Месяц реабилитации

21 апреля

Второй день пребывания во Франции был посвящён шопингу. Ведь, как сказал Люциус: «быть в Париже и не пройтись по таким бутикам, как: Chanel, Prada, Dolce&Gabbana и, конечно же, Louis Vuitton, это грехоподобное упущение». Пришлось поверить на слово и основательно пройтись по всем этим мировым брендам. Не обошлось и без короткой ссоры. Волшебники долго спорили о наличие магических способностей у производителя духов Chanel, но так и не смогли прийти к единому мнению. Когда они выходили из последнего (как Гермиона думала) на сегодня магазина, она обратила внимание на то, что весь день Люциус расплачивался не той картой, что им дал Карло Винчер, а какой-то другой. Девушка попыталась возмутиться и узнать, что это за карта, но Люциус остановил её движением руки и дал исчерпывающий ответ: «Бюджет всего Министерства не потянул бы и ремешка из одного такого магазина, поэтому я расплачивался своей магловской кредиткой. И, поверь мне на слово, я ни чуточку не стал беднее от этого похода по магазинам. В конце концов, деньги зарабатываются для того, чтобы их тратить. А сейчас пойдём купим тебе ещё вон ту сумочку. Возражения не принимаются.» И пошёл покупать! Гермиона ещё долго не могла смириться с тем, что этот сумасшедший волшебник потратил за день бюджет какой-нибудь небольшой страны за всю историю её существования, но Малфой был непреклонен. А позже, вернувшись в номер отеля, заставил Гермиону забыть не только об этом, но и как её зовут, и где она вообще находится, чередой умопомрачительных оргазмов. Уснули любовники только под утро, вымотавшись до бессознательного состояния.

***

22 апреля

Весь следующий день они провалялись в кровати, а вечером устроили романтический вечер в номере. Перебравшись в кресла у декоративного камина как-то так само собой получилось, что они начали играть в магловскую игру «Права или действие». - Моя очередь. Правда или действие? - Правда, - не задумываясь ответил Люциус, видимо ему хватило предыдущего действия: спуститься на ресепшен в криво застёгнутой рубашке, с растрёпанными волосами и узнать у администратора какой сейчас год. Надо было видеть лицо бедной девушки, которая никак не могла решить – вызывать полицию или скорую. - Чем больше всего ты любишь заниматься? Кроме регулярного унижения домовиков и распития вина бочками. - Девочка моя, когда ты попробуешь хоть глоток из бутылки вина с двухсолетней выдержкой, то тоже захочешь вкушать его каждый день. К тому же, вся коллекция поместья Малфой существует в единственном экземпляре, - с гордой ухмылкой сообщил тот. – Возвращаясь к твоему вопросу, могу отметить лишь занятия танцами. Увидев удивлённые глаза Гермионы, в которых читался немой вопрос, Люциус решил, что стоит всё-таки пояснить. - В чистокровных семьях принято с раннего детства обучать ребенка всему понемногу. Как правило, к восьми годам остаются только самые необходимые занятия, такие как: этикет, основы экономики, верховая езда, фехтование, изучение латыни и посещение дуэльного клуба; но при этом каждый ребенок может выбрать себе пару-тройку занятий, которые приходятся ему по душе. В моём случае - это уроки окклюменции и танцы. У меня есть разряд по бальным танцам. Я не плохо владею техникой танго и самбо, но особенно мне нравится вальс, как ни странно. Из этого я могу сделать вывод, что мне нравится танцевать, хоть и крайне редко выдавалась возможность этим заниматься, - подумав немного аристократ добавил: - Я бы сказал, что обожаю танцевать, если так можно выразиться. «Мерлин! Этот мужчина заставляет меня влюбляться в него из раза в раз.» Люциус потянулся к своему бокалу, сделал глоток вина и пристально посмотрел девушке в блестящие от выпитого алкоголя карие глаза. - Правда или действие, милая? Гермиона не могла перестать пялиться на блондина, который