Месяц реабилитации

23 апреля

Проснувшись на следующий день только после обеда, пара волшебников заказала еду в номер. Сидя за накрытым столом и поглощая салат нисуаз, луковый суп и тартар из говядины, пара вела неспешную беседу. - Знаешь, милая, а мне даже немного не хватает утренних будильников Джорджа. Это всегда было интригующе. - Мне льстит то, что ты оценил наши с ним старания, - с улыбкой ответила Гермиона. – Возможно, ты оценишь и следующую мою идею. Малфой поставил на стол стакан сидра и заинтересовано посмотрел на свою любовницу. - Я внимательно тебя слушаю. - Как на счёт похода в магловский бар сегодня вечером? Люциус недоумённо моргнул несколько раз. - Гермиона, поясни мне суть своей затеи, будь добра. Неужто ты думаешь, что я за свои не полные сорок шесть лет ни разу не был в пабах? - Ну, разумеется. Но разве ты бывал в магловских барах? - Нет. - Вот видишь. А волшебные пабы и магловские бары всё же отличаются. Не забывай о том, что в конце нашей депортации мне нужно будет сдать отчёт Карло Винчеру, в котором я не могу написать «днями на пролёт мы трахались», перечислить позы и места. Мне нужны новые пункты твоего просвещения в магловском мире. Мы итак с тобой много дней тратим в пустую только потому, что ты манипулируешь мной и подкупаешь сексом. - Понятно. В тебе вновь проснулась отличница и тебя мучает совесть. Я уверен, ты уже обо всём позаботилась. Так во сколько мы выдвигаемся? Лицо Гермионы озарилось счастливой улыбкой. - Как только соберёмся. Мне нужно принять ванную, сделать укладку и выбрать платье, - пожав плечами, ответила девушка. - Я тебя понял. Малфой читал газету, сидя на небольшом балконе, пока Гермиона принимала ванную. Спустя сорок минут волшебник прошёл через весь номер и тихо открыл дверь в ванную комнату. Грейнджер погрузилась в воду по самую шею и плавно перебирала объёмную пену. Войдя в помещение, Люциус сразу почувствовал витающий в воздухе запах магнолии. Гермиона приоткрыла глаза и плавно повернула голову в сторону блондина. Встав по среди комнаты, мужчина медленно стянул светлый джемпер, бросив его в сторону раковины. Девушка наблюдала как под бледной аристократической кожей покрытой многочисленными шрамами перекатываются мышцы и не могла выкинуть из головы фразу «убереги меня Моргана, он прекрасен!». Малфой подцепил большими пальцами резинку своих льняных брюк и плавно снял их, оставив лежать на полу. За время пребывания во Франции волшебник взял за привычку не носить нижнее бельё. Сексуальное мужское тело каждый раз вызывало в Гермионе электрический разряд и приступ возбуждения. Подойдя вплотную к огромной ванной на фигуристых ножках, блондин посмотрел на любовницу сверху вниз. Взгляд девушки не мог зафиксироваться на одной точке, поэтому метался между глазами цвета стали и полувозбуждённым членом. - Двигайся, милая. Гермиона сдвинулась на середину ванны, прижимая к себе ноги и обнимая колени. Малфой опустился позади неё и, обняв за плечи, притянул девушку к своей груди. Немного поёрзав и устроившись поудобнее, Грейнджер почувствовала под своей попкой уже более твёрдый член. Обнимая шатенку левой рукой поперёк талии, правой ладонью Люциус поглаживал и сжимал под водой девичье бедро. Зарывшись носом в слегка влажные вьющиеся волосы, мужчина прижался губами к ушной раковине и томно выдохнул: - Эта чёртова пена даёт