Ни о чем

      По недавно сложившейся традиции, идти на работу не хотелось совсем. К тому же, этот ее новый образ… Надо укладывать волосы, делать макияж, вспоминать советы стилиста по сочетанию вещей. Вот нужно это все ей вообще было?       Зная, что опаздывает, Катя выбежала из подъезда и, наткнувшись взглядом на водителя Воропаева, остановилась. — Екатерина Валерьевна, прошу со мной.       Без лишних вопросов Катя пошла за мужчиной и села в автомобиль. К ее удивлению, Александра там не было. Катя вдруг ощутила странную досаду, ведь за ночь она успела прокрутить в голове слова Воропаева со всех сторон и даже найти в них здравый смысл.       А еще Катя поняла, что сейчас единственный близкий ей человек — это он, жуткий Воропаев: только с ним она сейчас имела возможность быть откровенной. Пушкарева хотела извиниться за свое вчерашнее поведение и уверить его, что такого больше не повторится. Но раз в машине его не было, значит встретятся они еще не скоро.       Потом начался просто сумасшедший день в «Зималетто». Девочки из женсовета забросали Катю вопросами и восторженными комментариями на входе внизу. Договорились все обсудить на обеде в «Ромашке», а вечером отпраздновать такое преображение где-нибудь в клубе, и Катя понеслась дальше в каморку. Она мечтала попасть в президентский кабинет раньше Андрея и запереться у себя до самого вечера.       Но день шел, а Жданов все так и не появлялся.       Войдя в кабинет президента уже после обеда и не увидев Андрея в кресле снова, Катя выдохнула, пошла было к себе и замерла, открыв дверь каморки. — В чем дело, Екатерина Валерьевна? Хотели увидеть здесь кого-то другого? — за ее столом сидел Андрей. — Н…нет, что вы, Андрей Палыч, просто не ожидала вас увидеть здесь, — она кивнула в сторону стены, имея ввиду ее «офис». — Как пообедали? Вам вообще дали поесть или все про ваш новый имидж расспрашивали? Мне вот, кстати, тоже любопытно. Это Сашенькино влияние на вас или ему просто «не по статусу» встречаться с девушкой, которая выглядит не как все? — Нет, это просто стечение обстоятельств, — Катя вернула своему голосу уверенность, а осанке — прямоту. — Ах стечение обстоятельств, значит… Что ты морочишь мне голову, Катя? — резко встав со стула заорал Жданов. — Объясни мне, что происходит! Немедленно! — Андрей…Павлович, что вы хотите от меня услышать? Я уже все сказала…тогда… Мы не должны и не можем продолжать наши отношения вне работы. У вас есть невеста, я не могу так поступать с Кирой Юрьевной… — А со мной? — резко прервал ее Андрей. — Со мной так поступать ты можешь?       Жданов резко встал из-за стола и внезапно оказался уже лицом к лицу с Катей. Он выхватил из ее рук сумку и, не оборачиваясь, кинул на рабочий стол помощницы. Быстрым, но нежным движением он обхватил лицо девушки ладонями, заглянул, как ей показалось, в самую душу и нежно припал к ее губам. Сознание Пушкаревой отключилось.       Следующее, что она помнит: Жданов вжимает ее в стену каморки своим телом, бедром она чувствует его напряжение, ее голова запрокинута, они вовлечены в дикий поцелуй. Его руки уже сняли с нее черный пиджак, который сейчас лежал на полу, и продолжали расстегивать на ней блузку. Катя просто теряла всякую связь с реальностью от отсутствия кислорода в легких. Запрокинув голову еще выше и подставив под нежные губы Андрея шею, она часто и глубоко дышала, притягивая Жданова к себе сильнее.       «Я был о вас лучшего мнения, Екатерина. Влюбиться в такую пустышку, как Жданов…» — внезапно перед глазами возникло разочарованное лицо Воропаева, а его слова громом разошлись в сознании.       Она изо всех сил оттолкнула Андрея от себя, быстро подняла пиджак с пола, схватила сумочку со стола и вылетела в президентский кабинет. Андрей стоял в каморке недоуменно глядя на нее и пытаясь восстановить сбитое дыхание, пока Катя наскоро застегивала блузку и натягивала на плечи пиджак. — Больше никогда не подходи ко мне, понял? — прошипела она, тяжело дыша. — Я переезжаю в кабинет Ветрова. Сейчас. Это не обсуждается! — Катя резко открыла дверь в приемную и выскочила, оставив Андрея одного.

