тлеющая венера

в понедельник суворов вышел на работу в вадимову "снежинку" как личный помощник и секретарь. домбыт, работающий как персонал, зубы скалит целый день и постоянно пытается испортить рабочий день. вадим, будто назло, посылает его то к официантам уточнить что либо по поводу посетителей, спросить какие то мелочи, которые вадим не обязан конечно, но должен знать сам, как владелец. и вот в очередной раз, вышагивая из служебной подсобки, с которой и начались его злоключения, за спиной услышал противный шёпот и шутки ниже плинтуса по достоинству. «секретутка нашлась» «будет мне ещё подстилка указывать» «лучше мордой в асфальте подохнуть, чем жопу под авторитета подставлять» «а он сучка хозяйская, мордой в асфальт и кайфует, лишь бы хуй в жопе, как затычка» у суворова слабеют руки в моменте, колени подгибаются и он почти падает, но вовремя хватается рукой за крашеную стену и разворачивается на пятках, заходя в подсобку обратно и плотно закрывая за собой дверь. и теперь не смешно никому, суворов дикий, желтухин знает это, теперь не провоцирует, но пацаны его должны меру знать. два его официанта теперь побиты особенно тяжёлой в моменты агрессии рукой вовы, благо, что конец смены и гостей все равно немного. другие его работники просто ушли подальше, пока адидас двоих в одиночку разносил. жёлтый обнаружил столпотворение коллектива возле служебного помещения и сразу сложил два плюс два, получив извечно верный ответ и пошёл разнимать драку, попутно разгоняя зевак, грозясь увольнением и штрафами, и прямой уверенной походкой шёл к вове, которого пытались отмутузить вдвоём те самые два официанта, воспользовавшись тем, что после удара в ещё не сросшийся до конца нос, суворова оглушило вспышкой боли, а давление резко подскочило и кровь тонкими струйками стала течь по носогубной впадине, попадая на губы и ниже, капая с подбородка. завидев начальника сотрудники стали вставать судорожно, будто бы и не было сейчас никакого насилия, мол, он просто упал и много подобного. вадим протянул адидасу руку, но тот отмахнулся, зажал крылья носа, чтобы кровь перестала течь и сам встал, отказавшись от любой помощи. он смывал кровь в дальнем туалете и совсем не слышал того шума, который жёлтый наводил, устраивая незапланированную планёрку с разбором полетов, не слышал отборного мата, которым вадим себя не стеснял, пользуясь отсутствием гостей из-за позднего часа. зато, стоило суворову выйти, как те умники сразу стали извиняться, повесив головы. вова проходит мимо, буркнув слова согласия и прощения скорее себе под нос, чем вслух, и прямым маршрутом направляется в кабинет желтухина, где его не находит. вова прождал его около семи минут, успел прибраться на его столе от скуки и высмотреть в окно то, как подростки щемят какого то мальчишку. вадим вернулся взъерошенный, усталый и злой, но, уместившись в кресло, стал более расслабленным и будто снисходительным. — я избил твоих сотрудников и мне, типа, не то, что жаль, но мне кажется, что я должен это сказать. — успокойся, я всех распустил. я знал, что так будет.. — они меня за спиной шалавой авторитетской называли, а я должен был смолчать?! вадим глубоко вдыхает, набирая носом воздух и прикрывает глаза. — я знал, что они не смогут просто свыкнуться с тем, что ты теперь мой, поэтому просто морально готовился к этому. а вообще, садись, выпьем за твой первый день. — всех так новых сотрудников встречаешь? — а ты уже ревнуешь? вадим достает бутылку хорошего виски и мастерски разливает по стаканам алкоголь. вова не хочет ломаться, выпить хотелось страшно, поэтому, выслушав вадимов тост, осушает стакан сразу же. на усталую голову алкоголь действует губительнее и буквально ещё одного выпитого стакана виски достаточно, чтобы вова понял, что его развезло, а язык развязало, болтали и пили одновременно, а потом понесло и вадима на заумные речи и обсуждение детства, стократного "я все понимаю, не в обиде" вове вроде как хватило. а после третьего тоста наступило какое-то комфортное молчание. вадим почему-то долго глядел ему в глаза, а потом вова понял. он играл в гляделки, чтобы через пару секунд после того, как суворов это заметил, вписаться так правильно прямо в губы пьяным поцелуем. вова сбежал. ударив желтухина по щеке, вскочил со стула и бросился прочь. добежал до домашнего желтовского адреса и долго копошился с ключами, но в квартиру зашёл. разулся у порога под аккомпанемент противной трели телефона и долго думал: брать трубку или не брать. с одной стороны