Похититель торжества

—

Не отрывая от женщины взгляд, Эдриан решал, куда лучше поцеловать. Тем временем Уизли стыдливо отвернулась, чем только помогла юноше определиться. Он согласился, губы были слишком ему недоступны. Оставалась только шея. Аккуратно потянувшись руками к воротнику, он не встретил сопротивления и по-хозяйски расстегнул пуговки. Ведьма же прикрыла глаза, она не понимала, почему дает этим постыдным действиям продолжаться. Долгое одиночество и пятилетнее отсутствие секса? Очень вероятно. Юноша распахнул женскую блузку, и дневные лучи, пробиваясь через единственное витражное окно в помещении, упали ровно на ведьмин бюстгальтер. Будто сам Мерлин благословил студента, и он снял его. Склонившись над женщиной, он двумя руками очертил контур обнаженной фигуры, намеренно дотрагиваясь оголенных сосков. Крепость заместителя пошатнулась. От нежных касаний по ее телу пробежались мурашки. Эдриан тут же почувствовал себя дирижером. Он, не стесняясь, обхватил ладонями грудь и начал нежно массировать соски круговыми движениями пальцев. Посмотрев ей в глаза, чтобы увидеть в них реакцию, он поймал ее красноречивый взгляд. Матильда тут же отвернулась. Ей было неудобно видеть перед собой студента и тем более испытывать наслаждение от его манипуляций. Но телу предательски хотелось обратного. Набухшие соски стали провоцировать приятные спазмы внизу живота. С каждой очередной стимуляцией женщина стала глубже хватать воздух. Осознав свой успех, молодой человек медленно переместился к ее левому уху, а руки спустил утешающе поглаживать талию. Он облизал мочку своим горячим языком и, не задерживаясь, соскользнул к пульсирующей вене на шее. Почти не отрываясь, стал спускаться ниже, продолжая оставлять влажную дорожку. Обхватив левую грудь губами, он стал громко причмокивать сначала ее, потом соседнюю, потом обратно, чередуя. Матильда рукой коснулась его плеча и тихо промычала. Для юноши это было сопоставимо с победой. Как руководитель оркестра, в данном случае в лице лишь одного музыканта, хотелось слышать ее больше, сильнее и громче. Мешалась оставшаяся одежда. Эдриан схватился за юбку и принялся ее стягивать. Уизли сразу напряглась и приподняла голову. — Это ошибка. — Ее слишком поздно кинуло в сомнения. — Остановитесь. Белокурый не слушал. Он потянулся за женским нижнем бельем и, избавившись от него, расположился между ног, положив их себе на плечи. Приближаясь к ее лону, Пэймонт намеренно задержался прям у цели. Ведьма нерешительно приподняла голову, и они встретились взглядами. Этого студент и желал, ему понравилось метать ее между двумя «Я». Он сжал руками женские бедра, и приблизившись, мягко коснулся языком ее влагалища. Крепость пала. Матильда схватилась двумя руками за высокий ворс ковра и сделала через нос глубокий вдох. Юноша принялся сладко водить языком, отчего ведьма, издавая легкие стоны, начала поддаваться удовольствию. Чувствуя, как профессор сжимает ноги, Эдриан сильнее развел их, желая всю ее испробовать на вкус. Высунув язык на полную длину, молодой человек просунул его ей в отверстие и, смакуя, как персик, провел до клитора. Громко промычав, ведьма схватилась одной рукой юноше за волосы и задрожала. Поправив исходную позицию, белокурый начал активно проникать в женщину языком, заставляя ее не стесняться срывать со своих губ страстные стоны. Желая подарить ей незабываемые наслаждения, он не остановился на этом и начал комбинировать проникновение со стимуляцией клитора. Мышцы женщины во всем теле тут же напряглись. Слишком желанно было то, что так долго оставалось в покое. Ощутив, как профессор неприлично потекла, юноша переместился на клитор и стал усиленно дергать набухшую точку кончиком языка. Матильда резко выгнулась и закричала что есть мочи. Содрогаясь от каждой стимуляции студента, она начала жадно хватать воздух. — Эдриан! — Ведьма вцепилась в него двумя руками и готова была разрыдаться от пика возбуждения. Только через несколько минут, тело женщины смогло расслабиться, и ее цепкие пальцы, запутанные