Blueprint

Следующие две недели Минхо периодически наведывался в квартиру Феликса, проверить наличие продуктов в холодильнике и в шкафу. По вечерам, после работы, заглядывал в окна, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и он больше не делал попыток сломать какой-нибудь автомобиль или мотоцикл. К счастью, парень практически все время проводил дома, либо выходил в магазин за очередной пачкой рамена или риса. Вот тогда Минхо сопровождал его незаметно, пользуясь высотой крыш, близостью домов и тенистой стороной улиц. И это было похоже на вечерние прогулки пожилой семейной пары, и думая об этом, Минхо улыбался и ощущал себя спокойным и чуть-чуть взволнованным, потому что еще это смахивало на свидание. Он даже начал откладывать другие важные дела, чтобы прогуляться вечером с Феликсом до ближайшего магазинчика и обратно, пусть и не рядом. Это настолько вошло в привычку, что Минхо с трудом мог дождаться вечера, чтобы наблюдать со стороны, как блондин неторопливо идет по тропинке возле своего дома, касаясь ладонью каждого дерева, попадающегося на пути, как он радуется встрече с соседским лабрадором и с улыбкой чешет его за ушком и машет ему на прощание своей маленькой рукой. Однажды вечером, заглянув в окно, застал Феликса в очень откровенной позе с молодым человеком, чье лицо ему не удалось разглядеть, потому что Минхо был вынужден отвернуться. Его словно кипятком окатило, он испытал такой стыд, что несколько секунд просто ловил губами воздух. Убедив себя, что все в порядке и Феликсу ничего не угрожает, он спустился вниз, сел на мотоцикл и рванул оттуда прочь. Его щеки еще долго полыхали огнем, пока он ехал к своему дому, не спасал даже встречный ветер, прорывавшийся сквозь незакрытый шлем. И даже дома, после съеденного ужина и выпитого бокала вина, Минхо смотрел на обглоданные ребрышки молодого барашка в своей тарелке, а у самого перед глазами стоял обнаженный торс парня с рельефным прессом и черноволосой головой между его ног. Собравшись с мыслями, Минхо заставил себя написать отчет, где вскользь упомянул интимную сцену, невольным свидетелем которой он оказался. Отправив письмо, не стал ждать сиюминутного ответа, потому что клиент никогда не отвечал ему сразу. Однако в этот раз что-то пошло не так. На экране появилось уведомление о новом сообщении спустя всего несколько минут. Минхо заинтересованно приподнял бровь. — Хмм… что тебя так взволновало? Минхо открыл сообщение и удивился большому тексту. «Это его преподаватель — Хван Хёнджин, никого другого Феликс к себе не подпустит… — Минхо обратил на это внимание помимо собственной воли и продолжил читать. Пиявка редкостная: присосался к Феликсу и тянет из него все силы. Эгоист и лжец. Была бы моя воля, я бы на километр его не подпустил к пацану. Это он виноват во всех бедах Феликса. Из-за него он получил травму. Странно, что Феликс позволил ему вернуться, после всего, что произошло, и странно, что Хван вернулся, видимо ему все еще нужно от него что-то. Ваша задача — выяснить что именно. Дело в том, что Феликс очень талантливый художник, а Хван приписывает себе и своему влиянию все его успехи. Я не удивлюсь, если рано или поздно выяснится, что именно он украл его картины. Может из зависти, может еще по какой причине, но я не верю ему. И вы не ведитесь на его обаяние, в этом он мастер. Для него самое главное в жизни — деньги и признание. А для Феликса — это рисование. Он счастлив, когда держит в руке кисть и палитру, когда на холсте рождается история, когда он может выразить красками то, что у него внутри, когда есть возможность поделиться с окружающими своим теплом через картины. Пару лет назад Хван заметил его среди первогодок и поддержал, но у него был корыстный интерес. Я не могу доказать этого, но если вы за ним понаблюдаете, то все поймете. Прошу вас, сделайте все возможное, что бы Хван как можно быстрей показал свое истинное лицо и чтобы Феликс его увидел: словам он не поверит. И