Необычайные приключения, бывшие с группой музыкантов летом на даче

Оливеру много времени не понадобилось, чтоб найти самовар и выяснить, кто был виновником его пропажи. Внутри заклокотала горькая обида в перемешку с жгучей яростью. — Мы отомстим этому Шнаюшнику, да, мой милый друг? — обратился бас-гитарист к медной таре и коварно улыбнулся. Идея, пришедшая парню в голову, была до ужаса коварна, он и не подозревал, что способен на такое. Однако продолжил смешивать какие-то травы в самоваре, изобретая нечто чрезвычайно опасное. Когда волшебный отвар был готов, Ридль направился на поиски совершенно ничего не подозревающего Дума. Но как только парень отошёл от своего многострадального товарища, его обнаружил сонный Пауль. — О! Нашёлся! Как интересно пахнет, думаю Оливка не обидится, если я немного попробую, — Ландерс принялся извлекать из чудо устройства ароматную жидкость. «Чай» на удивление оказался безумно вкусным, и Хайко даже не заметил как осушил пятую кружку. За этим занятием его и застал Оливер. — Пауль! Твой ж мать… ты что наделал?! — Я? Извини… я не специально, но чай был очень вкусным, — промямлил Ландерс и схватился за голову. — Ой, что-то мне нехорошо… — Конечно нехорошо, ты вылакал около двух литров… — и парень резко замолк. — Чего, Олли, около двух литров чего?! — настойчиво требовал ответа ритм-гитарист, уже теряя четкость зрения. — Скоро узнаешь… но советую тебе сейчас же закрыться в комнате… — просипел Ридль, совершенно не понимая, что с этим счастьем делать. В итоге, увидев почти теряющего сознание друга, Тилль разрешил ему отдохнуть в своей спальне. На логичный вопрос, что с ним, двухметровый «кашевар» отмахнулся легким отравлением. А тем временем дыхание Хайко сбилось, а по телу, как при болезни, разлился жар. Низ живота скрутило спазмами, а член налился кровью. Так он и лежал оставленный всеми в полумраке комнаты. Парень вообще ничего не соображал, голову заполнили исключительно только похотливые мысли. Ему хотелось, чтоб его отымели во все щели как заправскую шлюху. При виде этой картины даже в воображении по телу прошла дрожь, а зад рефлекторно задрался вверх. Так как плотная ткань джинс мучительно сжимала эрегированный орган, Ландерс вскоре от них избавился, также как и от трусов. Ему нужен был член, крепкий член Рихарда, и только его — даже в фантазиях он не осмелился ему изменить — чтобы он раздвинул его влажное от спермы анальное отверстие плоской головкой, проник внутрь, распирая спазмически подрагивающие стенки, готовые к нему, жаждущие его, чтоб он двигался, задевая простату, а потом затопил жаждущие глубины густым семенем. И тут парень понял: Олли намешал там чертов афродизиак! Вдруг дверь приоткрылась, и в помещении протиснулась взволнованная голова Риха. — Солнце, мне сказали, что тебе стало пло… хо… Пауль задрожал и простонал сквозь зубы, наглядно показывая свою нужду. У Круспе перехватило дыхание, он в одно движение оказался возле кровати, нежно коснувшись щеки возлюбленного рукой. — Господи, что с тобой… — гитарист почувствовал как возбуждается сам.- Мне уйти? — Н-н-нет, — это отрицание было согласием, и Рихард перестал сдерживаться. Ладонь нежно дотронулась до скулы Хайко и аккуратно провела к затылку, зарываясь в копне светлых волос и обнажая отросшие корни. Но даже это невинное прикосновение заставило Пауля замычать от удовольствия. Круспе пошёл дальше, утянув его в страстном поцелуе так, чтобы коснуться каждого уголка его губ, позволяя проникнуть языком в себя и сплетая его со своим, пустив тем самым волну удовольствия прямо по позвоночнику. Затем, зарывшись обеими руками в его волосы, Рих запрокинул голову, чтоб углубить поцелуй и вырвать ещё один блаженный стон. Заполучив желаемое, он резко перевернул возлюбленного на спину, осторожно покусывая его ключицу, шею, рёбра. Каждый их вздох в унисон был пропитан любовью, и это опьяняло, дурманило, и только больше возбуждало доведённого до предела ритм-гитариста. Спустившись ниже, Рихард решил дать ему разрядку, вылизывая подрагивающий от вожделения ствол Ландерса по всей длине, забирая в рот мясистую головку, зарываясь носом под тугую мошонку. И это работало, Пауль думал, что он сошёл с ума от желания. Ещё более пошлые мысли атаковали выгибающегося и стонущего парня. Тем временем такой же опьяненный Рих неожиданно для себя обхватил мошонку губами, покусывая и посасывая ее. Хайко громко подавился воздухом и крепко сжал простынь, вцепившись зубами в подушку. Набухший до предела член не выдержал и залпом исторг из себя тонкую струйку спермы. Ландерс заскулил, только что испытав оргазм, он понял, что просто напросто умрет даже от мимолетного касания парня. Однако тот лишь усмехнулся и пошёл на второй круг, игриво покусывая внутренние стороны его бёдер и низ живота, а также переодически проводя горячим языком по стволу. Такие ласки заставляли Хайко взвизгивать и метаться по простыне. Он было даже решил, что Рихард задумал убить его посредством экстаза, потому что опять принялся вбирать его член в расслабленное горло, намереваясь добыть все что осталось в его яйцах, при этом смотрел он из-под густых ресниц с таким обожанием, что Пауль не знал попал он в блаженный Рай или мучительный Ад. После того как Ландерс в очередной раз кончил, Рих аккуратно перевернул его на живот устроившись где-то сзади, настал его черёд. Он зарылся носом в светлую шевелюру, вдыхая запах пота, шампуня и его собственного одеколона, размял его плечи, спину, впился губами в его губы, и вошёл. Мышцы стягивались вокруг его члена их нежный жар просаживался сквозь тонкую кожу — Круспе тут же потерял голову и толкнулся вперёд. Пауль вскрикнул, но не от боли, а от очередной волны удовольствия. Ландерс проснулся в объятиях возлюбленного полностью свободный от безумного желания. Кровать, разломанная от бурного соития — Тилль точно их прибьёт — приятная ломота во всем теле, анус, потерявший способность сужаться, и засосы по всей шее и плечам вызывали на лице гитариста улыбку, а спящий рядом Рихард, заставил улыбаться ещё и его душу. И перед тем как отрубиться снова Хайко пробормотал: — Олли, спасибо конечно, но тебе не жить…