Приют твоего крыла: вторая часть

Месяц назад Лондон - Ангел! Из открытой двери книжного магазина Азирафаэль улыбнулся и демонстративно помахал рукой, пока Кроули вытаскивал огромный букет цветов из своей машины. - Боже мой! Это для меня? - Конечно, это так. Ты видишь здесь других красивых мужчин? - Ну, я мог бы назвать хотя бы одного, - сказал Азирафаэль и с удовлетворением увидел, как Кроули споткнулся о собственные ноги. Но он пришел в себя и важно подошел к Азирафаэлю с добродушной ухмылкой, с горящими глазами. Держа букет в одной руке, Кроули наклонился, чтобы поцеловать его в щеку. Левая щека. За ними наблюдали. Без сомнения, кто-то из низших Падших, посланный убедиться, что Кроули действительно делает то, о чем говорил: соблазняет брата Гавриила Арча и выпытывает все, что только можно, об Ангелах. По словам Кроули, это была его самая смелая афера на сегодняшний день, и со стороны это, должно быть, выглядело убедительно, потому что Вельзевул еще не раскусила двойную аферу. На самом деле Кроули работал двойным агентом Гавриила и использовал эти ”свидания" как способ передать Азирафаэлю информацию о Падших. Все это было очень сложно, лежало внутри лжи, готовое рухнуть при малейшем толчке. И где-то посередине была правда. Под их притворными романтическими отношениями скрывалась очень настоящая, очень интимная дружба, которая началась несколько месяцев назад и пустила корни задолго до того, как они узнали, что они враги. Оказавшись втянутыми в эту борьбу за власть без выхода, сами их жизни зависят от убедительного выступления обеих сторон. О, не то чтобы это было трудно. Азирафаэлю действительно очень понравилось, когда Кроули обнял его за плечи и демонстративно наклонился к нему, как будто бормотал что-то приятное. На самом деле он шепотом напевал слова из "Богемской рапсодии", в то время как Азирафаэль хихикал и изо всех сил изображал кокетливый взгляд. (И старался не выходить из образа, громко смеясь. Господи, но они оба были ужасными актерами). Они расстались только после того, как благополучно оказались внутри и поднялись наверх в квартиру, где Кроули поставил цветы на кофейный столик, а Азирафаэль подошел к окнам и закрыл все жалюзи. Заключив их в собственный Рай, где ни один наблюдатель не сможет увидеть, что произошло дальше. Они долго смотрели друг на друга, прежде чем рухнуть бок о бок на диван, как марионетки с обрезанными ниточками. Кроули снял солнцезащитные очки и склонил голову, чтобы опереться на плечо Азирафаэля, вздохнув, когда нежные пальцы погладили его по волосам. Без солнцезащитных очков его глаза выглядели изможденными, ввалившимися, как будто он постарел на десять лет с тех пор, как они виделись в последний раз. - Ненавижу это, - пробормотал Кроули. - Я знаю, дорогой мальчик, - сказал Азирафаэль. Ему хотелось подхватить Кроули на руки, уложить в постель и не позволять ему вставать, пока он не проспит сто лет. У Кроули была более сложная и опасная работа, он порхал взад и вперед между Гавриилом и Вельзевул, изображая лояльность к обеим сторонам, в то время как тайно работал против них. Азирафаэль понятия не имел, как ему это удалось, и чувствовал себя немного бесполезным, застряв здесь, в книжном магазине, покорно играя свою роль в обмане. На самом деле это просто сводилось к тому, что он не поднимал головы и позволял Гавриилу думать, что он должным образом запуган, слишком боится за жизнь Кроули, чтобы даже думать о восстании. Это не будет длиться вечно. Патовая ситуация будет продолжаться только до тех пор, пока одна сторона не почувствует, что у нее преимущество, и тогда... что ж. Это будет война за прекращение всех войн, образно говоря. Несомненно, с обеих сторон было бы много кровопролития, а ему и Кроули пришлось бы действовать быстро, чтобы не оказаться втянутыми в это. На данный момент их планы были все еще туманны, и Азирафаэль делал все возможное, чтобы не переусердствовать и не позволить своим тревогам взять верх над ним. Было легче во времена, когда Кроули был с ним, здесь, в книжном магазине, когда они могли отгородиться от остального мира и притворяться, что все снова как в старые времена. Только они вдвоем, окруженные