еще. Я готов заплатить любые деньги, если вам удастся найти вора и вернуть Феликсу его картины. Они ему очень дороги. Особенно теперь. Буду ждать хороших новостей». Минхо дочитал письмо и захлопнул крышку ноутбука. Ему захотелось залезть в ванную, взять жесткую щетку и хорошенько отмыться, потому что он чувствовал себя до безобразия грязным. Он встал и начал ходить по комнате, задавая себе множество вопросов. — И все-таки, кто ты? Отец или брат? А может тайный поклонник? Почему ты не договариваешь, что произошло? И почему «особенно теперь»? Что это значит? — Ли громко выдохнул, подняв глаза к потолку, — Феликс не выглядел страдающим, когда тот черноголовый вылизывал его… Боже… о чем я? Черт… картины. Его картины. Что в них такого ценного? Хотя может они дороги Феликсу по какой-то особой причине? Аааа, как же бесит, — Минхо упал на кровать и раскинул руки в стороны, — к чему столько сложностей? Он стал думать о том, кто мог заказать ему эти картины, должен ли он их вернуть и как поступить с Хваном. Стоит ли вообще вмешиваться в чужие отношения, а потом вдруг резко сел и, повернув голову к монитору, спросил его, словно его клиент сидел там собственной персоной: — Какого черта я должен все это делать? Я ведь вор. Если ты так осведомлен об их ситуации, вмешайся сам. Почему я? И снова задумался: «А может он не брат и не отец, а еще один тайный поклонник, который жаждет заполучить себе этого мальчишку, вместе с его картинами?» — Как же мне тебя уберечь? Может просто похитить? Минхо сам не заметил, когда случился момент, в который он занял позицию защитника Феликса. За последние две недели он часто видел его и каждый раз на лице парнишки замечал следы грусти. Ли все-таки пошел в душ, тщательно помылся, испытывая в этом острую необходимость, но вместо того, чтобы лечь спать, оделся и вышел на улицу. Он неторопливо прогуливался, что-то негромко насвистывая и рассматривая яркие витрины бутиков. Рабочий день уже закончился, и улицы не выглядели пустыми: то тут, то там, стояли компании, что-то обсуждая, где-то возникали музыкальные сходки с певцами и танцорами, чьи плавные движения привлекали внимание прохожих. Минхо мало чем отличался от остальных: на нем были черные джинсы с кроссовками, майка и черная кожаная куртка. В кармане лежала тонкая бини и пара перчаток. Нащупав пальцами их тонкую замшевую отделку, Минхо почувствовал прилив адреналина. В глазах блеснул опасный огонек и он, пройдя еще пару кварталов, свернул за угол дома и затаился в темном переулке, словно за ним кто-то гнался. Ли натянул перчатки и бини, посмотрел на часы и, оглядевшись по сторонам, подпрыгнул, цепляясь за нижнюю ступеньку пожарной лестницы, расположенной на затемненной стене офисного здания. Он давно спланировал одно дельце и сегодня, получив необъяснимый заряд энергии, решил его провернуть. Металлическая лестница под ногами издавала глухие звуки, но в тишине казалось, будто шаги Минхо слышны на всю округу, хоть он и пытался двигаться бесшумно и мягко, как это делают коты. Задержавшись на этаж ниже нужного, парень остановился, чтобы немного отдохнуть и прислушаться. Из приоткрытого окна сверху доносились голоса. «Черт! Какого хрена этот писака не один? Ему домой не пора?» Минхо пытался разобрать, о чем говорили двое мужчин, чтобы примерно понимать, насколько это может затянуться, но из-за работающего над его головой кондиционера, было плохо слышно. Тогда он рискнул подняться на следующий этаж и чуточку подождать. Он прислонился спиной к стене рядом с открытым окном и, чуть наклонив голову вбок, стал подслушивать. — Не о чем переживать. Я нашел недостающую часть, но есть некоторые… нюансы. — Мы так не договаривались. Вы ведь уже получили гонорар, а все еще не увидел товар, — голос одного из мужчин звучал более жестко. — Он в надежном месте, и вы получите его в ближайшее время, как мы и договаривались. Но, как оказалось, эта коллекция должна быть из четырех частей. — Вы меня