Необычайные приключения, бывшие с группой музыкантов летом на даче

Солнце, море и волны — круто на все 100 процентов Но даже лёжа на пляже, я думаю о концертах Это лето я долго буду ещё вспоминать Я не хочу сегодня думать, это будет мешать Да, я не рокстар, но моя гитара горит Это так просто, если ты почувствуешь ритм Давай не бойся, и пускай провалится пол It’s all… Лето, плавки, рок-н-ролл

После того как бедный баран неожиданным образом обнаружился у своего хозяина в сарае (операция сутулая Выхухоль, как окрестил ее Линдеманн, но это уже другая история), Тилль решил, что им на какое-то время стоит не появляться в поле зрения соседей, поэтому поход на местную речку показался ему отличной идеей. После утомительного возвращения козла на родину, парни были только за пойти освежиться в холодной воде. И вот спустя четыре ссоры Шнайдера с Олли, пять перемерянных думских плавок, одного спора о том, что не стоит тащить с собой самовар и тысяча и одну нотацию и просьбу о том, чтоб два любвничка не смели осквернять хотя бы пляж, они наконец-то направились к реке. Дорога оказалась не слишком длинной, но это не останавливало бесконечный поток вопросов Кристофа по типу: «А мы уже пришли?», «а когда мы уже придём?». Поэтому первое, что сделала взбешённый Линдеманн, когда впереди показался берег, это схватил ничего не подозревающего барабанщика и швырнул в ледяную воду. Полёт был изумительный: недоумение, осознание, ор, крик, истерика, страсть, буря, безумие и… бултых-бултых. — Буль-буль карасики, — гневно подытожил фронтмен. Ошарашенные, оставшиеся ещё сухими от речной воды, но уже не очень сухие в штанах, четверо парней отшатнулись от друга и бочком отошли подальше. Бедному Думу никто даже не смел помочь. Однако… — Аааааа! Придурки! Спасите! Я не умею плавать! А! А-а! Тону! Барахтался где-то внизу Шаня и истошно орал, он был похож на дикую смесь мухи с крабом. Линдеманн ударил рукой полбу со словами «за что мне всё это» и отправился выручать страдальца. Только вот помог он так, что чуть сам его не потопил, сиганув в воду с разбега и отправив в разные стороны такие волны, что река вышла из берегов, а реальные карасики в ахуе прокатились на волнах на пару секунд став рыбами-летунами. — Это же настоящие Exocoetidае! — воскликнул Флакон. — Ты, сексосососида, обзор не загораживай, — подвинул клавишника Круспе. А тем временем Тилль в ещё большей ярости ставил на ноги за шкирку прям в воде Шнайдера, которая оказалась чуть выше пояса. — Паникёр хуев! — орал фронтмен. Понаблюдав за этой картиной, любовнички решили съебаться поебаться под шумок. Пройдя вдоль берега, они обнаружили небольшую чистую запруду, окружённую лесом. Каменисто-песчаное дно было отчетливо видно. — Идеально! Залезай! — скомандовал в этот раз довольный Пауль и осторожно спустился в прохладную воду. — Солнце, но она же ледяная… как ты хочешь тут…? — поёжился от одной мысли Рих. — Значит на сеновалах, печках, банях, бревнах, туалетах нам норм, а в такой красоте ой водичка холодная! — завёлся Ландерс. — В общем, либо ты сейчас же идёшь ко мне, либо я с тобой не разговариваю. Уходи в монахи, еби руку или кур, мне всё равно, но ко мне не подходи. Непривычно грозное, но слишком неумелое и оттого ужасно милое лицо и деловитая поза, а также достаточно страшная угроза заставили Риха заскулить и залезть в речку, к которой он изначально и подходить-то не собирался. — Вот и славно, — смягчился Хайко и притянул трясущегося от холода парня в поцелуй. Горячие губы и тело возлюбленного отразились слишком ярким контрастом с уже онемевшими от холода ногами, и эрекция не заставила себя долго