книгами, смеющиеся, выпивающие и избегающие любых разговоров о своем прошлом, им наплевать на весь мир... - Привет. Азирафаэль? Азирафаэль очнулся от своих мыслей, готовый немедленно подняться, если Кроули попросит его об этом. Если бы ему понадобились еда, вода, подушка, что угодно, он бы с радостью принес это, чтобы сделать его отдых более комфортным. Но Кроули обхватил обеими руками бицепс Азирафаэля и крепко прижал его к дивану. - Нет, все в порядке, не вставай. Просто хотел спросить тебя кое о чем. - Да? Спросить меня о чем? - Но если ты не хочешь мне говорить, ничего страшного, - поспешно поправился Кроули, - я знаю, это личное, я понимаю, ты можешь послать меня подальше, если я перехожу черту. - Кроули. - Верно, - Кроули облизнул губы, - когда ты работал на Гавриила... Азирафаэль вздрогнул. И он сразу почувствовал себя ужасно, когда Кроули отпустил его руку и переместился на другой конец дивана. - Да нет, извини, это слишком личное. Не стоило ничего говорить. - Нет, все в порядке, - Азирафаэль потянулся к нему, но не решался вступить в контакт, - я просто не ожидал этого. Я не... я никогда не рассказывал о своей семье тем, кто уже не знал правды. В приличной компании я обычно говорю, что у меня нет живых родственников, просто чтобы избежать вопроса. Кроули фыркнул. - Я бы сделал то же самое. Придурок не заслуживает тебя в своей жизни.

***

"Ты так добр ко мне", - подумал Азирафаэль и пожалел, что не может сказать это вслух. Кроули говорил подобные вещи так непринужденно, без предварительной мысли, и это никогда не переставало наполнять его грудь любовью к этому замечательному человеку. Но Кроули всегда нервничал, когда Азирафаэль пытался привлечь внимание к этой врожденной доброте, и даже малейший намек на благодарность мог заставить его закатить глаза и вылететь из комнаты. Лучшее, что он мог сделать, это слегка сжать колено Кроули и надеяться, что выражение его лица передало то, что он не мог сказать вслух. - Мой дорогой, о чем ты хотел спросить? - Просто было... интересно, - Кроули запнулся, - интересно, что ты для него сделал? Когда ты был Ангелом на полную ставку, в чем заключалась твоя работа? Ты, очевидно, уже знаешт о том, что я делаю для Падших. Много шпионажа и подкрадываний, выкапывания шантажа и всего такого. Но я действительно не могу представить тебя занимающимся этим. - Нет, я думаю, что нет, - пробормотал Азирафаэль. Он сложил руки на коленях, споря сам с собой и пытаясь сохранять спокойствие по этому поводу. Одной мысли о том, чтобы поделиться этим, сказать об этом вслух, было достаточно, чтобы его сердце в панике забилось. Ужасающая уверенность в том, какое отвращение испытает Кроули, тайный ужас от того, что он может решить, что Азирафаэль не стоит всего этого, что он может встать и бросить его, выйти за дверь и никогда не возвращаться... такие чувства преследовали его с момента их встречи, в первые дни, когда он предположил, что Кроули был обычным человеком с обычной работой. Возможно, банкир, а может быть, что-то связанное с компьютерами. Кроули однажды пошутил о том, что занимается телемаркетингом, явно ожидая, что это его оттолкнет, но Азирафаэль ничего не имел против людей, которые просто пытаются заработать на жизнь, даже самым раздражающим способом из возможных. "Я никогда не смогу сказать этому человеку, кто я на самом деле", - подумал Азирафаэль в то время, наблюдая, как Кроули неторопливо проходит между стеллажами и достает книги, чтобы пролистать их. "Он никогда не поймет, он посмотрит на меня и увидит что-то нечеловеческое. Он был бы так напуган, а я никогда не хочу, чтобы он боялся, не меня..." Но однажды ночью Кроули вломился в его дверь, обезумевший, окровавленный и отчаянно нуждающийся в помощи, и Азирафаэль узнал, что их миры не так далеки друг от друга, как он себе представлял. Теперь он смотрел на Кроули, на его серьезные глаза, на напряжение в его стройном теле. Как дикий зверь, который понял, что людям нельзя доверять, всегда готовый броситься наутек в любой момент. И все же он никогда не убегал от Азирафаэля. Возможно... возможно, он понял бы. Он мог не принять, он все еще мог находить это отвратительным, но он понял бы. - ...