Необычайные приключения, бывшие с группой музыкантов летом на даче

После того прекрасного дня на речке перевозбужденный Тилль слёг с простудой. Взмокший, он катался по постели в бреду и радостно смеялся, вспоминая как весело его друзья улетали в неведомые дали и глубины водоёма. А в редкие моменты пробуждения фронтмен орал на остальных парней, прогоняя их прочь и посылаясь нахуй. В немилости оказались все кроме Флаке, который подпускался к кровати как самый «опытный» медик из всех присутствующих. Тем временем в деревне творился полный кавардак. Собирались целые народные дружины по ловле нечисти в реке. Поэтому, чтобы лишний раз не попадаться на глаза Линдеманну и переждать волну инквизиции, четверо музыкантов по инициативе Риха решили отправиться в лес в поход. Шнайдер и Олли, стремясь убраться от Тилля подальше, согласились сразу, а вот Пауль в восторге от затеи не был. Тогда Рихард сделал ход конём, и вечером под кружку — бокалов там не водилось — крепкого самогона угрожал невероятной ночной романтикой со звёздами и песнями сверчков. Однако романтика выветрилась следующим утром вместе с остатками алкоголя, когда Круспе вручил ему сумку с консервами. — В добрый путь, — помахал им вслед носовым платочком Кристиан, утирая слёзы, выступившие явно не от печали расставания. Линдеманн в очередном приступе бреда чуть не оторвал ему яйца. И вот когда они наконец добрались до места назначения и прошли достаточно далеко, Олли спросил, глядя в спину своего проводника, который уже полчаса водил их кругами в поисках «сам не знаю чего»: — Долго нам ещё идти? — Не ной, Оливка! Мы ищем поляну, — восторженно бормотал Рих, проваливаясь ногой в муравейник. — Наслаждайся прогулкой. Мы же в настоящей первозданной… — Глуши, — закончил за него Пауль, вырываясь вперёд. — Слышь, следопыт, а где конкретно эта твоя поляна? — Вон там, — немного обиженно пробормотал Рих, указывая куда-то, где теоретически располагалось их место назначения. Немного заебавшийся Шнайдер, уже раз сто пожалевший, что согласился на эту авантюру, проследовал в намеченное другом место. — Устраиваемся и разводим костёр! — командовал генерал походных войск. — И как его разводить? — спросил Ландерс, усаживаясь на какой-то старый пень. — Так же как Рихард нас развёл — язвительно засмеялся Дум, воюя с палаткой. — Умело и мастерски! — Берестой! — перебил барабанщика гитарист. Пауль скептически посмотрел по сторонам хвойного леса, и, не найдя глазами даже одну зачуханную березу, уставился на возлюбленного красноречивым взглядом: «Ты дебил?» — Тогда шишками! Хайко в отчаянии закатил глаза, проорав: — За что мне это?! В кого я влюблён?! Затем парень обьявил о готовности получать романтику. И если обещанного чуда не произойдёт в ближайшие пару минут, то оставшееся «дачное» время Рихард будет жить в страхе и в статусе евнуха. Олли не выдержал и решил помочь другу спасти своё семейное счастье, отправившись собирать шишки. Однако это было зря, так как гореть они отказывались так же как и иголки с сухими ветками. Рих безуспешно чиркал над этой горсткой зажигалкой, пока раздражённый упрямой палаткой Шнай не направил струю дезодоранта на кремень. Костёр тут же вспыхнул, как и волосы Круспе. — Придурок! — закричал Пауль, выливая ему на голову бытулку воды. Однако даже это не сбило энтузиазм Риха, и он зашагал прямиком к Кристофу. — Это что такое? — Палатка, — выдохнул барабанщик и указал на груду тряпок, колышков и палок, скреплённых вместе и походивших скорее на побитое жизнью чудовище, чем на палатку. — Мы вне цивилизации! Какая палатка?! Только еловые ветки, трава и голая земля! — на гитариста явно напала какая-то странная лешевидная лихорадка, потому что никто не ожидал от человека, у которого косметичка больше