в волосах, разжались. Эдриан же резко отстранился. В штанах все горело и стягивало от возбуждения. Он посмотрел на профессора в поисках помощи, но та притихла, блаженно расплываясь в долгожданной эйфории. И в этот момент в дверь неожиданно постучались. Женщина тут же спохватилась одеваться. — Кхм-кхм, э-э-э, тетюшка? Можно зайти? Пэймонт оскалился. — Еб твою… — Он хотел выругаться дальше, но вовремя остановился, вспомнив их родство. От невозможности куда-то выплеснуть свои эндорфины, волшебник решился бежать. Он выбил дверь, и та отрикошетила в младшего Уизли, который в этот момент стоял прислонившись к ней ухом. Пулей вылетев из класса, Эдриан удрал без оглядки. ”Теперь каждый сам за себя, профессор.” Пустившись по коридору, он проскользнул в первое подсобное помещение с каким-то хламом и расчехлил штаны. Грохнувшись прямо на пол, он стал яростно надрачивать член. Скопившееся вожделение ждать долго не пришлось, естественный запах женщины все еще витал в воздухе и помогал представлять её перед собой. Тело юноши задрожало от наступающего оргазма, он поднялся на колени и, опершись свободной рукой на пыльную картину, стал кончать прямо на нее. Картина прикола не поняла. Через несколько минут волшебник вышел из подсобного помещения. Он быстро закрыл за собой дверь, из которой доносились истерики какой-то напыщенной дамы, и скорее ретировался, пока никто его рядом с ней не увидел. — Гаррет, как штык, стоял на их излюбленной точке встречи. Белокурый волшебник шел к нему будто на плаху и надеялся, что тот не успел сегодня увидеть его стояк, летящий впереди него. Ну, ладно он. Главное, чтобы и профессор Уизли успела поправить свой внешний вид. Ему очень не хотелось получать по лицу от ее племянника. — Привет! Это что сегодня было? Ты как ужаленный вылетел из класса. — Гаррет протянул руку для рукопожатия, а другой потирал синяк на лбу. — Да, по нужде приспичило. — Взаимно протянул руку, чтобы поздороваться. Молодые люди несколько секунд молча смотрели друг на друга, пока Гаррет не начал первый: — Ладно, в общем… — Протянул Эдриану сложенный пополам сверток. — Вот, держи… Это я нашел в округе Хогсмида. ”Пронесло.” Юноша взял пергамент и начал его изучать. Анонимное письмо некому «ТИ» с просьбой сварить зелье с использованием перечисленных ингредиентов. Ни описания свойств, ни характеристик. Одно название «Отвар удовольствия». В случае выполнения задания кому-то предоставили бы доступ к запретным знаниям о зельеварении и тайное помещение для исследований. — Серьезно? И тебя ничего не смутило? — Мне показалось интересным проверить рецепт с таким названием. — Ну, и? Проверил?! — Эдриан грозно посмотрел на друга. — Я уже извинился… — Рыжий виновато пожал плечами. — Ладно, забыли. — Пэймонт положил рецепт себе в карман. Тем временем Гаррет мялся на одном месте и продолжал дырявить его взглядом. Белокурый не выдержал: — Ну, что еще? — У нее скоро юбилей… — Гаррет… — Горе любовничек закатил глаза. — Тебе ее не жалко? — Эдриан сложил руки на груди. Юноша помнил, что вслед за Рождеством идет день рождения профессора Уизли. Уже как два года подряд они с Гарретом бессовестно срывали его — Поверь, я ее очень люблю, но ей необходим эмоциональная разрядка. Придумаем что-нибудь до усрачки смешное! — Может быть уже не стоит в этом году? — Эй! — Направил на него палец. — Ты обещал, что со мной в деле до самого конца, не вздумай меня кинуть. У нас ведь последний учебный год! — Развел руки. — Кто знает, когда мы еще потом с тобой вот так встретимся. — Приобнял белокурого за плечо. — Нужно довести дела до последнего в списке, чтобы наши годы учебы запомнились на всю оставшуюся жизнь. Потом ты будешь жалеть, что не согласился! — Потряс его из стороны в сторону. — Давай! — Тебе реально мало Рождества?! — Да! — Гаррет бросил Эдриана и, запрокинув голову, сделал круг вокруг него. — Я не могу без этого жить, понимаешь? Дикая ломка! Я все придумаю сам! — Стал копошиться в сумке. — Обещаю, в этот раз все как обычно! Ты даже не заметишь