Экстра
16 мая 2024 г., 10:47
Глава 1
— Знаешь, а ты отличный собеседник, — меланхолично сказал самовару Олли, перекладывая очередную тарелку из сумки на стол. — Вот скажи, зачем было тащить с собой посуду? Это что скалка? Кому нужна скалка? Ты тоже не знаешь?
***
— Флаке, едрена вошь, как ты туда залез вообще? — пробасил Тилль натирая горлышко банки маслом, чтоб вытащить руку клавишника. — Ну я просто… — Ты просто немного долбаеб, я понял. — Решил проверить… — Что проверить? Как входит и выходит? Ты это лучше у наших двух Голубков спроси, они точно знают.***
— Рих, как ты вообще одежду складываешь! Так же всё помнётся! Футболки складываются не так… — ворчал Шнайдер, вырывая очередную часть гардероба прямо из рук Круспе, — смотри, сначала берёшь ее, кладёшь лицевой стороной вверх, горловиной в право, разглаживаешь складки и… Рихард попытался повторить, но ничего не вышло, по итогу, оставив Дума объяснять все самому себе, слинял под шумок, захватив с собой Пауля, который был до этого застигнут за греховным складыванием рубашек и наказан по всей строгости закона бесконечной глажкой. — … и так поправляем и готово! Ришань? Ты где? Съебался засранец…***
Будни деда Карла проходили своим чередом, пока однажды в соседний дом не заехали шестеро молодых людей. — Смотри, Артур, ангелы бегут, — с улыбкой сказал он своему козлу, для верности приложившись к фляжке. — А как поют! Вот они ангелы небесные нашего времени. Действительно, в свете заходящего солнца бежали, почти летели два совершенно голых парня, истошно вопя и матерясь.***
— Ужик-ужик, — промурлыкал Олли в банку, поглаживая самовар. — А ты знал, что хтоя, это как туя и хвоя… но только хтоя. Удивительно! Змея отползла в другую часть банки и затихла. Глава 2 Олли проснулся посреди ночи, так сказать, по зову природы, но, проходя мимо кухни, испуганно замер. Там кто-то был… и этот кто-то кряхтел, стонал и извивался. Схватив первую попавшуюся палку (которая позже оказалась шваброй), парень начал приближаться к названному гостю… или гостям. Однако то, что он увидел в общем ему не понравилось: на столешнице возле крана страстно сношались Рихард и Пауль, но, заметив приближающую высокую тень с палкой, парни перепугались, и Ландерс свалился прямо в раковину, свернув кран; брызнула вода. — Вы чё тут делаете? Хотя вопрос глупый… — Матерь божья, Сатана! — задыхаясь, прошептал Рих. — Где? — оглянулся Ридль. — Отче наш… иже еси на небеси… прости господи, никогда больше не буду слушать этого придурка и ебаться в неположенных местах… только спаси, господи… убереги от лукавого, — проблеял Пауль из раковины. — Вы чё тут совсем ошалели? — прошипел Олли, опуская палку, тут любовники признали друга. — Оливер, черт тебя дери! Ты чё подкрадываешься?! — проворчал Рих. — А вы чего тут… устроили… — даже в темноте было видно, как он покраснел. — Ой девственник ты наш… рано тебе ещё знать… — Не хочу вас отвлекать, но, кажется, я застрял… и промок, — подал голос Хайко. С горем пополам его удалось достать, только вот как чинить в кромешной темноте свернутый кран никто не знал. Поэтому, примерно на глаз присобачив его как было, Круспе сказал: — Ну может он утром сам как-нибудь починится…***
— Олли, а ты уверен, что это пить можно? — с подозрением уставился на чашку Шнай. — Конечно! Гарантия качества! Самовар сам сказал. Флаке и Шнайдер с сомнением переглянулись, но всё-таки выпили содержимое. А дальше всё как в тумане… Кристоф плачет на клумбе, а Кристиан доит козла.***
— Извините, можно одолжить вашу козу, — промямлил Флаке, переваливаясь через забор. — Спасибо! Дед Карл даже не успел ничего сказать, как зад перепуганного и ахуевающего Артура скрылся за калиткой. — Ну что, моя хорошая, начнём? — сказал парень, крепко схватившись за яица козла, тот истошно заорал. — Терпи, коза, атаманом будешь… ой… или мамой, неважно.***
— Раз ромашка, два ромашка, — считал розы Шнай. — Но это же роз… — Молчи, Олли! Это. Ромашка. — Хорошо… ромашка так ромашка…***
— Олли, можно тебя? — позвал парня в дом Рих. — Да, конечно. — Мы тут слышали, ты самовар сломанный словами починил… — промямлил Пауль. — Ну… — Короче, поговори с ним, может он как-то это… обратно склеится, — Круспе показал на разбитый горшок, который сиротливо валялся подле такой же грустной и осквернённой печки.
