Вороний Грааль

Если кому-то и было дело до Магды, вернее, до её сердца, и этот кто-то ещё в чём-нибудь сомневался, то сейчас сомнений больше не могло быть – она любит Бартоломью, его одного. Она с ума сходила от тревоги, металась у его кабинета и его покоев, с напряжением и беспокойством заглядывала в его лицо, искала хоть какие-то знаки.             Магда понимала, что Бартоломью потерял не только своего прямого руководителя – Верховного, но и прямого наставника, того, кто однажды сделала его Всадником, и в ужасе представляла, что было бы с нею, если умер бы сам Бартоломью. –Наверное, я бы умерла, – так ей казалось. Бартоломью дал ей надежду, научил всему, стал ей заступником и единственной в этом беспощадном и путаном мире опорой.             Магда ужасалась, представляя, что Бартоломью переживает в эти часы и сама сходила с ума. Откуда ей было знать, как она могла допустить хоть мысль, что всё это часть его жестокости? Спланированная, едкая часть?             Магда мерила его тревогу по своему представлению. Смешно, но она, работающая по замыслу Дознания, с людьми напрямую, не так уж хорошо в них и разбиралась и не понимала, что люди бывают разными.             А может быть, она не хотела понять?             А может быть, виной тому была её молодость?             Или она всё же что-то понимала, что-то чувствовала,  но, боясь ответа, который неизменно привёл бы к истинному облику Бартоломью, ослепла и оглохла?             Впрочем, всё это на её душе и на её же совести, и отзовётся это много позже, а сейчас она тревожилась, не страшась показаться смешной или нелепой, не скрывая своей привязанности к Бартоломью. Она не хотела ему надоедать вопросами, но так вглядывалась в черты его лица, так искала в его глазах что-то…             И, разумеется, в эти часы она была готова поддержать Бартоломью в чём угодно! –Спустись со мною в мертвецкую, – попросил он.             В его глазах была такая тяжёлая мука, мука, продиктованная совестью, принятая Магдой за одну единственную скорбь. –Да, конечно, – если бы он её в самое пекло позвал, она бы и тогда пошла, а ту всего лишь мертвецкая!             Спустились в гулкий холод и черноту. Тут уже были все, кому полагалось быть в скорбный час. Разумеется, представители и Дознания, и Служения. Володыка стоял ближе всех к телу, смотрел в лицо убитого, и будто бы не верил. На их появление он не отреагировал.             На почтительном расстоянии, склонив головы, стояли и все три настоятеля. Судя по всему, как минимум одну Симону подняли прямо с постели – из-за строго платья настоятельницы торчал ворот ночной рубашки. Были тут и Глава Городской Стражи, и три представителя от достойных семей, и заместитель казначея, и, конечно два Всадника – Агнесс и Рогир.             И последние два на Бартоломью и Магду внимание уже обратили. Агнесс выпорхнула из темноты, похожая в своих многочисленных шалях и платках на большую птицу, Рогир только склонил голову.             Бартоломью приблизился к Верховному. Магда осталась стоять – она почувствовала себя не на своём месте, ведь здесь были люди, которые значили так много для Города Святого Престола, а она? Ниже всех по званию, непонятно кто и зачем пришедшая…             Её не гнали. На неё даже не обернулись. Бартоломью приблизился к мёртвому, и это перехватило внимание. –Это великая скорбь для всех нас, – Володыка отвернулся от мёртвого, в глазах его стояли слёзы. Да, между ним и Верховным много было сказано едкого, много было и противоречий в методах укрепления и обороны Святого Города, но всё-таки никого надёжнее в числе союзников Володыка назвать не мог. Этот человек был для него скалой, которая, конечно, поворчит, попытается перекроить всё по-своему, поехидствует, но сделает! –Великая, – прошелестело эхом. Все были согласны. И Бартоломью тоже. Считал ли он себя убийцей? Нет. Бартоломью убедил себя в том, что это не он совершил злодеяние и предательство, а Верховный – ведь именно Верховный вынудил его к этому!             