Приют твоего крыла: вторая часть

Сегодняшний день Тадфилд Он проплакал всего десять минут, прежде чем вытер слезы и с трудом выбрался из постели. Азирафаэль чувствовал себя ужасно виноватым, делая это, как и каждый день с тех пор, как переехал в коттедж. Он не мог избавиться от мысли, что человек в надлежащем трауре должен томиться в постели от рассвета до заката, отказываясь есть или мыться, погрязая в своей потере и позволяя миру продолжаться без него. Казалось, именно так все его любимые герои справлялись с горем. Но Азирафаэль был не настолько силен, чтобы все это сказать. И это был не первый раз, когда его мир рушился. В дни, последовавшие за похоронами Михаэль, он встал в свое обычное время, приготовил себе свой любимый завтрак и вынес гнев своей семьи из-за очевидного отсутствия заботы о нем. "Как ты можешь стоять здесь и наедаться", - требовал Гавриил, - "в то время как наша сестра мерзнет в земле?" Конечно, теперь он понимал себя немного лучше. Азирафаэль был человеком привычек, всегда был таким. Во времена страданий и стресса он упрямо цеплялся за рутину, чтобы справиться с ней и успокоить себя обещанием, что однажды все будет хорошо. Азирафаэль с головой погружался в любую работу, которая стояла перед ним, топил свои мысли в рутине повседневной жизни, чтобы не впасть в отчаяние. В нем настолько укоренилось стремление собраться с силами и вести себя как обычно, что он едва ли знал, чем еще себя занять. Итак, он встал с постели, как и в любой другой день, принял душ и почистил зубы. Затем он оделся, побрился и причесался, ни разу не взглянув в зеркало, и поплелся на кухню завтракать. Простые тосты и овсянка с сахаром и корицей, а также кофе из одной из тех ужасных современных кофемашин, для работы которых требовались расфасованные кофейные капсулы. "Какое расточительство", - проворчал он про себя. Окружающая среда никогда не поблагодарила бы изобретателя этих вещей, Кроули всегда был особенно яростен в отношении… Азирафаэль сделал паузу. Глубоко вздохнул и выключил кофеварку. Кофе в любом случае был ужасной привычкой. Ему это даже не очень нравилось. Вода подошла бы не хуже. Он наполнил стакан и съел свой завтрак, его усталое тело выполняло все движения, в то время как разум оставался благословенно пустым, если не считать постоянно растущего списка домашних дел, которыми ему предстояло заняться сегодня. Например, прополка сада на заднем дворе заняла бы у него все утро, а потом ему действительно следовало бы сбегать за молоком и яйцами, и к тому времени, когда он вернется в коттедж, наступит время позднего обеда или, возможно, раннего ужина, в зависимости от того, к чему у него было настроение... Глубоко внутри его больное сердце кричало: "Кроули, Кроули, Кроули". Азирафаэль взял свою пустую миску, чтобы помыть в раковине, и потер ее немного усерднее, чем необходимо, мельком увидев свое отражение в окне. Его глаза все еще выглядели немного красными, но, возможно, он мог бы выдать это за аллергию. Да, именно так он бы и сказал. В конце концов, ему пришлось слиться с толпой. Местные жители уже строили о нем догадки. Азирафаэль несколько раз подслушивал, как они удивлялись, почему он живет один на пенсии, почему ни семья, ни друзья никогда не навещают его... или, что еще хуже, пялились на его левую руку и прикусывали языки от множества других вопросов, которые они не имели права задавать. Кроули… Кроули… Кроули… Повесив полотенце для рук, Азирафаэль пошел за пальто и ботинками. Его спальня была дальше по коридору, и там было искушение заползти обратно в постель и никогда больше не вставать. Но усилием воли он сдержался и вышел через парадную дверь.