тлеющая венера

после громкого разговора прошло минут тридцать. вова, с заломанными руками и болью в солнечном сплетении после удара, стоял на морозе и ждал, пока жёлтый откроет свою машину. домбытовский грубо заталкивает адидаса на пассажирское позади водительского сидения, и, явно сдерживая гнев, садится за руль. его всего трясёт от злости, это видно по напряжённым плечам, нервно постукивающим мизинцам и играющим желвакам. домбытовский злится, потому что адидас его обматерил и громко, на всю "снежинку", назвал пидорасом безродным. попытался ударить, но сунулся только, как в лобную часть дало резкой болью и его отбросило назад, за что и получил. после того, как его закинули на заднее сидение и, прямым текстом говоря, отбили всю задницу, говорить, брыкаться и что то делать подобное, желания не было. жёлтый вёл машину аккуратно, хотя он явно ещё был пьян, его почти не тормошило на поворотах, особенно, когда он лёг на сидениях, растекаясь по ним сплошной лужей. наверное, он вёз его к себе, потому что сейчас на районе появляться было бы рискованно и все такое, ибо всем нужно дать время свыкнуться с тем, что, по видимому, адидаса теперь не существует. есть только вовка суворов, который зачем то, не пришиваясь, стал частью группировки домбыта. и вовка суворов лежал в чужой машине и размышлял, как же дальше жить и уживаться с каким-то нездоровым интересом к его персоне. вова без особого интереса смотрит на мелькающие многоэтажки, вывески магазинов и отблески света на витринах. машина останавливается у среднестатистической серой панельки довольно далеко от района домбыта. суворов приподнимается, вглядываясь в один единственный вход у здания — общежитие — догадывается парень. впрочем, как ни странно, ему все равно. жёлтый выходит из машины, громко хлопнув дверью. вова все на своём же месте, с ватой в носу и расквашенной в щи мордой, потому что всем в принципе все равно на него, как и ему самому. суворов ждёт с нетерпением того момента, чтобы укусить побольнее, за живое задеть, чтобы домбытовские отпиздили за своим углом и оставили его труп в снегу, пока утром не найдут. главное, что он — единственная жертва в этой ситуации. тупой синдром героя. в машине загорается лампочка и забирается холодный воздух с двух сторон от открытых передних дверей и вова видит девушку. красивую такую, кудрявую, светлую-светлую, как снег. — наташа, я сказал, не смотреть, что, бляха, непонятного? — жёлтый смотрел в зеркало заднего вида, чтобы отъехать с места парковки и совсем не обращает на лежащий полутруп никакого внимания. зато на наташу полутруп очень увлечённо смотрит и разглядывает её. — вадим, это бесчеловечно! у него ещё и нос сломан.. ему в больницу надо, а не просто обрабатывать! — я поэтому тебя после коменданта забрал, ната, не тупи. отвернись от него. дальше ехали молча. минут семь, скорее всего, но в воздухе витала та ещё атмосферка. вова вспоминал себя маленьким сопливым мальчуганом, точно также он ехал на заднем сидении, только раньше он помещался на нём полностью, а родители были на грани развода и молчали также напряжённо. жёлтый, точнее сейчас он казался вадимом, достаточно неаккуратно вытащил его с сидений, чуть ли не отскабливая с места, и терпеливо шёл с ним в ногу, медленно и нерасторопно, но в такой же непонятной тишине. а поднявшись на шестой этаж, там уже сразу закинули в ванную, смывать с себя кровь и переодеваться в чистые вещи. суворов — ниже и уже, чем жёлтый, но шмотки ему нашли, хотя они все равно были чуть велики. в здравом уме без лишающей рассудка мигрени и головокружения, он бы ещё посопротивлялся, в рожу бы дал смело, а тут.. пушистый какой то, что ли. сидит послушно на кухне, пока девушка обрабатывает ему все раны и ссадины и не матерится почти. достав окровавленную вату из суворовского носа, оказывается, что это все таки перелом, но, благо, с небольшим смещением. наташа, прямо смотря вове в глаза, но говоря будто себе "я просто медсестра, господи прости", резко возвращает кость в естественное положение и быстро отходит от согнувшегося пополам вовы, поднимая руки в капитулирующем жесте. жёлтый сидел, наблюдал и просто разглядывал, пока пил очередной бокал коньяка. потом наташа закончила, отозвала в сторонку и начала пилить мозги по поводу незаконности происходящего, пытаясь добиться внятного ответа о причине подобных действий. сами сломали ему жизнь, а теперь желтухин пытается её сколотить самостоятельно, причём резон его поступка наташей выявлен не был. да вадим и сам не был уверен, что творит. наверное, простой, типа спортивный, интерес. как быстро такой напыщенный индюк сможет сломаться? человека с раздутым чувством собственной значимости и гордыни желтому с самого своего начала было интересно загнать в тугие рамки. перевернуть жизнь очередного идиота, а после смотреть на священное смирение и повиновение. видимо, только это. вадим убеждал себя, что причина крылась только в этом. вскоре наташа ушла, оставив что то из лекарств на столе. она дала несколько наставлений и рекомендаций по поводу вовы и весьма выразительно сказала брату подумать ещё много раз. вадим закрывает дверь, и только успевает устало вздохнуть, как в челюсть прилетает чётко выверенный удар. он было хватается за больное место, но рука не успевает дотянуться, его толкают к стене и пытаются пробиться к входной двери. "он блять пьёт и не пьянеет, какого хера" — думается вове, когда его выхватывают за руку и возвращают на прежнее место, перед этим ударив в солнечное сплетение. суворов опять сгибается пополам, опираясь на параллельную входу стенку и смотрит, как закрывается его надежда сбежать. жёлтый подходит ближе и адидас резко бьёт наотмашь, попадая в грудь, у вадима спирает дыхание. — ты, блять, успокоишься? — нахуй сходи. тогда домбытовский хватает его за руки, которые тот вырывает, и вжимает лицом в стену, крепко держа в своей огромной лапе вовины запястья. долго ждать не приходится, когда суворов понимает, что освободить запястья не может, то бьёт головой куда то в переносицу, и, пользуясь тем, что вадим отшатывается от него и даёт ему долгожданную свободу, бьёт локтем в живот неожиданно сильно, жёлтый падает, не ожидав такого напора. суворов перешагивает-перепрыгивает распластавшегося длинного жёлтого и его чуть ли не модельные длиннющие ноги в чрезвычайно узком коридорчике и прорывается к двери, сделав пару быстрых шагов, но вадим хватает вову за щиколотку левой ноги и тянет на себя. сейчас они оба на полу, адидас брыкается, потому что жёлтый сжимает его ноги своими бёдрами, а руки заломал за спину и держит вполне спокойно одной левой рукой, а правой вжимает лицо вовы в пол. достаточно ощутимо, чтобы бросить все попытки выбраться из захвата. адидас в очередной раз побеждён. — ты же понимаешь, что отпиздить тебя в очередной раз не составит мне никакого труда? я могу тебе колени прострелить, если ты только так будешь сидеть на жопе смирно. —домбытовский давит на голову еще сильнее, выбивая из вовы шипение и тихий мат. — сейчас встаёшь и утыкаешься рылом в подушку, при попытке рыпнуться я тебя на том же месте щеману. догнал? — вполне. встань с меня, лося кусок.