это телефон вадима и звонить мог кто угодно, с другой стороны это мог быть сам жёлтый с телефона "снежинки", а послать его прямо сейчас в пешее эротическое хотелось до визга чертят в суворовской голове. — да? вова прижимает к уху стационарный телефон и каково же было его удивление, когда звонили ему. это был маратка, немного борзый сначала, но после узнавший голос брата и подобревший. младший стал рассказывать о том, как вовы не хватает, что все, даже отец, по нему скучают. рассказывал о переполохах в универсаме, о взрывном турбо, который провоцировал авторитета на ссоры, о кащее, который вечно всех отговаривал за вовку вписываться и всё такое, что было родным сранных три недели назад. в чём вова варился и был счастлив, в чём активно принимал участие и чем жил. а потом марат стал рассказывать про свою девчонку, и голос у него в миг потеплел, а сам он подобрел и суворов-старший слышал отчётливую, влюблённо-смущённую улыбку, пока младший вёл рассказ о том, какая айгуленька у него хорошая, красивая, какую музыку на скрипке своей скрипачит, рассказывал, как с отцом и матерью её познакомился, пока вовы не было и много чего, как на свидания её водил и как с их родителями знакомил. и тут у вовы так тепло на душе стало, так сладостно и тягостно, что суворов сам улыбаться стал, внимательно слушая приключения младшего брата. он пребывал в эйфории, пока не услышал звон ключей за дверью и последующие звуки вскрытия замка. внутри похолодело, вова резко отрезвел, затравленно покосился на дверь и стал ждать появления крупной фигуры вадима. жёлтый, на него даже не смотря, переступил порог квартиры и стал раздеваться, проходя в глубь просторных комнат. — ладно маратка, давай, я побежал. — этот хер кошмарит тебя, да? вов, давай я умыкну тебя от туда, с пацанами. как знаешь, типа.. невесту с кавказа, буду твоим горцем или типа того. я же могу за тебя универсам поднять, пацаны впишутся, за спиной кащея всё сделаем, чисто чтобы было. ты мне только адрес скажи, я всё сделаю, вов.. — все нормально, малой. не выдумывай. я.. сам потом, как нибудь. мне просто время ещё нужно. и не смей сюда заявляться, голову откушу. — вова кладёт трубку и уходит в свою комнату, в которой вадима быть не должно. в молчании проходит несколько мучительных часов, вадим спокойный, как удав, почти не пьяный, к этому времени. вова все таки выходит из своего укрытия, потому что.. стыдно что-ли.. — будешь здесь сидеть и мозг мне компостировать? — да кто тебе что там компостирует, было бы что! начнём с этого! — ты чё блять, довести до ручки из своей конуры вылез? — а ты не ахуел со мной на таких щах пиздеть, рожа подзаборная? вадим хватает за шею, почти полностью сжимая пальцы на горле, и прижимает к стенке. вова не задыхается, он уже привык к лёгкому чувству асфиксии, он только скалится, глядя в глаза напротив. вадим сжимает чужие щеки второй рукой как то особенно сильно и также напористо вновь вмазывается между чужих губ и сжатых зубов, кусаясь до крови. суворов хватается за вадимовы запястья, стараясь их от себя убрать, он пытается пнуть жёлтого в живот, но тот притирается пахом к паху, почти вову обездвиживая возле этой тупой стенки. каким-то образом, вове все же удаётся сжать запястья так, чтобы они на миг ослабели и воспользоваться этой возможностью, повалив вадима на спину. суворов сжимает чужие ноги своими бёдрами, но вадим всё продолжает держать его руки, он бьёт локтями в грудь жёлтому, тот, от неожиданности, подскакивает, а руки адидаса выскальзывают из хватки и находятся в районе поясницы. за поясом спрятан пистолет. вова вытаскивает его и снимает с предохранителя. жёлтый опускается, опираясь на локти. адидас направляет дуло прямо в лоб, готовый выстрелить. — ну давай, сука, стреляй. стреляй, ну же! чего ты ждёшь, тварь. прикончи, давай! жёлтый срывается, крича на всю квартиру. возможно, скоро к ним заявится милиция, приехавшая на вызов от соседей. у адидаса дрожат руки. он не может. не хочет. губы начинают трястись, а в глазах собираются слёзы. вова медленно опускает пистолет, снимая желтухина с прицела, вадим опадает, больно ударяясь затылком об деревянный пол. он загнанно дышит, пока вова бросает оружие куда то в угол комнаты. вадим хватает его за локоть, тянет на себя, а потом, как только вова становится ближе, обхватывает своей рукой затылок и молча кладёт его голову на свою грудь. вова слышит учащенное сердцебиение, хотя внешне вадим спокоен абсолютно. оба понимают все без слов. слова излишни, слова страшны.