Необычайные приключения, бывшие с группой музыкантов летом на даче

Прошли всего сутки с ночного закатывания огурцов, но вновь обретших силы и энергию любовничков это ничуть не волновало, и они опять занялись своим любимым делом — осквернили очередную собственность Линдеманна, в очередной раз поимев тому нервы. Поэтому утро началось с уже привычного ора полуголого Тилля, гоняющегося за двумя обнаженными хохочущими голубками. Однако чтобы обезопасить себя от внезапного прихода друга, два гения-гитариста решили забрать с собой и его одежду, но не тут то было, совершенно не смущаяясь, фронтмен вскоре бегал по участку, сверкая голой задницей. Оставшаяся весёлая компания, за исключением Ромпе, отправленного за новой плитой, собралась у клумбы возле калитки и что-то с интересом там разглядывала. Между парнями возник жаркий и очень оживлённый спор, а всё началось с крика Шнайдера: — Смотрите, что за чудище я нашёл! — барабанщик ошарашено тыкал пальцем, на залезшее в самовар существо. — Крот что ли… — Нет, Шаня, это выхухоль, — безразлично ответил Флаке, не отрываясь от книги. — Странное слово конечно это. Выхухоль, — пробубнел Олли, недовольно вглядываясь в очередного незваного гостя в своём медном друге. — Как будто высасывают что-то и ещё и предъявляют тебе, что ты ахуел. А ты ни причём… — Выхухоль, или же хохуля, известна как… ладно, если коротко, то это подводный крот, — вздохнул Кристиан, деловито поправляя на носу очки и разочарованно осознавая, что объяснять им что-то бесполезно. — Выхухоль зовут их что ли… — недоверчиво глянул в сторону притихшего животного Кристоф. — Да, — отозвался клавишник и погрузился обратно в чтение. — Подводные кроты… В первые об этом слышу, — барабанщик был явно удивлен полученной информацией и снова взглянул на бедное создание, поморщив нос. — Носатый, усатый. — Бывают подводные кроты, бывают подводные крысы… — начал было Ридль, но Шнай его язвительно прервал: — А бывают подводные Оливеры? Однако бас-гитариста это даже не сбило с мысли, а только дало новый толчок к размышлениям: — Да я как-то не особо подводный, я в целом тепличное растение, холод переношу, но не особо люблю его, но подводным быть… я что на кикимору похож? — Да ты точно выхухоль! — завелся Кристоф. — Хуихухоль! У меня по-твоему волосы растут длинною в хуй?! — Да ты вообще лысый глобус! — Да будет битва и кровавое сражение… — поднял руки к небу Флаке, тяжело вздохнув. Однако спор прервало шуршание в самоваре, вышеупомянутое создание было явно недовольно таким количеством внимания. — Смешная крыса… — усмехнулся таки Олли, но всё ещё не смирился с новым самоварным обитателем. — Это крот, — поправил Шнай, не отрывая глаз от выхухоли. — Ну какой это крот? Ну крыса это… какой к святому самовару крот… Крыса она и в Африке крыса, а эта мальца уродливая просто, у каждого есть свои недочёты, и что теперь крысу кротом называть? Какой, блять, крот?! Кристиан шумно простонал и ударился лбом о книгу, тем самым выражая что-то между «за что мне это всё» и «я не знаю этих неучей неразумных». Ридль воспринял это как вызов: — Да крыса это! Ты на еблище посмотри его! Крысиное. Ахуевшее такое. Хитровыебанное, — видимо гитаристу совсем не нравилось то, что это чудище посмело забраться в его самовар, отчего даже на мгновение покинул свой дзен и начал материться. — Ещё усы эти как иголки… Подводный КРОТ! Святая медь, что мать природа курила, когда создавала это?! Выхухоль! — ТИЛЛЬХЕН! — вдруг разорвал относительную тишину громкий крик где-то рядом, и бедного Лоренца чуть не пришибло калиткой. — А Я ТУТ, СЫНОЧЕК, И Я ВСЁ ВИДЕЛ! ИДИ СЮДА, ВЫХУХОЛЬ СУТУЛАЯ! А вот что было парой минут ранее… — Зачем было тащиться в такую рань ещё и без предупреждения? — ворчала женщина, еле поспевая за мужем и то и дело проваливаясь каблуком в неровную просёлочную дорогу. — Молчи, женщина, вон уже забор знакомый, почти приш… — ответил Вернер и резко остановился. Гитта же отвлеклась на в очередной раз провалившийся каблук и влетела прямо в спину мужчине. Закатив глаза, она