А он, Бартоломью, не при деле! –Нам нужно похоронить его достойно, – отозвался Рогир. – Володыка… –Не разумнее ли отменить празднования? – перебила Агнесс. Её прозрачные глаза уже изучали лицо Володыки.             Предложение было абсурдным. Праздники Святого города – это не только дань уважения и почтения Пресветлому, это ещё и культурные и политические связи, это ещё и паломники, и туристы, и обогащения, и благотворители. –Отменять нельзя, – жёстко вклинился Бартоломью, приходя на помощь Володыке, искавшему мягкие объяснения для Агнесс, – во-первых, это уже поздно делать – приготовления в завершающей стадии, в конце недели начнут прибывать первые паломники. Во-вторых, тот, кто сделал это, вероятнее всего, хочет нас напугать и заставить прятаться. Разумно ли показывать страх? Мы скорбим, да, но станем ли мы на путь трусости? –Уже влиты средства, – на сторону Бартоломью встали и представители достойных семей, – вы же знаете… нам нужно тоже что-то отбить. –Тогда нужно усилить меры безопасности, – Агнесс, кажется, и сама сообразила, что сказала глупость. –Это мы сделаем! –  с готовностью заверил Глава Городской Стражи. Бартоломью взглянул на него с тяжёлой мрачностью, но не стал ничего говорить. –В таком случае, надо ещё раз обговорить приготовления, и ещё обсудить как мы похороним… – на этот раз Рогир осёкся сам, его взгляд упал на мёртвое, застывшее неестественной серостью и одновременно желтизной, лицо Верховного. –Великая скорбь. Да упокоится дух твой, да упокоится мятеж твоего рассудка, да придёт душа твоя в Светлый Дом Вечности, под ласку Пресветлого. Да простятся тебе ошибки твои, да будут забыты грехи земные, да будет Пресветлый милостив к тебе…– Володыка опустился на колени. За ним последовали настоятели, и после них все остальные. Магда помедлила, поколебалась немного, но тоже опустилась на колени. -Да упокоит тебя Пресветлый, – провозглашал Володыка.             Они повторяли, все соединённые общим горем: –Да упокоит… –Да помилует он путь твой земной! –Да помилует. –Да будет мир тебе прахом и пылью. –Да будет… -Славься! –Славься!             Володыка тяжело поднялся с колен. Настоятелипопытались ему помочь, но он отмахнулся – древняя традиция гласила, что Володыка Святого Города до тех пор Володыка, пока  с колен сам встаёт. Так что воспитание и добродетель тут не имели веса.             Некоторые ещё шептали слова молитвы, искали в ней успокоение, поднимаясь с пола. Но Бартоломью нарушил сонную скорбь, призвав: –Прошу всех, кто не имеет отношения к Дознанию, покинуть мертвецкую. У меня есть информация, предназначенная для служебного пользования. Вы, Володыка, разумеется, также приглашены. –А может нам всем следует её знать? – поинтересовался Глава Городской Стражи. Это было его ошибкой. –Это служебная информация, – повторил Бартоломью, и в его глазах что-то такое мелькнуло серебряно-стальное, что не позволила Главе Городской Стражи снова подать голос. –Нам есть что обсудить, – нашёлся заместитель арестованного казначея Юстаса и первым пошёл к ступеням. Магда посторонилась, про себя отметив, что этот малый, видимо, умнее своего предшественника.             Потянулись, покоряясь, и представители достойных семей, и Глава Стражи. –Ступайте, – Володыка глянул на настоятелей и те, даже не пытаясь возмутиться или оспорить, смиренно развернулись и покинули мертвецкую.             Магде пришло в голову, что и ей нужно идти. Она уже решила выскользнуть тенью – она, конечно, относилась к Дознанию, но и что с того? Кем она была? Помощницей Всадника! Но в ту минуту, когда решимость уже созрела, Бартоломью обратил на неё внимание оставшихся: –С вашего позволения… Магда моя помощница, и я прошу вас разрешить ей остаться.             Общий кивок. –Подойди, - позвал Бартоломью.             