ждать. Почувствовав как Рихард возбудился, Хайко томно прошептал ему на ушко, прикусив мочку: — Да ты уже готов, развратник, а я всего-то тебя поцеловал. Эта фраза слегка обидела и смутила Круспе, чего ритм-гитарист и добивался, пользуясь его замешательством и толкая парня прямо в воду. В глазах от резкой смены температур заплясали звездочки, из груди вырвался полустон. Благо прямо возле берега было совсем мелко и вода даже приятно ласкала бока, ноги, руки и обжигала яички, за которые принялся неизвестно когда сорвавший с него плавки Пауль. Непривычная обстановка, контраст температур, странное доминантное поведение Ландерса — всё это дарило парню абсолютно новые ощущения. Он чувствовал себя совершенно беспомощным и вместе с тем крайне счастливым. Хайко вбирал его член в расслабленное горло, сосал с непокрытым рвением осушить его полностью. Похотливые зелёные глаза сверкали дьявольским огнём. Боги, Оливер, что ты подмешал в тот чай?! Однако вскоре всё было кончено и Рихард тоже умело кончен. Разомлевший парень кайфовал, лёжа на немного острых камнях, наполовину погруженный в воду, пока Пауль изучал его подтянутое тело губами, языком и руками. Всё было прекрасно, даже река теперь казалась приятно тёплой. Но идиллия была прервана громким отборным матом и женским криком, пожилая пара стояла на берегу и таращилась на них. — Богохульники, что устроили! Дьявол! Бесы! — Водяные! Русалки! Кикиморы! Парни переглянулись и пристыженно попятились глубже в воду, (Рихард, не успевший сменить положение, попятился прям так, как был, спиной) это произвело обратный эффект и суеверная женщина была уже полностью уверена, что своими глазами увидела нечистые силы. Судя по всему, ее подслеповатый муж никак не мог ее в этом разуверить. И старики с молодецкой прытью бросились прочь. Ошарашенные музыканты натянули плавки и тихо поползли туда, откуда слышались усталый бас Тилля, громкий спор Оливера и Шнайдера и едва слышное бубнение Флаке: — А это были Exocoetidае. Стоило только двум новоявленным нечистым силам вылезти из кустов, как отчего-то радостный Линдеманн спросил: — Вы где были, ебари? — А мы это… — не знал что сказать Пауль, до сих пор красный от стыда. — Исследовали местный фольклор, наслаждались природой и ставили спектакль, — отчеканил невозмутимый Рих. — Вот долбаебы, где только накуриться успели, Олли с самоваром вроде тут всё время был, — пробубнел фронтмен, но его прервал резкий гневный крик Шани: — ОТ ТЕБЯ Я ТАКОГО ТОЧНО НЕ ОЖИДАЛ, ТИЛЛЬХЕН! Дум вылез на берег, похожий на какое-то доисторическое чудовище: весь в трясине, в каком-то иле, с водорослями в волосах, лягушкой на голове и яростью берсерка во взгляде. Линдеманн лишь только расхохотался и с коварной улыбкой, хватая Кристофа под руки, сказал вернувшимся парням: — Вы присоединяйтесь, смотрите как весело. И рррраз! Шнай с диким криком «НЕЕЕТ!» был, как пушинка, заброшен в заросшую часть речки. Стоящий рядом Оливер засмеялся, но не тут то было. Уже через мгновение и он, с нахлобученным на голову самоваром, был спущен с мостка в ледяную воду, как водолаз в скафандре. Гитаристы поняли: им хана, Линдеманн мстит и мстит по-крупному. Безмятежно сидящий на песочке Флакон, изучающий очередную толстую книженцию, был без усилий поднят на руки. — Тилль? Что-то не так? Однако узнать что клавишник так и не успел, так как был почти запущен в воду как ракета с протяжным комментарием «вииииу». Но Кристиан всё ещё хотел жить и изо всех сил вцепился в крепкое предплечье друга. Обвив его всеми конечностями, парень истошно орал: — ПОЩАДИИИИ! Я НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ ДЕЛАЛ! — Да