Изменился

      Утром Вэй Ин надеялся избежать разговора с А-Чжанем. Не хотелось рассказывать свою печальную историю. А-Чжань только зря волноваться станет, а кому это нужно? В общем, Вэй Ин действительно не хотел говорить на тему своего сомнительного прошлого.       Но память А-Чжаня была намного лучше, чем память самого Вэй Ина, и о своём обещании он, конечно, не забыл. После пробуждения Вэй Ин нашёл А-Чжаня сидящим за столом и пьющим чай. Это порадовало: у Не Хуайсана А-Чжань не стал пить чай.       — Вэй Ин, — произнёс А-Чжань, едва Вэй Ин пересёк порог кухни.       — А-Чжань, всё в порядке, правда… — попытался сопротивляться Вэй Ин. — Пожалуйста, давай отложим этот разговор. У нас ещё есть более срочные задачи. И я пока не готов говорить об этом.       К удивлению Вэй Ина, А-Чжань кивнул.       — Как скажешь.       Это была одна из интересных черт А-Чжаня, которыми Лань Ванцзи не обладал: А-Чжань был непредсказуем. По крайней мере, для Вэй Ина. Он готов был смириться с чем-то, чего не мог принять Лань Ванцзи. Ещё А-Чжань был одновременно сильнее и мягче. Было в нём что-то… Это было трудно описать.       Несколько дней назад Вэй Ину казалось, что он видел нежность в глазах А-Чжаня, и это слово — нежность, — пожалуй, точнее всего определяло то, что Вэй Ин ощущал. А-Чжань был плавным и спокойным, уверенным, стойким, сильным и бесконечно нежным. Это нельзя было увидеть сразу, Вэй Ин и сам долгое время не понимал, но сейчас осознание нежности было естественным.       — Спасибо, — с облегчением выдохнул Вэй Ин, разглядывая А-Чжаня.       — Мгм, — что-то было вечным.       «Траурные» одежды, которые он носил ещё при жизни, ставшие после смерти откровенно янтарными по цвету глаза, заставляющие вспоминать застывшую смолу, длинные чёрные волосы, густые и шелковистые — всё это только украшало и подчёркивало безупречные черты лица и пропорции тела. А-Чжань был очень красивым. Вэй Ин не мог перестать восхищаться им.       Вэй Ин попросил у приютившего их мастера немного еды «в дорогу» и скормил её человеку-в-цянькуне. Вэй Ин снова забыл, кто это.       Потом человека снова пришлось спрятать, потому что проснулась Ханьлун, а ей не стоило знать о том, что было потенциально опасно.       Сначала её нужно было обезопасить: купить менее приметную одежду, чтобы на них не оборачивались все встречные — кстати, это стоило сделать и для А-Чжаня. В идеале ещё и заплести его волосы как-нибудь по-другому, чтобы не было так заметно. И ленту спрятать. Как бы уговорить его на это? — и отослать главе Не одежду наследника под каким-нибудь достаточно благовидным предлогом. Можно сказать, что наследник погиб, но это будет слишком топорно, так можно спровоцировать конфликт, а Вэй Ину с его шатким положением в мире заклинателей уж точно не следовало ввязываться в открытую конфронтацию. Даже при поддержке А-Чжаня, чья репутация была чиста. Почему-то многие его боялись.       Скоро оказалось, что Ханьлун не спала, а успела познакомиться с детьми мастера. Мальчика звали Тяньфу, и он был очень талантлив. Старина Фэн — так назывался мастер — надеялся передать ему своё дело. А дочь старины Фэна, Жаньши, была девочкой жизнерадостной и доброй, хотя очень капризной. Ей было шесть лет, и она проявила способности к заклинательству, но старина Фэн не имел возможности отдать её на обучение, поэтому девочка имела все шансы не реализовать свой потенциал. Вэй Ину стало очень больно из-за этого, и он упросил старину Фэна разрешить им с А-Чжанем сопроводить Жаньши в Юньмэн, где она сможет обучаться. Если из неё и не вырастет сильной заклинательницы, она сможет защитить свой дом от нечисти. А с главой Цзян Вэй Ин уж как-нибудь договорится. Цзян Чэну тоже не чужда история нераскрытого потенциала, он как минимум должен понимать, что ждёт такого одарённого ребёнка, если способности не будут развиты.       