Магда, чувствуя, что неуместно краснеет, приблизилась. Она старалась не смотреть на мёртвого Верховного. Нет, мертвецов она не боялась, у них всех было одно хорошее свойство – они не могли более вредить Святому Городу. Но этот мертвец был ей знаком и это что-то меняло в восприятии, Магде чудилось, что он может открыть глаза и посмотреть сам, если бросить на него неосторожный взгляд… –Я не хочу, чтобы то, что я сейчас скажу, использовалось для общего доступа, – Бартоломью прикрыл глаза. – Простите, мне тяжело.             Да, ему было тяжело. Может быть, тяжелее всех. Это был его наставник, тот, кто в него поверил, кто повёл его по карьере, кто учил… –Не стыдитесь, дитя, – Володыка опустил руку на плечо Бартоломью, – Пресветлый даёт нам слёзы как благословение. Только плача, мы можем отпустить всю нашу боль.             Бартоломью взял себя в руки, открыл глаза и взглянул в лицо Володыке: –Простите, Володыка, но моя боль будет отпущена тогда и только тогда, когда сволочь, совершившая это, сгниёт в тюрьме!             Володыка отпустил его плечо. Бартоломью оглядел собравшихся. –Я хочу поделиться некоторой информацией. Как вы знаете, Верховный был убит с помощью ножа. Я могу продемонстрировать удары или вы можете поверить на слово тому, что мы уже выяснили.             Как различались всадники! Вроде бы они принадлежали все к одному делу, к одному ведомству, к Дознанию, но как различались! Агнесс, давно и надёжно закопавшая себя в цензурной редакции, кажется, вообще терялась при виде тела; Рогир, отвечавший за облик Святого Города для мира, тоже не горел желанием видеть доказательства… –Слова будет достаточно, – Володыка ответил за них. –Да, у нас нет оснований, чтобы сомневаться в твоём профессионализме, – поддержал Рогир. – Это твоя вотчина. –Благодарю, – мрачно отозвался Бартоломью. – Итак, удар ножом. Удар крепкий. Был нанесён сверху. Учитывая, в каком виде было найдено тело, скорее всего, Верховный сидел за столом и не видел убийцу.             Все взглянули на мертвого. Как поверить в это? Сам Верховный, покровитель и руководитель Дознания, убит в своих же покоях! Кем? Когда? Как? Неужели не было никакой силы, которая могла бы его защитить? – Допрашиваются слуги этого коридора и стража, – продолжил Бартоломью. –В обход Главы Стражи? – нахмурилась Агнесс. Годы цензурировки дали ей дотошность просто потрясающего вида – в самой мелкой фразе она находила то, что нужно. –К этому позже, – уклонился от ответа Бартоломью, и это было ответом.             Если делать так, как нужно, то Бартоломью должен был подать прошение на допрос людей городской стражи самому Главе Стражи. В разрешении вопроса должны были участвовать тогда подавший прошение – сам Бартоломью, Глава Стражи и представитель Служения – кто-то из настоятелей.             А выходило какое-то самоуправство. –Сущность удара, его вид и сила говорят о том, что нож был очень хорошего качества, острый, и при этом…с зазубриной с одной стороны.             Магда шумно выдохнула. Она знала что это значит. Культисты. И не абы какие, а Чёрный Крест – это их знак. Ножи с зазубринами, которые наносят куда больший урон и могут вырывать даже куски плоти. –Да, – Бартоломью услышал её вздох, – это говорит о том, что преступники нам известны. Культ Чёрного Креста использует такие ножи. Вероятнее всего, их представитель и был убийцей. –Праздник надо отменять, – снова повторила Агнесс. – Если эти культисты заявятся? Если устроят резню? –Отменять нельзя! – рассердился Рогир, – это будет дурно пахнуть! Само убийство Верховного – это уже пятно на Городе Святого Престола! Я вообще за то, чтобы не объявлять причину смерти Верховного, но похоронить его с почестями. –Володыка? – Агнесс обернулась к Служителю. – Володыка, рассуди нас?             Он прикрыл глаза, стараясь унять мысли. Только что скончался Верховный – был убит. По-хорошему, Агнесс права, надо отменить праздник, но по-хорошему верное, ещё не значит верное политически.             Даже святость зависит от политики. Нельзя отбросить влияние общественности и притвориться, что Город существует сам по себе. Город зависит от пожертвований, от слухов, от того, что про него напишут и скажут.             