дурите что ли? — Уровень громкости слегка повысился. — Вы же сами говорили, что это триптих. Как триптих может состоять из четырех частей? — В том то и дело, что создатель лишь недавно признался мне в изначальной задумке. Но, к сожалению, четвертая часть вряд ли когда-нибудь увидит свет. — Тогда для чего была эта информация? Вы хотите больше денег или что? — Не в этом дело, — второй голос старательно сдерживал громкость первого, и звучал более мягко и спокойно. — А в чем тогда? — Казалось, что мужчина начинает терять терпение. — Дело в том, что четвертая никогда не будет написана, потому что автор ослеп… Минхо несколько секунд слушал тишину и собственное учащенное сердцебиение. Его взволновали слова, сказанные вполголоса, будто это каким-то образом было связано с ним. Но он понятия не имел, кто эти люди в офисе и о чем они говорят. Так почему же в горле пересохло, и дышать стало тяжело? Тишину нарушил один из голосов: — Ослеп? — Да. К несчастью, паренек получил травму и больше никогда не сможет что-либо написать. А как вы знаете, подобные истории значительно поднимают рейтинги любых произведений искусства и ставки на аукционах тоже. — Но я не собираюсь продавать их. — Сейчас, конечно, в этом нет смысла. Но всего лишь через год, эта работа вырастет в цене на двадцать пять процентов, как минимум. Минхо услышал скрип кожаной обивки и прижался к стене. — Он правда ослеп? — Да. — А вы не знаете случайно, что он хотел написать в четвертой части? — Он пока молчит. Кожа снова заскрипела под тяжестью тела и Минхо напряженно выдохнул. Дальше речь шла о каком-то договоре, было слышно, как те двое выпили по стаканчику чего-то алкогольного, после чего пожали руки и решили продолжить встречу в ресторане через дорогу. Минхо облегченно выдохнул, вытер испарину со лба и присел на корточки, чтобы заглянуть в окно. Свет был выключен, а окно открыто, что не могло его не порадовать. Он подождал еще пару минут, прежде чем нарушить границу чужой собственности. В этом офисе его интересовал компьютер и личная почта его владельца. Клиент продолжал снабжать его заказами, и в этот раз заплатил ему круглую сумму, чтобы увидеть переписку хозяина кабинета с одним из его деловых партнеров. Ли тихо подошел к двери и, приоткрыв ее, выглянул в коридор. Убедившись, что офис, наконец-то опустел, он вернулся к столу и достал из кармана джинсов флешку. В кресло он садиться не стал, но присел на край стола и запустил компьютер. Пока техника загружалась, он окинул взглядом офис, включив настольную лампу, чтобы составить психологический портрет человека, в нем работающего. Это лучший способ подобрать подходящий пароль. На одной из стен висела очевидная копия триптиха «Сад земных наслаждений». Причем не самая качественная. Но это и понятно. Кто в здравом уме станет вешать оригинал Босха в своем офисе? Разве что какой-нибудь магнат с кучей охраны и сигнализацией. Но для Минхо странным был выбор картины. Обычно ценители прекрасного украшают свои кабинеты пейзажами или натюрмортами, в исключительных случаях портретами. А здесь — одна из десятка самых странных картин в мире. Минхо посмотрел на монитор, в центре которого завис запароленный блок, с которым ему предстояло немного повозиться. Его взгляд снова поднялся к картине, затем опять вернулся на монитор и хакер с самоуверенной улыбочкой набрал пять букв: Bosch. Монитор приветливо моргнул и раскрыл все свое содержимое. Минхо, продолжая улыбаться, быстро подобрал пароль к почте и скопировал все письма. Спустя пару минут, когда он уже собирался закрыть рабочее окно, всплыло уведомление о новом письме. Минхо несколько секунд думал, открывать ли его, но когда посмотрел на адрес отправителя, он понял, что уже видел его. Его профессионализм (в некоторых аспектах криминальной деятельности) вступил в торг с обычным любопытством. Он прекрасно понимал, что ему не следует читать чужие письма или проверять содержимое посылок или изучать добытую