Неполноценный

      Аластор ненавидел ошибаться. Он ненавидел признавать себя виноватым, но не видел смысла теперь держать Энджела возле себя. Он был беспощадный монстром, просто потому что решил посягнуть на чужое золото.       Никакие деньги или бриллианты не стоили воспоминаний, которые вызывают у человека тепло.       В эту ночь Аластор чувствовал себя на подъеме, словно влил в себя десять литров кофеина. Он ходил из стороны в сторону, заложив руки. К сожалению, все последствия от его переизбытка, вроде тряски рук, он почувствовал на своей шкуре.       Что его беспокоило в этот раз? Ему не нравилось беспокойство. Он несколько раз ощупывал улыбку, чтобы проверить, что она на месте. Убедиться, что подобие контроля остается с ним, что бы не случилось.       Аластор наконец сел на кровать. В руках оказался этот глупый белый кролик, которого он на время забрал у Энджела.       — Как же я тебя ненавижу, — тихо прогудел Аластор, в то время как его руки невольно мяли мягкие уши. Их тепло едва сравнимо с ощущением руки Энджела.       — Почему ты напоминаешь мне его? — Аластор тихо вздохнул.       Наконец его прервал уверенный стук в дверь. Кто бы это не был, Аластор не хотел открывать. В голове сразу возникла мысль забаррикадировать дверь шкафом. Или проще наложить защитное заклинание? Он не рад гостям. Он не в форме.       Может, если он промолчит, то его оставят в покое?       — Давай, открой уже, старый мудак, я знаю, что ты там.       Голос Энджела стал проклятием, но уши все равно против воли хозяина прислушались к нему, словно к прекрасной музыке. Аластор не должен трусить. Он переглянулся с тенью на стене, словно спрашивая у нее совета — та молчала и выглядела побитым щенком. Разве она не должна его защищать?       Впрочем, Энджел, скорее всего, пришел просто для того, чтобы забрать животное.       Пришлось открыть дверь.       Он разберется с этим быстро. Изобразит равнодушный взгляд, наклеит на лицо маску. Не покажет, что до этого он разобрал себя по кусочкам и собрал обратно.       — Вы уже вернулись? — Аластор скрыл за своей улыбкой всё.       Энджел неловко и до омерзения мило улыбнулся в ответ.       — Только я. Что сказать, я был расстроен, что ты ушел и не предупредил. Но я хотел сказать спасибо.       Энджел вытащил из-за спины букет роз и протянул их демону, на лице которого застыл в изумлении.       — Прежде чем ты откажешься от букета я должен сказать, что в жопу эти стереотипы, это всего лишь цветы!       — Энджел…       — Тем более, нет разницы кто дарит, если пара гомосексуальная.       — Энджел…       — Да и я видел, что ты выбирал столик где цветы попышнее и на улице ты на них заглядывался. Вот я и предположил, что тебе может это понравится…       — Энджел, — Аластор перебил снова, но на этот раз его услышали. — Спасибо.       Аластор осторожно взял букет, держась за шуршащую обертку, но ни в коем случае не задевая открытых стебельков.       Его мама любила розы. И Аластор их начал любить. Вот только в качестве адского проклятия трогать их уже не мог. Из-за его прикосновения цветы начинали чахнуть. А такие приятные люди, как Энджел, страдали.       Букет передан тени. Пусть разберется с этим.       — Кстати об этом… Ты задолжал мне ужин, — Энджел неловко улыбнулся, а нижняя пара рук была мило сложена вместе, как паучок всегда делал, когда испытывал волнение. — Но если тебе не понравилось на свидании я не настаиваю…       Аластор колебался. Решив, что хуже поставленной ситуации быть уже не может — наверняка, старый кот уже обо всем проболтался. Если они будут прощаться, то нужно сделать это по-хорошему. Извиниться за потраченное время. Ни в коем случае не переходить черту вежливости и не прикасаться к вошедшему.       Не потому что Аластору неприятны прикосновения. Он решил для себя, что больше не заслуживает никаких знаков внимания. Ни объятий, ни этого букета.       