так вальяжно сидел в широком кресле, потягивая вино и разглядывая её лицо. Две верхние пуговицы его белой рубашки были расстёгнуты, рукава закаты до локтей, на левой руке виднелась побледневшая тёмная метка, на тонких пальцах виднелись выступающие голубые дорожки вен, которые заканчивались где-то под рубашкой, волосы после её раннее загаданного действия были снова аккуратно уложены, глаза цвета стали блестели, отражая в себе свет от множества свечей расставленных по всему номеру. Малфой демонстративно откашлялся. Шатенка несколько раз моргнула и слегка покачала головой, отгоняя наваждение, от чего её волосы опустились пушистой волной на плечи. - Действие. - Уверена? «Уверена ли я? Да. Кажется, я готова сделать всё, о чём он меня попросит. Но ему об этом знать не нужно, иначе его эго, для которого нам и так нужно сдавить отдельное кресло рядом, разрастётся до размеров этого шикарного номера.» - Да. Люциус задумался на несколько секунд, явно лишь для вида, проводя пальцами по своим губам, которые могут опустить самооценку человека за считанные мгновения также профессионально, как и доставить удовольствие сидевшей напротив девушке, целуя, вылизывая и покусывая. - Подойди ко мне, сядь между моих ног, положи голову ко мне на колени и сиди в таком положении до конца нашей импровизированной игры. И как бы в подтверждении серьёзности своих слов Малфой расставил ноги чуть шире. Если Гермиону и смутило его задание, то она не подала виду. Поднявшись на ноги, девушка подошла вплотную к его креслу и несколько секунд пристально разглядывала глаза блондина, а затем села на пол, подгибая ноги под себя, и отпустила голову на его левое бедро, не прерывая при этом зрительного контакта. Люциус тут же запустил руку в её распущенные волосы, перебирая их и поглаживая. - Умница, малышка. Гермиона была готова расплавиться, как пломбир под июльским солнцем, от его прикосновений, от мягкого глубокого тембра чарующего голоса. Сперва ей показалось, что сидеть в ногах у мужчины ниже её достоинства, но как только его пальцы погрузились в её волосы, она тут же поняла, как ошибалась. Волшебницу наполнило чувство спокойствия, защищённости и исходящей от мужчины нежности. Прикрыв глаза, девушка позволила себе просто наслаждаться этим моментом ещё какое-то время. Малфой не рассчитывал, что Гермиона согласится на его предложение. Такая гордая девушка, как эта, не может позволить себе сидеть в ногах у мужчины. И чертовски прекрасно, что она не восприняла его просьбу, как попытку унизить или как-то продемонстрировать его превосходство. Аристократ просто до дрожи в пальцах хотел вот так сидеть и перебирать её волосы, хотел, чтобы она смогла полностью расслабиться рядом с ним, хотел ощущать мерное дыхание через ткань своих пепельно-коричневых брюк, хотел, чтобы она просто была как можно ближе. «Кажется, это уже начинает смахивать на зависимость, старик.» «И чёрт с ним! Зато сейчас я могу ощущать мягкость её волос, теплоту дыхания и наблюдать за тем, как медленно её веки опускаются и вновь поднимаются.» - Мы всё ещё играем? - Конечно, милая. - Правда или действие, Люциус? - Всё ещё правда, моя девочка. Не уверен, что захочу вновь испытать на себе все последствия твоей фантазии, - всё также перебирая её волосы, пробормотал он. Гермиона на это бормотание лишь усмехнулась, утыкаясь носом в его бедро. - Расскажи, откуда у тебя шрам на левой части груди? Глаза Малфоя расширились от непонимания, но уже через несколько секунд до него дошёл смысл сказанных девушкой слов. «Дьявол! Не думал, что она вообще его заметит. Даже я уже давно забыл о нём.» - Это не самая позитивная история, которая происходила в моей жизни, милая. - Плевать. Я и так знаю о тебе больше негативного, Люциус, поэтому не думаю, что ещё одна история изменит моё отношение к тебе. Малфой