Володыка взглянул на Агнесс с печалью: –Рогир прав. Праздник должен состояться. Похороны должны пройти с почтением. Что касается причины смерти…             Бартоломью кивнул, поняв паузу. –Мне тоже противно, но я умоляю вас взять на себя этот грех. –Возьмём, Володыка, – Рогир отозвался сразу же. –Это ещё не всё, – Бартоломью вернулся к каменному состоянию, голос его заледенел.  – Зазубрины, слуги, нож…это всё, конечно, ещё предстоит собрать в одну картину. Но кое-что можно понять уже сейчас. –Что мы в дерьме и потеряли лучшего из наших? Спасибо, мы знаем! – Рогир не скрывал раздражения. Он не любил загадок, но ещё больше он не любил препирательств, во время которых приходилось с боем доказывать свою правоту и значимость работы. Праздник – это не развлечение, это деньги, вложения Святого Города и вложения в Святой Город.             Бартоломью даже тень не коснулась. –Нет, – глухо отозвался он, –  я говорю о другом. –О сообщнике! – ахнула Магда, позабыв, что её никто не спрашивал.             Всадники обернулись к ней, и Володыка тоже обратил на неё взгляд. –Прошу прощения, – смутилась Магда и опустила голову. Её обожгло стыдом. Она просто засмотрелась, заслушалась, забылась… –О каком таком сообщнике, дитя? – спросил Володыка. –Ну…– отвечать ему было сложно. Магда тотчас почувствовала не только смущение и стыд, но ещё и нелепое положение ученицы, не выучившей должным образом урок, – я просто подумала, что кто-то, кто не знает расположений комнат и ходов…он бы не смог!             Она совсем сбилась. –Да, я хотел сказать о сообщнике, – Бартоломью поддержал её. – Магда права. Это очевидно. Тот, кто не знает устройства наших залов и расположения комнат, не мог бы попасть и совершить убийство. Слуги клянутся, что не видели никого. Стража говорит о том же. Разумеется, есть тайные ходы, но кто-то должен был и эти ходы ведь сдать. –Ты имеешь в виду кого-то конкретного? – напрямик спросила Агнесс, её прозрачные, почти неморгающие глаза впились в его лицо, а руки привычно затеребили множество подвесок, висевших на поясе. Она волновалась. –К сожалению, да, – Бартоломью вздохнул, чтобы все прочувствовали, как тяжело ему говорить о подобном, как самому неприятно. – В тяжёлые дни мы должны быть особенно бдительны. Скоро к нам будут прибывать паломники, туристы и высочайшие гости, и в этих условиях, мы должны держать вокруг себя только надёжных, ответственных и преданных Городу людей.             Все молчали. Агнесс терпела молча этот заход издалека, Рогир терпел едва-едва, но дипломатия давала о себе знать – нельзя было воспротивиться или поторопить. –Мы должны полагаться друг на друга, – продолжал Бартоломью, – такое у меня мнение. –Очень верное, – согласился Володыка. Он был уже давно немолод, и ему давно некуда было спешить. – Мнение настоящего рыцаря Города. –Благодарю, но я забочусь не о рыцарстве, а о людях. Спросите себя – кто лучше всех знает устройство городских стен? Кто мог бы позволить врагу пройти и уйти незамеченным? Кто, даже не имея по счастливому благословению Пресветлого, прямой вины, всё равно скомпрометирован? –Ты говоришь о Главе Стражи? – спросил Рогир. Когда-то и он был Всадником по внутреннему управлению, но вскоре судьба улыбнулась ему и отправила в дипломатию, вырвав из тюрем и допросных зал Дознания. Но хватка осталась. –К несчастью! – Бартоломью был мрачен. – Я сожалею, но… –Это серьёзное обвинение, – подала голос Агнесс. –Но разве есть что ему противопоставить? – спросил Бартоломью. – Я надеюсь, что я ошибаюсь, но факты… кто-то выдал наши тропы врагу. Кто-то знал тайные ходы. А доступ к ним у Главы Городской Стражи и ещё градостроителей, но мы их меняем постоянно, так что – тут едва ли. –Он в любом случае виноват, – согласился Володыка, – вопрос в том – умысел это был или случайность? –Не будь праздника, Володыка, я бы даже не поднял этого вопроса! – Бартоломью прижал ладонь к сердцу, заговорил с горячностью, – но погиб лучший из нас, и мы… я призываю всех объединиться. Пусть сейчас это будет жестоко, может быть неверно, но я предлагаю освободить от поста Главы Городской Стражи смертного служителя Пресветлого, известного нам под именем Борко.             