Equilibrio

      Считается, что интуиция — это подсознательные выводы, которые не объяснить с логической точки зрения. А женская интуиция — глухой лес, из которого то и дело выбегает объятый пламенем соломенный человечек. Послеобраз, отпечатанный в душе предсмертной вспышкой этого соломенного человечка, хоть и нечеток, зато всегда передает смысл грядущего. Можно без конца перебирать обгорелые палочки и травинки в попытках понять или опровергнуть увиденное. Послеобраз не покинет разум. Будет маяком, ведущим или к спасению, или гибели.       Послеобраз, запавший в голову Майе после вчерашних событий, рисовал далеко не радужные картины. Не в силах обосновать свои переживания, она избегала разговоров с Актором. Знала, что все ее аргументы закончатся фразой: «Я так чувствую».       А чувствовала Майя, что обиженная азари может доставить немало неприятностей.       Нехотя сев в такси, Майя вбила адрес студии. Привычно передала выбор маршрута и управление аэрокаром виртуальному интеллекту. Похожие друг на друга туннели не вызывали сомнений вплоть до нового перекрестка. Витринные окна незнакомого ресторана заставили Майю обратить внимание на выбранный автопилотом путь. Запросив детали маршрута, она нахмурилась — крюк объезда и пробка ближе к концу маршрута.       Майя попыталась настроить автопилот на привычный и более быстрый путь, но чертова машина оказалась упертой и тут же возвращала все назад. После бессмысленного спора с ВИ и выслушивания однотипных ответов о дорожной ситуации в нужном районе Майя обреченно откинулась назад.       Очередное опоздание. Что бы Актор ни думал, опаздывать Майя не любила. В основном ее задержки были из-за внезапных мелочей. Они по чуть-чуть откусывали от запланированного на дорогу времени, а в совокупности выходил нехилый кусок. А иногда это были подобные непредвиденные ситуации.       Майя приближалась к конечной точке, когда вдали замелькали аварийные огни. Нарастал характерный сигнал подъезжающих пожарных бригад, разгоняющих со своего пути зевак. Пробивающиеся сквозь этот гул крики. Черная пелена дыма расползалась в стороны, встретив на своем пути преграду верхнего яруса улицы. Вентиляционные шахты работали на полной мощности, ревя моторами в попытках очистить воздух.       Выскочив из такси, Майя побежала в сторону пожара. Пропихнувшись сквозь толпу, проигнорировала голографические ленты ограждений.       Там. На последнем этаже. В столь знакомых окнах…       С ужасающим треском пламя пережевывало то, что когда-то было их студией. Превращало в пепел все труды. Багровые языки вырывались наружу в поисках новой добычи, выжигая следы на стенах. Стеклянные фасады ближайших зданий словно загоняли в пылающее кольцо, отражая адское мерцание. Если бы нынешняя квартира или даже дом, где выросла Майя, канули в небытие, она не испытала бы такого же опустощающего чувства. Словно с этим залом сгорала часть ее самой. Пускай ее когда-то наивная мечта о своей студии танцев повзрослела, сто раз перевернулась с ног на голову, обросла злокачественными опухолями реальности, лишь отдаленно напоминала ее подростковые фантазии, Майя искренне любила это место.       Словно в тумане Майя набирала номер Актора, раз за разом попадая на голосовую почту. Сделала несколько шагов в направлении входа, пока сотрудник пожарной безопасности не встал у нее на пути. Держа Майю за плечи, он кое-как сумел втолковать ей, что в здании никого нет. Точно. Они проверяли. Несколько раз. Узнав, что она одна из арендаторов, проводил к палатке медиков, прося дождаться сотрудника Службы Безопасности Цитадели.        Мир вокруг суетился. Оторвав взгляд от окон студии, Майя обнаружила себя посреди невероятного столпотворения людей и различной техники. Хаотичные на первый взгляд мелькания обретали четкий ритм. Слаженность и отточенность действий. Словно театральная постановка. Противопожарные дроны кружили вокруг окон, сменяя друг друга с равными интервалами, отправлялись на дозаправку. У входа проверяли роботов, стоя в ряд, они были похожи на группу солдат-смертников, беспрекословно готовых выйти на замену своим собратьям. Программирующий их саларианец следил за показателями на экране. Когда связь с последним мехом была потеряна, он нажатием пары кнопок отправил очередную партию роботов в самое пекло. Медики обрабатывали раны пострадавших. Сотрудники СБЦ собрали эвакуированных из здания людей и свидетелей, поочередно опрашивая их. Один из них, стоявший буквально в нескольких метрах от Майи, брал показания у азари. Указав рукой на последний этаж, азари повернулась достаточно для того, чтобы Майя ее узнала. Словно от мощного удара током у Майи содрогнулось и напряглось все тело. Даже вздохнуть не получалось.       