тлеющая венера

— что с девочкой? — суворов тянул время для ответа, параллельно выбирая. из чего? из смерти и плена? ну пиздец выбор. — а что с ней будет? пыталась дверь выломать, проклинала нас, плакала сильно. так боится, представляешь, вы ей скажите, что с волками жить по-волчьи выть, пускай не водится с группировками, маленькая же ещё совсем. выбор сделаешь — либо с тобой пойдёт до дома, либо при тебе набираю номер кого-то из ваших и они её провожают. только ты ей скажешь, что видак отдать придётся, что вы слишком много на себя взяли, когда с моего района что-то пиздили. адидас снова сглатывает. голова от перелома носа нещадно болит и кружится, что заметно притупляет всевозможные чувства, а особенно замедляет мыслительный процесс. да тут даже раздумывать не о чем — вова заключил для себя примерно так. нужно девчонку спасать, а если её с ним вдобавок увидят, заклюют бедную. его изучающий взгляд сталкивается с таким же взглядом жёлтого. домбытовский откровенно рассматривал наливающиеся синяки, запекшуюся кровь и многочисленные небольшие шрамы на лице суворова. вова медленно встаёт, отбрасывая от себя руки жёлтого, который хотел помочь. — трубку гони. жёлтый пьяно рассмеялся, чуть откидывая голову назад. но все же пошёл неспешно, за красным телефоном, провода которого, слава богу, хватило для переноса в соседнюю комнату. для этого вове пересесть на противоположный край дивана пришлось, но он это молча стерпел. пальцы слегка дрожат, пока он точно вспоминает домашний номер вахита. — зима, заходишь за мараткой и дуешь к "снежинке". вопросов, блять, не задаём. суворов оглядывается на довольного жёлтого, который будто собачку заводил, овчарку какую-то с улицы взял, злую, голодную и больную. он смотрел на него и на его бесящую улыбчивую секунд семь, а после сам жёлтый оторвался от рассматривания разъяренных глаз. — девочку мне покажите, что вы с ней ничего не сделали. каждое слово для суворова было сущей пыткой, он заставлял себя прийти в чувство и наконец стать адекватным. вова смотрел перед собой, а когда вновь не дождался ответа, перевёл взгляд на домбытовского и застал за разглядыванием его собственных черт лица. — а, сейчас. колик..! — жёлтый встаёт, неловко барахтаясь в своих длинных ногах и идёт к выходу, как его с силой хватают за руку и заставляют остановиться. — я с тобой пойду. — вова забавно смотрел снизу вверх немного мутным взглядом. у него было предчувствие, что пойти они должны оба два. не зря. во втором подсобном помещении в конце кафе, где была заперта айгуль, слышались сдавленные крики, через явно зажатый рот. вперемешку слышались тихие "да че ты, не ломайся, тебе ещё понравится". адидас ринулся вперёд, пытаясь прорваться сквозь жёлтого, но парень был крупнее и выше, оставил за собой и принялся выламывать тонкую межкомнатную дверь. хватило двух ударов, как петли не выдержали веса взрослого мужчины и сорвались, оставляя дверь открытой. колик не успел с неё слезть. он опешил, садясь на диване, жалобно смотря на своего старшего. слава богу, что успели вовремя, девчонка была одета и лишь слегка растрепана. её заплаканное лицо, дрожащие руки и трясущаяся в истерике губа действовали на вову как анальгетик для всех его туманностей и болей в голове и теле. ему было наплевать, что при желании здоровый, в отличие от него, колик, уложит его на три-пятнадцать. суворов, прошмыгнув сквозь дверной проем и тело жёлтого, грязно выругавшись, набросился на домбытовского и завалил его на пол, осыпая лицо ударами. при виде драки айгуль вся сжалась и заплакала ещё больше, жалобно смотря на жёлтого, стоящего в проходе. сам же жёлтый глупо пялился на происходящее, удивляясь силам адидаса. удары рушились по смазливому лицу домбытовского, тот пытался отбиваться, но вовина неистовая злость на всех из групировки домбыта, позволяла наносить точные выверенные удары, превращая тело под собой в месиво. жёлтый рванул к адидасу, стягивая парня с колика, не без усилий. суворов слез с обидчика, который уже был в отключке, неловко отмахнулся, отбиваясь руками и локтями от впутавшихся в его растянутый свитер рук жёлтого, и сел на диван рядом с девочкой, прижав к себе, подобно старшему брату. та, почувствовав себя под защитой, прижалась инстинктивно сильнее, со временем затихая. вова с неугасаемой ненавистью смотрел на автора домбыта, приглаживая волосы айгуль на затылке, как в запертые двери "снежинки" несколько раз прилетело кулаком. адидас обернулся на дверь и снова пригвоздил взгляд к жёлтому. суворов все время, что пришёл в себя переваривал услышанное в первые секунды после пробуждения. его взгляд постоянно метался к жёлтому, он будто пытался найти ответ в его глазах на самый главный вопрос этого вечера "что здесь, вашу мать, происходит и зачем ему я". в то же время сам жёлтый не отставал, он его глазами жрал, пьяный и расслабленный, позволял себе многое. может, изначально, за него у кащея хотели выкуп требовать, а после нескольких рюмок чего-то крепкого решил поиздеваться вдобавок. вова понял, что как сейчас живёт улица он не знает. но подтекст жёлтого кажется не пацанским. хотя бы в том плане, что он обманом хочет добиться чего-то от адидаса. вова клянётся, что узнает, во чтобы это не обернулось. вова мягко отстраняет от себя айгуль, стягивает свою куртку и накидывает её на плечи все ещё дрожащей девчонки. — пошли, там маратка пришёл, домой тебя отведёт. — парень встаёт, приобнимая айгуль за плечи и ведёт до двери. за спиной мягкой поступью маячит жёлтый, в заднем кармане которого лежат ключи от запертых дверей. холодный воздух прорывается в тёплое помещение, когда марат, готовый к драке, врывается первым и почти сталкивается с широкой грудью домбытовского. тот вовремя успел отойти, не обратив должного внимания на подростка, зато протянул руку зиме, который из уважения её пожал. младший адидас, увидев свою айгуленьку, прижал к себе, забрав из объятий брата. марат смотрит на него, прижимая к себе хрупкую девушку, и одними губами шепчет "спасибо". отстраняется, застегивает на ней куртку и выходит на улицу, явно уловив назревающий разговор среди старших. на улице громкого разговора не слышно, доносятся только обрубки фраз. марат стоит с айгуль у выхода из "снежинки", та все расспрашивать о том, что было, почему его голова перебинтована, а сама на расспросы отвечает уклончиво и неясно. через семь минут выходит злой вахит, который спасает двоих от назревающей ссоры из-за разговора, происходящего явно не здесь и не сейчас, который должен быть потом и только тет-а-тет, что то бурча под нос. маратка только рот раскрыл спросить, как старший грубо на него рявкнул что то вроде "не с нами больше адидас. ничейный теперь".