информацию, чтобы после не чувствовать себя сообщником преступления и не мучиться угрызениями совести, но в этот раз он не смог отмахнуться от назойливой мысли: прочитать. Он открыл письмо: «Как мы только что договорились, отправляю правила. Они просты. Ничего не говорить вслух, вообще. Не использовать никакой парфюм перед встречей, кроме мыла и пены для бритья определенного бренда, не бить его по лицу и не позволять ему прикасаться к вашему телу. У вас в распоряжении только пятнадцать минут. Тариф 500 долларов. О своем согласии и времени, удобного для встречи, сообщить в ответном письме». Минхо вновь ощутил чувство отвращения и дернул плечами. Но в этот раз он не раздумывал. Скопировав на флешку дополнительную информацию и установив на компьютер шпионскую приблуду, он поспешил покинуть офис. Выбравшись на пожарную лестницу, он понял, что вероятней всего это было письмо от гостя, с которым хозяин кабинета направился в ресторан. Сердце отбивало тревожный ритм, похожий на панику. Минхо продолжал размышлять о том, что его гость вполне мог бы быть его личным помощником, который доставал для него предметы искусства и устраивал досуг. Но этот адрес Минхо не давал покоя, как и многое другое, что стало ему известно за последние несколько минут. И ему очень захотелось узнать, как выглядят эти двое, вопреки собственному правилу. Он молниеносно спустился по лестнице вниз и, пройдя мимо мусорных контейнеров, снял перчатки и шапочку, растолкал по карманам, и вышел из переулка на главную улицу, пестрившую разноцветными вывесками. Минхо не знал, в какой ресторан эти двое могли бы пойти, но если бы он имел много денег и специфичный вкус, то наверняка выбрал бы ночной клуб «MEGAVERSE». Минхо ни разу не был там, как посетитель, но пару раз его приглашали по работе, чтобы проверить новую, систему безопасности. Поэтому ему не составило труда незаметно проникнуть внутрь через служебный вход и сменить байкерский прикид на униформу клуба, не боясь быть замеченным: никому нет дела до обслуживающего персонала. Натянув берет на брови, он прошел через кухню прямиком в зал. С барной стойки забрал поднос с напитками и смешался с толпой и другими официантами, испытывая легкое волнение. Музыка била децибелами по перепонкам, заставляя парня морщиться, пока он не привык к такому уровню громкости. Искать среди танцующих и много выпивающих не было никакого смысла, поэтому Ли поднялся на второй ярус к приватным кабинкам, куда доступ был лишь особым гостям и само собой официантам. Минхо старался прислушиваться к разговорам и голосам за плотно задвинутыми шторами, но иногда приходилось и заглядывать за них, о чем он сразу же жалел и мечтал промыть глаза антисептиком и обо всем забыть. Пробираясь по узким проходам между кабинками к последнему блоку, он заметил знакомое лицо и резко развернулся на сто восемьдесят градусов и сделал вид, будто ожидает разрешения войти в одну из кабинок. А сам прислушался к звукам, чтобы определить, куда именно зайдет молодой человек, которого не так давно Минхо встретил возле подъезда, где живет Феликс. Ему очень не нравилось это совпадение, и он уже ощутил холодок на спине от предчувствия, что гость направляется именно в эту кабинку. Так все и вышло. Проходя мимо Минхо, парень провел ладонью по его ягодицам, небрежно надавив между ними, и томно шепнул на ухо: — Сегодня я буду не один, так что приготовься к двойному удовольствию. И не стой столбом, мой гость не любит долго ждать. У Ли невольно округлились глаза от столь вульгарного приветствия, и он едва не устроил этому гостю незабываемую встречу с подносом, но вовремя одумался. Минхо догадался, какого рода услуги здесь оказывают богатым гостям приглашенные официанты и воспользовался моментом, чтобы рассмотреть второго гостя. Парень отодвинул край бархатной портьеры, пропуская официанта внутрь. Ли решил, что ему в принципе нечего терять и прошел вглубь кабинки. Обстановка, как в дешевом стриптиз-клубе: кожаные диванчики, маленький круглый столик для пойла и закусок и зеркальный диско-шар под куполом, отражающий разноцветные огни с проектора. Он наклонился к столику, чтобы поставить поднос, и тут же почувствовал, как ему в зад уперлось кое-что потверже французского багета, а чужие крепкие ладони с жадностью обхватили его бедра. — Как же мне нравится твоя упругая попка, — проворковал парень за его спиной. Мужчина, что сидел в полумраке кабинки, похотливо смотрел на Минхо и теребил свой дряблый орган, вызывающий приступ тошноты, как собственно и весь его вид: рубашка наполовину расстегнута, галстук свисал с плеча и брюки спущены до колен, раскрывая взору не просто волосатые, а реально мохнатые, ляжки. Пары секунд хватило Минхо, чтобы придумать план и сдержать в себе практически переваренный ужин. Поставив поднос с напитками, он медленно выпрямился и толкнулся в пах парня, что стоял позади него. Тот чуть слышно выдохнул и приобнял Минхо, одной рукой уже скользя по его форменной рубашке вниз, но был пойман в замок из пальцев. — Не так быстро, — игриво произнес Минхо, опустив голову вниз. — Что такое, Макс? — Приторно сладкий голос сквозил недовольством, — хочешь поиграть в недотрогу? Минхо резко вывернулся, завел руку парня ему за спину и нагнул лицом к паху мужчины. А сам пристроился сзади, точно так же, как пристроились ранее к нему. — Хочу сначала посмотреть, как ты будешь сосать своему гостю. Парень рыпнулся и тут же заскулил от боли, зато мужчина перед ним явно загорелся огнем от такой идеи и подался бедрами вперед. — Ты, блять, кто такой? Я заплатил за спецобслуживание, и об этом речи не было, — парень кряхтел и пытался выпутаться из захвата, но Минхо держал его крепко, — где Макс, ебаныйврот? — У Макса выходной, — совершенно спокойно ответил Минхо, — а ты не отвлекайся и поработай немного ротиком, он все равно у тебя грязный. Начинай! Минхо дернул парня за локоть, надавливая другой рукой на его шею и склоняя лицом еще ниже, и тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться, опустившись на колени. Однако не прошло и минуты, как Минхо застыл в немом изумлении, когда осознал, что эта же самая черноволосая голова была между ног Феликса. Его руки разжались, выпуская пленника из захвата, и когда тот повернулся к нему покрасневшим лицом, Минхо резко отвернулся и выскочил из кабинки. Ли был настолько шокирован, что даже не понимал, где находится и куда ему идти. Он натыкался на гостей и официантов, не слушая их советов и рекомендаций пойти по знакомому адресу, потому что голова гудела так, словно в ней поселился пчелиный рой. Ему казалось, что она лопнет и разлетится на мелкие кусочки и хватался за нее, сдавливая виски, чтобы избавиться от жестоких мыслей, проносившихся со сверхзвуковой. Каким-то чудом ему удалось выбраться на свежий воздух улиц и вдохнуть полной грудью, чтобы секундой спустя все же изрыгнуть свой ужин прямо себе под ноги… Минхо держался руками за мусорный бак, чтобы иметь хоть какую-то опору. Голова заработала словно компьютер, выдавая ему всю информацию по ключевым словам: Феликс, преподаватель, пиявка, адрес электронной почты, триптих… Слишком много всего за раз. Минхо отказывался объединять все это в единое целое, потому что был уверен, что общая картина ужаснет его с неистовой силой и это опять для кого-то плохо кончится. Он намеренно смотрел по сторонам, цепляясь взглядом за что-нибудь отстраненное: пустой бак, груда кирпичей, граффити на стене, но… — Нет. Этого не может быть. И следом еще несколько совпадений, одно ужасней другого: картины, слепой художник, тариф пятьсот долларов… Минхо сорвал с головы берет и со злостью швырнул его под ноги. Схватив себя за волосы, медленно осел по кирпичной кладке стены за своей спиной и в отчаянии, словно из последних сил, застонал. Он гнал от себя дурные мысли и догадки, но они растекались, словно яд, отравляя весь организм. Ему снова захотелось в душ, но он четко