глубоко вдохнул и резко выдохнул, покусывая нижнюю губу и размышляя, стоит ли говорить ей правду или лучше соврать. «Ты уже рассказал ей слишком много подробностей о своей жизни, слишком глубоко впустил девчушку в свою душу. Ни к чему хорошему это не приведёт. Куда подевалась твоя слизеринская настороженность?» Мысленно шикнув на надоедливый внутренний голос, мужчина вновь поглубже вдохнул. - Ближе к концу Первой магической войны волшебники стали сомневаться в моей непричастности к Тёмному Лорду (и были правы), всячески пытаясь вывести меня на чистую воду. Пробовали довести меня до такого состояния, когда я бы перестал сдерживать свою тёмную сторону: были статьи в газете с кучей лжи, были и глупые нападения, когда хотели провернуть всё так, будто атаковал я. В очередной раз, когда на меня хотел напасть волшебник в укромном переулке, я уже было собирался достать палочку и вызвать авроров, но повернувшись, узнал его. На одном из пожирательских налётов, я в компании Гойла, Нотта и Крауча должны были объяснить одному недалёкому глупцу, что его публичные слова и действия против Повелителя были крайне неразумны. Посреди ночи мы ворвались в дом и на глазах того бедолаги убили его жену и двоих детей. По-моему, это были мальчик с девочкой, я не уверен. Вообще старался не смотреть в ту сторону. Поскольку меня назначили ответственным за это задание, я уходил последним из этого места, чтобы убедиться, что мы всё сделали, как было велено. Тогда тот парень посмотрел на меня звериными глазами и пообещал мне самую мучительную смерть. Я просто кивнул и покинул дом. И вот спустя полгода он смог меня выследить и застать в одиночестве в укромном месте. Он призвал мой палочку Акцио, связал модернизированным Инкарцио, от которого я не мог высвободиться беспалочковой магией, и расстегнул верхнюю одежду. Пока он доставал из кармана клинок и толкал душещипательную речь о том, что он собирается вскрыть мою груди и выжечь сердце прямо внутри тела, я решил прибегнуть к самому крайнему плану. Этот придурок связал мне руки за спиной, поэтому я смог дотянуться правой рукой до метки и вызвать Тёмного Лорда. Разумеется, Повелитель не примчался в тот же миг, поэтому тот малоразвитый кретин успел оставить на моей груди глубокий порез совсем не в том месте, где следовало бы, для того, чтобы вскрыть человека и добраться до сердца. Лорд явился в тот момент, когда этот ублюдок уже собирался воткнуть в меня клинок и проткнуть лёгкое. Что было дальше тебе знать не обязательно. Скажу только, что хоронили того парня буквально по кусочкам, а я получил многочасовую порцию Круциатуса за свою слабость и за то, что дал себя обездвижить какому-то среднестатистическому волшебнику. После такого длинного рассказа Малфой ощущал себя выжатым, как лимон, а по телу прошла фантомная волна боли от Круцио, от чего мужчину передёрнуло. За всё то время пока он говорил, Гермиона лишь сильнее напрягалась и обеспокоенно смотрела в его глаза. «Разумеется, Люциус совершал много ужасных вещи, но пережить такое нападение не заслуживает никто, если только…» - Скажи… Кто убил его жену и детей? Аристократ недовольно взглянул на девушку, но возобновил поглаживания по голове и вновь стал перебирать её волосы. - Не я, если ты об этом. Грейнджер выдохнула с явным облегчением. - Прости, пожалуйста, за то, что заставила вспоминать эти события. Давай сменим тему? Люциус лишь горько усмехнулся. - Правда или действие? Девушка снова начала расслабляться под его успокаивающими прикосновениями. Её пальчики пробежались по внутренней стороне его правого бедра и замерли в опасной близости от ширинки. - Действие. - Ты ведь хочешь ещё немного вина? – задавая вопрос, он потянулся и взял бокал с низкого стеклянного столика, стоявшего между их кресел. – Тебе ничего не нужно делать, просто не