такой большой простой для моей фантазии, что я не могу перестать думать о твоём теле, которое она скрывает. В подтверждение этих слов его член дёрнулся и сильнее вжался в её аппетитную попку. - И о чём же ты думаешь? - Думаю о твоей упругой груди, которая так идеально помещаемся в моих ладонях и заставляет мой рот наполняться слюной. Представляю, как мой член погружается в твою тугую попку, как мои пальцы ласкают твои складочки. Грязные словечки Малфоя всегда заводили девушку на ровне с действиями. Его рука скользнула вниз по бедру Гермионы, ладонь накрыла влагалище, а пальцы нежно прошлись по половым губам. Шатенка издала тихий вздох. Тонкие аристократические пальцы методично дразнили девушку, поглаживая, надавливая и пощипывая внешние и внутренние складочки. Люциус попеременно целовал шею и чувствительное местечко за ушком, нашёптывая пошлости. Когда Грейнджер стала откровенно тереться попкой о каменный член, а её киска истекала соками, Малфой сделал то, что заставило волшебницу недоумённо хлопать глазами. Он поднялся, взял рядом лежащее махровое полотенце, выбрался из ванной и, обернув бёдра, вышел из комнаты. Ничего не сказав. Не обернувшись. И оставить её в состоянии дикого возбуждения. Ничего не соображающая Гермиона ещё несколько минут растерянно смотрела на закрытую дверь, а после вылезла из воды, как ошпаренная, и прошлёпала в спальню, оставляя за собой следы ступней на полу. Малфой стоял в чёрных брюках с ремнём, на котором была бляшка в виде серебристых переплетающихся венков, и таких же чёрных носках. Торс оставался голым. Кончики длинных белых волос слегка намокли, поэтому блондин расчёсывал их перед зеркалом. - Что это, дракл тебя задери, только что было?! Люциус невозмутимо посмотрел на неё в отражении зеркала и продолжил заниматься укладкой волос. - Ты ведь сама сказала, что я манипулирую тобой через секс. Поэтому сейчас мы одеваемся и идём в твой грёбаный бар. По выражению его лица нельзя было сказать, что он чем-то недоволен, но то, как Люциус выплюнул слово «грёбаный», дало понять Грейнджер, что он изначально был против этого похода. Вся эта ласка в ванной была лишь местью. Гермиона честно старалась не зарычать от возмущения. - Чёртов ты манипулятор. Чтоб у тебя Амбридж в шкафу вместо домового сидела! Чтоб на последних рядах с тобой только дементоры сидеть соглашались! Чтоб тебе Полная Дама каждую ночь колыбельную пела! – бормотала Грейнджер вернувшись в ванную, вытираясь полотенцем и высушивая волосы. Люциус на её ворчание только усмехался, пока заправлял чёрную рубашку в брюки и обувал чёрные лакированные туфли. Гермиона, словно разъярённая фурия, влетела в спальню и открыла дверцы платинового шкафа, разглядывая оценивающим взглядом прихваченные с собой в поездку платья. Малфой подошёл к ней ближе и остановился за спиной. Наклонившись к маленькому ушку, он нежно провёл по нему губами. - Если будешь хорошо себя вести и спрячешь свои коготки, то сегодня вечером я разрешу тебе делать с собой всё, что ты захочешь. Гриффиндорка оглянулась и окинула его недоверчивым взглядом. - Ты серьёзно? - Абсолютно, - глядя ей в глаза, подтвердил мужчина своим самым обольстительным голосом. - Ладно, пожалуй, я больше не обижаюсь, - улыбнулась она, мысленно представляя себе то, как будет дразнить его весь вечер в отместку за то, что он делал в ванной.

