Мои мальчишки

      Амелия спускалась по лестнице, держа на одной руке близнеца, а в другой – пустую бутылочку из-под молока и носок без пары. Все опаздывали, а второй носок никак не находился.       Обычное утро в семействе Хант.       - Мама, вы с папой придете сегодня на игру? Пожааалуйста! – взмолился Лукас, когда мать сажала его брата в стульчик для кормления.       - Я обещаю, что постараюсь, сынок, - ответила Амелия, одновременно наливая апельсиновый сок в детские поильники и взбивая яйца в миске. Она не планировала на сегодня никаких сложных операций, зная, что у сына игра, но не могла твердо пообещать ему прийти, потому что чрезвычайные ситуации никто не отменял.       - Малышка, ты видела мои ключи от машины? – спросил Оуэн, торопливо спускаясь по лестнице со вторым близнецом. Ребенок был в одном носке.       - Нет, не видела, - отреагировала она и выложила яйца в две голубые тарелки. – В ящике с игрушками искал? В гостиной. И где Томас, кстати говоря?       Амелия поставила завтрак перед Лукасом и поднялась наверх, чтобы найти Томаса. Когда она вернулась, Оуэн стоял с ключами в руках и озадаченно смотрел на них.       - Даже не спрашивай, как они там оказались, - без труда догадалась Амелия, о чем он думает. – Но я бы сказала, что это Дэнни или Робби.       - Естественно, - закатил глаза Оуэн и заметил, что Томас выглядит грустным. – Что не так, дружище?       - Он просто злится, что не у него сегодня игра, - подначил Лукас.       - Нет! – запротестовал Томас, явно задетый за живое. – Мама, у меня живот болит.       Амелия быстро погладила его по волосам и поцеловала, зная, что Томас завидует тому, что Лукас может делать многие вещи, до которых он еще не дорос.       - Садись завтракать, Том, после еды ты почувствуешь себя лучше. И не переживай, в следующем году мы будем ходить на твои игры тоже.       Пока дети ели, Амелия на ходу сжевала яблоко, одновременно собирая вещи близнецов в ясли.       - Тебе надо съесть что-нибудь посерьезнее, у тебя операция с утра, - предложил Оуэн тост, но Амелия отказалась и подхватила детские ранцы.       - Поем в больнице, мы уже опаздываем. На выход, ребята.       Как всегда, дети требовали внимания все одновременно, но общими усилиями их усадили в кресла и пристегнули. Первая остановка – ясли, вторая – младшая школа.       - У нас в пятницу годовщина, - положила Амелия руку Оуэну на бедро, пока он пробирался через утренние пробки. – Надо отпраздновать хотя бы в этом году, потому что я понятия не имею, что мы делали в прошлом.       - У нас четверо детей младше шести, родная. Я имя свое с трудом вспоминаю, - усмехнулся Оуэн и взглянул на нее, пока они стояли на светофоре.       - Я уверена, что Мэгги с радостью посидит с ними один вечер. Или мы можем попросить твою маму взять близнецов, тогда Мэгги останутся только Люк и Том…       - Амелия, с ними непросто…       - Оуэн, пожалуйста, мне нужен секс! – практически закричала она, перебивая его. Он даже испугался на секунду, а когда снова сосредоточился на дороге, Амелия стала объяснять: - Я хочу нормальный романтический вечер. Чтобы все по-взрослому, а не как обычно, когда мы бежим в спальню, пока никто не проснулся и не потребовал печенья среди ночи. Хочу красиво одеться, сделать макияж, хочу выглядеть сексуально для своего мужа. А то я вечно в твоей одежде и измазана пластилином.       - По мне, ты выглядишь чертовски сексуально в моей одежде, - возразил Оуэн. – А без нее – еще лучше. И я даже не возражаю против пластилина.       - Оуэн…       - Я просто шучу, успокойся. Давай сделаем как ты хочешь, - согласился он, понимая, что Амелии очень хочется провести вечер наедине с ним. – Я позвоню маме, ты договоришься с Мэгги. Остальное я сделаю сам.       - Ты согласился? Да еще и планируешь сюрприз на годовщину? Кто в тебя вселился? – беззастенчиво заигрывала с ним Амелия.       - Я просто рассчитываю на хороший секс. Много секса, - не стал скрывать Оуэн. Они уже припарковались и вышли из машины. – А еще, - обнял он ее за талию, - не могу дождаться, когда ты красиво оденешься для меня, - быстро поцеловал он ее в висок, и они вошли в больницу.       Из приемного Амелия направилась на четвертый этаж, где ее ждал обход. А Оуэн улыбался ей вслед, уже предвидя, что разговорам об их вечере не будет конца. Жизнь с Амелией никогда не была скучной, а теперь она и вовсе наполнится улыбками и восторженными планами.       - Привет, Кэпнер! – подошел Оуэн к стойке с планшетами. – Все тихо?       - Ночью был дурдом, но мы справились. Сейчас только порез на голове и мужчина, которого безостановочно рвет.       - Мне порез, пожалуйста, - быстро выхватил он планшет и рассмеялся над тем, как застыла Эйприл, не успев отреагировать. Мимо проходили интерны, и он подозвал их: - Джонсон, Уиллис, для вас есть пациент. Доктор Кэпнер расскажет, кто именно.       Молодые люди устремились к ним, а Оуэн обернулся в поисках набора для наложения швов, когда телефон в кармане завибрировал. Сначала он не собирался отвечать, но звонящий не сдавался.                     Амелия довольно улыбнулась под маской, когда поняла, как много людей пришло посмотреть на операцию. Последнее время так было всегда, даже на аневризмах и VP-шунтах. Нейрохирургия стала популярной у ординаторов.       Она почти удалила опухоль, когда боковым зрением заметила, как в операционную вошла Мэгги.       - Привет, тебе еще долго?       - Да, а что? Тебе нужна операционная? – ответила Амелия, не отводя глаз от пациента.       - Нет, не в том дело. – Она заметила, что справа от Амелии, на месте ассистента, находится Стефани Эдвардс. Когда-то она была ординатором и теперь работала в нейрохирургии. – Оуэну только что позвонили из школы.       - Что произошло? – Амелия даже остановилась и подняла глаза на Мэгги. – Пожалуйста, скажи, что Лукас не прыгнул снова с качелей, - вспомнила она, почему им звонили в последний раз. Мальчик тогда расшиб голову, пришлось наложить три шва.       - Нет, они звонили из-за Томаса, - сказала Мэгги. Томас был самым спокойным из их детей и никогда не делал ничего плохого. – Они говорят, у него температура и сильно болит живот. Оуэн уже привез его и попросил найти тебя. Сейчас Тома осматривает Оливер Дэвис, - добавила Мэгги, имея в виду заведующего педиатрией.       - Господи, - отошла от стола Амелия, чувствуя себя ужасно. – Эдвардс, закончишь сама? Мне надо идти.       Амелия последовала за Мэгги, которая старалась успокоить ее.       - Амелия, не надо так переживать. Это наверняка ротавирус, дети все время цепляют что-то в школе. Я видела его с Оуэном, Том выглядел нормально. У него просто болит живот.       - Он еще с утра жаловался, но я не придала этому значения, - ком подступил к горлу Амелии. – И теперь я чувствую себя худшей матерью на свете. Я отправила в школу больного ребенка.       Лифт приехал на первый этаж, и они быстро направились в приемное отделение. Оуэн сидел на стуле, их малыш – у него на коленях, голова у отца на плече, руки сцеплены вокруг шеи.       - Томми! – позвала Амелия, и при звуке ее голоса ребенок вскинулся и немедленно потянулся к матери. – Солнышко мое, что с тобой?       - Дэвис вызвал Алекса для консультации, - поднялся и объяснил Оуэн. – Он хочет исключить аппендицит, но с большой вероятностью это он и есть.       - Боже мой! – упала Амелия на освобожденный Оуэном стул и крепко прижала к себе Томаса. При мысли, что ее четырехлетнему сыну предстоит операция, у нее ноги подогнулись.       - С ним все будет в порядке, Амелия, - наклонился Оуэн поцеловать сына в макушку. – Так ведь, сынок?       Томас кивнул, но было видно, что ему плохо, и Мэгги предложила помощь:       - Может, нужно что-нибудь сделать? Давайте я сегодня заберу Лукаса и близнецов?       - Черт побери! – вспомнила Амелия. – Игра Лукаса! Блин! – выругалась она еще раз, и когда Томас шокированно посмотрел на нее, успокоила ребенка: - Все хорошо, малыш, я не на тебя ругаюсь. Ты ничего не сделал. И с тобой все будет хорошо, - укачивала она его на руках, тем временем раздумывая, что делать.       - Я уже позвонил маме, она заберет Лукаса и отвезет его на игру, если мы все еще будем здесь, - сказал Оуэн, зная, что так и случится, если Томасу действительно понадобится операция. – Мэгги, если у тебя не было планов на вечер, мы были бы благодарны, если бы ты забрала близнецов. Я предупрежу, что сегодня придешь ты, - добавил Оуэн, зная, что детей абы кому из частных яслей не отдадут. В списке лиц, имеющих право забирать их, были только Мэгги и его мать, и все равно от родителей требовалось предварительно сообщить, если за малышами придут не они.       - Никаких проблем, - убедительно произнесла Мэгги. – Мне нужно осмотреть пациента, а потом я вернусь к вам.       Мэгги не так давно вышла замуж. Она и Эндрю ДеЛюка долго не могли решить, готовы ли к семейной жизни, но летом все же поженились. Лукас на свадьбе подавал кольца, а Эллис разбрасывала цветочные лепестки.       С тех пор, как Мередит вышла замуж за Нейтана Риггса, с которым у Оуэна были не очень хорошие отношения, они с Амелией отдалились друг от друга. Но тщательно следили, чтобы дети часто виделись и росли вместе.       