Kiss Kiss (Fall in Love)

      Нацуки тихонько открывает входную дверь, оглядываясь в поисках Сайори. В доме было так тихо, что она даже подумала, что девушки тут нет. Но где ещё она могла быть?!       — Приве-е-ет?.. — зовёт она и входит в дом.       В доме царит пугающая тишина. Она ожидала услышать, как Сайори суетится на кухне, чтобы приготовить перекусить, или смотрит что-нибудь по телевизору. Это было странно. Почти тревожно.       Закрыв за собой дверь, Нацуки снимает обувь и оставляет её на постилке.       Она проверяет первый этаж, чтобы убедиться, что Сайори не дремлет там или что-то в этом роде, чего Нацуки ожидала и этого. Может, это дурёха просто уснула, потому не ответила? Сайори и её сбитый напрочь режим… но нет, её встречает всё та же тишина и пустота.       Ворча и жалуясь про себя, Нацуки начинает подниматься по лестнице. Ступеньки слегка поскрипывают, когда она поднимается по ним, и в животе у неё возникает неприятное ощущение.       Сайори, наверное, просто спит как убитая в своей постели, даже не подозревая, что пропустила школу.       Интересно, стоило ли Нацуки принести что-то ещё? Открытки явно недостаточно.       Нет, решает она, тогда это выглядело бы так, будто ей не всё равно. Её просто попросили, потому что она живёт ближе всех к дому этой дурёхи.       Когда она наконец добирается до спальни Сайори, она трижды громко стучит в дверь.       Никакого ответа.       Нетерпеливо она стучит снова. Ничего.       Она пытается повернуть ручку, но обнаруживает, что она заперта. Бинго (почти).       — Эй, Сайори, это Нацуки. Литературный клуб хотел передать тебе открытку, и я должна её доставить.       Она ждёт немного, пока Сайори что-нибудь скажет. Опять же, ноль реакции. Это начинает уже злить Нацуки, и она стучит снова.       — Просыпайся! Не заставляй меня просто стоять здесь и ждать.       По-прежнему ничего. Теперь Нацуки действительно начинает волноваться, и злость почти мгновенно тухнет. Не нравилось ей это.       — П-пожалуйста, Сайори. У меня, э-э, есть для тебя открытка с пожеланием скорейшего выздоровления. Юри выбрала какую-то красивую бумагу, чтобы написать её и всё такое.       Со вздохом она достаёт свой телефон и пишет Сайори. Она наверняка это заметит, даже если спит.       Нацуки: Просыпайся       Нацуки: Я жду тебя у двери       Нацуки: Я испеку тебе что-нибудь, если ты проснёшься сейчас       Затем она снова стучит.       — Давай, Сайори, открой. Дверь заперта, я знаю, что ты там.       Наконец, Нацуки просовывает открытку под дверь, садится на пол и ждёт минуту. Всё ещё никакого ответа, и она вздыхает с раздражением.       — Не могла бы ты её просто открыть?! Я… я начинаю немного волноваться…       По-прежнему ничего. Нацуки не знает, чем она это заслужила. Она достаёт из сумки блокнот и открывает одно из своих стихотворений.       — Если ты не выйдешь, мне придётся прочитать тебе свои постыдные стихотворения. Может это сработает?       После минутной паузы Нацуки начинает читать одно из своих стихотворений, затем другое, и ещё одно, все сентиментальные стихотворения о Сайори. Но это, конечно же, всё ещё ничего не значит!.. Абсолютно.       Несмотря на всё это, она обнаруживает, что дверь всё ещё заперта.       Нацуки, устав ждать, спускается вниз и выходит наружу, не потрудившись надеть обувь. Она обходит дом к окну, которое, как она знает, принадлежит комнате Сайори.       Затем, с огромным усилием, она начинает подниматься. Пыхтя и с огромным трудом, она ползёт по трубе, цепляясь за всё, что можно зацепиться. Её рука пару раз почти соскальзывает, но она достигает вершины через пять минут.       Внезапно окно открывается, когда её голова высовывается из-за края и почти получает по лбу оконной рамой, и она сталкивается лицом к лицу с плачущей Сайори, которая помогает ей подняться в комнату.       С тревогой Нацуки видит верёвку, свисающую с потолка, на конце которой завязана петля. Она чувствует, как горлу поднимается ком тошноты.       — М-мне жаль, — начинает Сайори. — Я… я просто не могла этого сделать, пока ты снаружи.       На секунду Нацуки не может поверить, что это реально. Сайори всё это время сидела здесь, и если бы не упорство Нацуки, она бы… она…       Она встаёт на цыпочки и крепко обнимает свою подругу, её собственные слёзы начинают течь по щекам.       — П-почему? Зачем ты это делаешь?!       — Я думала, что мир будет л-лучше без меня.       Нацуки крепко стискивает зубы, и её объятья также становятся крепче.       — Я… я люблю тебя, — говорит Нацуки, понимая, что именно поэтому она так напугана. — Я так сильно тебя люблю, что не могу представить мир без тебя. Я уверена, что другие члены Клуба чувствуют то же самое.       Она вырывается из объятий, бросая на Сайори суровый взгляд.       — Не думай, что это неправда. Ты делаешь всю мою жизнь ярче, просто будучи её частью. И если ты… исчезнешь… моя жизнь станет дерьмовее.       Нацуки знает, что позже ей, вероятно, будет неловко, что она говорит всё это, но ей всё равно. Сейчас как минимум.       Она яростно целует Сайори, пытаясь передать все свои чувства через поцелуй.       Сайори сначала немного напугана, так как Нацуки редко сама инициирует какие-либо тактильные взаимодействия, что уж говорить о поцелуях, но вскоре она расслабляется в интимных объятиях своей уже очевидно девушки.       Поцелуй заканчивается слишком быстро, слёзы размазываются по их лицам. Однако их причиной больше не был страх или злость.       — Я тоже люблю тебя, Нацуки, — говорит Сайори без колебаний.       Отступив назад, Нацуки ударяет свою девушку по плечу.       — Больше никогда так не делай.       Сайори серьёзно кивает.       — Я н-не буду. Обещаю.       Удовлетворённая этим ответом, Нацуки берёт Сайори за руку.       — Тебе нужна помощь. Например, сходить к психотерапевту или что-то в этом роде. Если всё так плохо… Я не хочу рисковать потерять тебя снова.       — Ладно, — соглашается она. — Ты права. Я… я не могу позволить своей депрессии поглотить меня.       Нацуки гордо улыбается ей.       — Я буду с тобой на каждом шагу.       Наступает короткое молчание, пока они оба осмысливают произошедшее.       — Итак, насчёт тех стихов…       Нацуки стонет, отталкивая от себя Сайори, и её щёки мгновенно вспыхивают розовым.       — Я была в отчаянии!       — Я думаю, они были милыми, — отвечает Сайори, целуя её в щёку.       — Они не были милыми! Они были глубокими и метафоричными!       — …И ещё милыми.       — Тьфу. Ты теперь будешь мне всю жизнь это припоминать, да?       — Конечно, нет!       Нацуки обречённо стонет и закрывает лицо руками, ворча что-то про себя. Уголки её губ дёргаются вверх, когда она слышит чужое хихиканье.