Необычайные приключения, бывшие с группой музыкантов летом на даче

Очередной день в загородном доме Тилля начался с криков и воплей. Точнее с совместного принятия летнего душа. А дело было так: после туалетного инцидента Линдеманн стал слишком пристально наблюдать за двумя сумасшедшими гитаристами, из-за чего уединиться им было почти негде, да и по жопе опять получать хворостиной не хотелось. Поэтому Рихард не придумал ничего лучше как занять летний душ. И сначала всё было нормально: Круспе извинялся перед Паулем за оказанные неудобства и красную жопу минетом, а тот в блаженстве стонал в руку, уперевшись спиной в шершавую деревянную стену. Как вдруг Ландерс встрепенулся, грохнулся на Рихарда и истошно заорал от ужаса, размахивая руками. В этот же момент по чистой случайности мимо проходил Тилль, и чуть не отдал душу Богу, когда на него с воплем бросилась душевая шторка. Прийдя немного в себя, фронтмен отодвинул в сторону напавшую на него вещь, и обнаружил двух идиотов (не иначе), лежавших в неестественной позе, один из которых ещё и рыдал. В ахуе были все, а Линдеманн и не знал: ругаться ему или выяснять, что случилось. В итоге, захлёбывающийся в слезах Хайко выдал всё сам: —Й-я с-с-стою, а о-она как б-б-бахнется на м-м-меня, ш-ш-шершавая и х-х-холодная… п-п-ползает! С-с-снимите! И тут же парни перевели взгляд на шевелящиеся светлые волосы, из которых сначала показалась крошечная зелёная голова, а потом две когтистых лапы. Пауль тут же брезгливо взмахнул рукой, и ящерица улетела в траву к ногам подоспевших Шная и Олли. Последний подобрал животное. — О! Энзо! — награждая именем зелёную виновницу переполоха, воскликнул Дум. — Неа, Стефааан, — нежно улыбнулся Ридль, и, поглаживая шершавую спинку, куда-то ушел. Разумеется любовнички знатно отхватили от хозяина дома, но быстро были отпущены, потому что Пауль и так выглядел слишком «убитым». Рихард же не мог просидеть на месте ни секунды, а из-за того, что им ещё и потрахаться не дали, совсем с ума сходил, однако речи о том, чтоб вернуться обратно в душ вообще быть не могло. И тут на глаза парню попалось небольшое, крепко сложенное деревянное строение — баня! Круспе тут же поделился идеей с возлюбленным. — Баня? Риш, ты дебил? Чем дальше, тем хлеще? — Ландерс был явно не в восторге. — Да мы быстро! Никто и не заметит! Умоляющий взгляд Риха совершенно ему не помогал, так как против него была пылающая красная жопа, злой Тилль, пауки и состояние после встречи со Стефаном. Однако как и следовало ожидать, ритм-гитарист был просто поднят на руки и отнесён в баню силой. Круспе опять откуда-то выудил смазку и запер дверь. В помещении было тесно, холодно и темно, но им не привыкать. Пауль угрюмо уселся на полок и отказался снимать даже футболку. Рихард же уже стоял в одних трусах с каменным стояком. — Ты, рыба-меч, угомонись, — пробурчал Хайко, подмечая эрекцию парня. — Отбой, всю мою сегодняшнюю страсть забрал Степан, вы в пролёте. — Да конечно, — засмеялся Круспе и бросился на Пауля, благо, он знал все его эрогенные зоны, вот почему возбудить его было не так сложно. Да и сам парень когда-то признался, что даже самые обычные прикосновения Риха доставляют ему бурю эмоций. И вот уже Ландерс оказался абсолютно голый. Вспомнив неприятное утро, парень тут же отказался от минета и начал сам ублажать Круспе, тот совсем против не был. И уже через пару минут баню наполнили сладостные стоны. Риха поразила инициативность и уверенность Хайко, он аккуратно, но настойчиво перевернул его и, предварительно подготовив, резко вошёл на всю длину. Это выбило весь воздух из легких парня, и он уткнулся лбом в полок, запачкав темные волосы в пыли. Темп нарастал, а Рихарда спасало только то, что Пауль умудрялся каждый раз попадать по простате. Наконец «дикие скачки» закончились, и ритм-гитарист, наконец отведя душу, кончил. — Это… что… щас было? — пропыхтел Рих. — Месть наверное, и разгрузиться надо было, — пожал плечами Ландерс, удобно устроившись на спине возлюбленного. — Ебать у тебя разгрузка конечно… Так они пролежали минуты три, а потом Хайко стало стыдно, и он осторожно намекнул на то, что теперь его жопа в распоряжении Риха. Гитариста это обрадовало, но так как это был уже второй раунд, всё происходило достаточно лениво и медленно. Теперь оба любовника утонули в нежных поцелуях и ласках. До такой степени, что позабыли где вообще находятся, что было ой как зря, потому что вскоре парни кубарем покатились вниз с полка. — Ай, — вскрикнул первый. — Ой, — вторил ему другой. — Я в этот момент, кажется, кончил… — задумчиво проговорил Круспе. — Ещё один способ довести тебя до оргазма — скинуть откуда-нибудь? Приму к сведению, — по помещению пронёсся дикий смех. — Если только с тобой, — прорычал Рих и снова бросился на Пауля с поцелуями.