Крита… Вытирая слезки и по-детски хлюпая носом, она с сожалением покачивала головой, а потом продолжала отвечать на вопросы офицера.       Незаметно для себя Майя стиснула руки в кулаки и двинулась в направлении Криты.       — Майя! — Подоспевший Актор схватил ее, осматривая с разных сторон. — Ты в порядке?       — Я прибью ее… — каким-то чужим голосом прохрипела Майя.       — Кого? — Актор проследил за ее взглядом. — Прекрати. Это ничего не даст. К тому же пока неизвестно, что тут произошло.       — Ты совсем наивный или притворяешься?! — вспылив, выкрикнула Майя.       Она знала. Верила своему внутреннему голосу. Даже крупица сомнения не проникала в сознание. Это все устроила Крита.       Отчаянье показало цель и вручило в руки булаву неудержимой ненависти.       — Эй! Чокнутая мразь! — Крикнув, Майя попыталась отпихнуть Актора. — Да отпусти ты меня уже! Крита! Слышишь меня, гребанная психопатка?!       Азари и офицер удивленно повернулись. Схватившись за рукав турианца, Крита спряталась за его спину, чем еще сильнее взбесила Майю.       — Нехер из себя невинность строить! Я знаю, это ты сделала!       Офицер СБЦ расправил плечи и вытянулся, закрыв собой Криту. Этакий рыцарь в сияющей броне. Олицетворяя собой саму суровость, защитник обиженных и обделенных направился к Майе.       — Офицер, это я про нее вам рассказывала… — хныча и хватаясь за турианца, сказала Крита. — Она вечно ищет виноватых. Прекрасно знала, что стереосистема уже старая и искрит, но каждое занятие включала музыку так, что мы все глохли! Вот говорила же ей, что коротнет рано или поздно!       — Что?! Ты решила на меня это спихнуть?! Твою мать, Актор! Отпусти!       Майю трясло, а жар, пульсирующий за ушами, сводил с ума. Поле зрения сузилось до одного-единственного объекта. Майя извивалась и рвалась вперед, выпаливая угрозы, приправленные отборным матом. Переводчик не справлялся и с половиной сказанного, что явно не мешало окружающим улавливать смысл. Затуманенный яростью разум плевать хотел на офицера СБЦ, уже намеревающегося скрутить дебоширку, позвав медиков с успокоительным. Гнев не видел преграду и в Акторе, который поднял ее, пятясь назад. Не имели значения люди, расступившиеся и не решающиеся пересечь воображаемую окружность. Кто-то тыкал в Майю пальцем и шептался с соседом. Другие снимали видео, отпуская едкие комментарии.       — Успокойся! — Зарычав от очередного удара в челюсть, Актор крепко зажал Майю. — Если ты сейчас не остановишься, сам надену на тебя наручники и вколю транквилизатор!       Дергая ногами и извиваясь, Майя совершила еще несколько попыток освободиться. Сил уже не хватало, да и Актор явно был серьезен. Задыхаясь и сменяя крик на еле внятные бормотания, Майя поникла.       Неужели никто кроме нее не видел ехидную усмешку?.. Эти безумные, победоносно светящиеся глаза?.. Как можно верить в этот спектакль?..       Оглянувшись на Актора в поисках поддержки, Майя заметила, как он слизнул с губы каплю голубой крови. Это она сделала?.. Прежде ни разу не видела, чтобы у него оставалась хотя бы царапина, даже когда она специально его кусала или с нажимом водила ногтями между пластин. А тут каким-то образом разбила ему губу. И все из-за этой мрази, которая до сих пор стояла перед ней.       Убедившись, что Майя больше не представляет угрозы, офицер СБЦ жестом остановил медиков, уже держащих наготове устройство для удаленного ввода инъекций.       — Как я понял, данное помещение принадлежит вам?       — Арендатор… — Майя посмотрела на Актора. — Мы больше двух лет арендуем… эту студию.       — И за все два года ни разу не проверила технику, — влезла Крита.       Майя во всех красках представила, как хватает Криту за наросты на азарийской башке и лупит ею о ближайший столб. Стало страшно, что если так продолжится дальше, то она явно попытается воплотить в жизнь эти мысли, и ее точно вырубят.       