***

— Ну дался тебе этот переезд, — недовольно комментировала Катины действия Тропинкина, пока та распаковывала последнюю коробку с документами и выставляла папки на полку. — Может уже завтра закончишь? Пойдем скорее, а? — Сейчас идем, Маш, подожди минутку.       Катя действительно желала лишь одного — выпить, подарить своему мозгу хотя бы пару часов безмятежности и покоя от постоянных мыслей о том, в какой кошмар на яву превратилась ее жизнь в этом чертовом «Зималетто». —Ну наконец-то! — выкрикнула Локтева, когда Катя с Машей подошли к остальным к лифту. — Мы уж думали, что все отменяется. —Ну что вы, я готова. Идем!       Они дождались лифта, вошли, шумно что-то обсуждая и последнее, что увидела Катя перед закрытием дверей — нежный взгляд Андрея, только что подошедшего к стойке ресепшен.       «Надо это прекратить! Катя! Он не любит тебя! Его волнует только компания, только его деньги! Но ведь невозможно же так притворятся, все эти взгляды… А то, что произошло сегодня… Так! Я запрещаю себе думать об этом. Александр прав. Вся эта влюбленность просто лишает тебя рассудка, Пушкарева. Ох, скорее бы Воропаевы нашли какой-то выход из ситуации, дали дальнейшие указания, а то еще немного и я сама сдамся, сяду в тюрьму только, чтобы никого из них больше не видеть…».       В этих размышлениях Катя совсем потеряла счет времени и пришла в себя только, когда в одной ее руке оказалась рюмка текилы, а в другой — долька лайма. — Ну, как говорит мой папа, понеслась! —с горечью бросила она, чокнулась рюмкой с другими девчонками и опрокинула в себя горячительный напиток. — Кать, а Коля знает, где ты сегодня? Может его тоже пригласишь? Хоть познакомимся, — предложила Шура. — Так, девочки. Мы с Колей расстались… — Что?! — Как? Когда? — Мы… Мы остались друзьями, не переживайте. Просто так бывает… Бывает, понимаете? — Катя, как ты все это в одиночку переживаешь? Ты можешь нам все рассказать, мы тебя обязательно поддержим, — отвечала уже нетрезвая Маша. — Девочки, я не хочу об этом говорить. По крайней мере пока, хорошо? — Что ты, Катенька, девочки все понимают. Правда ведь? — укоризненно перевела взгляд на женсовет Ольга Вячеславовна. Катя кивнула ей с благодарностью. —Между первой и второй… — затянула Амура, подавая Кате следующую стопку текилы. — За тебя, Кать. Ты такая молодец! Мы все тобой очень гордимся. Ну, а если захочешь поговорить — ты знаешь, где нас искать.       Вечер сопровождался тостами, смехом, новыми и новыми рюмками текилы. Катю начало отпускать, голова становилась легче, проблемы будто испарялись вместе с сорокаградусным алкоголем. — Вот ты где, дорогая, — раздался низкий голос у самого Катиного уха. — Что ж ты трубку не берешь? Я уже успел пол-Москвы обыскать. — Здр… Здравствуйте, Александр Юрич, — неуверенно пробормотал женсовет. — И вам, ночи доброй, — кивнул он девушкам. — Ка-а-а-тя, — Воропаев смотрел на нее сверху вниз и нежно обволакивал руками ее плечи, — а разве нам уже не пора домой?       На Катю снова напал столбняк: —Да, мы… Нам… Конечно, — опустив глаза в стол, ответила девушка. — Девочки, увидимся в понедельник!       Она резко встала из-за стола, развернулась и двинулась в сторону выхода. Александр подмигнул оторопевшему женсовету, развернулся, сравнялся с Катей и, взяв ее за руку, вывел из клуба.