раньше я выполнял работу Сандальфона, - медленно и запинаясь, произнес Азирафаэль. Было так странно признаваться в этом вслух после целой жизни молчания, - я не думаю, что для этого есть подходящее название. Но… "силовик" может подойти достаточно близко. Кроули придвинулся немного ближе. Азирафаэлю хотелось, чтобы Кроули потянулся к нему, снова взял за руку. Но он сохранял дистанцию и молчал, терпеливо ожидая, когда Азирафаэль продолжит. - Поначалу все было не так уж плохо, - сказал Азирафаэль, а затем цинично рассмеялся над собственной формулировкой, - при заданном значении "плохо", я полагаю. Я вырос, зная, что однажды Гавриил возглавит семейный бизнес вместе с нашей сестрой Михаэль. Моей целью было быть их правой рукой и беспрекословно им подчиняться. Охранять их, пока они работают. Допрашивать или угрожать нашим врагам по мере необходимости. И у нас много врагов. Я научился стрелять из пистолета за много лет до того, как научился водить машину. Он сделал паузу. - Знаешь, я не думаю, что я когда-либо учился водить машину... - Тебе когда-нибудь приходилось кого-нибудь убивать? Азирафаэль поморщился от резкости и Кроули немедленно наклонился к нему с извиняющимся звуком. - Извини. Следовало немного смягчить это. - Я не думаю, что любая мягкость в мире могла бы улучшить этот вопрос, - Азирафаэль глубоко вздохнул, наслаждаясь теплом Кроули, прижавшегося к его руке и плечу, - и ответ - да. Я... убил несколько человек. По их приказу. Тишина. И Кроули не покинул комнату. Он не отступил и не увеличил дистанцию между ними. Когда Азирафаэль осмелился взглянуть ему в лицо, он лишь слегка нахмурился. Совсем не такой потрясенной реакции ожидал Азирафаэль. - ...жаль, что тебе пришлось это сделать. Азирафаэль усмехнулся, гнев захлестнул его. Не на Кроули, а на самого себя. - Я не должен был что-либо делать. В то время я говорил себе, что это совершенно оправданно. Убийство было неправильным, но защита моей семьи была правильной, так что все уравновесилось, сказал я себе. И люди, которым я причинял боль, не могли быть такими уж невинными, если они были связаны с мафией, они должны были сделать что-то, чтобы заслужить это... Его голос дрожал, но он не мог перестать говорить, слова лились из него, пока воспоминания одно за другим проносились в его голове. Лица, которые он едва мог вспомнить, голоса, умоляющие сохранить им жизни или извергающие язвительность ему в лицо. Он всегда старался сделать это быстро, оказать им эту маленькую милость в их последние минуты, как будто это имело какое значение. В основном, он пытался не плакать после того, как все было сделано. - ...тогда я был так скручен изнутри. В моих глазах мои братья и сестры не могли сделать ничего плохого. Я был искренне убежден, что они ни в чем не виноваты и все, о чем они просили меня, каким-то образом служило высшей цели. Мне потребовалось позорное количество лет, чтобы приоткрыть завесу и увидеть их такими, какими они были на самом деле. А Гавриилу стало только хуже после смерти Михаэль. Наконец, я ушел в тот день, когда он сказал мне, что хочет повысить меня. - Повысить тебя? - За "совершенство и эффективность", - ядовито процитировал Азирафаэль, - начнем с того, что у меня никогда не было крепкого телосложения, и я думаю, он почувствовал, что моя решимость поколебалась. Он подготовил грандиозную речь о том, каким замечательным братом я был, как высоко он ценил то, что я делал... что моим долгом было выступить и занять место Михаэль. Как будто я должен гордиться тем, какими людьми мы были! - Господи, - прошептал Кроули. Он все еще прислонялся к Азирафаэлю, даже сейчас, даже после всего этого, - это самая хреновая вещь, которую я когда-либо слышал. Болезненный, несколько маниакальный смех вырвался у Азирафаэля. - Да, я уверен. Не каждый день узнаешь, что у книготорговца из магазина на углу есть погибшие. Кроули вскинул голову и слегка дернул Азирафаэля за локоть. - Это не то, что я имел в виду. Я имею в виду то, что Гавриил сделал с тобой. То, что сделала вся ваша семья, это полный пиздец! Азирафаэль нахмурил брови. - Что ты имеешь в виду? - Они все... они промыли тебе мозги! Может быть, не буквально, но