сложностей, правда. На! — Он достал пузырек и насильно всунул в руку Пэймонта. — Последняя склянка, больше нет, клянусь фамилией. — Вся следующая неделя каникул проходила однообразно и тихо. Как и полагается заместителю директора, Матильда продолжала работать даже тогда, когда все отдыхали. После случившегося в кабинете, женщина пыталась всячески игнорировать юношу с его попытками начать с ней разговор. Стараясь не отвлекаться и больше погружаться в свои обязанности, она молилась Богу, чтобы ни единая душа в замке не узнала о её постыдном поступке. Эдриан также не находил себе места, но кардинально по другой причине. Ему не показалось в их связи ничего противоречивого. Наоборот, для него это было достижением, о котором хотелось раструбить во всеуслышание. Он, ученик седьмого курса, принудил к сексу самого профессора, а по совместительству и заместителя директора Хогвартса! После их близости с юноши не слетала довольная улыбка, однако с каждым последующим днем она становилась все менее заметной. Бренно изводя ступени замка, Эдриан искал случай наткнуться на профессора. Его сердце каждый раз начинало волнительно биться, когда он слышал её голос позади себя. Студент всегда дергался в её сторону, но не решался подойти из-за постоянно маячивших вокруг неё людей. То она была занята, разговаривая с коллегами, то не могла отвлечься, раздавая наказания непослушным студентам. В других случаях, как бы Эдриан не подлавливал ее и не преграждал ей путь, на все его вопросы, она отвечала сдержанным: «Сейчас некогда!», «Мистер Пэймонт, позже!», «У меня слишком много дел, займитесь своими!». — Мистер Пэймонт, угомонитесь! — Матильда стояла, уперев руки в бока, и раздраженно смотрела на студента. — Что было непонятного во всех моих предыдущих словах? — Она чуть наклонила голову, чтобы посмотреть на юношу поверх линз, и, не дожидаясь ответа, начала уходить. — Профессор Уизли, постойте! — Он продолжал стоять на месте, провожая ее только взглядом. — Профессор! — Оглянувшись вокруг, сыграл челюстью от напряжения. — Матильда!!! Это было крайне непривычно, но ему не нравилась вся эта ситуация. Он был готов ко всему: к большому количеству внеурочных заданий, к уборке сортиров, к полному обнулению очков факультета, но не к избеганию. Юноша не на шутку взволновался, его никогда еще в жизни так не динамили. И достучаться до нее уже было дело принципа. В его громком обращении было вложено всё его недовольство. Зато женщина сразу же отреагировала. Растерянно обернувшись, она пронзила юношу взглядом недоумения. — О чем вы только думаете! — Профессор вскинула руки, озираясь по сторонам. — Не сейчас и тем более не здесь! Матильда была поражена наглостью молодого человека. Еще ни один студент, за долгие годы работы, не смел обращаться к ней по имени. Она предупредительно посмотрела на волшебника с ног до головы, схватилась за палочку и взмахнула в его сторону. В миг на юноше до конца застегнулись пуговицы на воротнике, расправились рукава, закрепившись запонками, и слетели очки в передний карман жилета. Не видя смысла в дальнейшем разговоре, женщина горделиво выпрямила осанку и, не задерживаясь, дошла до камина и исчезла. Эдриан закатил глаза, расстёгивая пуговицы обратно. ”Ну, конечно, ведь убежать пооще всего…” Совсем неудовлетворенный общением и с почти разбитым сердцем, он остался дальше заниматься студенческими делами — «пинать хуи», выжидая Гаррета, который вот-вот должен был подойти со свежей операцией по похищению завтрашнего юбилея своей родственницы. — На следующий день ужин был особенным. Все собрались в Большом зале и ждали торжественную речь директора, но из-за небольшой заминки он по какой-то уважительной причине на несколько минут задержался. Большие двери распахнулись, и в зал вломился Найджеллус. Поправив галстук, он выпрямился и дальше уже спокойно прошел к трибуне. Все его проводили взглядом. — Кхм-кхм, всем добрый вечер! — Поерзал на месте. — Как вы знаете, сегодня мы собрались здесь не просто так, а по случаю дня рождения… — он