***

— Куда мы едем? — без интереса спросила Катя, рассматривая ночной город за окном. — По домам. Время уже позднее. — Александр Юрич, а как вы меня нашли? — Вы еще спросите «зачем»? Катя, хватит, не разводите детский сад. Я отвезу вас домой и поеду к себе. В конце концов именно так поступают настоящие «любящие мужчины». Или вы другого мнения?       Катя тяжело вздохнула и запрокинула затылок на подголовник. — Я не хочу домой, — тихо простонала она. — Мне нужно еще выпить, неделя выдалась просто катастрофическая. — Мда. Не знал, что алкоголизм нынче передается через поцелуи в каморке кабинета президента.       Катя резко опустила голову и устремила отрезвевший взгляд на Александра. Лицо Воропаева не выражало ничего, ну просто ни одной эмоции. «Интересно, ему правда плевать или…». — Что, Пушкарева? Тебя снова поймали? — горько улыбнулся он, посмотрев на Катю черными глазами.       Девушка вдруг решила, что сможет также или хотя бы попытается: — Ну, раз вы в курсе дел, то, скорее всего, и про новый кабинет тоже знаете.       Александру понравилась такая взрослая Катина реакция на непредвиденные обстоятельства. Глаза довольно сверкнули. — А что же ваши родители? Вам разве не нужно было у папеньки отпроситься на такой загул? — Я никуда не спешу. Дома меня никто не ждет. Спасибо родительской отлучке к родственникам на месяц. Так что, Александр Юрич, вы можете подбросить меня в какой-нибудь бар? — С какой целью? Чтобы на вас бросались слюнявые неандертальцы со стояками наперевес? — сказал Воропаев. Катя прыснула в ладошку от такой нелепой шутки. — Не забывайтесь, — продолжал Александр. — Вы теперь моя, а я не могу разбрасывать свои игрушки где попало. Я везу вас домой, вам надо выспаться и успеть отдохнуть за выходные. — Я не хочу домой. — Екатерина Валерьевна, я устал. Мне просто нужно знать, что вы ни во что не вляпаетесь, что происходит в последнее время постоянно, — он обвел взглядом ее лицо и задержался на ключице, которую стало видно после того, как Катя расстегнула несколько верхних пуговиц блузки из-за жуткой духоты в клубе. Пушкарева, проследив за его взглядом, опустила глаза и увидела свежий засос. Должно быть его подарил ей сегодня Андрей. Кате стало стыдно, она тут же поспешила застегнуться на все пуговицы и уставилась прямо перед собой. — Боже мой, Пушкарева. Вы со Ждановым не наигрались? Засос? Серьезно? Вам что, по шестнадцать?       Катя молча покрывалась краской вместо ответа. — Я уже в это ввязался, — продолжил Воропаев, — поэтому не могу оставить вас одну сегодня. Если в вашу адекватность еще есть какая-то вера, то Андрею весть об отсутствии у вас дома родителей просто голову снесет. Думайте, что хотите, я везу вас к себе.