Энджел зашел в комнату, как Аластор ему предложил.       Он увидел два кресла, камин, шкаф и охотничьи трофеи — в общем признаки обычного номера. Сверху над ним люстра в виде светлячков, на стенах висели картины растений. Но не людей. На полке уже стояла ваза и его букет, который грел сердце. Как мало нужно, чтобы лёд в нем дал трещину.       — У тебя в комнате целый лес? — с удивлением и восхищением Энджел огляделся по сторонам. Он вырос в городе, но даже там любил парки и деревья. Да, он только что вернулся с озера, но та погода не была похожа на комнату Аластора. Здесь была иллюзия настоящей ночи со звездами и луной, а не бордовое небо, напоминающее о наказании.       — Черт. Я успел соскучиться по таким деревьям. В аду все кусается. Конечно, я вырос в городе… Но это навевает на воспоминания. Мы с братом часто шарили по лесу, чтобы закопать какого-то беднягу, — Энджел себе усмехнулся под нос, но Аластор прекрасно все услышал. Он телепортировался к пауку поближе.       — Рад, что тебе нравится. Значит, он и был тем запасным вариантом? — осторожно поинтересовался Аластор, вспомнив разговор в ресторане.       — Ох, ты запомнил это… Я не ожидал, что ты слушал мою болтовню, — Энджел сжал свою руку, смущенно отводя взгляд. Это застало его врасплох. — Да, он был старшим сыном, поэтому на него изначально ставили больше надежд.       — Я… Кхм. Конечно, помню. Разве не в этом смысл бесед?       Чтобы все не казалось таким странным, таким неловким, Аластор магией накрыл стол. Тень отодвинула для гостя стул. Сначала ужин, потом они поговорят.       Есть вещи, которые Энджел должен услышать из его уст. Даже если это страшно, хотя Аластор отрицал это чувство.       На столе стояла вода, вино, газировка — чем Энджел захочет охладиться? И тарелка гамбо. Аластор приготовил сам, ведь не знал как занять себя на то время, после того как ушел.       Энджел попробовал еду, открывая глаза в изумлении.       — Это блюдо… Оно не острое?       — Я могу добавить остроты, если ты желаешь, — Аластор ухмыльнулся, вспоминая смешную ситуацию в ресторане, когда Энджел решился попробовать еду из его тарелки.       — Да нет. Нет, просто… Разве ты не любишь больше специй… — задумчиво произнес Энджел. Аластор едва расширил глаза. На удивление очень проницательно. Но ему бы не хотелось, чтобы Энджел догадался что он специально добавлял меньше специй в надежде на компанию.       — Просто забыл их добавить, — солгал демон.       Энджел пожал плечами. Возможно, поверил. Во всяком случае, тот выглядел спокойным, но Аластор понимал, что он может хорошо притворяться. Два лжеца оказались за одним столом. Но Аластор еще не знает, что угодит в паучью ловушку.       — Аластор, все что я говорил тебе, это правда. Спасибо за то, что организовал эту милую встречу. Если бы не ты, я бы ни за что не вспомнил о том, что сегодня за особый день. Оказывается, наш старина Хаск…       — Не надо…       Аластору было не по себе от этого веселого тона и он поднял руку.       — Но подожди, он рассказал мне кое-что удивительное и…       — То что он хотел пригласить тебя на свидание и я не позволил сделать это? — Аластор приподнялся из-за стола, нависая над пауком. Даже злясь, мужчина не повышал голос и оставался тихим. Он не хотел отпугивать паука. Но готовился к обвинениями, упрекам. Но этого не случилось.       —…я хотел тебе сказать, что наконец узнал на ком он женат. Но ты разоблачил себя, ревнивый дурак.       — Да я ревнивый, но… Что? Постой… Женат?       Энджел ухмыльнулся. Так хитро и гаденько. Перегнулся через стол и наклонился ближе.       — Так вот почему ты сбежал. Он женат и еще однолюб. Ему не зачем звать меня на свидание. Сядь наконец.       Демон сел обратно, как и сказано.       — Я…       Он тут же захлопнул рот.       — Как ты понял… Это? Все…       — Я просто под впечатлением, каким сговорчивым ты оказался, — мурлыкнул Энджел. — Так легко признался папочке, что ревнуешь. Я и не думал, что так легко удастся найти общий язык.       Лицо Аластор потемнело. Он говорил серьезно, а тут происходила клоунада. Энджел тихонько засмеялся в чужое злое лицо.       — Я думал ты разозлишься, — признался Аластор, вернув на лицо спокойствие.       — Почему я должен злиться? — Энджел сел прямее.       — Не думаю, что теперь это важно, — в голове Аластор прикидывал что делать после этого позорного признания. Может его стоит убить?       — Ты думал, что он хотел меня позвать на свидание. Значит ли это что ты… — Энджел замолчал. — Так ты позвал меня только для того, чтобы помешать ему?       Энджел поджал губы и внимательно смотрел в лицо напротив. Аластор наконец попал в созданную им же ловушку. Ниточки наконец сплелись в полноценную паутину. Раздался тяжелый паучий вздох.       — Так это было только для того, чтобы помериться рогами? Не ради меня? — последнее слово было сказано с надрывом. И Аластор не мог вынести того, что разбил все что только мог. Он знал что этот вопрос прозвучит. Но он ощущался даже тяжелее, чем он мог представить.       Все или ничего. Он может рассказать сейчас все. А может отпустить демона и позволить всем чувствам рассыпаться в черный пепел, словно розы в его руках.       Он разочаруется, когда все узнает.       Но он уже все знает.       Не жалей себя.       — Все так. Я не буду лгать. Но, прежде чем ты уйдешь, я думаю ты заслуживаешь знать правду. Ты… Возможно, ты прав и я испытал это странное чувство, будто у меня что-то отнимают. И поэтому я пригласил тебя на свидание. Я не собирался этим досаждать Хаску. Разве что только самую каплю. Твоя компания для меня была важнее.       И Аластор заметил, что чужие плечи немного расслабились.       — Я рад это слышать, — Энджел улыбнулся. В улыбке светилась как никогда искренне чувство. — Но почему ты сделал это для меня? Ты мог не отводить меня на озеро?       Вот теперь плечи Аластора сгорбились. Он отвернулся. Энджел с улыбкой смотрел на это редкое проявление скромности.       — Я не имел право отнимать это у тебя. Я не знал, зачем ты идешь туда с Хаском, но все равно не должен был вмешиваться.       — Ох, Смайлс… Ты…       — Знаю, знаю. Мудак и далее по списку, — Аластор неискренне оскалился.       — Нет, ты удивительный человек. Весь вечер ты водил меня по самым важным для тебя местам, где находятся твои друзья. Ты обращался со мной как с человеком и дал почувствовать себя важным, а не шлюхой. Ты терпел мои выходки и запоминал все, что я говорю, даже если это бред. И ты все еще думаешь, что испортил мне вечер?       С каждым словом Аластор менялся в лице. Он искал в лице напротив хоть намек на иронию или обиду, но оно было искренним.       — И ты не злишься?       — Меня не волнует почему ты начал все это, потому что в конце ты не дал мне забыть о кое-чем очень важном для меня. Это стоит намного больше любых громких слов. Мне не на что злиться.       Аластор глядел на раскаяние паука. Он только что отверг все темные мысли, которые возникли у демона до этого.       — Это было прощение?       — Это было прощение.       — Энджел, если ты позволишь после всего прошедшего, могу я взять твою руку?       — Эм… Почему ты спрашиваешь? Конечно, — демон протянул ладонь и Аластор провел по ней пальцем.       — Ты заслуживаешь лучшего. Не говори, что чего-то не достоин. И… — демон сморщил лицо. — Пр… Пр… — раздалось шипение.       — Что?       — Ты понял.       — Я не понял. Повтори, чтобы я бы точно услышал, — сладко проворковал паучок, словно разговаривал сейчас не с могущественным демоном, а сюсюкал своего поросенка. — Ты хотел сказать «проститутка»?       — Прошу прощения?       — Принимается. Но еще кое-что…       — Да? — Аластор склонился ближе, а его уши выпрямились во внимании.       — Я был бы рад, если бы ты говорил мне в будущем, если тебе кажется, что у нас что-то не так, — Энджел улыбнулся искренне. — Отношения это работа двоих, а не одного.       Аластор ощутил желание протянуть когтистую ладонь и просто коснуться этих мягких белых волос.       Но Аластор потянул парня за руку и через секунду паук оказался уже сидящим на его коленях. Настала его очередь терять дар речи.       — А ты знаешь, что свидание не может считаться законченным, если кое-что не сделать?       Аластор ощутимо напрягся, пусть его лицо было с улыбкой, но ее уголки трескались.       — Что?       — Можно снова обнять тебя?       Аластор медленно пришел в себя и кивнул. Паук протянул ему только две пары рук, удостоверившись, что они в поле зрения Аластора и придвинулся ближе. Аластор же невольно закатил глаза — с ним обращались, словно он фарфор. Хотя ответил с не меньшей осторожностью и лишь слегка сжал чужое тело. Соприкосновения тел было подобно искрам. Аластор мог бы испугаться этого чувства, если бы сам в тайне не хотел изучить это глубже.       Аластор повернул лицо и как раз в этот момент Энджел его прижал. Он попал носом прямо в пух, ощущая запах стойкий клубники.       — Твое лицо. Извини, я… — Аластор не шевельнулся, но руками прижал тело паука чуть поближе к себе. Наконец они нашли нужное положение.       Аластор не двигался, но в этих объятиях он ощущал странное спокойствие, словно окутан теплом.       Контакт заставлял пылать, но и чувствовать умиротворение и безопасность.       Он погладил мягким движением лопатки, ощущая косточки под движением.       — А пососаться? — выпал Энджел с хитрой ухмылкой, портя момент. Аластор резко растворился в тенях, исчезая под ним. Энджел ошарашенно глядел на опустевшее место под собой. А потом увидел этот удивительный шальной взгляд у демона, который был будто напуган и слишком шокирован, что паук не выдержал и громко захохотал.       — Детка, ты не лишишься девственности через маленький поцелуй!       Он так сильно смеялся, не замечая как Аластор впервые за вечер откупорил бутылку и на стрессе залпом выхлебал половину. Как смешно, в начале дня он напоил Хаска, потом побыл временным барменом сам, наливая Энджелу, потом сводил того в ресторан и клуб и при этом ни разу не выпил сам. А теперь из-за глупой шутки он сорвался.       Поцелуй это слишком ответственный шаг. Нужно продумать все детально. И делать это на первом свидании не входило в изначальные планы. И почему эта мелочь вызвала так много волнений?       А может к черту всё?       Энджел прекратил смеяться, когда его резко схватили, а затем две пары горячих губ слились воедино. Аластор ощутил, что застал грешника этим врасплох — чужие руки беспомощно свисали по бокам, словно партнер не решался его обхватить, а движения губ были неуверенными. Радио Демон, не глядя, переложил одну из паучьих ладоней себе на талию и, пользуясь замешательством, углубил поцелуй.       Дальше Энджел расслабился и две пары рук крепко обвили партнера так, что парень затащил Аластора сидеть уже на его коленях. Энджел с большой радостью вылизывал остатки портвейн, стремясь распробовать как можно больше, пока ему дают.       Никто не мог сказать сколько про длился этот момент, прежде чем демоны отстранились с тяжелым дыханием. Но даже тогда мужчины не стремились разлучаться, соединив вспотевшие лбы.       — Права была Мимзи. Алкоголь делает тебя милашкой, — горячо прошептал Энджел в чужое краснеющее лицо. От поцелуев губы распухли и даже улыбка на лице Радио Демона стала меньше, чем когда-либо. Очаровательно. — Этот прием алкоголя самый лучший за весь день, что у меня был. Делай так почаще, милый.       А сколько еще таких поцелуев они украли в ночи, чтобы полностью растопить лед останется общим секретом. Хотя бы потому что уже никто не сможет их посчитать.