обернулся, чтобы на найти профессора Уизли, — нашего и, несомненно, вашего любимого профессора трансфигурации Матильды Уизли. — Мужчина стал хлопать, заставляя студентов присоединиться. — Эм… — Поправил галстук. — А вы бы не могли выйти? — Обратился он к женщине. — Пожалуйста... — Показал ей приглашающий жест. Заместитель не заставила себя ждать и вышла к мужчине в центр подиума. Очень приятно было получить такой знак внимания от начальника. Возможно, не такой уж он и невнимательный, как она считала. — В знак моего чрезмерного уважения к вам, кхм, я принял решение преподнести презент. — Блэк протянул в руках небольшую коробку. Уизли его поблагодарила и хотела было забрать подарок, но опустила взгляд на надетый на мужчине жилет. Её лицо скривилось от непонимания. Достав из кармана пуговицу, она подняла её на уровень своих глаз и сравнила. — Ничего не понимаю… — Она вопрошающе посмотрела на мужчину. Директор разглядел, что она держит, и суетливо стал осматривать одежду на себе, только сейчас подмечая, что одной пуговицы и вправду нет. Вспоминая, где он мог её обронить, он испуганно уставился на нее. — Я все объясню! — Поднял со страха руки. Времени на оправдания не было. Резко раздался грохот, и в Большой зал ворвались члены патруля органов магического правопорядка в составе из трёх волшебников. Возглавлял троицу сам министр безопасности. — Оставаться всем на своих местах! Проводится расследование по подозрению в умышленном причинении вреда учащимся и сотрудникам школы. Матильда Уизли, немедленно отойдите от директора Финеаса Найджеллуса Блэка! — Двое волшебников по бокам направили на главу Хогвартса свои палочки, и министр в центре продолжил: — Тот, кто сейчас стоит в его обличии перед нами, без резких движений поставьте на пол предмет и назовите своё настоящее имя! Мужчина аккуратно поставил подарок на пол и вставая, обреченно, как загнанный в ловушку зверь, посмотрел на профессора Уизли. — …Эдриан Пэймонт. — Волшебник сидел на холодной каменной плите, забившись в дальний угол камеры. Капли с потолка в такт секундам разбивались об пол и пропадали, как все его надежды на счастливую жизнь. Эдриан переживал самые худшие времена. Во всепоглощающей тьме и тишине время тянулось бесконечно. Постоянные истошные крики заключенных тревожили и без того шаткое сознание юноши. Вдалеке вдруг заскрипело множество замочных скважин. Звук идущих по тоннелю людей поначалу испугал его, однако интерес все-таки возобладал. Волшебник бросил счет и кинулся к двери. — Гаррет! Как ты смог сюда придти? Рыжий друг плелся вслед за искаженным громилой под два метра роста. От одного его вида Эдриану становилось не по себе. Тот угрюмо посмотрел на посетителя и предупредил: — У вас три минуты, когда я закрою ту дверь. — Хрипло промямлил уродец и поковылял обратно. Дождавшись, когда тюремщик уйдет, Уизли приблизился к запертой двери с маленьким окошком по центру. — Ну, что! Как тебе тут? — Тон Гаррета был слишком радостный для этого места. Эдриан забегал глазами, не понимая, как реагировать на такое приветствие. — О-хо-хо, вот это паника! — Рыжий оскалился в улыбке и не удержался, чтобы не засмеяться. — Ты чё, ржешь, гандон?! — Белокурый свел брови. — Что?! Не понял до сих пор? — Заржал еще сильнее. — Чё?! — Эдриан ошарашено уставился на него. — Ох, бля, сейчас ты ахуеешь! — Чё ты несешь, Гарр?! — Начну с того, что ты всегда раздражал своей идеальностью… ЕБАНЫЙ ВСЕМИ ЛЮБИМЫЙ ЭДРИАН! — Он со всей дури хлопнул по двери, отчего Пэймонт отскочил. — Смотрите, какие у него сверхспособности! — Начал цитировать обидчиков: — Гаррет, видишь, блять, как надо учиться?! Посмотри, как надо, сука, стараться! БЛЯТЬ! КАК ЖЕ ВСЕ МЕНЯ С ЭТИМ ЗАЕБАЛИ! — Он эмоционально оттолкнулся от двери и стал ходить взад-вперед. — На тебе будто все помешались! Но не я! Это я пустил слух, что сам Блэк срывает каждое торжество, чтобы хоть как-то упростить задачу профессорам поймать тебя за руку, но, твою мать, они такие тупорылые… — Остановился и раскинул руки. — Пришлось варить зелье. Эдриан