***

— У меня есть только виски, — сказал Александр, стоя у бара спиной к дивану, в котором обосновалась Катя. Она сидела в расслабленной позе, перекинув ногу на ногу, и рассматривала интерьер гостиной Воропаева. — Пусть будет виски, — улыбнулась она в никуда.       Разлив напиток в два бокала и добавив льда, он направился в сторону Катерины и протянул один из стаканов своей гостье. — Спасибо, Александр Юрич, — она кивнула ему, взяла стакан и немного пригубила. — У вас удивительно уютно дома. — А вы что ожидали увидеть? Шкуры и останки мертвых животных? — Признаться, да, чего-то такого я и ожидала, — сказала Катя, наблюдая, как Александр присаживается в кресло недалеко от бара. — Ну, и как часто, Катенька, вы пьете? — Очень редко, но очень метко, — Катя пьяно хихикнула себе в стакан. — Думаю, вы понимаете, что сегодняшний ваш поход в клуб можно считать исключением из правил. Больше я такого не потерплю. Как и ваших со Ждановым жарких рандеву в каморке. — Х-м, то есть запретная зона — это только каморка или вы понатыкали камер повсюду в «Зималетто»? — Катя подняла бокал и рассматривала цвет напитка, прищурив один глаз. — Для вашей же безопасности, Катя, думайте, что где бы вы ни оказались, я буду видеть вас, по крайней мере пока мы не вытянем компанию из болота, — на последнем слове он опустил глаза в пол и о чем-то задумался. — А что же, есть какие-нибудь новости о перспективах выхода из кризиса? — встрепенулась Катя. — Как только я сочту нужным посвятить вас в свои дела, я это сделаю, — отрезал Воропаев.       Александр поднял глаза на Пушкареву и без стеснения начал ее разглядывать. Да: новая прическа, легкий макияж, тонкая оправа очков, одежда, позволяющая разглядеть красивое женское тело — все это очень преобразило ту каморочную мышь, с которой Александр столкнулся у «Зималетто» несколько месяцев назад. — А что же мы запиваем, Ка-а-атенька? — ехидно улыбнувшись, спросил он девушку. — А вы не знаете? — иронично улыбнувшись, Катя посмотрела на него поверх своих очков. — Разве вы не ознакомились с содержанием инструкции? — А алкоголь вам поможет влюбить в себя Андрюшу или поставить на ноги компанию? — Александр продолжал разглядывать грудь под этой полупрозрачной блузкой.       Катя заметила его взгляд и, немного смутившись, скрестила руки на груди. — Нет, мне просто нужен этот вечер, чтобы разгрузить голову, — быстро ответила Пушкарева.       Александр встал с кресла и пересел на диван, держась от Кати на более, чем приличном расстоянии, но девушка все равно немного напряглась. — Скажите, Ка-а-атенька, как много у вас было мужчин до Жданова? — Воропаев замер, осознавая, что задал этот вопрос вслух. — И для чего вам необходима эта информация? — А разве влюбленные пары не раскрывают друг другу все-все секреты? Разве не доверяют самое сокровенное? — прищурив глаза, иронично спросил Александр.       Катя смотрела на него в упор, абсолютно не понимая, зачем она здесь находится и к чему это все ведет. — Мне, знаете ли, стало интересно: вы действительно так любите Жданова или просто раньше не получали столько мужского внимания? Хочу понять причину, по которой скромная и умная женщина отдается с такой страстью такому проходимцу, как Жданов, — он сам не ожидал от себя такой искренности.       «Надо завязывать на сегодня с виски», — сказал он сам себе.       Катя все еще молчала. Она не понимала, как нужно себя вести, так как алкоголь путал все ее мысли и переворачивал все происходящее с ног на голову. — Александр Юрич, — начала она неуверенно, — насколько мне известно, вы с Андреем с детства соперничаете. И ваше текущее поведение заставляет меня думать, что в вас проснулся спортивный интерес: поиграть с тем, что досталось Жданову. Но это не входило в нашу первоначальную договоренность, спать я с вами не буду. — Побойтесь Бога, Катя, — отмахнулся Воропаев. — Какой сон? Спать я предпочитаю в гордом одиночестве. А вот секс…       На этом слове Катин рот дрогнул, она поспешила запить удивление виски и ненадолго отвернулась, переводя дыхание. — Секс, Катя, это тот же спорт, — продолжал он. — Если не опошлять его влюбленностью, это возможность выпустить пар, привести голову в порядок… В конце концов, трахаться ради удовольствия, с кем захочется — это не только удел мужчин. А в чем дело? Я вам не нравлюсь? — ехидно улыбнулся он.       