Старина Фэн с радостью согласился, хотя очень переживал за Жаньши. Вэй Ин лично в присутствии старины Фэна нарисовал несколько защитных талисманов, которые А-Чжань наполнил силой, и вручил эти талисманы девочке, научив, как ими пользоваться.       — Спасибо вам большое, — улыбнулся старина Фэн.       — Это вам спасибо, за гостеприимство, — ответил Вэй Ин, тоже улыбаясь.       А-Чжань промолчал, но со стариной Фэном обменялся такими тёплыми взглядами, что Вэй Ин даже немного позавидовал. Он хотел бы уметь общаться с А-Чжанем без слов так же хорошо, как старина Фэн.       Впрочем, у Вэй Ина такая возможность была. У него вся долгая жизнь заклинателя впереди. Главное в этот раз её не потерять. И восстановить своё доброе имя — не скрываться же вечность, называясь Мо Сюаньюем и пытаясь отучиться от своих привычек!       Внезапно вспомнилось, что для восстановления доброго имени не годится забывание о договорённостях, а Вэй Ин так и не посмотрел у Не Хуайсана его загадочные результаты наблюдений за звёздным небом. Совесть голосом Цзян Чэна сказала: «Ага! И вот как ты, бессовестный, собираешься эту проблему решать? А решить её тебе придётся, причём самому. Не смей позорить наш орден!»       «Нет у меня ордена», — буркнул Вэй Ин в ответ. Совесть не успокоилась, но замолчала.       Хотя правоту внутреннего голоса нельзя было не признать, Вэй Ин предпочитал разбираться с проблемами последовательно. Что бывает, когда пытаешься сделать всё и сразу, он уже видел. Не понравилось.       Итак, путешествие продолжилось. На этот раз их было четверо. И шли они ещё медленнее. Вэй Ин остро пожалел, что у него нет меча и возможности летать. Если бы он всё ещё был светлым заклинателем, они с А-Чжанем просто взяли бы юных спутниц на мечи и спокойно долетели! Это не заняло бы больше пары дней. А так идти можно было бесконечно… Вэй Ин за всю свою жизнь так и не узнал, сколько времени занимает дорога пешком от Цинхэ до Юньмэна, и теперь ему оставалось лишь надеяться, что уж за две недели они как-нибудь дойдут. На более краткий срок рассчитывать не приходилось: если Ханьлун была достаточно выносливой заклинательницей, то шестилетняя Жаньши путь здорово замедляла.       Через какие-то два часа после того, как они выдвинулись из деревни, Жаньши капризным голосом сказала:       — Хочу кушать!       Вэй Ин попытался напомнить, что Жаньши совсем недавно поела дома, но девочка была с характером, и при попытке вразумления начала всхлипывать. Тихие всхлипы грозились перерасти в полноценный детский рёв. Как могло быть жаль такое вот маленькое чудовище? Ну осталась бы с зачатками способностей и знанием, что могла бы летать на мече и решать за себя сама, и что…       Вэй Ин с обречённым вздохом повернулся к А-Чжаню. А-Чжань невозмутимо отвязал от пояса один из цянькуней и достал из него лепёшку.       — Приятного аппетита, — сказал А-Чжань.       Жаньши успокоилась, поблагодарила, и принялась медленно-медленно есть лепёшку. И надо было ждать, пока она доест, потому что «папа говорит, нельзя есть на ходу». Вэй Ин уткнулся лбом в плечо А-Чжаня и прошептал:       — А ведь это мы только выдвинулись…       — Я видел однажды похожего по характеру ребёнка. Его взрослый очень любил его, — тихо ответил А-Чжань, поглаживая Вэй Ина по волосам и наблюдая за Жаньши.       А-Чжаня, казалось, не волновали ни крики, ни проблемы. Он оставался совершенно спокоен. Сейчас Вэй Ин, впервые столкнувшийся с детьми в этом их проявлении, находил в А-Чжане опору и поддержку, стабильность, которой так не хватало самому Вэй Ину.       Когда Жаньши доела, они пошли дальше. Жаньши желала внимания, но, к счастью, Ханьлун вовлекла её в разговор. Вэй Ин очень слабо представлял, как разговаривать с капризными маленькими детьми. То ли дело А-Юань, он был славным малым! Такой послушный и милый ребёнок, который не скандалит и не создаёт проблем. Ну, почти не создаёт… Тем не менее, А-Юань всё равно был лучше Жаньши.       