Борко? Магда даже голову подняла. Она впервые столкнулась с именем Главного Стражника. До того он был просто Главой и ещё «Вы». Она с ним и не работала, только через мелких дознавателей передавала ему письма, если было нужно, и принимала рапорты и служебные записки. Даже смешно было оказаться такой несведующей… –Разумно, – одобрил Рогир. – Тут как ни глянь, а вина на нём есть! –Да, – неохотно молвила Агнесс.             Володыка молчал. Они ждали от него ответа, но он, вместо того, чтобы ответить самому, вдруг обернулся к Магде: – А как ты считаешь, дитя?             Она? Она даже обалдела, и инстинктивно обернулась назад, чтобы убедиться, что за её спиной никого нет. –Володыка, я же не Всадник, – растерялась Магда, – простите, но… –Всадник Бартоломью привёл тебя сюда, показывая своё доверие к тебе, – возразил Володыка, – и ты слушала всё с самого начала. Так какое у тебя мнение на этот счёт?             Мнение? Да какое у неё могло быть мнение?             Но Магда взяла себя в руки, выпрямилась и ответила, стараясь быть твёрдой: –Мне очень жаль Борко как человека, он всегда казался мне профессионалом, но я считаю, что его нужно снять с поста до выяснения всех обстоятельств произошедшего.             Борко…как же по-чужому это звучало. Магда даже и не знала, откуда он? Откуда его родина? –Итак, значит, решено единогласно. Борко освобождается от своего поста и поступает в распоряжение Дознания до выяснения обстоятельств, – согласился Володыка. Он говорил ровно и тускло, чтобы не выдать своей тревоги на этот счёт. – Что касается праздника, то я надеюсь на усиление мер безопасности и расследование, полное расследование всех обстоятельств. Ну и на сохранение тайны по возможности. –Володыка, – Агнесс подала голос, – ваши пожелания будут приняты. Но есть ещё один вопрос… –Только один? Даже у меня их тысячи, а я живу куда больше тебя. –Один важный, – поправилась Агнесс. – Верховный мёртв…так как?             Этот вопрос висел на её губах давно,но она не рисковала, боялась и всё же решилась. –Нельзя же без командования, – нашла она оправдание. –Да как ты смеешь! – Бартоломью мгновенно пришёл в ярость, обошёл тело мёртвого Верховного и оказался близко к Агнесс, – мы ещё не покарали убийцу нашего наставника, а ты на должность его метишь?             Володыка нахмурился. Он помнил словаВерховного о властолюбии Бартоломью, и сейчас был удивлён его негодованием. Не вязалось оно с властолюбием, и следовало из этого лишь два пути: либо Верховный был строг к Бартоломью, либо Бартоломью был прекрасным актёром. –Каждый Всадник должен отвечать за своё дело, – промолвил Володыка, – до завершения празднеств так и должно быть. Надеюсь, что к концу всего шума, у нас будут уже имена убийц и соучастников.             Так и кончилось. Володыка первым пошёл из мертвецкой. За ним последовал Рогир, на ходу обсуждая список высочайших гостей, которых можно было пригласить на похороны Верховного. Агнесс поскреблась по лестнице медленно, может нарочно медлила? –Иди, – попросил Бартоломью, не глядя на Магду, – пожалуйста… –Я…– Магда сглотнула неприятный колючий комок в горле, – если я чем-нибудь буду нужна, пожалуйста, позовите меня. Я всегда приду. –Я знаю, – заверил Бартоломью. Он и впрямь знал. Да и сейчас она сделала всё прекрасно – оттенила его скорбь, и про сообщника вовремя выдала, и внимание Володыки на себя обратила, недаром же он и её мнения спросил? – Спасибо, Магда.             