Ни о чем

— Кира, — сказал Александр, в два шага оказавшись у ее кресла. — Как ты? — нагнулся и поцеловал сестру в висок. — Идиотский вопрос, Саш, — сказала Кира, мягко улыбнувшись кончиками губ. — Я же говорил, останься дома, я все сделаю сам, — Александр смотрел на Киру сверху вниз, нежно поглаживая ее плечи, стоя за креслом. Не дождавшись ее ответа, он перевел взгляд на Катю, абсолютно не удивившись ее присутствию. — А вот и наша «Леди Макбет», — глаза Воропаева сверкнули злобой. Он облокотился спиной об стену и сложил руки на груди. — Ну и как, Катерина Валерьевна, розовые очки бьются стеклами внутрь?       Катя уставилась на Воропаева, не смея отвести глаза. Все ее существо всякий раз напрягалось от одного только его присутствия в помещении, что уж говорить о сложившейся ситуации. Она молчала. — Саша, тебе удалось что-то выяснить? — нарушила тишину Кира. — Новости у меня не лучше, чем те, которыми ты меня вчера огорошила. Выходит так, что Екатерина Валерьевна, вероятно, наслаждается последними деньками на свободе.       Катя в недоумении открыла рот. — Что такое, Катенька? — притворно ласково спросил Александр. — Вы ожидали чего-то другого? Да, именно вы, а не Андрей и не Малиновский оказались под ударом. У них за спиной связи, адвокаты, деньги. А у вас? Неужели вы думали, что при неудачном исходе вашего плана кто-то из этих идиотов будет готов вам помочь?       Катя неосознанно метнула взгляд на папку, лежащую на кофейном столике перед ней. Это не укрылось от Воропаева. — Ах, да! Там же неземная любовь! Как я забыл! Ну что? Как вам опусы нашего общего друга? Впечатляет, неправда ли? Ну? Что молчим?       У Кати снова покатились слезы по щекам. Абсолютно детская реакция на происходящее, с которой точно нужно было что-то делать. — Катя, избавьте нас от этого, возьмите себя в руки! Быстрее начнем, быстрее… Кира, дай ей что-нибудь успокоительное в конце концов! — сорвался Александр, заметив, как у Кати начинается истерика.       Кира достала из сумочки блистер с успокоительным и кинула на диван.       Все еще дрожащими руками Катя выдавила две таблетки, закинула в рот и быстро запила чаем.       «Бери же себя в руки, Пушкарева! Дура! Не реви! Не реви!», — говорила она себе. — Успокоились? Итак, Катя, вы мне глубоко неприятны по целому ряду причин. Тем не менее, наша цель — это не вы. Бóльшего наказания заслуживает ваш возлюбленный Андрюша, — при упоминании этого имени, губы Александра нервно дрогнули. — От вас мне нужен ответ: вы готовы помогать? — Я…я… — только и выдавила из себя Катя. — Да или нет. Третьего не дано. Итак? — Да, — сказала неуверенно Пушкарева. — В таком случае, — Александр обошел кабинет и устроился в противоположном от Кати углу дивана, — внимайте: вы приносите мне разработанный вами антикризисный план, я проверяю его вместе с моими экономистами и юристами. Молитесь, чтобы он был хорош, иначе бороться за вас нам тоже не будет смысла. Сядете за свои махинации надолго. — Я… — Я не договорил, — злобно прошипел Александр и тут же взял себя в руки. — Во-вторых, вы бросаете Жданова, придумывайте все, что угодно, только не говорите правду. Продолжаете работать его помощницей, клепаете отчеты, если того потребует его Величество. Обо всем докладываете мне. А сейчас внимательно, — он серьезно посмотрел Кате в глаза, — если я узнаю, что вы проболтались Андрюшеньке или вашему этому, Коленьке, если я узнаю, что вы хотя бы подумали о побеге, а я об этом точно узнаю, — он прищурил глаза, — пеняйте на себя, Екатерина Валерьевна. Мало вам не покажется. Компромата мне хватит, чтобы уложить вашего папеньку в больницу с сердечным приступом, и это как минимум. Ваши «отельные похождения» от меня также не скрылись. Вы меня поняли? — притворно добродушно улыбнувшись, он ждал ответа. — Я поняла, — Катя вела себя как робот. То ли стресс, то ли успокоительные так действуют. — Чудно. Два дня на создание антикризисного плана вам хватит? — Он…он уже готов. Мы…мы с Андреем…Палычем его уже разработали, — промямлила Катя. — Какая пре-е-е-е-лесть! Просто команда мечты! Ну пойдемте за ним, — сказал он, поднявшись с дивана, давая понять Кате, что ей тоже пора. — Кира, — обратился он к Воропаевой, — давай, езжай домой. Тебе нужно хоть немного поспать. Вечером я к тебе заеду, — с этими словами он вывел Катю из кабинета мягко поддерживая ее за локоть.       Уже в коридоре Катя поймала на себе удивленные взгляды Шуры и Амуры. Догадавшись, в чем дело, она резко выдернула локоть из руки Александра. Тот только презрительно фыркнул.       До каморки шли молча.       Кате стоило больших трудов вспомнить, куда она спрятала разработанный ими с Андреем антикризисный план. Растерянность Александр принял за непрофессионализм, сопровождая любые действия Пушкаревой хлестким сарказмом. В конце концов Катя отыскала пропажу и отдала толстенную папку с документами Воропаеву. Тот довольно грубо вырвал ее из протянутых рук девушки, молча повернулся, собираясь уходить, и застрял у двери. — Я советую вам делать все, что от вас зависит, чтобы Кира была довольна, на сколько, блять, это сейчас возможно, понятно? Помните про компромат, надеюсь, живые и здоровые родители — это достаточная для вас мотивация, — договорил, вышел за дверь и хлопнул ею изо всех сил.

