Полюбить и излечить.

*** Прошла неделя. За все это время Руслану больше не снились подобные сны. Не снилось ничего. Хоть это и нормально, но все равно странно. Зато Даня больше не волнуется, а значит, с его сердцем все хорошо. Пропал Голос. За неделю он так и не появился в голове беглеца. Это странно и обидно, ведь он стал родным для парня. Порой только он может спасти. «Иногда так не хватает твоих странных, но важных вопросов. Где ты? Я соскучился, друг...» — Что? Меня назвал другом сам Руслан Тушенцов? Серьезно? Нет, ни за что не поверю. — Ниче, что я уже который раз тебя так называю? — обиженно произносит парень. — А, да? Я и не заметил... — усмехнулся Голос. — Очень смешно, я, между прочим, реально соскучился. — Ого, ничего себе! — Тебя неделю не было, где ты вообще был? — Если что, я всегда у тебя в голове нахожусь, просто отдохнуть тебе от меня дал. Не думал, что ты так сильно ко мне привык. — удивляется Голос. — Еще как... Кареглазый шел по коридору, по которому еще недавно бродил в своих снах. Никто даже не обращал внимания на то, что он говорит, по сути, сам с собой. Тем более, если не орать на всю больницу, а тихо разговаривать, то даже и не слышно его странности. — А что, так сильно хочешь поговорить о чем-нибудь насущном? — Есть такое. — Хорошо, допустим. Как тебе такой вопрос... Зачем люди придумали чувства? Ответишь? — Я не понимаю, где ты эти вопросы вообще берешь!? — Из головы. ТВОЕЙ так-то. — Ой, ц. — Так что насчет чувств? — М-м-м... Ну, наверное, их придумали для того, чтобы чувствовать? — Да ты прям гений, я смотрю! — Ха-ха, ну я не зна-а-аю. Чтобы жить скучно не было. Типо, если бы мы без них жили, представь, как скучно было бы? Это же ужасно, не хочу даже думать о таком. Люди были бы одинаковыми скучными роботами. Нас же от них отличает как раз способность чувствовать. Какой в нас смысл без них? — Не, ну смысл то есть, хоть какой-то. Возможно... — Какой? — Ну... работать. — И что с того? — Хорошо, а какой тогда смысл людей с чувствами? — Хочешь сказать, что в людях в принципе нет смысла? — Сам посуди, зачем люди вообще нужны? Чем вы так полезны и кому, кроме как друг другу. — Смешно, но факт. И правда, для чего мы нужны? Мы даже с животными нормально ужиться не можем, ну некоторые. Которые, допустим, браконьеры. Они же животных невинных убивают, чтобы продать, хотя другие люди их защищают, но и таких не много. Люди умеют только гадить, а убирать кто будет? — Природа, которая, мне кажется, уже задолбалась собирать говно по всей планете. — Вот-вот! Люди — свиньи, думающие только о себе. А как же окружающий мир, природа, животные, растения? Почему не подумать о том, что правильнее было бы выбросить мусор в урну, а не кинуть рядом? Так они еще и играются с этим. Сначала пытаются попасть, а если не получается, то просто проходят мимо! Не все, но многие, — раздраженно проговаривает Руслан. Он ненавидит таких людей, поэтому для него эта тема достаточно актуальна. — Почему нельзя просто оставить планету в покое? Почему нельзя перестать ее загрязнять? Почему люди вечно все портят? Почему нельзя делать только хорошее? Почему так много вопросов, на которые ответов просто не существует!? — Тише-тише, услышат еще, подумают, что ты чокнутый. Хотя ты такой и есть, раз со мной разговариваешь. — Да бесит! Э, да иди ты, придурок, это важная тема! — злость разливается по жилам все быстрее. — Согласен, но что ж поделать... Люди сами себе яму копают. — обреченно вздыхает собеседник. *** Наконец парень заходит на крышу. Он один, так как Даня должен уже ждать его здесь. Но Тушенцов замечает, что Кашина нет. «Не понял, а где?..» — недоумевая, спрашивает сам себя, заранее зная, что не ответит. Он проходит немного дальше и вдруг чувствует ледяное дыхание на своей шее. Страх неизвестности накрывает до мурашек. Его хватают за запястье холодными пальцами и поворачивают на себя. Напротив него стоит человек, но это не его любимый. Лицо скрыто за капюшоном, который в эту же секунду оказывается на плечах. — Илья?! Что ты здесь делаешь?! — напуганный парень пытается вырваться из крепкой хватки, но все тщетно. — Я пришел за тобой, — злобно улыбается Коряков. — Отпусти меня, мне больно! Где Даня? — еще большие усилия не приносят никакого результата. — Ты его больше никогда не увидишь. — пугающая усмешка возникает на лице, что вводит Руслана в ступор. — Отпусти, псих! — наконец выговаривает парень, со слезами, проступающими на глазах. Но его больше не слушают. Просто ведут к краю крыши: — Я уже давно решил, что лучше ум*реть. — Что? — от этих слов становится ужасно жутко. —Раз ты не хочешь быть моим, значит никому не достанешься! — он срывается на высокий тон, затем спокойно продолжает говорить. — Я заберу тебя с собой. — Нет! — истошный крик отчаяния вырывается у беглеца, но уже поздно. Уже ничего не изменить. Илья рывком прыгает с крыши, затягивая с собой Руслана. Вечный полет, в котором жизнь проносится перед глазами, по ощущениям напоминает сон. Глаза полны слез, но холодный взгляд напротив заставляет бояться и плакать еще сильней. «Последние секунды жизни...» — обреченно думает Тушенцов. Последнее, что чувствует он — это удар о землю и темное пространство. «Ну, теперь-то я точно умер... А что с Даней...? Неужели я встречусь с ним там... В раю...» — говорит сам себе Руслан. Следующее, что он видит — это тот самый сон, который снился ему неделю назад. Пустая больница, коридор, незнакомец, машина, удар, слезы, боль. Но этот сон повторяется. И не раз. Снова и снова он видит одно и тоже. По кругу, словно кто-то поставил фильм на повтор. «Неужели это и есть загробный мир? если так, то я в аду...» — Где он, что с ним?! — слышно откуда-то издалека. — Юлик, что с ним? Что случилось? — Руслан слышит родной голос. — А этот что здесь делает?! — Дань, я не знаю, правда. Но ты только успокойся, ладно? Тебе нельзя... — Онешко не успевает договорить, как его перебивают. — В смысле нельзя?! Мой парень лежит в коме, а я не должен волноваться? Ты себя слышишь?! — Я понимаю! Он мой друг, но если он выйдет из комы и узнает, что тебя больше нет, ты представляешь, что будет с ним? Побереги себя и его! — Ладно... — А этот... я не знаю, что он здесь делает. Их нашли вместе, лежащими на асфальте. — Солнце мое, я люблю тебя, очнись, пожалуйста... — обжигающие сердце и душу слова звучат повторно теперь весь сон. Каждый сон, будто заевшая в граммофоне пластинка...