Выбор был невелик. Либо Майе удастся воспользоваться тем же оружием, что и Крита, либо в лучшем случае ночь в камере. Совладать с собой в таком состоянии все равно, что пытаться усмирить бешеную собаку командой «ФУ!».       «Посмотри, золотце, с такими проще всего. Дай им возможность тебя спасти, и они сразу распускают хвосты. Будто могут почувствовать, что у них есть яйца, только рядом с хрустальной куклой».       Шепот маминого голоса вырвался из давно закрытых уголков сознания. Он звучал гипнотически сладко. Пугающе ясно. Словно все время ждал, когда неблагодарная дочь наконец-то призовет его на помощь.       — Офицер, простите меня за несдержанность, — как можно спокойней сказала Майя. — Это место… Оно… Оно столько для меня значило. — Сбивчивое от злости дыхание подчинялось с трудом. — Мы намерены сотрудничать и ответим на любые ваши вопросы.       После недавней сцены расположить на свою сторону — задача не из легких. Плюс, если офицер — ксенофоб или просто ненавистник человечества, то все попытки Майи между строк обратиться к его «рыцарству» ни к чему не приведут. Давно ей не приходилось прикладывать столько усилий, чтобы контролировать свои эмоции…       С подобными играми Майя была знакома с детства и надеялась, что никогда не придется вновь влезать в это болото.       Если обычных девочек учили косички заплетать, то мать Майи прививала дочери искусства манипуляции, лицемерия и поиска личной выгоды. Красивая и статная женщина. Само очарование. Ее настоящее лицо знали только близкие, а всем остальным доставалась отредактированная и подобранная к случаю личность. Посещая благотворительные аукционы, пафосные вечера и вручения наград, Элизабет — мать Майи — часто прибегала к помощи дочки для завязывания выгодных знакомств.       «Майя, золотце. Я сейчас отойду. А ты подойди вон к тому дяде», — поправляя волосы и разглаживая воротничок платья, говорила мать. — «Скажи, что потерялась, а мы с папой придем через минутку».       Думая наперед и понимая, что «теряться» Майя сможет недолго, родители отдали ее на танцы. Придать движениям дочери больше пластики и элегантности, поставить шаг и выработать осанку. Только они не ожидали, что Майя вцепится в это занятие с такой страстью. Поначалу пытались перетянуть ее внимание на что-то еще, со временем сдавшись, поддержали ее фанатичное отношение к тренировкам и беспрекословно оплачивали все обучение. Взамен, когда Майя стала добиваться успехов, горделиво и сильно приукрашено рассказывали о ее достижениях, теперь уже прося ее пригласить на танец «того дядю».       Если бы Майя тогда больше слушала свою маму, а не пропадала на тренировках или не сбегала на вечеринки недостойные-приличных-девушек, она бы уже уболтала офицера арестовать Криту.       — Все в порядке, спасибо. Уверена, у вас еще много дел, а я и так доставила слишком много хлопот.       Офицер кивнул. Проигнорировав Криту, которая стала возмущаться, что Майю все еще не задержали, он направился в сторону служебного аэрокара.       — Вспомнила мамины уроки? Можно еще к нему в постель прыгнуть, чтобы окончательно бдительность потерял, — тихо сказал Актор, когда они устроились на заднем сидении.       Майю перекосило от отвращения и обиды за намеренный удар по больной теме. На языке вертелись такие же, пропитанные ядом, фразы. Но решив, что на сегодня разборок хватит, Майя ничего не ответила.       За всю дорогу в СБЦ и по пути домой Актор не сказал Майе и слова. Перешагнув порог своей квартиры, он молча разделся и сразу же ушел в душ. Оставшаяся посреди кухни Майя чувствовала себя незваным гостем. Что, в общем-то, было правдой — ее сюда никто не приглашал. Она просто поехала, воспользовавшись его молчаливым согласием. После допроса в СБЦ жгучее чувство вины пытало без остановки. Закатить сцену, достойную махровой истерички, нужно было постараться.       Не находя себе места и сделав несколько кругов по квартире, Майя подошла к двери ванной. Красный индикатор на замке застал Майю врасплох. Код снятия блокировки она знала, частенько забегала взять что-то из своей косметики во время утренних сборов. А сейчас? Актор машинально щелкнул на закрытие или этот огонек как табличка «не беспокоить» в отеле? Майя несколько раз дотрагивалась до экрана ввода и тут же убирала руку. Не хотелось прервать молчание тем, что Актор выставит ее. Судя по его виду, пожар и то, что произошло после, ударило по Актору не хуже, чем по Майе. Накручивая себя тем, что помимо студии просрала отношения, Майя открыла замок.       