конечно, — попытался отцепиться Линдеманн. — Доенный и спизженный баран типа не считается. — ЭТО НАУЧНЫЙ ЭКСПЕРЕМЕЕЕЕЭЭЭЭЭЭЭ, — клавишника крутили на руке как в центрифуге. Наконец-то тонкие ручки и ножки Лоренца ослабли, и Тилль перехватил его поудобнее для броска. И вот уже запущенный в небо парень закричал: — Я ВОДЫ БОЮСЬ! — А Я СЕСТЬ БОЮСЬ ЗА КРАЖУ СО ВЗЛОМОМ! НО НИЧЕГО! ЗДЕСЬ ЕЩЁ, С ВАМИ! Осознав, что дальше их очередь, Ландерс с Круспе начали отступать обратно в кусты. Но это не ушло от внимательного взгляда фронтмена. — А теперь вы, мальчики. Ну что, голубки, идите ко мне, — от елейности в его голосе тряслись не только поджилки, но и вообще все жилки и нежилки, которые в принципе существуют в человеческом теле. — Нееее, мы пожалуй пойдём, — пропищал Пауль. — Угу, мы там, кажется, где-то забыли… безопасность и светлую жизнь, — подхватил Рих, показывая в лес за спину. Но Линдеманн уже был слишком близко, и сбежать не представлялось возможным. Тогда внезапно Хайко сорвался с места и бросился прямо на фронтмена с боевым кличем: — Риш, беги, я его задержу! — Солнце… — в полнейшем отчаянии протянул Рихард, глядя на своего зазнобу, который повис как тряпичная кукла на парне, бывшем больше него раза в два. — Беги же! Пока я его сдерживаю! — под сдерживанием Пауль видимо понимал бесполезное болтание на чужой шее. И вот Тилль настиг последнюю жертву, Рих даже почти не сопротивлялся, только помахал руками и поматюкался для приличия. Однако когда заметил как его возлюбленного окончательно отрывают от земли, начал бесноваться как дикий зверь или сам Дьявол: — Отпусти его, или я за себя не ручаюсь! — Ой, да искупается твой любовничек один раз, ничего страшного, ты ж следом полетишь. Только вот, услышав это, Ландерс как с цепи сорвался, стал царапаться, кусаться и голосить: — Не вздумай! И так, сплетясь в один огромный беснующийся клубок, парни свалились с мостка всей кучей разом. Всплеск был таким сильным, что волна накрыла и сбила с ног только начавшего подниматься Ридля. В этот момент на берегу показались две женские фигуры, что-то горячо обсуждающие. — Да не может быть! Врешь ты всё! — Да када я те врала?! — Бесы с демонами! Что за ересь?! — А я те грю! Сама видала! Зенки не проморгала, да видала! — Да не можа такого быть! — ОЙ! Старушки уставились на воду, прямо возле кладки бултыхалось что-то непонятное о шести ногах, о шести руках и о трёх головах. И это чудище было чем-то явно недовольно, грозно топя свои же головы своими же руками. — Матерь божья! Свят-свят-свят! — Сатана! А я говорила! — даже вид властителя ада не смог перебить гордость и хвастовство этой женщины. Внезапно к этому чудищу прибавилось ещё одно, с каким-то медным тазом вместо головы. Очень длинное и худое. — Ой! Что это?! — Тварь заморская! Казалось что и без того седые головы покрылись очередным белым налетом. Но это было ещё не всё представление, пока первые два существа то топили сами себя, то бродили по реке слепо шаря длиннющими руками, камыши выплюнули в реку с неприятным чавканьем и хрустом самую настоящую кикимору. — Русалка! Не думала, что они таки страшные! — Сама ты русалка, это ж плесень! Кикимора! Женщины чуть опять не начали спор, позабыв о любом страхе, но прямо им под ноги душераздирающе воя и хлюпая носом из кустов высунуло голову грязное, лохматое создание. — Плаксун! ОЙ ГОРЕ! — ОЙ ГОНИ ЕГО ГОНИ! В СЕМЬЮ БЕДЫ ПРИНЕСЁТ! Старушки замельтешили, похватали палки и свои платки и накинулись на бедного Флакона, который ошалев от случившегося бесконечно повторял «Exocoetidае». В конце концов перепуганные «нежитью» старушки бросились на утёк даже ни разу не охнув.