Магда пошла наверх с тяжёлымсердцем. Но уйти далеко одной не удалось. У подножия лестницы её ждала Агнесс. –Мы мало работали, – она жестом остановила Магду, – а жаль. Пожалуй, пора познакомиться. Не возражаешь? –Я ничего не знаю, – сразу сказала Магда. Она не верила в доброту и внезапное желание просто пообщаться. –Я и не прошу тебя знать, я предлагаю познакомиться, – Агнесс смотрела также прозрачно и также не моргала. Это нервировало. – Я занимаюсь цензурой, видела тебя, но больше слышала. Ты редко появляешься в моей канцелярии. –Моя деятельность не связано с канцелярией, я в основном работаю с людьми, – губы Магды искривились в усмешке. Презрение к канцелярии ей внушил, конечно, Бартоломью. –Зачем они нам в таком большом числе? Только плодить бумаги и рапорт об одном и том же? копия на копию, справка на справку – всё это плодит бюрократию. А они мнят о себе. Их надо ставить на место. Они полезны, но не настолько, как им кажется!             Всё это Магда вспомнила, глядя наАгнесс, и приготовилась дать отпор, если Агнесс попытается что-то выведать. Но та не сказала ничего о работе, спросила только: –Бартоломью сильно переживает? Я знаю, он сильный, но всё же на нём лица нет. –Сам не свой, – подтвердила Магда. – Мне кажется, он считает, что не уберёг его…             Магда вообще-то не собиралась очень уж откровенничать, но как-то так вышло, что она вдруг решила, что большого вреда от такой фразы не будет. К тому же, ей пришло в голову, что так Агнесс отвяжется быстрее. –Ты уж побереги его, – сказала она, всё также не моргая, – он совсем один. Не оставь его заботой.             Как будто она собиралась!             Но Агнесс и не нуждалась в ответах. Она уже шла прочь, оставив сбитую с толку Магду позади себя.             Магда только поморщилась – какое счастье, что она редко сталкивается с этой старой ведьмой!             У входа в зал дознания её перехватили повторно. На этот раз Рогир. Он был более приятной компанией, но всё же Магда предпочла бы его общество чуть позже. –Знакомиться не буду! – сразу предупредила она, – мы редко пересекаемся, поэтому, пожалуйста, не надо. –Я и не собирался, просто хочу узнать… надеюсь, вы мне ответите. –Это допрос? –Это у вас, дознавателей внутреннего правления, допросы, – Рогир устало улыбнулся, – а у меня просто вопрос. Скажите мне, Магда, вы были вместе с Бартоломью, когда началась тревога?             Магда вспыхнула. Вопрос был вроде бы и невинным, но он задел какие-то внутренние надежды и тайны, которых Магда сама боялась. – Мы гуляли! – обозлилась она. – Был тяжёлый день. Мы вышли с допроса Юстаса. То есть, Бартоломью пришёл к нам с Мартином в камеру, сказал, что на сегодня можно закончить и пригласил пройтись. Я согласилась. –Такое бывало прежде? –Разумеется! – она злилась. На себя, конечно, но на себя злиться нельзя, поэтому раздражение и злость доставались Рогиру. –И началась тревога? -Мы гуляли. К нам подошёл Глава Стражи…Борко. –Говорили? –Вы же не надеетесь, что я вам расскажу о содержании нашей беседы? – Магда даже злиться перестала, скорее удивилась. –Не настаиваю, – заверил Рогир, – итак, вы говорили, когда началась тревога? –Да. –Большое спасибо, на этом всё! – Рогир подмигнул ей и скрылся за поворотом.             Магда только выругалась, но, навсякий случай, шёпотом. Она решительно не понимала пока ничего о происходящем, и её тревожило это. тревожило внимание двух Всадников к её персоне. Уж не подозревают ли они Бартоломью? Или это они преступники? Может, они в сговоре? Решили убить Верховного…             Или кто-то один?             Магда решила поделиться своими соображениями с Бартоломью, тот, надо отдать ему должное, принимал любые бредни с вниманием.             Но пока надо работать и Магда поспешила в залу Дознания. –Пиши постановление! – рявкнула она Мартину, не соизволив, конечно, с ним поздороваться. –Доброго утра, – отозвался тот, – хотя вряд ли оно доброе. Что-нибудь слышно о произошедшем? –Пиши постановление, – повторила Магда, и голос её охрип от волнений бессонной ночи. –Ого…– Мартин решил не спорить и потянулся к бумаге. – Так? –Постановление о снятии с должности Главы Городского Стражи…             Мартин послушно начал записывать, ноуслышав о том, кого снимают, остановился. -Это шутка? – не поверил он.             