Сгорая вместе с осенними листьями

      На следующий день он снова пробрался в комнату принца. Се Лянь лежал всё в том же положении, что и прежде. Рядом валялся перевёрнутый ржавый таз, на полу — грязная тряпка, сам принц был мокрым. В пещере сыро — конечно, ничего не высохнет, если не выносить на улицу проветривать. Сырой белый даосский халат, покрывшийся тёмными багровыми пятнами, облипал хорошо слаженное тело, а некогда шёлковые блестящие волосы спутались.       Ци Жун приложил ко лбу ладонь, как будто у него разболелась голова.       — Всё в воде, ну почему никто не убрал это?       Он поморщился. Конечно, никто не убрал. Он же сам сказал никому сюда не соваться без его повеления. А повеления вчера он никакого никому не выдавал и вообще был слишком зол на брата, на ситуацию, да даже на себя и свои тупые чувства.       — Не важно. Какая разница, мокро или сухо? Всё равно ведь помрёшь! Какая разница, как? От своих ран или простудишься от сырости? Или моя рука прервёт твою жизнь? Ну какая разница?       В ладони у зелёного демона лежал искривлённый кинжал. Он сел на колени перед принцем и занёс клинок прямо над его грудью.       На самом деле, мысль эта его посещала ещё с того самого момента, как он увидел брата, упавшего без сознания. Ничто не стоит демону добить его сейчас — он не сможет защититься, он не закроется мечом, не отведёт руки, не отскочит, он даже не успеет ничего сказать или вскрикнуть.       Это идеальный момент, чтобы от него избавиться. Чтобы отомстить за всё, за пренебрежение, за взгляд с высока, за оскорбления и за ту слабость, которую он позволил себе проявить, когда был не в силах спасти свою собственную страну. За то, что он бросил их, но самое главное — бросил его, своего младшего брата. Не оправдал надежд, не исполнил обещаний.       Конечно, он избавился от Бая. Он смог, он отомстил. Но гадкому Юнъаню он так ничего не сделал! Даже этому драному Лан Цянцю!       Ладони у Ци Жуна похолодели и взмокли. Клинок дрожал, и зелёный демон понял, что это у него самого трясутся руки. Ну что за глупость?       — Вставай! Давай, вставай! Ну скажи ты хоть что-нибудь?! Посмотри на меня! Да я могу убить тебя, а ты лежишь трупом! Ну сделай же хоть что-то! Ты так ничтожен, просто ничтожен, ты даже не можешь защититься! Ты не защитил никого, и себя не можешь… Се Лянь, подстилка ты собачья! Идиот!       Ци Жун занёс кинжал над головой и сделал резкое движение. Всего около цуня осталось между кончиком острия и грудью принца — зелёный демон крепко сжал зубы и, с секунду посмотрев на это, занёс кинжал во второй раз.       …И вновь он остановился. В бессилии Ци Жун откинул клинок в сторону и, закрыв рот руками, заревел в голос.       — Почему?! Почему я не могу просто тебя прикончить?!       Он вскочил с пола и стал метаться по комнате из угла в угол, держась за голову руками.       — Просто немыслимо! Я не могу быть таким же слабаком, как ты! Я не могу тебе уподобиться! Это ты не мог отомстить нашим врагам! Но я ведь могу тебе отомстить! Могу, могу, могу! Что это?! Твоё лицо меня совсем не пугает!       Ци Жун вдруг остановился, переводя дыхание. Взгляд его упал на палку Безликого Бая. Он метнулся к ней и, сорвав с нитки одну из деревянных масок, кинулся к принцу, чтобы накрыть его лицо. С одной стороны улыбка, а с другой — слёзы…       Он снова взял кинжал и занёс его над редко вздымающейся грудью.       Удар.       Брызг крови.       Звук разорвавшейся плоти.       Алое пятно расцвело, словно кроваво-красная роза. С каждой секундой оно разрасталось всё больше и больше. Ци Жун с силой потянул кинжал на себя — раскрытая грудь походила на плод граната, из которого фонтаном хлещет сок.       — Да откуда в тебе вообще столько крови?! Я думал, ты весь истёк после битвы! Ци Жун выронил клинок и закрыл лицо руками — он вновь завыл и засмеялся, качаясь из стороны в сторону.       — Что я наделал?! Что я наделал?! Да разве так ты должен был умереть?! Вот так легко! Так скоро испустить дух! Да что это такое?!       Он сквозь пальцы посмотрел на окровавленное тело и вскрикнул так, будто это его ранили, и упал на землю, заливаясь не то смехом, не то плачем — спроси его, он не ответил бы, что это такое. Он сам себя слышал откуда-то издалека, как будто это вовсе не он издаёт эти хриплые истерические звуки.       Но в какой-то момент лёгкие и горло запылали пламенем от того, что нечем дышать. Издавая крики умирающего животного, Ци Жун перевернулся на бок и снова устремил свой взгляд на белые одежды.       Поднявшись, он оторвал часть белого рукава и, сложив в плотный комок, прижал к разрезанный груди и с силой придавил, навалившись всем весом.       — Братишка… Мой царственный братец… — Зелёный демон прерывался на всхлипы, — Не уходи… Не уходи от меня снова! Что, я настолько мерзок тебе, что ты решил на тот свет уйти?! Лишь бы не быть здесь?! Только попробуй уйти, слышишь?! Слышишь меня?! Иначе… Иначе я что-нибудь сделаю с твои телом! Ты же этого не хочешь?! Пожалуйста… Умоляю… Дыши, мать твою! Дыши, слабак! Ну что тебе стоит просто очнуться?! Просто посмотреть на меня?!       Голос сорвался на крик, а лицо исказилось оскалом. Одно лишь зло брало — но он ведь небожитель! Он не может умереть. Не должен. Вот бы это было невозможным!