распахнул глаза. — Да, говнюк, это мой рецепт! Мой! И я горжусь им! — Вновь стал вышагивать круги. — Оставалось за малым, ждать, когда за тебя возьмуться уже органы поважнее нашего бестолкового директора и его пешек. Ты повелся на душераздирающую речь про то, как важно запомнить наши приключения и не заметил, как сожрал приманку, забрав сверток с рецептом себе. — Хлопнул в ладони. — И вот ты у трибуны! Выполняешь мой план по самоустранению самого себя. Имея в руках взрывоопасный подарок, а в кармане улику к предыдущему преступлению. И все это подкрепляя попыткой скрыть личность, перекинув подозрение на другого. Вуа-ля! Эдриан разбился вдребезги. — Для чего ты мне сейчас это говоришь? — Он не хотел смотреть на него, но заставлял себя это делать, чтобы предатель не смел думать, что он слаб. Гаррет протиснул лицо в окошко. — А ты что думал, можешь трахнуть мою тётю, и это сойдет тебе с рук? — Как можно тише прошептал рыжий. — Я пришел рассказать правду, чтобы запомнить твое лицо с тонной осознания безысходности! Эдриан склонил голову, переваривая услышанное. Гаррет тем временем добивал его: — Конечно, я положил не полную дозу взрывчатого порошка. Хоть она оказалось потаскухой, но она моя тетя как-никак. Ее бы слегка пошатнуло, ну, оглушило. Благо до этого даже не дошло, тебя скрутили быстрее, чем я думал. Заключенный парень молча слушал и непроизвольно сжимал кулаки. — Но-о у всего есть плюсы. Теперь пусть только попробует что-то вякнуть про меня родителям. Если она посмеет в очередной раз сунуть свой надоедливый нос в мои дела, то вмиг полетит с должности. Попрется в поле горбатиться зерно сеять. Ей как раз пойдет. Эдриана начинало потрясывать от злости. — Да-а, ты зря это сделал, друг! Теперь ты тут! А мы там, смекаешь? — Он отошел и радостно покрутился вокруг себя. — Эдриан Пэймонт, любимчик Хогвартса, не забывай этот прекрасный день! Вероятно, он был последним, когда ты с кем-то разговаривал. — Тебе повезло, что между нами преграда, иначе бы разбил тебе морду. — Эдриан в пылу ярости ударил по металлической двери. — Мечтай. — Гаррет показал средний палец в окошко. Не успел рыжий опустить руку, как послышались скрипы дверных скважин – время кончилось. — Отсидев в подземном крыле Азкабана долгие три недели, Эдриан расслышал знакомый цокот каблуков по каменному полу. Дверь в камеру со скрежетом открылась, и на пороге появилась женская фигура. Первую неделю он ждал её. Ждал и верил, что она поможет и не оставит на произвол в этой сырой, холодной и пустой тюрьме, как самую настоящую зверушку, с которой просто поигрались. Любые приходы посетителей к другим заключенным расценивались, будто это пришли за ним. Он каждый раз срывался с места, чтобы убедиться в этом, но всегда было одно разочарование. На второй неделе его уверенность растворилась в омуте сомнений. Эдриан уже не ждал чуда, но иногда посматривал на единственное окошко в своей камере, в которое еле-еле заглядывало свечение от настенного факела. Его теплое сияние было единственным маячком в этом адском месте, которое помогало не сойти с ума. Когда пошла третья неделя, Пэймонт уже не помнил себя и сколько он уже взаперти. Разбив в кровь свои костяшки на руках, он бился в конвульсиях отчаяния и пронзительно кричал, надрывая связки, чтобы выпустить на свободу хотя бы эмоции. И вот она здесь. Не оборачиваясь, он спиной ощущал, кто стоит за ним. Волшебник не хотел на нее смотреть. Поздно. Ведьма была на пороге, но даже там она почувствовала резкий запах железа исходящий изнутри камеры. Матильда позвала его, но юноша будто не слышал. Приблизившись к нему, она дотронулась его плеча. — Эдриан, пойдемте. Юноша вздрогнул, услышав рядом с собой знакомый голос вместо отчаянных криков соседей. Будто впервые в жизни. Такой добрый, успокаивающий… Но в тоже время взволнованный. ”Как я мог его забыть?” Вымотанный здешними условиями, Эдриан собрал остатки сил и медленно поднялся. Он развернулся к профессору лицом и безэмоционально посмотрел на неё. Уизли замерла. Перед ней