***

      Да что это за таблетки такие у Киры Юрьевны? Надо бы узнать. Хорошие. После истерики в кабинете Воропаевой Катя не проронила больше ни одной слезинки. Даже расставание с Андреем не вызвало в ней никакой реакции — просто чудо медицины!       Эффект сошел на нет вечером в ванной. До Кати дошел весь ужас сегодняшнего дня: Андрей ее обманул! Ее снова обманули! Только в этот раз это ранило еще одного человека — Киру! Господи, бедная Кира! За что она с ней так обошлась? А какой позор! Об этом знает еще и Александр. Знает даже больше, чем нужно. Неужели у него есть какие-то записи из отеля, где они с Андреем…где они… Катя посмотрела на себя в зеркало, также она смотрела на себя вчера в ванной отеля перед тем, как…       Это было так прекрасно вчера, но во что это превратилось сегодня! Следы его поцелуев на шее, легкие синяки на бедрах от его пальцев, еще с утра оживлявшие в ней воспоминания о самой счастливой ночи в ее жизни, сейчас ощущаются как болезненные язвы, которые хочется срезáть острым ножом. Срезáть и чувствовать всю боль, которую она заслужила.       Катя приняла решение. Она сделает все, что будет нужно, чтобы никто больше не пострадал от ее действий. Она покорится воле Воропаевых, лишь бы мама и папа продолжали спокойно жить, не зная, на сколько темной и порочной выросла их дочь.

***

      Следующий день, как и день после него, как и неделя, впрочем, не принесли облегчения.       Андрей постоянно смотрел на Катю, как побитая собака, все пытался с ней поговорить, выяснить причину такого ее поведения. Конечно, Катя знала зачем ему это, однако, ей было неясно, зачем он так переигрывал? Судя по инструкции Малиновского, эта связь радости ему не доставляла, мог бы вздохнуть спокойно, махнуть рукой и жить дальше, но спектакль продолжался, от чего Катя все больше запутывалась.       Чтобы отогнать от себя глупые мечты о том, что инструкция ненастоящая, а Андрей — искренний и любящий, Катя даже попыталась подслушать один из их с Малиновским разговоров, но легче от этого не стало. Все, что Катя услышала — это стенания Андрея по поводу того, что женщины никогда раньше бросать его не смели, а тут какое-то чудо в очках «трахнуло и кинуло». Кате было больно. Ей хотелось убежать из этого проклятого офиса далеко-далеко, улететь на Марс или Луну, лишь бы больше никогда не видеть никого из тех, кого она когда-либо знала.