сопротивляйся. «Я явно намерен расширить её границы доверия этим вечером.» Набрав побольше вина, Люциус запрокинул рукой голову Гермионы и впился в её мягкие пухлые губы, постепенно выпуская изо рта тоненькую струйку вина, наполняющую девичий рот. Грейнджер судорожно глотала, но тем не менее напиток просачивался меж её губ и медленно стекал вниз по скуле, скатываясь к шее. Оставшийся алкоголь Малфой проглотил и, наклонившись ближе, слизал с молодого личика маленькую бледно-красную дорожку. - Что это было? – удивленно пробормотала девушка. - Пьяный поцелуй, - блондин усмехнулся. - Что ж, моя очередь. Правда или действие? - Правда, милая. Люциус снова откинулся на спинку кресла и вновь стал перебирать каштановые волосы. Гермиона обиженно надулась, но ничего не сказала. Подумав немного и всё же решившись на что-то, она поудобнее устроилась на бедре мужчины и решительно посмотрела в его глаза. - Ты насиловал ваших жертв? И если да, то как много? Малфой сидел с непроницаемым лицом и долго смотрел в одну точку, не моргая. Спустя несколько минут дёрнувшись, будто от удара, он взглянул на Грейнджер и понял, что она всё ещё ждёт его ответа, но при этом боится услышать жестокую правду. - Мне кажется, ты мне не поверишь, милая, - печаль так и сквозила в его словах. Гермиона задумалась. «Могу ли я ему верить? Нет. Он лживый, скрытный и жестокий человек. Но какие причины у меня есть не верить ему? Когда я просила рассказать мне что-либо, он это делал. Когда я не требовала от него откровенности, он всё равно старался быть со мной предельно правдивым. И я видела эти старания. Да, возможно, он не всегда был до конца честен, но он действительно старается и если я сейчас усомнюсь в его словах, то он может закрыться от меня ещё сильнее. А мне этого совсем не хочется.» - Я обещаю отнестись к полученной информации максимально объективно, честно. Я…хочу верить тебе, Люциус. Её шоколадные глазки внимательно смотрят на него с надеждой, пониманием и без малейшего призрения. А ведь он может сказать, что трахал каждую пленницу, что доставлял невыносимую боль и был максимально жесток, но она уже готова и к такой правде. Главное, чтобы это была правда. - Я ни разу. Никого. Не насиловал. Это правда. В глазах Гермионы против её воли отразилась маленькая доля недоверия. Тяжело вздохнув, он продолжил: - Милая, мне омерзительна сама мысль о том, чтобы заниматься сексом с девушкой против её воли. Я лживый преступник, вор, убийца, но не насильник. Его мимика убедила девушку сильнее, чем слова. На красивом лице отразилась такая гамма отвращения, брезгливости и неприязни, которую не сможет подделать даже сам Хамфри Богарт. Встав на колени перед мужчиной, Грейнджер обняла его за шею и, притянув к своему лицу, поцеловала. Губы нежно касались чужих губ, забирая все неприятные мысли, стирая плохие эмоции с красивого аристократического лица. Люциус отстранился первым. - Правда или действие? – охрипшим голосом спросил он. Гермиона удивлённо взглянула на него из-под ресниц. Честно признаться, она думала, что блондин больше не захочет играть. «Правда! Я готова рассказать ему всю подноготную, самые ужасные тайны, все секреты. Он может спросить у меня абсолютно всё, что угодно, и я отвечу.» - Правда. Малфой обхватил ладонями её лицо и погладил по щекам большими пальцами. - Тебе со мной хорошо? – пристально глядя в глаза, спросил мужчина. Сперва последовал лёгкий кивок головы, затем ещё один, уже более уверенный. - Да. - А больше меня ничего не волнует. Малфой вновь впился в манящие губы и, подняв девушку, усадил её на себя верхом. Гермиона вплела пальцы в его белые волосы, перебирая и слегка оттягивая. Руки мужчины опустились на округлые ягодицы и крепко сжали их. Поцелуй быстро перерос в страстный, граничащий с безумием. Люциус перешёл на тонкую девичью шею, целуя