стоял абсолютно не похожий на самого себя молодой человек. Сгорбленный от усталости, он смотрел на нее измученными глазами, требуя объяснений. Но ведьма лишь молчаливо прошла к выходу и позвала его за собой. Продвигаясь по длинному коридору, профессор была немногословной. Они приближались к крику, с каждый шагом который становился всё громче. Это был Гаррет. Завидев издалека этих двоих, он истерично закричал: — Сука! СУКА ТЫ!!! Ненавижу всю эту ебливую семейку! Как ты посмела против меня свидетельствовать! — Юноша бесконечно вырывался из рук тюремщика. — Ты! — Он попытался кинуться на Эдриана. — МОЛИСЬ, уебок, чтобы однажды тебе не добавили ЯД в кружку пива! Младшего Уизли схватили под руки и силком повели в глубь туннеля. Пэймонт, оглядываясь, продолжал молча идти за профессором. Она торопилась скорее отсюда улететь, и понятно почему. В волшебной карете каждый сидел сам по себе в разных углах скамьи. Студент, прислонившись лбом к окну, смотрел на горизонт и не мог поверить, что все происходит наяву. От долгого молчания возникло ощущение недосказанности, поэтому прервать тишину решила заместитель: — Эдриан, как вы? — Односложно спросила Матильда, стараясь не перегружать парня. Молодой человек снова дернулся позабыв, что уже не один. Чуть расправив плечи, как вновь дисциплинированный ученик, он повернулся к ней, но ничего не ответил. Женщина, видя его настроение, решила продолжить: — Я понимаю, вы не настроены вести беседу, но… — Есть хочу… — Сорванным голосом ответил юноша. Волшебник всем видом показал, что не намерен обмениваться любезностями и отвернулся обратно к окну. Представив, как сидит в большом зале и до отвала наедается, Эдриан сглотнул полный рот слюней. Женщина была не готова к такому поведению студента, и ответ поставил её в тупик. Глубоко вздохнув, она, как мудрая женщина, не стала нарушать личные границы молодого человека и повернулась к своему окну, чтобы вынужденно рассматривать пролетающие облака с этой стороны кареты. Тем временем Эдриан мерился обидами: ”Теперь поймешь, какого это, блять, когда с тобой не разговаривают!» ”Посмотрел бы я на тебя, если бы ТЫ просидела в этом пиздеце месяц!” ”Нахер эти манеры!” ”Ничего не хочу с тобой обсуждать! Очередной высер мозга!” Волшебник до скрипа сжал зубы. Он не мог ей прямо высказать свое недовольство, поэтому четвертовал её в своих мыслях. Но её действия все-таки не остались незамеченными. Уловив спиной тревожных вздох профессора, Эдриан стал сомневаться, что хочет именно так провести оставшееся время в небе. Он метался, не зная, что важнее. Да, он взбешен, огорчен и обижен, но сердце подсказывало, что нужно отпустить. В конце концов, она ведь пришла за ним. Но какой ценой? Судя по тяжелому взгляду, она переживала последствия своих действий. Эдриан нерешительно оглянулся. — Мне жаль. Я не хотел, чтобы все так закончилось. Уизли, никак не ожидала от юноши слов. Она сразу отвлеклась от дум и взглянула на него. — И мне. Но что сделано, того не воротить. — Матильда с сожалением покачала головой. — Нам не стереть из памяти совершенных поступков, однако мы можем простить себя за них. — Она достала из кармана серебряную пуговицу и протянула её студенту. Эдриан неуверенно взял знакомый предмет, и задержался, схватив руку профессора. — А вы? Вы простили себя? — За что?! — Женщина удивленно вскинула брови, хотя прекрасно понимала про что он говорит. — Прекратите. — Волшебник не выпускал ее из рук. — Вы делали все, чтобы оттягивать это разговор… — Эдриан… — Матильда увела от него взгляд, — вы все еще хотите от меня каких-то слов, но я не знаю, что сказать. Поймите, это была ошибка… — Оставьте это.. — Студент расстегнул пуговицы на своей рубашке, приоткрыв вид на крепкий торс. Женщина откровенно вперилась на него. — Это… совершенно неправильно. — Профессор застыла, сама того не замечая. Парень ухмыльнулся, увидел ее реакцию, и сразу же сбросил штаны с нижнем бельем. Матильда заворожено уронила взгляд ниже, и Эдриан вновь расплылся в улыбке. Сев на полу кареты между