***

      Одним прекрасным днем стройный поток Катиных мыслей прервал коммутатор и радостный голос Амуры, сообщающий, что Кира снова вызывает ее к себе. Катя тяжело вздохнула и поплелась в кабинет Воропаевой. — Здравствуйте, Кира Юрьевна, Александр Юрьевич…и вы здесь, — сказала Катя делано бодрым голосом, входя в кабинет. Брат с сестрой сидели на желтом диванчике и пили чай, даже не посмотрев на вошедшую. — Я изучил ваши расчеты, — проигнорировал приветствие Кати Воропаев. — Впечатляет. Вот, на что способен мозг профессионального экономиста, когда не утопает в розовых соплях! — не без восхищения произнес он. — План рабочий, надо его внедрять. О том, как и когда, вам сообщат позже. А сейчас — свободны.       Катю разозлило, что ее просто так вызвали в кабинет ради нескольких малозначимых слов, но она вовремя взяла себя в руки, помня данное себе обещание, даже попыталась улыбнуться. — Саш, — сказала Кира, явно на что-то намекая брату. — Ах, да, — закатив глаза сказал Александр. — Катя, сядьте.       Катя осмотрела кабинет, но кроме кресла за столом Воропаевой других вариантов не было, она замялась. — В чем дело? Вы же тут у нас хозяйка, да и на Кирино место, кажется, тоже вы метили? — язвительно бросил он. — Да сядьте уже в кресло!       Катя резко покраснела, но села, как было велено. — Катерина Валерьевна, — неуверенно начала Кира, — мы решили, что так будет надежнее, то есть… — ей явно с трудом давалось то, что нужно озвучить. — Кир, я сам, — похлопав сестру по руке, сказал Александр. — Для бóльшего контроля над вами, а также с целью причинения невыносимых моральных мук Андрюшеньке, мы с вами, Ка-а-тя, с сегодняшнего дня официально являем собой пару. На публике, для публики, в частности — для Жданова. Вам ясно? — Нет, мне не ясно, — Катя не врала, смысла в последнем предложении Александра она не видела. — А что тут непонятного? — вставила Кира. — Андрей ревновал вас, пусть, как специалиста, к очкастому замухрышке, которого он даже лично не знает, и при том, что вы и повода не давали. А здесь, — она повела кистью в сторону брата, — успешный, независимый, приличный во всех отношениях мужчина, с которым у Андрея счеты еще с самого детства. — К тому же, я не могу вас не контролировать в сложившейся ситуации, вы понимаете. Если мы начнем «встречаться», будет возникать меньше вопросов о том, зачем я постоянно к вам наведываюсь. Так яснее? — добавил Александр. — Но как вы себе это представляете? — лицо Кати не выражало ничего, кроме крайней степени удивления. — Как, как... Да как все обычные пары в светском обществе. Приемы, мероприятия, другие события: везде мы с вами вместе. Могу даже на работу вас иногда отвозить, но это уже точно только ради Андрюши, — сказав это, он хищно улыбнулся и подмигнул Пушкаревой, которая снова будто остолбенела от услышанного. Нет, ничего против «позлить Жданова» Катя не имела, да и при всем отношении к Воропаеву, навредить ее репутации в обществе он точно не мог. — И каков ваш положительный ответ? — Не думаю, что у меня есть выбор, Александр Юрич, — сипло промямлила Катя. — Правильно, не забывайте об этом. Только вот что, я — не Андрей, в вечной любви клясться вам не собираюсь. И репутацию свою я берегу. А это значит, что моя женщина не одевается в 25 так, будто ей 80… — Саша! — не дала договорить брату Кира. — Остановись. Катя, — Кира беззлобно посмотрела Пушкаревой в глаза, — Саша пытается сказать, что внешность имеет значение, что бы ни было при этом в черепной коробке. — Я понимаю, — окончательно раскрасневшись сказала Катя. — Конечно. Только вот в прошлый раз, когда я пыталась что-то с этим сделать, — Катя обвела себя руками, — ну вы, наверное, помните…       Брат с сестрой показали чудеса адекватности и не стали смеяться над ней снова, хотя явно вызвали в памяти тот знаменательный день. — Вам не о чем переживать, — мягко сказала Кира. — Я сведу вас с настоящими профессионалами своего дела. Не переживайте. Андрей будет в восторге, — ее глаза сразу потухли после этих слов. — Итак, Катя, у вас много дел, — прервал молчаливую паузу Александр. — Через пару часов с вами свяжутся, договоритесь о времени и месте встречи. А в 20:00 будет вечеринка Волочковой, на которую мы с вами явимся вместе. Вопросы?       Масса, на самом деле, но Катя слишком боялась их задать, а самое главное — услышать на них ответы.       «Сколько можно быть такой тряпкой!», — ругала она себя мысленно. — Я могу идти? — смиренно спросила Катя и опустила газа на стол. От всей этой ситуации снова хотелось разрыдаться, но перед этим закричать. — Идите, — махнул рукой в сторону выхода Воропаев.       Подойдя к двери, Катя замялась: — Простите, Кира Юрьевна, а как называются ваши успокоительные?