила, Чикаго внимательно слушал и изучал ее лицо. Что-то в его диком отрешенном взгляде переменилось. Он вынул из кармана телефон и, разблокировав дисплей, начал копаться в нем.   – В моей семье есть традиция. Она совершенно чудаковатая, но отвертеться от нее еще не удавалось никому. По пятницам мы собирались вместе. Отец брал гитару, мы разжигали костер или камин, и независимо от того, хорошие ли у кого-то из нас времена или плохие, посылали все к чертям со словами:   «Забей. Какая уже разница, если ты все равно в полной заднице?» и после пели.    Марию это рассмешило, и она улыбнулась.   – Звучит как чудесная традиция.   – Все еще загадка, но каждого из нас это по-своему исцеляло.   И тут Чик включил песню. На экране телефона высветилось название: «Place We Won’t Walk» – «Места, в которых мы не будем гулять» – «Bruno Major» – «Бруно Мейджор»*. Музыка была плавной, грустной и вместе с тем прекрасной, волнующей. Она трогала за душу, отправляла воспоминаниями в самый трогательный момент и утешала сердце.   А дальше случилось чудо. Чикаго начал подпевать исполнителю:   «Солнечный свет танцует на листьях,   Красные птицы раскрашивают деревья,   Цветы наполнены жужжащими пчелами   Там, где мы не будем гулять».   Его пение не было профессиональным, но было таким тихим, уютным и проникновенным, что это было излишнее. Мария не дышала, лишь бы тот не останавливался. Голос Чика был очень схож с голосом его отца, что она помнила из песен.   Голуби снова вспорхнули и шумно захлопали крыльями.   Волшебная акустика зала добавляла атмосферности его теплому голосу. Он согревал ее в этом моменте вместе со словами звучащей песни. Ей вдруг захотелось, чтобы Чикаго продолжал петь весь вечер. Чтобы песня никогда не заканчивалась, ведь это было так красиво и трепетно.   И в моменте Мария присоединилась, подпевая вместе с ним:   «Семья смотрит с трепетом,   Лепестки украшают пол,   Волны нежно ласкают берег   Там, где мы не будем гулять».   К огромному разочарованию Мари песня все-таки подошла к концу. И тогда она озвучила мысли вслух:   – Ты не такой, каким кажешься.   Чикаго непонимающе покосился в ее сторону.   – Не знаю, каким кажусь, но я такой, какой есть, – непроницаемо высказался он. – Никогда не вешал на себя ярлыки. За меня всегда это делали другие.   Усмехнувшись, Мария закрыла глаза и растворилась в настоящем. Чик сказал правду, это правда исцеляет. Вместо криков Ханны в ее голове теперь звучали строки из песни их с Чикаго голосами:   «Мы будем улыбаться под конец каждого дня   Там, где мы не будем гулять».   * Бруно Мэйджор – британский музыкант, гитарист и автор песен.