Интересно, каким бы он был сейчас, если бы выжил. Вэй Ин понимал, что после того кошмара, который случился на Луаньцзан, А-Юань не мог выжить. Это печалило. Не осталось на земле ни одного потомка славного ордена Вэнь, полного когда-то сильных и умных заклинателей!       Ещё через несколько часов им снова пришлось остановиться. Проголодалась уже не только Жаньши. И Ханьлун, и, чего греха таить, сам Вэй Ин были голодны.       Поэтому Вэй Ин попросил у А-Чжаня цянькуни с едой, чтобы приготовить что-то. Но А-Чжань не дал.       — Еду Вэй Ина нельзя давать детям, — спокойно объяснил свой поступок А-Чжань, услышав возмущённое полушутливое: «Ну почему?!»       А-Чжань приготовил суп. У Вэй Ина сердце пропустило удар, когда он вспомнил суп, который готовила шицзе для них с Цзян Чэном.       Суп, приготовленный А-Чжанем, был вкусным, хотя, конечно, ничто не могло сравнится с невероятной готовкой покойной Цзян Яньли, мир ей в посмертии. Пусть она будет счастлива хотя бы там. Даже если её счастье — этот высокомерный Павлин…       Хотелось бы сказать, что остаток дня прошёл без приключений, и Вэй Ин просто уснул там, где они нашли себе ночлег, но всё было далеко не так радужно. Вэй Ин надеялся, что приключения оставили его в покое хотя бы на сегодня, но боги никогда не слышали его молитв. Да и не верил Вэй Ин в богов, если честно… Поэтому подходящий к концу день увенчался ещё одной встречей.       Сначала А-Чжань сказал, что слышит голоса. Через некоторое время Вэй Ин тоже услышал. Высокий мальчишеский голос говорил:       — …но почему именно здесь, дядя? Здесь даже нечисти нет! Почему моя тренировка должна проходить здесь?       — Потому что я так сказал. Слушай меня и подчиняйся, — и если первый голос Вэй Ин не узнал, то этот был знаком до мельчайших оттенков.       — Чёрт, — прошептал Вэй Ин. — Как же невовремя…       С другой стороны, часть проблем можно было решить здесь и сейчас, не продолжая утомительный и долгий путь до Юньмэна, раз уж им встретился глава ордена Цзян собственной персоной.       — А ты ещё кто такой? — Цзян Чэн заметил Вэй Ина очень скоро. И почему-то обратился напрямую к нему, а не к кому-то из его спутников.       — Эм… — Вэй Ин не успел придумать, что будет врать в случае столкновения с Цзян Чэном, поэтому пошёл на риск. Безрассудство или смелость? Грань между ними была слишком тонка. — Привет, Цзян Чэн.       На пальце Цзян Чэна заискрило кольцо, но легендарный Цзыдянь не показывался. Самоконтроль Цзян Чэна был лучше, чем самоконтроль его матери, мир вам там же, где и шицзе, госпожа Юй…       — Ты… — прорычал Цзян Чэн.       — Кто он? — спросил мальчишка в жёлтом. — Дядя, ты его знаешь?       Впрочем, это был не просто какой-то мальчишка. Судя по тому, что юноша называл Цзян Чэна дядей и носил жёлто-золотые одежды, это был Цзинь Жулань, наследник ордена Цзинь. Сын шицзе. Племянник Цзян Чэна и… Получалось, что Вэй Ину Цзинь Жулань приходился неродным племянником. Кстати, А-Чжаню тоже: старший брат А-Чжаня прошёл церемонию братания с Не Минцзюэ — сегодня Вэй Ин подозрительно часто вспоминал покойников, — и Цзинь Гуанъяо, который приходился родным братом Павлину.       — Да-да, это я, рад, что ты ещё помнишь, — усмехнулся Вэй Ин. Ситуацию надо было разряжать, но он никак не мог сообразить, каким образом это будет лучше всего сделать.       — Глава Цзян, — сдержанно поздоровался А-Чжань, склонив голову.       — Второй молодой господин Лань, — неохотно кивнул Цзян Чэн.       — Глава! — радостно закричала Ханьлун, которая вместе с Жаньши отстала в какой-то момент, и подошла только сейчас.       — Ханьлун? — одновременно спросили Цзян Чэн и Цзинь Жулань.       И тут на поляну уверенно вышла Жаньши. И вот в этот момент начался реальный бардак.