***

Тем временем в другом уголке участка происходило не менее увлекательное действо. Дум где-то откопал старый потрёпанный фотоаппарат, резко вспомнил, что он квалифицированный фотограф — пара занятий в школе несомненно ее давали — и решил устроить фотосессию на память. Так как никого кроме Флаке рядом не оказалось, он стал жертвой и подопытным кроликом Шная. — Так, Кристиан, раздевайся! — скомандовал парень. — Чт… ЗАЧЕМ? — нервно поправляя очки, пропищал он. — Я не из этих, ты не по адресу, это тебе к Риху с Паулем! — Да я не про это! Будем тебя в стиле ню снимать, ахуенно получится! — разъяснил всё Кристоф, настраивая раритетную «машину времени». — Какое «Ю»? — Да не «Ю», а ню! Это когда обнаженного человека фотографируют, — Шнай уже начал выходить из себя, но прекрасная идея перебивала весь негатив. — Шань, а может не надо? А может по старинке? — не сдавался Лоренц. — Нет, Флакон, надо значит надо. Я б Оливку ещё припахал, но он делся куда-то. И так у клавишника совсем не осталось выбора, и парень принялся раздеваться, смущаясь до невозможности. Когда он абсолютно голый сложился в три погибели, чтоб скрыть своё достоинство, Кристоф вскрикнул: — Вот так и стой! Идеально! В этот момент мимо проходил Тилль с дровами для растопки бани, но стоило ему увидеть эту картину, все поленья вместе с внушительных размеров парнем оказались на земле. — Это ещё что за хуйня?! Вы чё от этих заразились?! — Это ню, стиль такой фотографический, — проблеял Флаке. — Ебануться., — Линдеманн с трудом встал и поплёлся в сторону деревянного строения в надежде, что хоть там он сейчас сможет расслабиться, а потом уж точно разгонит к чертям собачьим эту ню-хуйню. Но не тут то было…