чем у Дума, таких леснических порывов. Олли, единственный кто поддерживал эти странные Риховские порывы, отправился общипывать елки. И вот, когда Ридль вернулся весь обколотый и израненный в бою со злыми деревьями, которые отчаянно не хотели сдаваться и отдавать свои конечности, солидарные друг с другом Крис и Поль поняли, что это фиаско. Из тех жалких облезлых веточек нельзя было построить укрытие даже для самовара. Хайко засобирался домой. — Солнце, ты куда? — испуганно спросил Рих, пытаясь свить еловое гнездо. — Обратно. Я замёрз, мне всю жопу искусали муравьи, и я щас помру с голоду. — Так чего ты сразу не сказал? — оживился парень. — Щас картошку с консервами в костре запечём! Глаза на лоб от такого заявления полезли даже у бас-гитариста. Такого от Круспе никто не ожидал точно, и все уселись вокруг огня наблюдать за работой супер повара. — Нужно щелчки считать, должно быть ровно три, главное не… — договорить кашевар не успел, тушенка издала всего один протяжный щелчок. Но в готовности блюда, как и в профессионализме Рихарда можно было не сомневаться, потому что горячая смесь буквально прыгнула в рот всем присутствующим, а ещё на одежду, волосы и ближайшие деревья. — Риш… — пророкотал Поль. — Вкусновато, но маловато, — причмокнул Ридль и отшатнулся от костра подальше, принявшись вытирать забрызганный самовар. — Н-да, поели, — пробормотал Дум, снимая тушенку со своих волос, которые приняли основную ее массу. — Но ещё же есть картошка! — откуда столько энтузиазма брал этот парень никому уже понятно не было. Картошку искали минут двадцать — она как-то затерялась в суете. Довольный гитарист первым впился зубами в горячий корнеплод, дабы показать всем присутствующим, как это здорово — есть с костра. Следующие пять минут он с открытым настежь ртом нервно потрошил сумки в поисках воды. Горячая картошка прилипла к нёбу и приносила невероятную боль. — Налетай! Райское удовольствие! — просипел наконец-то Круспе, сквозь слёзы и чёрные зубы. — Пожалуй воздержимся, — выразил общее мнение Хайко, но Олли для приличия откусил немного «райского удовольствия». Вдруг раздался какой-то странный треск, солнце уже начало клониться к горизонту, и видимость была уже не очень хорошая, поэтому музыканты настороженно огляделись. — Кто-то идёт, — Пауль прижался к возлюбленному. — Не бойся ты так. Мы в центре лесной чащи, вдали от цивилизации, никто сюда посреди ночи в здравом уме не попрётся. — Это точно, — подметил ритм-гитарист, глядя на свою компанию, которая здравым умом явно не блистала. Тут-то и послышался сдавленный писк Шнайдера. У него на голове сидела сова, поглощая подгорелую тушенку. Рядом устроились ещё две пучеглазых подруги. — Это же Сова! — воскликнул Оливер. — Спасибо, кэп, без тебя бы не догадались, — прошептал испуганный Пауль. — Да нет же! Это же та сова Сова из самовара! Действительно, самая толстая и неуклюжая на вид крылатая зверюга подозрительно косилась на медный предмет. — Ладно, — выдохнул Ландерс, открывая свою сумку. — Шаня у нас теперь диснеевская принцесса, а я всё ещё хочу есть. В руках у парня появился контейнер с едой из морепродуктов, которые не так давно привёз из города Ромпе. — Это что? — удивился Рих. — А как же ужин у костра? А как же глушь? — Ужин, — парень указал на вкусно пахнущее блюдо. — Костёр, — палец ткнулся в упомянутый «предмет». — Глушь, — Хайко оглядел окружающую их чащобу. — По-моему всё соответствует, — улыбнулся возлюбленному Ландерс, подытожив свои наблюдения. — Но… — Рих был похож на ребёнка, у которого отобрали игрушку. — Но мы можем представить, что это ты добыл в кустах водоросли, а вон в той луже лосось и выдавил соус из ёлки. Спасибо, дорогой, — обнял парня Пауль и принялся жевать красный имбирь, который по легенде