и покусывая, оставляя свои кроваво-красные метки на нежной коже. Его руки быстро сорвали платье, в след за которым последовало нижнее бельё. Гермиона ёрзала на его бёдрах, стараясь таким образом хоть немного уменьшить напряжение, скопившееся между ног. Блондин короткими горячими поцелуями спустился вниз по ключицам к упругой груди. Шатенка дрожащими пальцами судорожно расстегнула пуговицы на его рубашке и, стянув её, отправила в полёт в неизвестном направлении. Малфой прошёлся языком по контуру обеих ареол, вернулся к правой груди и зажал между зубами сосок, вмиг затвердевший. Прикусил сильнее, а затем языком зализал место укуса. Правая рука мужчины опустилась между девичьих ног, поглаживая и надавливая на маленький влажный клитор. По всему номеру разнёсся громкий стон полный желания. Губы Люциуса вновь встретились с губами Грейнджер. Языки переплелись. Мужчина ловил каждый стон, слетающий с нежных губ. Свободной рукой Малфой расстегнул брюки и вытащил свой горячий твёрдый член. Направив его к сочащемуся отверстию, он собрал большую часть соков, размазывая по стволу и дразня девушку ещё больше. С её губ сорвался отчаянный рык. Люциус ухмыльнулся в поцелуй. Наконец он приставил головку ко входу и сделал резких выпад бёдрами. Гермиона тут же опустилась до основания. Несколько мгновений волшебники наслаждались проникновением, но как только первые ощущения немного угасли, бёдра обоих стали двигаться на встречу друг другу, сталкиваясь и вжимаясь. Темп сразу же перешёл в быстрый и жёсткий. Им двоим нужно было выплеснуть накопившееся за вечер напряжение. Не прошло и пяти минут, как Люциус почувствовал судорожные сокращения влагалища. Резкий вскрик Грейнджер наполнил уши Малфоя. Замедлив темп, но не переставая поглаживать её клитор и продлевая удовольствие, он изо всех сил старался не кончить. Гермиона опёрлась лбом о мужское плечо. Пульс зашкаливает, а дыхание постепенно возвращается в норму. - Ну что, готова? - К чему? – вяло пробормотала она в ответ. - К продолжению, глупенькая, - с ухмылкой на устах сказал Малфой. Только сейчас она поняла, что он всё такой же твёрдый. Люциус подхватил Гермиону под ягодицы и, не выходя из её мокрой киски, пошёл по направлению к огромной кровати. Уложив на неё свою ношу, он вновь начал покрывать аккуратными поцелуями нежную шею, как бы прося прощения за свою страсть, из-за которой она сейчас выглядит как поле боя. Малфой поглаживал кончиками пальцев все части тела, до которых только мог дотянуться. - Мерлин… Люциус, я больше не могу! Пожалуйста, двигайся. - Как пожелаешь, малышка. Медленные плавные движения обрушились на Гермиону. «Как же я люблю, когда он вот так берёт меня сверху.» Люциус опёрся на локти и, глядя Гермионе в глаза, стал двигаться сильнее, но всё так же медленно. Её худенькие ручки и ножки обвили его тело. Теперь низ его живота постоянно тёрся о её клитор, вознося уровень удовольствия до небес. Через несколько минут мужчина немного ускорил движения, почти полностью выходя из девушки и вновь вгоняя член в её влагалище по самые яйца. Стоны беспрерывно разносились по самому дорогому номеру французского отеля. - Господи… - Это не моё имя. - Заткнись, я уже близко. Тихо посмеиваясь, Люциус ещё немного ускорился и прикусил мочку её уха. Спустя десяток поступательных движений Гермиона сильнее прижалась клитором к мужскому торсу, плотнее обхватывая его бёдрами и впиваясь ногтями в мускулистые плечи. Её громкий стон заставил самодовольного ублюдка внутри Малфоя довольно улыбаться. Ещё пару раз войдя в сокращающуюся киску, он наконец отпустил себя и с гортанным стоном кончил глубоко внутрь девушки. Из последних сил скатился на свою половину кровати и лениво скинул брюки. Одной рукой притянув Грейнджер вплотную к себе, они оба перевернулись на левый бок и лёжа «ложечкой» заснули.