***

И так хозяин дома решил растопить баню: надо было попариться и отдохнуть самому и отмыть этих пятерых засранцев. Пока помещение нагревалось, он ушел за водой, а внутри происходило беспокойное копошение. — Риш, тебе не кажется что как-то теплее стало? — Кажется… даже не теплее, а горячее, — улыбнулся парень, накрывая своими губы возлюбленного. — Эй, я серьезно, — отстранился Пауль.- Жарко пиздец, кто-то, по-моему баню топит. И действительно градус с каждой минутой всё повышался. Поэтому гитаристы сползли на пол, решая, что делать дальше. — Ну, выходить щас не вариант, иначе Тилльхен нас убьёт, сидим? — пробормотал Рих. — Сидим, — Хайко тоже не особо хотелось нарываться на разгневанного друга, жопа всё ещё помнила хворостину. И спустя минут двадцать, когда баня нагрелась до достаточной температуры, Тилль дернул за ручку двери, намереваясь хорошенько попариться, но та не поддалась. Парень дернул ещё раз — ничего. И тут Линдеманн понял все, заорав: — Открывайте, придурки! Вы ж там подохнете оба! Однако ответом ему послужила тишина, фронтмен зло прорычал и кинулся к печи, чтобы охладить помещение. Потом раздобыл где-то лом и снес дверь как раз вовремя, потому что на полу валялись два голых идиота с тепловым ударом. Вытащив друзей на воздух, парень начал приводить их в чувства, к счастью много времени это не заняло, и они скоро уже были почти как огурчики. — Я вас щас так за такое отхожу! Мало не покажется! — по взгляду Тилля было понятно: он не шутит. И так две красные жопы были рассажены по углам: одна в чулан, вторая на веранду под замок. Прекрасно понимая, что все эти «приключения» придумал Рихард, а Пауль был просто жертвой, на веранде со всеми удобствами конечно же поселили Хайко. — Так, сутки у меня тут сидеть будете! — пробасил он, запирая обоих. Так как расслабиться в бане не получится ещё долго, Линдеманн пошёл разбираться с фотосессией в стиле ню.

***

Что же происходило там, пока двух гитаристов откачивали и наказывали? Кристиан вошёл во вкус и во всю позировал на камеру в любых позах и с чем Шнай скажет. — Ну фон тут не такой должен быть, что это за склад из досок? Кошмар какой-то, давай разберём, — возмущался Дум. И когда доски были разложены как нужно фотографу, а «модель» расположилась среди них с ведром на голове — изначально там должен был быть самовар, но его как и Олли нигде не было — вернулся Тилль. — ЕБАНУТЫЕ! ВЫ НАХУЯ МНЕ САРАЙ РАЗОБРАЛИ?! — парень уже просто не знал куда деваться от этих горе-товарищей, а это он ещё Ридля не нашёл. — Это сарай? — удивился барабанщик. — ДА! САРАЙ! БЫЛ ИМ! ПОКА ВЫ, УШЛЕПКИ, ЕГО НЕ РАЗОБРАЛИ! Испуганный Флаке схватил одежду и начал поспешно одеваться, потому что голым бегать от разгневанного Тилля ему не хотелось. Фронтмен хотел было уже наброситься на друзей и хорошенько отлупить их, как двух предыдущих, но тут послышался тихий стук из останков сарая. Все дружно решили проверить что там и впали в ступор. — Олли? — первым очнулся от оцепенения Шнай. — Да? — совершенно спокойно спросил гитарист. Парень сидел в углу в окружении целого зверинца: на коленях расположилась ящерица Стефан, в банке свернулся уж, а из самовара выглядывала ошалевшая сова. — Это что за пиздец… — выдохнул Линдеманн, понимая, что больше его ничего не удивит. — Мы беседуем тут, присоединяйтесь, думаю самовар будет не против, как и другие мои друзья, — улыбнулся Олли. Шнай и Флаке поспешили ретироваться, мысленно извинившись перед Ридлем, но своя рубашка ближе к телу. А Линдеманн ворвался в эту идиллию и, схватив банку с ужом и самовар, пробасил: — Давай распускай своё общество ебанутых ебанутостей и дуй в дом, пока тоже не получил! Покосившись на перепуганную сову, Тилль рефлекторно потёр царапину на носу и удалился. И снова сумасшедший день заканчивался, фронтмен сидел на крыльце, покуривая сигарету, пока все остальные наказанные попрятались по углам в доме. И только сейчас парень заметил, что рядом сидят ахренвающая сова в самоваре, смирившаяся, что ее не выпустят, и уж. — Ну что мне с ними делать, а? — спросил он у животных, вытряхнув змею в ладонь из стеклянной тюрьмы.