выглянула из-за его плеча в попытках выяснить, что там такого стряслось. Линдеманн старший же со смешанными чувствами наблюдал, как в небольшом дворе уютного домика его голожопый сын гоняет хворостиной ещё двоих таких же голожопых парней. — Это что за срамота! Что черт тебя дери здесь происходит? Что за притон он тут развёл?! — начал заводиться писатель, срывая ближайшую молодую ветку от рядом растущей березы. Дерево от такого нахальства недовольно заскрипело. — А мне нравится, молодость как она есть, — улыбнулась женщина. Однако Вернера это не остановило, и он с грохотом распахнул калитку, расслышав рядом так подошедшее в ругательство слово «выхухоль». И так с громогласным воплем уже не молодой мужчина кинулся на своего отпрыска, ошарашенный Тилль же встал как вкопанный, пока не менее удивленные, но очень довольные Пауль с Рихардом скрылись в безопасных стенах веранды, предвкушая увлекательное представление. Погоня была действительно весёлой, несмотря на возраст, Вернер не потерял былой сноровки и умело достигал намеченной округлой цели. — Папа! Ай! — подпрыгивая на ходу, орал младший Линдеманн. — Что-ой! Ты… Ай! Тут делаешь?! — Как что? Сына навещаю, — как ни в чем не бывало отчеканил писатель и хлестанул с новой силой. — Уму разуму учу! — НО ТЫ ЖЕ УМЕР ААААА! — из последних сил заорал Тилль, сжимая в руках свой раскрасневшийся зад. — Кто умер? Я УМЕР?! ВЫ СЛЫШАЛИ?! ОТЦА ЗАЖИВО ПОХОРОНИЛ! —рассвирепел мужчина и набросился с новой силой, березовая веточка прилетала уже хаотично, без какой-либо цели. — КАК МОГ, А?! КАК МОГ?! И только трое парней у клумбы, до этого с жаром обсуждающие невиданного зверька, отошли от шока, как вдруг на участок залетела миниатюрная пожилая дама с веником в руках и, не стесняясь, обрушила своё оружие на спину мужу. — Я столько лет с ним без этого справлялась, а ну иди сюда, муженёк! И так семья Линдеманн бегала по двору под красноречивые комментарии Олли: — Дедка за репку, бабка за дедку… В конечном итоге в силу возраста этот балаган прекратился, и Тиллю разрешили пойти надеть штаны. А пока родителей мучала одышка, мать семейства приметила двух уже не голозадых голубков: — Ребятки, сделайте чаю, будьте так добры. — Да, состряпайте чего-нибудь старикам, голожопики. И боясь повторить судьбу друга, парни исчезли на кухне. Решено было к чаю испечь печенье по какому-то личному рецепту Ландерса. Однако для этого нужно было молоко, которого в наличии не оказалось, пришлось просить парней сходить к соседям. Флаке оставили дома, вспоминая его ярое желание и умение добывать это молоко. Но клавишник не расстроился и занял беседой чету Линдеманнов, пока Тилль бегал по поручениям отца, который бесконечно жаловался: — Тилльхен, почему пятая доска сарая так криво стоит, поправь! Ну что за безалаберность! А почему на клумбах одни сорняки! Тилльхен… Вскоре вернулись Олли и Шнай, по дороге успев опять поссориться. Войдя на кухню, они гордо предоставили обычный полиэтиленовый пакет наполненный молоком. — Это что такое? Это тут они ещё бутылки не изобрели?! — возмущенно шипел Пауль, пока Рих ухохатывался у него за спиной. — Мы просто без тары своей пришли… пришлось в пакет, — начал было Крис, но гневно посмотрев на бас-гитариста, выпалил. — ПОТОМУ ЧТО КОЕ-КТО НЕ ДАЛ СВОЙ САМОВАР! — Ты! Швабра-жабра неразумная! Ты хотел кротовуху замутить?! Молоко с привкусом подводного крота?! — не заставил себя ждать Ридль, демонстрируя зашуганную и похоже ужасно злую выхухоль на дне самовара. — Я не швабра и не жабра! Я… — ПЕДАЛЬ! — Чё? — афигел Кристоф. — Шнай-педаль! Швабра-жабра-Шнай-педаль! — злорадно усмехнулся Оливер. — Рифмовщик хренов! Я… Но его прервал дикий смех Риха, который уже катался по полу голося: — ШНАЙ-ПЕДАЛЬ! ХАХАПХХВХА! Однако всё это веселье было прервано голосом Гитты, которая вопрошала из соседней комнаты с печкой: — А где же мой любимый горшок? Круспе сразу перестал хохотать и испуганно переглянулся с Паулем. И сделав вид, что они совершенно не при чем, парни выгнали друзей на улицу и занялись готовкой. Хоть