Мои мальчишки

      Амелия с ног валилась от усталости.       Она должна была уйти из больницы в четыре, но уже доходило девять, а операция только закончилась.       Поясница просто разламывалась, ноги отказывались держать ее. Восемь часов над пациентом давали о себе знать. Она умирала с голоду и нуждалась в отдыхе, но думать могла только о том, как бы поскорее добраться домой, к мальчикам.       Приняв душ, чтобы взбодриться, она забрала сумку из шкафчика и пошла к машине. Дорога домой не заняла много времени: пробки уже рассосались.       Во время операции медсестра по ее просьбе написала Оуэну, что она задержится. Но Амелия не планировала задерживаться настолько сильно.       Припарковавшись в гараже, она тихонько поднялась в темноте на второй этаж, стараясь не шуметь. В коридор падал тусклый свет из их спальни, и Амелия подумала, что Оуэн либо читает с настольной лампой, либо смотрит телевизор без света.       Она медленно подошла к двери и услышала детскую просьбу:       - Папа, ты расскажешь нам сказку? Пожалуйста…       Это был Лукас, их старший.       - Прости, дружище, но уже давно пора спать. Самое время развести вас по комнатам и уложить в кровати.       - Но мама же еще не пришла, - раздался малышовый голосок.       Амелия широко улыбнулась, стоя под дверью. Это был Робби или Дэнни, даже она не могла различить их только по голосу.       - Ну пожалуйста, пап! – заканючил Лукас. – Мама скоро придет, давай мы ее подождем, а ты пока расскажешь нам сказку. – Мальчик понятия не имел, когда Амелия освободится, но это было такое хорошее оправдание.       Еще три голоса присоединились к просьбе, и Оуэн сдался. Амелия заглянула в приоткрытую дверь и увидела, что Оуэн укладывает детей в их супружескую постель.       Она всегда с гордостью смотрела на свою счастливую семью. И до сих пор не могла поверить, что теперь это ее жизнь. Растить четверых детей оказалось самым сложным, что она делала, но именно они наполняли ее жизнь смыслом. И она каждый день была благодарна за то, что дома ее встречают улыбками и поцелуями четыре маленьких человечка.       Она забеременела Лукасом вскоре после того, как они с Оуэном поженились. А через несколько месяцев после его рождения обнаружила, что Томас уже в пути. Она помнила, что после него они с Оуэном решили «закрыть производство», как она выражалась. Двое мальчишек с разницей в возрасте всего четырнадцать месяцев – это вам не фунт изюму. Но потом был отпуск на Гавайях и несколько недель тошноты после него. Когда списывать все на акклиматизацию или ротавирус стало невозможно, она поняла, что снова беременна. Еще большим сюрпризом оказалось, что в этот раз она носила близнецов.       К легкому сожалению Оуэна, ни один из них не оказался девочкой, так что сейчас у них было четверо пацанят. Все младше пяти. Сумасшествие, вечный бардак, хлопот столько, что и представить нельзя. Как нельзя описать и счастье, которое дети дарили им с Оуэном.       - Папа, я хочу про супергероя, - громко заявил Томас.       В тусклом свете Амелия увидела, как Оуэн дал близнецам их зеленых плюшевых динозавров. Без этих игрушек они никогда не засыпали.       Хотя у них была просто огромная кровать, сейчас, когда на ней лежали Оуэн и четверо детей, она казалась тесноватой. Все мальчишки удались высокими, крупными для своих лет. Каков отец, таковы и дети, нечему удивляться. Когда они, расшалившись, бегали и прыгали вокруг, гоняли мяч на заднем дворе или играли с машинками, Амелия иногда чувствовала себя лилипутом в стране великанов.       - Хорошо, история про супергероя, - начал Оуэн, подтянув одеяло, чтобы укрыть всех детей. Жил-был супергерой, который спасал всех-всех людей.       - Класс! – воскликнул кто-то.       - У нашего супергероя было суперзрение. Суперуверенные руки, которые все делали лучше всех. А еще – и это самое важное – супергерой мог одним прикосновением залечить любые раны.       - Правда? – усомнился один из малышей, и остальные разделяли его настрой.       - Чистая правда, - заверил Оуэн. – Когда кто-то чувствует себя плохо или у него что-то ломается в голове, она приходит и все исправляет. Она даже…       - Она? – озадаченно перебил Лукас. – Разве девчонки могут быть супергероями?       - Конечно, могут, сынок.       - Но Бэтмен мужчина. И Супермен тоже.       - А мама – девочка, - объяснил Оуэн, ласково улыбаясь.       - Мама не супергерой, - рассмеялся Томас. Папа такой глупый!       - Еще какой супергерой! – настаивал Оуэн. – Что мама делает на работе?       - Лечит людей, - начал Лукас, не зная, что конкретно это значит.       Амелия слушала их, стоя в коридоре, и сердце заходилось от любви к этому мужчине и их чудесным детям. Он был замечательным отцом.       - Именно так, - подтвердил Оуэн. – Никто в больнице не умеет делать то, что делает мама. У нее супербыстрые волшебные руки и она может видеть, что у людей в головах.       Мальчишки только рты пораскрывали.       - А теперь скажите мне, когда вы падаете и расшибаете коленки, от чьих поцелуев все проходит?       - От маминых, - ответил Робби, гордый, что догадался.       Тут дети вспомнили, что они уже почти в постели, а мама до сих пор не пришла. Близнецам, которым не было еще и двух лет, особенно не хватало ее по вечерам.       - Я хочу к маме… - заплакал Дэнни, и Амелия вошла в комнату и присоединилась к семье в кровати.       - Я здесь, маленький, - крепко обняла она Дэнни и поцеловала в макушку. Посадила его к себе на колени и точно так же поприветствовала остальных, оставив Оуэна напоследок. Он поцеловал ее в нос, потом – в уголок губ.       - Мама, ты правда видишь, что у людей в головах? – потрясенно спросил Томас.       Амелия знала, что Оуэн излишне романтизировал ее профессию, но поддержала его игру.       - Вижу, Томми. Но это секрет. В нашей семье у всех есть суперспособности, только о них нельзя никому рассказывать. Договорились? – оглядела она детей по очереди, и Оуэн одобрительно кивнул.       Следующие двадцать минут были полны смеха, объятий и поцелуев, как и всегда, когда мальчишки оказывались вечером в родительской кровати. Постепенно веселье сошло на нет, когда Амелия незаметно для детей одного за другим усыпила их.       Оуэн не удивился, он знал, что Амелия всегда легко укладывала сыновей спать. Достаточно было пошептаться с каждым, ласково погладить по головке, поцеловать в лоб, и ребенок крепко засыпал. К счастью, насколько энергичными их дети были днем, настолько беспробудно они спали по ночам.       - Меня тоже убаюкаешь? – спросил он низким шепотом, вглядываясь в ее глаза в темноте комнаты.       - Кого же еще? Только тебя и осталось, - улыбнулась она и приняла из рук мужа брошенные детьми игрушки.       - Знаешь, все, что для меня важно в мире, сейчас находится в этой кровати, - призналась она, и Оуэн потянулся к ней, чтобы взять за руку. Они еще немного полежали, глядя на детей, но в конце концов решили, что пора разнести их по комнатам.       Амелия даже одного из близнецов уже с трудом поднимала, а Оуэн с легкостью взял на руки двоих старших. Казалось, что ему это ничего не стоит, с его-то крепкой спиной, широкими плечами и сильными руками.       Пока она укладывала Робби в кроватку, Оуэн вернулся за Дэнни и теперь укрывал его в противоположном углу комнаты.       - Том и Люк не проснулись? – кивнула Амелия головой на их комнату.       - Нет, крепко спят, - выпрямился Оуэн над кроваткой. – И Дэнни тоже.       Повернувшись, он увидел, что Амелия целует Робби на ночь. Малыш крепко прижимал к себе динозавра и сосал светящуюся в темноте соску с надписью «Будущий квотербек». Амелия всегда смеялась на ней.       - Они так быстро растут, - вздохнула Амелия, когда они выходили из комнаты, оставляя дверь чуть приоткрытой. – Чем таким мы их кормим? Костеростом? Растишкой?       Оуэн приглушенно засмеялся и обнял ее за спину, пока они возвращались в спальню. – Они настоящие Ханты! – гордо провозгласил он.       - Они настоящие викинги! Я до сих пор поверить не могу, что сама их родила. И вообще, когда они станут подростками, мы их не прокормим. Никаких денег не хватит, - поддразнила Амелия и включила радио-няню на прикроватной тумбочке.       Оуэн лег под одеяло на их развороченной постели и оттуда наблюдал, как Амелия переодевается в гардеробной.       