Оуэн даже не осознавал, что ходит вдоль и поперек по комнате, пока не вошел Карев. Сначала Томас не хотел слезать с материнских рук, но Карев уговорил его лечь на кушетку и дать себя осмотреть. И Оуэн, и Амелия понимали, что боль в животе у маленького ребенка может быть вызвана чем угодно. Но сейчас все говорило в пользу аппендицита.       - Пришли результаты анализов, - сообщил им Карев. – Учитывая боль, тошноту и температуру, можно с уверенностью диагностировать аппендицит. Но на всякий случай сделаем томографию. Он будет снова с вами еще до обеда.       - Карев? – заговорила Амелия, голос полон страха. – Ты ведь сам будешь оперировать, правда?       - Никому другому не позволю даже прикоснуться к нему, - легко сжал он ей плечо, выражая поддержку, кивнул Оуэну и вышел из комнаты.       Оуэн пытался успокоиться и переварить услышанное, а Амелия выглядела так, словно только что пережила крушение поезда. Он знал, какая она заботливая мать, что, если бы могла, с радостью забрала бы детскую боль себе. Оуэн знал, потому что сам готов был сделать то же самое. Но, к сожалению, это было невозможно. Операция – единственный вариант, и чем быстрее, тем лучше.       - Мама, что дальше? – спросил сын, попытавшись сесть на кушетке.       - Дядя Алекс отведет тебя туда, где работают мама и папа, - присела Амелия на койку и погладила сына по голове, отводя челку со лба. – Он даст тебе лекарство, и ты заснешь. А когда проснешься, будешь чувствовать себя намного лучше. Договорились?       Томас согласно кивнул, но явно был напуган. Совсем недавно женщина в белом халате втыкала в него иголку. Так что он хотел, чтобы рядом была только мама. И больше никто.       - А он тоже будет колоть меня?       - Нет, милый, - успокоила малыша Амелия, незаметно вытирая то и дело набегающие слезы. – Никто сегодня не будет делать тебе уколы.       - А когда нас отпустят домой, - заговорил Оуэн, наклонившись к сыну, - мы будем долго-долго смотреть мультики, и ты будешь лежать в нашей кровати, хорошо?       Амелия не знала, почему, но у нее было дурное предчувствие. Материнские инстинкты просто кричали, что что-то не так, хотя все свидетельствовало об обратном. С медицинской точки зрения ожидалась абсолютно рутинная процедура, такие тысячами проводят по всему миру. Анализы хорошие, на снимках тоже ничего ужасного, аппендицит должны удалить легко и быстро. Тошнота и боль утихли, когда поставили капельницу. И все равно глубоко внутри Амелия очень боялась чего-то, сердце ее сжималось в страхе. Они словно что-то упускали.       - Оуэн, - схватила Амелия его за руку, когда Томас заснул. – У меня плохое предчувствие.       Оуэн пытался понять, что она имеет в виду, но так и не смог.       - Я не понимаю.       - Я сама не понимаю. Но у меня ощущение чего-то плохого, и оно никак не проходит.       Оуэн подошел к ней и крепко обнял, поцеловал в макушку.       - Карев – замечательный хирург. С Томасом все будет хорошо, Амелия. Обязательно будет, - убеждал он и жену, и себя.       Вскоре Оуэн и Амелия проводили сына в операционную, но на пороге Карев остановил их, не разрешив остаться на процедуру.       - Могу я хотя бы побыть с ним, пока наркоз не подействует? – попросила Амелия. Карев согласился, и все участвующие, увидев их, выразили поддержку кто словом, а кто просто кивком головы. Амелия и Оуэн были приятными людьми и хорошими врачами, сейчас им все сочувствовали.       После пара вышла в холл, где сидели все родственники пациентов. Они знали, что удаление аппендицита длится меньше часа. Когда стрелка на часах сделала полный круг, Амелия вскочила, не в силах больше сидеть спокойно.       - Тише, малышка, я уверен, что все хорошо, - попытался успокоить ее Оуэн, но и сам начинал бояться.       - Я же говорила, что-то не так, - глаза Амелии налились слезами, пульс зашкаливал. Было невозможно тяжело сидеть и ждать, зная, что она может просто войти в операционную и узнать, что происходит. – Почему к нам никто не выходит? Я так с ума сойду.       Оуэн знал, что разговаривать с ней сейчас бесполезно, так что не стал усаживать в кресло, дав возможность чуть снять напряжение нервным хождением из угла в угол. Вечность спустя вдалеке показался Алекс Карев. Взгляд виноватый, в руках мнет шапочку.       Амелии никогда в жизни не было так страшно.       Она в ужасе смотрела на Алекса налившимися слезами глазами. Оуэн поднялся и встал рядом, уже понимая, что что-то пошло не так. Он перестал дышать, когда Карев заговорил.       - Ребята, - взглянул он им прямо в глаза, - простите меня.