понял, что от такого дерьма ему уже не отмыться. Разве что замараться еще больше. Кровью. Как в прошлый раз. Ли отдышался, наконец. Хлопнул себя по бедрам ладонями и поднялся. Сделал глубокий вдох и вернулся в помещение. Он зашел сначала на кухню, чтобы ополоснуть рот и смочить горло, только потом решительно поднялся по лестнице на второй этаж, стараясь не выделяться из общей массы официантов, и остановился возле той самой кабинки. Нацепив на лицо медицинскую маску, Минхо прислушался. Голосов почти не было слышно, доносились лишь слабые стоны и примитивная музычка для секса, подобранная для тех, у кого плохо с чувством ритма. Минхо резко зашел внутрь, плотно задвинув край занавеса, и оценил обстановку: Хван сидел в кресле с задумчивым лицом, его гость натягивал чей-то рот на свой член и мычал. Ли показал ему указательный палец, бросив: — Секунду… Затем хуком слева пошатнул Хвана, и апперкотом лишил его сознания. Он придержал его за борта пиджака, аккуратно устроив обратно в кресло. Удар у Минхо был хорошо поставлен: годы, проведенные в боксерском клубе, не прошли даром. Парень, что сидел между ног у мохнатой туши, смотрел на Минхо снизу вверх в испуге, пока не получил от того кивок в сторону выхода и мгновенно исчез за тяжелыми шторами. — Ты что себе позволяешь, щенок? Минхо перевел на него презрительный взгляд, чуть наклонил голову вбок и грубо ответил: — Только личное… *** Минхо сидел на лавке возле подъезда, шмыгая носом и рассматривая сбитые костяшки на своих руках. Лицо было в кровоподтеках, и немного болели скула и нос, но в целом он был доволен собой, потому что ему удалось расписать яркими оттенками холеную рожу Хвановского гостя и превратить в омлет его яйца, чтобы он не смог воспользоваться ими в ближайшие годы, прежде чем в кабинку вломилась охрана. И именно благодаря охране, Ли убедился, что там был Хван Хёнджин: они суетились вокруг него, называя по имени, когда пытались привести его в чувства. Жаль только, что с Хваном он разобраться так и не успел. Ему пришлось пожертвовать головой, чтобы разбить проектор, единственный источник света в кабинке, прежде чем кто-то из охраны успел разглядеть его лицо. И только потом ему удалось вырваться из их цепких рук и убежать. Ли бежал так быстро, свернув на кухню, чтобы забрать куртку и не оставлять следов, что не вписался в поворот и разбил свой аккуратный нос об вытяжку. Зато на душе стало чуточку спокойней за Феликса. Однако Минхо понимал, что если Хван с такой легкостью готов подложить своего парня под делового партнера, то есть вероятность того, что такие «встречи» поставлены на поток, тем более в тех мерзких правилах говорилось об установленном тарифе. К горлу вновь подкатила тошнота. Какой же надо быть мразью, чтобы воспользоваться недугом беззащитного парня в своих жестоких играх. Минхо готов был помолиться, только бы Феликс не участвовал в этом добровольно. Ли посмотрел в сторону подъезда и поднялся с лавки, уже планируя завтрашний день. И не смотря на жуткую усталость, он не сомневался, что предстоящая ночь станет бессонной. *** Все так и вышло. После душа Минхо оделся и собирался зайти в бар, опрокинуть парочку рюмок, но ноги повели его в другую сторону. Хорошо, что он носит в одной связке ключи и от съёмной квартиры. Он не зря сорвал тогда объявление, будто заранее зная, что это непременно пригодится. Хотя в тот момент он даже не подозревал насколько. Оставив мотоцикл чуть дальше от дома Феликса, он едва не столкнулся нос к носу с Хваном, тот еле ковылял ногами, прикрывая рукой половину лица. Минхо резко развернулся и, обойдя дом с другой стороны, решил по старинке подняться по пожарной лестнице и понаблюдать за ними с улицы. Как и ожидалось, Феликс с удвоенным рвением хлопотал вокруг страдальца, делая примочки, накладывая пластыри и помогая тому передвигаться по комнате, будто ему ноги отказали. А у Минхо сердце сжималось от боли, глядя на то, как Феликс с ложечки поит чаем того, кто