у Риха и было кулинарное образование, но к готовке страсти он не имел никакой совершенно, поэтому лениво нарезал яблоки, наблюдая как его зазноба вертится у плиты. Как он старается аккуратно перелить из пакета молоко в миску, как сосредоточенно его лицо и сморщен носик, как он злится, потому что струя выходит неровно и расплескивается во все стороны. Хайко ворчит, но таки добивается желаемого и начинает замешивать тесто, под его футболкой на спине начинают бегать мышцы, перекатываясь от каждого движения тонких рук. Непослушная светлая прядь, мешаясь, то и дело спадает на глаза и щекочет нос. Парень тихо чихает, напоминая котёнка. Круспе нежно улыбнулся, умиляясь виду своего возлюбленного, и, не сдержавшись, обнял его сзади. — Риш, что ты делаешь? А вдруг кто-то зайдёт? — для приличия засопротивлялся Поль, но тело наоборот охотно прижалось к мускулистой груди. — А что мы такого делаем? — выдохнул ему в шею гитарист, запуская руки ему под футболку. — Просто стоим, — губы коснулись нежной кожи за ушком. — Ри… ш… мне нужно г-г-готовить… Ах! — с трудом выговоренная фраза утонула в сладком стоне, когда горячая ладонь парня прокралась ему в штаны и обхватила член, принимаясь его разминать. — Готовь, — очередной поцелуй обжог шею. Чужая рука ускоряла темп, заставив Ландерса опереться о стол и зажмурить глаза в удовольствии, забывшись, он сам начал толкаться бёдрам, предвещая скорый оргазм. — Какой же ты у меня ненасытный, — поддразнил его Рихард, оставляя на подрагивающем плече засос. И дождавшись, когда ладонь утонет в тёплой липкой субстанции, парень чмокнул своё солнце в затылок и исчез в дверном проеме. Через какое-то время печенье было готово и все собрались за большим столом. Чай решено было наливать из чайника и не трогать самовар, которой почетно блестел своим медным пузом на табуретке возле Оливера. В помещении царила поистине семейная атмосфера, Тилль оглядел собравшихся: Шнай «незаметно» подкалывающий Ридля, Ридль беззлобно язвящий на подколы Шная, воркующие Пауль и Рих, прячущие крепко сцепленные в любовном жесте руки, мать привычным движением нежно вытирающая лицо ворчащему отцу, отец выражающий напускное недовольство и прячущий ласковую улыбку во взгляде. Всё это было так… по-домашнему. Горячий чай, родители, верные друзья. Линдеманн младший давно не чувствовал этого странного щемящего чувства в груди, абсолютно не понимая откуда оно взялось. И вновь его взор непроизвольно вернулся к Вернеру. «Но ты же умер… папа…» — пронеслось в голове, и слеза покатилась по щеке. Неожиданно Линдеманн старший посмотрел ему прямо в глаза и тепло улыбнулся: — Сынок, не плачь, ты же мужчина! Я горжусь тобой, — морщинистая крепкая рука сжала большую ладонь фротнтмена, которая внезапно начала уменьшаться, пока не стала совсем детской. Вдруг всё засветилось и рассыпалось, заставляя Тилля распахнуть заплаканные глаза. Быстро вытерев слёзы, парень, как был в чем мать родила, вскочил с кровати и кинулся на улицу, услышав знакомый скрип калитки. Тяжело дыша, Тилль уже даже не помнил зачем он здесь стоит, зачем так торопился. А взгляд рефлекторно выискивал знакомую ворчащую фигуру отца, зачем? Для чего? Однако на пороге появился даже близко не Вернер, а местный участковый. — Здравствуйте, можно ли… — начал было он, на запнулся, уставившись на абсолютно голого парня. Тилль шлёпнул себя полбу и схватил какой-то тазик, чтоб прикрыться. — Доброе утро. Вы что-то хотели? — Э… у ваших соседей… это того козел, то есть баран пропал… — бормотал красный как рак участковый. — Ну я точно не в курсе… Тут из сарая раздалось протяжное: «МЕЕЕЕЕ». И Линдеманн с грохотом уронил тазик, смущенный в край гость поспешил ретироваться. — Ироды! Вы что тут опять устроили! — совсем позабыв своё печальное настроение, заорал фронтмен. — Доброе… — зевая вышел на крыльцо Рих. — А ты чё это тут весь такой ню? — Ой иди ты! — махнул рукой Тилль и вернулся в дом. — Проект сутулая Выхухоль? — раздалось сзади. — Что? — парень сразу же вспомнил свои позорные догонялки. — Что?