***

Волшебники вошли в помещение, в котором громко играла музыка. Толпа конвульсивно дёргалась на танцполе, а в воздухе витал запах алкоголя, табака и пота. Малфой поморщился и постарался дышать через раз. По обыкновению, он посещал только элитные пабы, в которых волшебники не позволяли себе курить в общем зале и не дёргались так, будто их пытают Круциатусом. В очередной раз аристократ убедился в том, что маглы невоспитанные, примитивные, некультурные болваны. Хотелось поскорее выйди на свежий воздух и глотнуть чистую вечернюю прохладу, но Гермиона уже уверенно тянула его за руку в сторону приватных столиков. Пройдя в самый укромный уголок и сев за столик с табличкой «зарезервировано», пара принялась изучать меню. Основной уклон был на алкогольные напитки, но на последней странице всё же нашлась парочка полноценных блюд. Озвучив свой заказ подошедшему официанту, любовники стали осматривать окружающий их интерьер. По виду это было вполне приличное заведение с адекватной обстановкой в целом и дурной атмосферой в частности. Волшебникам принесли их напитки почти сразу. Бокал вина для Гермионы и стакан кальвадоса для Люциуса. Спустя минут тридцать на их столе стояла еда, которая на вид никак не могла сравниться с тем, что они ели в отеле, но всё же была вполне сносной. Поужинав и выпив приличную порцию алкоголя, Гермиона настойчиво пыталась увести Малфоя в эпицентр похабщины и ужасных содроганий. Она использовала и уговоры, и обольщение, и угрозы, но он был непреклонен. - Нет, милая, я не стану дёргаться, как пыточный, среди этого сброда. Если хочешь, можешь пойти и потанцевать, а я останусь сидеть здесь и понаблюдаю за тобой. И Гермионе пришлось сдаться. «Этого упёртого осла не переубедить.» Грейнджер направилась к толпе танцующих людей, виляя бёдрами, на что Люциус только покачал головой и сделал очередной глоток новой порции кальвадоса. Песни сменялись одна за другой, а девушка всё также энергично двигалась, находясь в самом центре недотанцоров. Во время очередной нелепой композиции, которая прокачала весь зал, в сторону Грейнджер целенаправленно двинулся какой-то слащавый иностранец. Люциус насторожился, но продолжил сидеть и наблюдать. Шатенка первое время даже не обращала внимание на высокого афрофранзуза, но тот настойчиво старался втиснуться в её личное пространство. Гермиона недоумённо взглянула на парня и постаралась побыстрее отодвинуться от него подальше. Малфой стиснул руки в кулаки так, что побелели костяшки. Желваки заиграли на скулах. «Молодой ублюдок труп, если через минуту не испариться на расстояние десяти миль от моей девочки.» Француз вновь приблизился к Грейнджер, только в этот раз наклонился почти в плотную и что-то прошептал на ухо. Девушка кратко ответила и уже собиралась уходить, но парень остановил её, перехватив поперёк талии и вновь близко наклонившись. Всё. Баста. Малфой подорвался со своего места и напролом пошёл через толпу. Видимо, одним своим видом он выражал всю ярость, которая в нём кипела, потому что пьяные, ничего не соображающие отдыхающие, сами расступались перед ним. Приблизившись к Гермионе, мужчина притянул её к себе. Убедившись в том, что с ней всё в порядке, отодвинул девушку за спину. - Какие-то проблемы? (фр.) - Что тебе надо, мужик? Шёл мимо, проходи. Не мешай нам с этой цыпочкой оттягиваться. (фр.) «Оттягиваться с цыпочкой значит?» Малфой холодно улыбнулся. - Слушай меня внимательно, недоумок, эта «цыпочка» моя. Если ты сейчас же не исчезнешь с моего поля зрения, я тебя в такой круассан скручу, что ни один хирург в прежний вид не вернёт. Тебе всё ясно? (фр.) Но парень, видимо, был из недалёких, потому что не только не испарился, но и шагнул ближе. Сплюнув под ноги волшебнику, француз толкнул его в плечо, сказав нечто неразборчивое. «Ну вот ты и попался, мудак. Только такой неуч, как ты, мог попасться на такую банальную ловушку.» Хруст кости в носу, кажется, перекрыл громкость играющей музыки. По лицу француза потекла кровь, но он даже не обратил внимание на этот факт, лишь слегка