собирается продать его за пятьсот долларов. Он слушал через открытую форточку, как Хван вплетает в свою жалкую историю очередную ложь о том, что на него напали грабители и разбили лицо, и в клинику не обратился только потому, что не хочет, чтобы к нему прикасались чьи-то чужие руки. «И правда скользкий, как пиявка». Минхо убедился, что как минимум в эту ночь, Феликсу ничего не угрожает. Он тихо спустился на этаж ниже и, толкнув окно, забрался внутрь. В квартире было свежо и чисто, ее владелец постарался навести порядок ради той суммы, которую ему заплатил Минхо в тот день, когда они подписали договор аренды. Чистая кровать и новые одеяло с подушкой обещали спокойный сон, но мысли в голове Минхо были громче торговцев на рыбном рынке в воскресное утро. И он мечтал лишь о том, чтобы не проспать, когда Феликс останется один и Минхо попытается с ним поговорить. Но сначала надо бы обдумать, что говорить: нельзя обрушивать на парня всю правду, ведь неизвестно, как он это воспримет. Минхо сел на высокий стул и облокотился на столешницу, подпирая руками голову. Он даже дышал через раз, чтобы пчелиный рой хоть ненадолго затих. — Выходит Хван, его препод и парень по совместительству. Это он каким-то образом виновен в том, что Феликс получил травму и теперь не видит, — Минхо поднял глаза и уставился на кран, словно на собеседника, сморозившего какую-то дичь, — ага, а как он тогда передвигается по улицам? Да и по дому ходит, не спотыкаясь. Парень поднялся, снял с крючка над головой стакан и включил холодную воду. Глядя на струю, он начал вспоминать, что двигаясь Феликс всегда касался руками предметов вокруг себя: стены, мебель, деревья. Ему тогда показалось это забавной привычкой блондина, отдаленно напоминающую ОКР, однако сейчас он понял, что таким образом он ориентируется в пространстве. И Минхо стало страшно. Только теперь он осознал, что в тот раз, Феликс едва не угодил под колеса его мотоцикла, не потому что собирался сделать это намеренно, а потому что действительно ничего не видит. Но как ему удается обходиться без посторонней помощи и как до сих пор еще не попал в крупные неприятности? — Ну, да, не попал. А Хван со своими сутенёрскими делами? Недостаточно крупные неприятности? — Минхо со звоном поставил стакан на стол. — Вот же сука! Ли в отчаяньи помотал головой и снял с себя верхнюю одежду, оставшись в любимой растянутой майке и шортах. Он лег поперек широкой кровати и завернулся рулетом в одеяло, чтобы хотя бы попытаться подремать. Однако тени прошлого настойчиво просачивались сквозь тишину из потаённых уголков памяти. Минхо всё-таки уснул. Перед самым рассветом, промучившись от собственных мыслей, он просто вымотался и провалился в сон. *** Феликс стоял на коленях на диване, прижимаясь к спинке голым торсом. Он чувствовал, как Хёнджин ласкает пальцами твердые вершинки сосков, покусывая мочку уха. От него пахло мылом и тонким ароматом Kenzo, который так любил блондин. Их утро началось с нежностей в постели, продолжилось ласками в душе и вот теперь Феликс в нетерпении ждал, когда Джи раздвинет ему ноги, нагнет и будет долго и с оттяжкой вбивать его в диванную спинку, пока у обоих не кончатся силы. Но вместо этого, Джинни раздвинул его ягодицы и с особой нежностью принялся вылизывать сфинктер. Феликсу нравилось невероятно, особенно, когда наглый язычок толкался внутрь и заставлял его задыхаться от накатывающего возбуждения. Блондин цеплялся за спинку, стараясь удержаться на коленках, но его ноги тряслись и ему хотелось поскорее кончить, о чем он и начал умолять своего парня. Однако и тут его ждал сюрприз. В дверь кто-то постучал. Сначала спокойно, затем сильней, пока совсем не сорвался на беспрерывный стук. Феликс почувствовал холодок всем телом и поспешил закутаться к плед. Хёнджин почему-то молчал, было слышно лишь шуршание одежды. — Я открою, может случилось чего. — Я тоже сейчас подойду, Ликси. Феликс прислонился ухом к двери и осторожно