Магда пришла в бешенство и ударила ладонью по столешнице. Зря, между прочим. Столешнице-то ничего не было, а вот ладонь заныла сразу же. –Пиши постановление! – гаркнула Магда. – Не беси меня! –Вечный девиз, – согласился Мартин и принялся записывать, поняв, что Магда не станет ничего ему объяснять.             Это смирение неожиданно успокоилоМагду. Она представила, что и внутри неё волнение, и надо с кем-то поделиться тревогами, и если никого уж рядом нет… -Преступники проникли в Город, безошибочно и быстро нашли комнату Верховного, совершили убийство и незаметно покинули Город, – объяснила она непривычно спокойно.             Мартин даже вздрогнул, когда понял, что  это именно она так говорит. Непривычно! Он и не знал, что она так может. –Значит, преступники знали Город, – Мартин не был безнадёжным тупицей. –Да! – обрадовалась Магда. – И это значит… –Градостроители, местные жители, служители… – не согласился Мартин. –Борко всё равно виноват! – Магда снова пришла в бешенство. Ну почему он так безнадёжно раздражает? – Он не заметил, не увидел! –Мы, получается, тоже,– спокойно продолжил Мартин. Он подготовил черновой текст и отложил бумагу. –Обалдел? –А как иначе? – удивился он. – Если это Глава Стражи, то мы не заметили имзену. Если это не он, то мы всё равно не заметили заговорщиков. Их задача – охранять покой граждан, а наша… –Не наша, а моя! Вернее, не ваша, канцелярская! – слова Мартина Магде не понравились. – Ты не забывай, что ты всего лишь принеси-подай-запиши! Ты канцелярия, понял? –Я Дознание, – возразил Мартин. –Канцелярская крыса! – Магда вырвала из-под руки Мартина лист и пошла прочь, сердито и нарочно громко долбанула дверью. Ей показалось, что содрогнулась стена, но она не жалела.             Бартоломью был уже у себя,  и уже к нему она вошла робко. –Набросала, – потупилась Магда, протягивая постановление. –Спасибо, – он даже не взглянул. Сидел в кресле, обхватив голову руками.             Полагалось встать и уйти, но она не смогла. –Что я могу сделать? Что? – Магда была в отчаянии. Она не могла видеть его таким, это ему не подходило, он был сильным, всегда сильным. –Что сделать? – о, у него было много вариантов, он прикидывал подходящий, – Магда, просто будь на моей стороне. –Всегда! – пообещала Магда, не зная, как опрометчиво её обещание.             Она вспомнила ещё кое-что. –Бартоломью, простите… –Что? – он взглянул на Магду, его глаза были воспалёнными от тревоги и бессонной ночи. – А? –А вы не думаете, что это мог быть кто-то…ну близкий?             Она не решилась произнести обвинение сразу. –Очень близкий.             На миг у Бартоломью перехватило дыхание: не могла же она понять?.. –Агнесс заговорила о должности, – смутилась Магда, – она не могла… знаете, когда я пошла из мертвецкой, я встретилась с ними обоими. Вернее, они оба меня ждали. –Вместе? – со странной интонацией спросил Бартоломью.             Но Магда не вняла. –По отдельности.             Так! Это уже интереснее. А Магда-то полезнее могла оказаться!  Значит, нужно немного задобрить её. –Магда, – он протянул руку и накрыл её ладонь. Она вздрогнула от неожиданной ласки. – Магда, пожалуйста, расскажи мне всё. Просто так Всадником не станешь. Если эти двое…или кто-то один против меня играет, я должен знать это. Расскажи, как было дело, и мы подумаем что делать. Хорошо?             «Мы» было заклинанием. Но Бартоломьюрешил закрепить успех: –Похоже, я могу положиться лишь на тебя. –Да, я всегда на вашей стороне! – заверила она и тотчас поспешила поведать всё, не упуская ни одной детали. В рассказе даже захватила разговор с Мартином – это была самая приятная часть чёртового дня, хоть канцелярскую крысу, но на место поставила!             «Сам Пресветлый хочет мне помочь, иначе зачем он послал мне тебя?» – думал Бартоломью, внимательно слушая рассказ Магды. А она не знала его мыслей, она была счастлива, что сможет оказаться полезной именно ему.