достаточно близко! Они проникли в твою голову и заставили тебя усомниться в собственном суждении. Заставили тебя поверить в то, что было наиболее удобно, чтобы ты согласился с их планами! - Ну да, я не отрицаю, что таково было их намерение, - сказал Азирафаэль, все еще немного растерянный, - но это никоим образом не оправдывает мою роль. Я не могу полностью переложить вину за свои грехи на их плечи. - Ну, я, черт возьми, вполне могу! - воскликнул Кроули. Его щеки покраснели от праведного гнева, - послушай, я тоже совершал плохие поступки. Может быть, я никогда никому не причинял боли, но я поставил их в положение, когда они могут быть ранены, так что это должно что-то значить. Но, по крайней мере, у меня никогда не было иллюзий... то, что я делал, было правильным. - Это все еще не... - И ты был ребенком, когда все это началось, и люди, которых ты любил и которым доверял, говорили тебе, что в этом нет ничего плохого, поэтому, конечно, ты им верил! Твои брат и сестра почти готовили тебя к тому, чтобы ты стал их идеальным маленьким силовиком! Азирафаэль не смог удержаться от фырканья при этих словах. - О, теперь это немного экстремально. В твоих устах это звучит как какой-то культ... - Они чертовы..! - Кроули издал раздраженный звук и вскочил на ноги, - точно, вот и все. Где список? - На кухне. Зачем? Кроули протопал на кухню, крикнув через плечо. - Потому что я добавляю кое-что новое! Найти терапевта для Азирафаэля. - Ради всего святого, - пробормотал Азирафаэль себе под нос. Он встал и последовал за Кроули, - мне не нужен психотерапевт! - Тебе нужен один больше, чем мне, и это о чем-то говорит, - парировал Кроули. Он уже достал список из ящика, где Азирафаэль прятал его под столовым серебром, и теперь с ручкой в руке выложил его на стойку. На первый взгляд в списке не было ничего особенного. Просто клочок бумаги с дерзким названием " Медовый месяц в Риме" и цепочкой случайных пунктов, нацарапанных их почерками. "Попробовать устрицы" было первым пунктом, за которым последовали другие такие обширные фантазии, как "поспать три дня подряд, и осмотреть достопримечательности (все без исключения ), и носить подходящие туристические рубашки". Кроули также добавил "Убедить Азирафаэля надевать плавки в бассейне", который Азирафаэль безнаказанно вычеркнул, точно так же, как Кроули вычеркнул "Научиться говорить по-итальянски", потому что, очевидно, обучение строго запрещено во время отпуска в чужой стране. - Найти... терапевта... для... - Кроули закончил предложение росчерком и подчеркнул его несколько раз. - Вот так! Теперь от этого никуда не деться. - Могу заверить тебя, я вычеркну это из списка, как только ты отвернешься, - сообщил ему Азирафаэль. - Прекрасно, но ты знаешь правила, - сказал Кроули, нагло сверкнув зубами, - если один из нас вычеркнет что-то из списка, другой может сделать то же самое. Не заставляй меня отбирать у тебя устриц. Азирафаэль ахнул с чуть большим драматизмом, чем это было необходимо, положа руку на сердце. - Ты не стал бы. - О, но я хотел бы. - Ужасный дьявол! Ты знаешь, это то, чего я жду больше всего! - Я мог бы буквально прямо сейчас пойти и купить тебе устриц в закусочной с морепродуктами дальше по улице. Азирафаэль надменно фыркнул и выхватил ручку и бумагу у него из рук. Кроули предпринял несколько попыток вернуть их обратно, хотя, несмотря на все его размахивания руками и возмущенные вопли, он не очень старался, игру выдавало то, что он не мог перестать хихикать. Азирафаэль удержал его одной рукой и сумел добавить новый пункт, который был едва различим. "Заставь Кроули научиться танцевать. Правильно танцевать". Кроули вытянул шею, чтобы прочитать новое дополнение, и застонал. - Азирафаэль... - Что? - спросил Азирафаэль с напускной невинностью, - это разумная просьба моего фальшивого мужа в наш фальшивый медовый месяц. - Ты знаешь, что я собираюсь это вычеркнуть! - Во что бы то ни стало, делай. Но помни наши правила. - Или, - Кроули выхватил список у него из рук и выбежал из кухни, не переставая хихикать. Азирафаэль последовал за ними, но неторопливо, более чем уверенный в своей окончательной победе. - На самом деле, это было просто ребячество...