спросил: — Кто там и что вам надо? — Открывай давай, ты затопил меня, придурок! Пьяная речь несколько удивила парня. В такую рань быть нетрезвым мало кто мог себе позволить. Однако угроза затопления соседа снизу — это снова удар по бюджету, которого все еще нет. И он решительно открыл дверь. — Простите, а вы уверены, что это я вас затопил? Хёнджин, в расстёгнутой рубашке и брюках, уже был за спиной парня и с неприязнью рассматривал незваного гостя. На пороге стоял, а точнее покачивался, держась за дверной косяк, не самого приятного вида парень с подбитым глазом, синяком в половину лица и с распухшим носом. — Надо мной, — парень поднял палец кверху, указывая в потолок, и сам проследил за ним расфокусированным взглядом, — кроме вас троих никого нет. — Нас вообще-то двое, — поправил Феликс и сморщил нос, учуяв несвежее дыхание. — Впервые вижу призрака с голым задом? — Сосед отодвинул Феликса в сторону и собирался проникнуть внутрь квартиры, но путь ему преградил Хван. — Куда собрался? Тебя не приглашали. — Ооо, у вас тут тройничок… Смело, — парень похлопал Феликса по плечу и, покачиваясь, повернулся к нему спиной, — я пошел отсюда, не хочу быть четвертым. А то вдруг силой затащите такого красавчика, как я, — пьяница громко икнул на весь подъезд, — в свой бордель. Вы только воду перекройте, а то мне не очень нравится, — он снова тыкнул пальцем в сторону потолка, — когда вода льется не только из душа. Щао! Парень послал им смачный воздушный поцелуй и поплелся к себе, продолжая громко рассуждать о нравах и распущенности некоторых личностей, и икать. Феликс закрыл дверь, но вместо того, чтобы пойти в ванную и проверить воду, вернулся в гостиную и прислушался. Однако стук собственного сердца мешал ему слышать все остальное, и он в нетерпении спросил: — Кто здесь? — Феликс, ты чего? — Хёнджин уже был рядом и пытался развернуть его к себе лицом, — нашел, кого слушать. Он же пьяный и у него в глазах троится. — Здесь был кто-то с голым задом. Ты же слышал, Джи. Не делай из меня дурака! — Феликс, здесь никого нет, кроме нас с тобой. — Закрой рот. Не произноси ни звука. Если я слеп, это не значит, что я тупой. Зачем ему врать об этом? — А мне зачем? — Хёнджин возмутился. — Я сказал тебе закрыть рот. Феликс вытащил из пледа одну руку и начал двигаться по комнате в поисках постороннего. Ему впервые стало страшно рядом с Хёнджином: он всегда слепо верил ему и даже не представлял, что с ним может произойти что-то ужасное. И вот сейчас он стоит посреди гостиной и действительно ощущает присутствие кого-то третьего, но старается делать вид, что это не так, потому что ему по-настоящему страшно и неизвестно к чему приведет. — Хёнджин, объясни мне, что это значит. — Малыш, твой новый сосед — алкаш. У него, вероятней всего, белая горячка. В ванной сухо, вода закрыта и мы здесь только вдвоем. Я бы ни за что в жизни не смог позволить кому-то еще прикасаться к тебе. Феликс несколько секунд молчал, обдумывая свое положение, слова Хёнджина звучали вполне разумно. Но он не верил в призраков, и, как бы сильно ему не хотелось — не верил Хёнджину. С того самого дня, когда увидел его, лапающего чужой зад. Ну, не могло ему такое померещиться. Он коротко вздохнул. — Ладно, я пойду в душ, мне пора собираться. — Куда собираться? Мы же еще не закончили, — Хёнджин попытался приобнять парня, поглядывая в сторону. — Ты можешь остаться и продолжить без меня. А мне надо на прием. Феликс небрежно отпихнул руку парня и зашёл в ванную. Закрывшись изнутри, включил воду и накрыл ладонями лицо. Страх сковал его тело, и он долго не мог взять себя в руки. На какое-то мгновение ему пришла в голову мысль, что все это лишь бред пьяного соседа, но его голос и его слова звучали слишком убедительно, не смотря на, казалось бы, невнятную речь, да и перегаром от него не пахло. Блондин прижал ладонь к зеркалу, но ничего не видя перед собой, медленно сжал ее в кулак и, скинув плед на пол, встал под душ.