Она расстегнула джинсы, скинула их, затем стянула рубашку и лифчик. Оставшись в трусиках, отвернулась от него – он наслаждался видом ямочек внизу спины! – и потянулась за пижамой на верхней полке.       - Не надо, - с намеком произнес Оуэн, когда Амелия достала верх от его пижамы и как раз собиралась надеть. – Не одевайся, малышка. Я намерен снять с тебя все, как только ты доберешься до кровати.       Амелия улыбнулась от уха до уха. И все равно натянула пижаму, даже зная, что в итоге все будет по его. Но упрощать процесс она не собиралась. Планировала наслаждаться каждым прикосновением мужа, пока он будет раздевать ее.       - Маленькая упрямица… - потянул Оуэн ее на себя и уложил сверху.       Жадно поцеловал, она аж задохнулась от удовольствия.       Когда он оторвался от ее губ, Амелия была вся раскрасневшаяся и с трудом вспомнила, как дышать.       - Я хочу заняться с тобой любовью, - прошептал он, целуя ее в шею и обхватывая ягодицу ладонью.       Амелия не стала тратить время на ответы и просто позволила мужу раздеть ее, как и планировала. Четверо детей, работа и прочие прелести взрослой жизни оставляли не так много возможностей побыть просто мужчиной и женщиной.       Они были вместе уже несколько лет, и близость с каждым годом возрастала. Амелия никогда и ни с кем не была так близка. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, о чем Оуэн думает и что чувствует. И он точно так же читал ее.       И поэтому с годами секс стал еще лучше для обоих. У них была глубокая связь, они доверяли друг другу и не боялись открываться. Не оставалось места ни сомнениям, ни страхам.       - Господи, Оуэн, - простонала Амелия, когда его язык коснулся ее именно там, где она больше всего хотела. – Ты просто…       Остаток фразы затерялся, когда ее тело содрогнулось в оргазме.       Позже они спустились в кухню, где Оуэн приготовил ужин, пока Амелия просматривала почту.       - Омлет с сыром и ветчиной от любимого мужа, - пошутил Оуэн, ставя перед ней тарелку и передавая вилку.       - Сначала любил, теперь кормишь. Ты знаешь, что мне нужно для счастья, - послала ему Амелия воздушный поцелуй в благодарность.       Оуэн загрузил посудомоечную машину и пошел вслед за Амелией в гостиную.       Обычно они вместе смотрели одиннадцатичасовые новости, так что он лег на диван, где уже сидела жена. Одну ногу закинул ей за спину, а другую положил на колени, и Амелия поставила сверху тарелку.       - Объедение, - еще раз поблагодарила Амелия и отставила пустую тарелку на журнальный столик перед ними. Прижалась к лежащему на диване мужу. – У меня был такой длинный день сегодня. Но сейчас – лучшая его часть.       - Забавно, я был другого мнения, - медленно поглаживал Оуэн ее спину. – Думал, что тебе больше понравилась та часть, что была в спальне недавно.       - Нуу… - засмеялась Амелия. – Теперь я в раздумьях.       Она улеглась на него сверху и чуть сползла вниз, чтобы положить голову на плечо, там, где оно переходит в шею.       - Кстати, это было мило с твоей стороны. Так говорить обо мне детям, я имею в виду.       - Они боготворят тебя, ты же знаешь.       - Я боюсь, что меня часто нет рядом.       - Ты замечательная мать, Амелия. Мы хорошие родители, - успокоил Оуэн.       Амелия несколько раз поцеловала его в челюсть, в шею, а потом задремала, пока он смотрел новости.       Когда он понял, что жена уснула, у него рука не поднялась разбудить. Осторожно выбравшись из-под нее, он выключил телевизор, взял Амелию на руки и понес в спальню.       Когда он аккуратно положил женщину на постель и накрыл одеялом, услышал ее сонный голос:       - Милый, выключи свет, пожалуйста.       Оуэн засмеялся тому, как она довольно улыбается с закрытыми глазами. Не так уж крепко она спала и прекрасно могла дойти до кровати сама, но позволила мужу нести ее, как маленькую. И он не возражал, напротив. Он любил заботиться о ней, баловать ее. И она отвечала тем же.       Амелия была его любимой женщиной, матерью его детей. Причиной, по которой он улыбался каждое утро.       Выполнив ее просьбу, Оуэн вернулся к кровати и лег под одеяло. Тут же почувствовал, как женское тело прижалось к нему.       - Ты просто невозможна, - ласково пожурил он, целуя ее в плечо.       - Я тоже тебя люблю.       И оба крепко заснули.