ее ног, он проникновенно посмотрел на нее. — Никто не узнает. — Он снял с женщины надоедливый пиджак. — Ни про это. — Принялся за блузку. — Ни про это. — Аккуратно стянул юбку. — Никогда и не при каких условиях. — Потянул резинку на ее трусах и похотливо посмотрел ей в глаза. Женщина смущенно обхватила свою грудь. Сидеть перед студентом голой было странно, непривычно, неправильно. Но как же желанно. Сколько же лет она не ощущала на себе тепло мужского тела. Желая поскорее вспомнить, она сползла к нему на пол. Теперь они были так близко, что ощущали биение сердца друг друга. Эдриан подхватил руками ее за бедра и уложил под собой, избавив женщину от лишних сомнений. Он снял с нее нижнее белье и, нависнув над ней, приблизился к губам. — Вы хотите меня? — Эдриан облизнул свои губы. Матильда не могла оторвать от них взгляд. — Да. Юноша и женщина, слились в поцелуе, жадно хватая языки друг друга. Покусывая его нижнюю губу, она не знала, куда деть излишек гормонов и, пустив свою руку вниз, схватилась за член. Эдриан же, не прерывая поцелуй, переместил свои ладони ей на грудь и стал стимулировать эрогенные соски. Первая сдалась она и резко схватила ртом воздух. Молодой человек сразу же прильнул к открывшейся манящей шее и стал покрывать ее нежными поцелуями. Тем временем член в руке стал набирать мужскую силу от стимуляций. Женщина улыбнулась, осознавая, что в канун Рождества был именно он, и от этих мыслей ей стало только нестерпимее. Возжелав скорее ощутить его в себе, она начала активнее водить ладонью по стволу, отчего напросилась на сочный засос на своей шее. Сочтя ее пошлую улыбку за звоночек, Эдриан забрал её рабочую руку и кинул себе за шиворот, а сам дотронулся до ее влажного лона. Удостоверившись, что профессор готова, он уперся головкой во влажное отверстие и, немного задержавшись, протолкнул ее внутрь. Начиная размашисто трахать ведьму, мышцы на руках волшебника очертили рельеф. Он хотел ее всем своим нутром, поэтому вдалбливал орган на всю возможную длину. В такт его толчкам, Матильда начала не переставая прикрикивать, чем пошатнула самообладание своего партнера, и он обратился к ней: — Чщ-щ-щ, тише. — Пэймонт погладил рукой ее бедро, будто заставляя себя и её вернуть прежнюю скорость. Отстранившись, волшебник полуберезкой поставил женские ноги себе на плечо и, накрест обхватив их руками, вновь начал движения. Медленно проникая в женщину, он наблюдал за ее новыми впечатлениями. Та отходила от предыдущего забега, но к своему удивлению, уже предвкушала следующий. Матильда потянулась к своей груди и стала потягивать себя за соски, начиная сладко постанывать. От вида такой картины юноша рефлекторно завел член на всю глубину, и женщина ощутимо дернулась. Он попробовал усерднее сделать толчок, и она снова всколыхнулась. Точка G была достигнута. Стимулируя её, Эдриан то повышал темп, то понижал его, чтобы дать женщине немного времени на игры, но долго продолжать их было невозможно. Переместив одну ногу на второе плечо, он согнулся, увеличив угол своего проникновения, и начал ускоряться. Нещадно сношая ее, Эдриан отбивал характерные звуки, раздающиеся на всю карету. Параллельно этому профессор начала крикливо стонать. Оргазм первую достиг ее. Матка с избытком выпустила эндорфины, и из влагалища начала обильно вытекать смазка. Эдриан шел по пятам. Чувствуя, как член сжат стенками, он последними толчками достиг своего предела и, простонав в унисон, кончил вместе с ней… Прерывисто дыша, они замерли в экстазе, соприкоснувшись лбами. Пару минут ведьма и волшебник отходили от марафона страсти, не переставая друг на друга смотреть. — Эдриан, — Матильда сглотнула свои желания, — знаю, после прилета вам нужно отдохнуть, но… нам необходимо еще раз все обсудить, чтобы… — Я все понимаю, профессор. — Юноша нежно поцеловал губы и вновь посмотрел на нее. Спустив ноги с плеч, Уизли взяла лицо студента в обе ладони и уже сама страстно поцеловала его. Лукавая улыбка озарила Эдриара, и ведьма поняла, что он только что украл ее сердечко.