покачнулся. Как оказалось, кулак двухметрового парня встретившийся с твоими рёбрами – это нехилая боль, но Люциус Абраксас Малфой не был бы собой, если бы хоть на долю секунды позволил другим увидеть свою слабость. - Ну, ублюдок, молись. (фр.) Гермиона никогда бы не подумала, что чистокровный аристократ может так драться. Охранники бара быстро сообразили, что к чему и разняли разбушевавшихся посетителей. Кто-то даже вызвал полицию. Следующий час пришлось объяснять офицерам что же здесь произошло. Один из них даже хотел забрать Люциуса в отделение, ведь аргумент «заступился за девушку» показался ему недостаточно весомым, но было принято решение посмотреть записи камер наблюдения. На них чётко видно, что француз первым толкнул англичанина, а это во Франции чуть ли не главный закон, который нарушать категорически запрещено. «Кто первый начал, тот и виноват.» Когда офицер зачитывал нарушения французу, который к тому же оказался ещё и накуренным, Малфой так самодовольно улыбался, что полицейские подумали, будто он тоже был под наркотиками. Как позже выяснила сама Грейнджер, Люциус знал об этом законе и целенаправленно ждал пока француз тронет его первым. Даже здесь не обошлось без слизеринской изворотливости Малфоя. Добравшись до отеля, Гермиона ещё на ресепшене попросила несколько пакетиков льда. Войдя в номер, она сразу же развила бурную медицинскую деятельность. Нашла в комоде аптечку, в которой лежали бинты, вата, перекись водорода и йод. Усадив Малфоя в кресло, заставила приложить лёд к скуле, на которой уже начал проступать синяк. Осмотрев его руку, смочила вату перекисью и обработала разбитые костяшки. - Люциус, прости меня, пожалуйста. Я не думала, что всё так получится. Я очень виновата перед тобой. Девушка, сидя на корточках около кресла, опустила голову, стараясь скрыть навернувшиеся слёзы, но Малфой успел их заметить. - Милая, посмотри на меня. Грейнджер помотала головой из стороны в сторону. Мужчина протянул руку и разбитыми костяшками приподнял её лицо за подбородок. - Мой маленький милый гений. Скажи мне, куда в такие моменты девается твой блестящий ум? С чего ты решила, что виновата в данной ситуации? Мужчина положил ладонь на её щёку и погладил большим пальцем. Гермиона всхлипнула и прижалась к повреждённой руке. - Это ведь я заставила тебя пойти в бар. И выбрала это место. И спровоцировала вашу драку. - Гриффиндурочка, - с нежной улыбкой на губах произнёс Малфой. – Ты ни в чём не виновата. А спровоцировал драку тот грёбаный выродок, не осознающий главного - то, что принадлежит Малфоям, трогать нельзя. Этот обкуренный дегенерат даже не представляет с кем связался. «Ну ничего, как только нам вернут палочки я ещё поговорю с ним и вот тогда мы посмотрим кто на что горазд.» - Ты правда на меня не сердишься? - Разумеется, нет. Грейнджер робко улыбнулась, смахивая проступившие слезинки. - Давай я перевяжу твою руку. - Не стоит. Всё в порядке, - по его интонациям Гермиона поняла, что спорить не следует. Она печально вздохнула и, обхватив его руку своими, нежно погладила разбитые до крови костяшки пальцев. - Люциус… За меня ещё никто так не дрался. Это было так по-мужски и так…сексуально. И спасибо, что заступился, - смущённо пробормотала девушка. Малфой неопределённо пожал плечами. - Любой джентльмен поступил бы также. «О да. Ты уже не в первый раз доказываешь мне, что являешься истинным джентльменом. Думаю, тот инструктор по стрельбе ещё не скоро нас забудет.» И всё равно Грейнджер выглядела через чур огорчённо. - Справедливости ради, могу отметить, что я раньше никогда не заступался за честь девушки. Были, конечно, возможности, но никогда не было желания. Так что могу тебя поздравить, ты первая девушка, которая вызвала во мне этот порыв. Гермиона смотрела в его глаза, а на её лице проносилась гамма эмоций. Радость. Недоверие. Понимание. Трепет. Благодарность. Счастье. И что-то такое, что ему не удалось идентифицировать. - Тогда я тоже могу тебя поздравить. Люциус вопросительно выгнул бровь. - С первой дракой тебя, Люциус.