В приглушенном свете лампы Катя отметила, что выглядит он и правда привлекательно: изящная мужская фигура, выразительное лицо, черные глаза. Белая костюмная рубашка с закатанными рукавами давала представление о подкаченном мужском теле и сильных руках, а эти длинные пальцы… — Екатерина Валерьевна! — громко позвал он ее и рассмеялся. — Вы что, и правда задумались о сексе со мной? — Александр продолжал смеяться.       Катя растерялась. Пить она не умела и, похоже, учиться не стоило, да еще и в такой компании. Ее лицо снова залилось краской, она вскочила, поставила стакан на бар и уже двинулась на выход, но Александр успел встать с дивана и ухватить Пушкареву за запястье. — Хватит бегать, — сказал он, медленно притягивая ее за руку к себе. — В отличие от вашего ненаглядного Андрюшеньки, я — джентельмен и не могу позволить девушке оказаться на улице посреди ночи… Пусть даже из-за того, что она — дура и не понимает шуток.       Александру удалось притянуть Катю на достаточное расстояние перед собой, чтобы посмотреть ей в лицо сверху вниз: — Я скажу это только один раз: пока для всех мы делаем вид, что встречаемся, здесь вам ничего не грозит, а мне вы можете доверять. Повторять я этого не буду.       Он расцепил свою руку, но Катина кисть зависла в воздухе между ними. Она опустила глаза на его подбородок, затем на шею, потом на солнечное сплетение и неожиданно для себя самой вдруг коснулась кончиками пальцев его торса. Катя почувствовала, как под ее пальцами напрягся пресс. Она снова подняла голову, увидела, как сжалась его челюсть, а взгляд стал серьезным. Она вдруг почувствовала его запах — смесь терпкого парфюма, виски, сигаретного дыма и еще чего-то пряного, но очень приятного. Голова закружилась, все мысли пропали.       Александр медленно провел пальцами по Катиной руке, все еще касающейся его тела, медленно ведя от кисти к плечу.       Катино сердце забилось сильнее, во рту пересохло, она заметила венку на его шее, которая пульсировала, как ненормальная. Перевела взгляд на его губы и сразу же пожалела об этом: инстинктивно она облизнула свои, и это был, кажется, знак для Александра, который накинулся на нее с поцелуем.       Кате стало интересно. Она охотно ответила, чувствуя, как Александр уже прижимает ее к себе: одна рука на талии, вторая — на шее.       Что это было за чувство? Происходящее казалось Кате таким правильным, таким естественным, она чувствовала, как на нее накатывает волна возбуждения. Пушкарева потянулась к вороту его рубашки, когда внезапно Александр сел на диван и притянул девушку на себя, не отрывая от нее губ. Она с легкостью села на него сверху, хорошо, что брюки не спорили с этим движением. Поцелуй перешел на новый уровень, было очень мокро и громко. Воропаев так увлекся, что прикусил девушке губу — Катя громко простонала ему в рот, от чего тот сильно схватил ее за бедра и прижал теснее к себе, неосознанно подаваясь вперед, несмотря на все слои одежды между ними. Руки Александра оказались на Катиной шее, начали расстегивать верхние пуговицы полупрозрачной блузки, как вдруг он прервал поцелуй и перевел взгляд с затуманенного вожделением лица Пушкаревой на ее шею и ключицы.       В его глазах словно потух огонь. Он притянул Катю к себе так, чтобы ее ухо оказалось у его губ и севшим голосом прошептал: — Я перестану себя уважать, если начну пользоваться тем, что принадлежит не мне, — и нежно прикоснулся губами к мочке Катиного уха. — Думаю, будет лучше отвезти тебя домой, подальше от греха.       Катя не задавая вопросов, встала, поправила на себе одежду и направилась в сторону коридора. Воропаев еще провел на диване несколько мгновений и встал не без ощущения дискомфорта от внезапно ставших узкими брюк.       «Джентельмен, блять», — подумал он про себя и набрал номер водителя.