Рихард откопал в канаве. — Да ну, не нужны мне ваши блага цивилизации, — пробухтел гитарист и ушёл слизывать тушенку с ближайшей ёлки. Ландерс только пожал плечами, согнал с бедолаги Шная сову и всучил всем парням заветные коробочки с ароматными морскими гадами. Ридль ещё для вида и приличия погрыз сгоревшую картошку, но всё-таки сдался и принялся уплетать цивилизованную пищу. Рихард же посмотрел на басиста как на предателя и скрылся в лесной чаще. Такое поведение Круспе лишь улыбнуло Хайко, и через какое-то время он направился на поиски возлюбленного, взывая к нему на распев через весь лес: — Луч солнца золотого Тьмы скрыла пелена. И между нами снова Вдруг выросла стена. — Пауль, ты долбаеб? Какая стена? — послышалось из-за ближайшего дерева. — Ночь пройдёт, наступит утро ясное. Знаю, счастье нас с тобой ждёт… — не переставал петь парень. — Ты меня пугаешь… — Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная. Солнце взойдёт! — Угу, обязательно, — нервно усмехнулся Рих, попятившись куда-то в кусты. — Петь птицы перестали. Свет звёзд коснулся крыш. — Ладно, не прав я был, не прав! — вытаращил глаза Цвен на стремительно наступающего на него гитариста. — В час грусти и печали Ты голос мой услышь! — схватив Рихарда за грудки, прошептал ему на ухо Ландерс, а потом впился в его приоткрытые податливые губы. Главный противник цивилизации был в ахуе от происходящего, поэтому разорвав наконец поцелуй, Пауль расхохотался, увидев его лицо. — Бля ХаХАхаХа ты б себя видел! Я щас помру! — Матерь божья! Мама, я влюблён в придурка! — ударил себя по лбу Круспе и развернулся, чтобы уйти. —Я не разрешал тебе уходить, — внезапно его бесцеремонно впечатали грудью в дерево непривычно сильные руки. С ним Пауль был всегда милым, слабым и пассивным, а тут неожиданно такая мощь и настойчивость, Рих действительно испугался. Ритм-гитарист быстро, но не без осторожности стащил с него штаны, по-звериному вцепившись зубами в нежное плечо. Вскоре Цвен услышал стук чужого ремня о землю, а затем грубая кожа стянула ему запястья за спиной. — Что ты…?! — Я не разрешал тебе говорить, — произнес знакомый голос совсем незнакомые слова. Горячее дыхание обожгло затылок. Вдруг раздался шлепок, обжегший упругую ягодицу, и Рихард вскрикнул от боли: — Ай! Да что ты…?! — Молчать, — второй удар пришёлся на другую половину задницы. Круспе почувствовал как у него встал, Ландерс это заметил и потерся пахом об его ногу, а затем дразняще, едва касаясь, провёл рукой по набухшей горячей плоти. Парень задрожал, толкнувшись бёдрами, надеясь упереться головкой в ладонь возлюбленного, но тот выернулся, и член проскочил мимо, только разрезав воздух. Рих недовольно застонал. — Терпи, — шептал ему на ухо Хайко, чувствуя как от каждого его слова парень под ним возбуждается всё больше и больше. А тем временем ловкие пальцы разминали анус и начинающую твердеть простату. Другая рука же продолжала играть с чужим членом, не оставляя его в покое, и не трогая полностью. Отвлеченный на попытки дотронуться своим пенисом до хулиганистой ладони парень чуть не пропустил момент, когда в него вошли, а потом сжали его эрегированный орган с такой силой, что он чуть не кончил. Однако Пауль умело сдержал его и принялся стремительно наращивать темп, вдалбливая Риха в дерево как последнюю сучку. Гитарист выгибался под чудовищным напором, тяжело дыша и закатив глаза от удовольствия, не замечая даже то, как сдирает кожу на груди о твёрдую кору дерева. Наконец, получив бурный оргазм, Ландерс позволил кончить и Круспе, который уже почти выл под ним. — Ну всё, молодец, — чмокнул Хайко его в щеку и скрылся за кустами. Рихард же осторожно сполз на землю, собирая разъебанной жопой иголку и задаваясь вопросом: «Чё за нахуй это было?»