Пар окутал комнату густой пеленой. Почти ничего не видя, Майя дошла до душевой кабины и отодвинула стеклянную дверцу. Актор стоял под лейкой, подставив лицо обжигающим струям. По золотистым, словно песок на райском пляже, пластинам скатывались хлопья пены. Белоснежные татуировки обрамляли панцирь на спине, переходя на плечи и грудь. Угловатые узоры напоминали Майе схему к какому-то неизвестному механизму. Лежа в постели, она любила водить по ним пальцами и придумывать истории об избранном, на теле которого запечатлены секреты, карты или ключи доступа к тайнам, способным спасти мир. На замечания Актора, что почти у всех турианцев есть подобное, всегда отвечала — это лишь для того, чтобы среди толпы одинаковых злодеи не могли отыскать того самого.       Майя разделась и перешагнула бортик. Кипяток на раскаленном кафеле миллионами игл впился в стопы. Актор тут же прервал никому не нужные попытки самобичевания Майи. Сначала включил холодную воду. А позже, видимо, прикинув, что пол достаточно остыл, нажал кнопку памяти на термостате, включив режим, признанный комфортным для их совместного принятия душа.       Таким обреченным Майя его еще не видела. Опущенные плечи. Медленное движение мандибул, сопровождающее тяжелое дыхание. Горечь в глазах.        — Актор… — на вдохе прошептала Майя. — Прости меня, пожалуйста.       Извинения будто выдернули его из мыслей. Он слегка встряхнул головой, жвала дернулись в измученной улыбке.       Актор крепко обнял ее. Не ожидая такой реакции, Майя потеряла все заготовленные перед дверью слова.       — Ерунда, — до боли прижимая ее к себе, сказал Актор. — Это все… такая ерунда.       Настолько выбить Актора из колеи — дело не из легких. Тем хуже. Быть тем, кто способен довести до белого каления — так себе титул в отношениях. Лучше бы выругался, чем вот так спокойно принял. Как в его частой фразе, от которой Майя была готова расшибиться об стену: «Я не обижаюсь, я делаю выводы».       Стоять в позе, в которой зажал ее Актор, было крайне неудобно. Но Майя боялась, что как только она шелохнется, он отпустит ее. А потерять столь волшебный и чувственный миг казалось кощунством. Если все закончится, то точно не по ее инициативе.       — Ты все лекарства сегодня приняла? — спустя время спросил Актор       — Угу…       Он отстранился, придерживая Майину голову за подбородок. Внимательно наблюдал за своим большим пальцем, медленно скользящим по ее губам. Был одновременно рядом и где-то далеко.        Отзываясь на его прикосновения, Майя слегка приоткрыла рот. Контраст между крепкой турианской кожей и бархатистостью собственной доставлял Майе неподдельное удовольствие. Обхватив палец Актора губами, она секунду пососала его и отпустила, игриво облизав напоследок. Улыбнулась, заметив, как оживился взгляд Актора. Запустив руки ей в волосы, Актор наклонился к ней, проскользнув в рот языком.       Крайне неожиданно и от этого еще приятнее. Актор впервые сам нарушил их договоренность минимизировать обмен жидкостями несмотря на все препараты.       В отличие от человеческих парочек, лижущихся при любом удобном случае, турианцы прибегали к подобным поцелуям крайне редко. Назвать их романтичными или красивыми сложно. Движения языка, слишком громоздкого для рта человеческой девушки, были напористыми и эгоистичными. Практически не оставляя Майе место для маневров и едва не перекрывая ее дыхание. Актор наседал сильнее, чем когда-либо. Его руки впивались в тело, едва не протыкая насквозь.       Последствий такого натиска не пришлось долго ждать. Зацепив острым зубом верхнюю губу Майи, Актор затормозил. Видимо, убедившись, что привкус крови ему не показался, отстранился. Приглушенно выругавшись, он отошел на шаг. Майя потянулась к нему за продолжением поцелуя. Прерываться из-за разодранной губы ей не хотелось. Вместо этого Актор поднял голову, из-за чего дотянуться можно было только до его шеи. Видя его возбуждение, Майя уже хотела переключиться на более чувствительный объект, но Актор ухватил ее за запястье.       — В чем дело? — насупившись, закапризничала Майя.       — Ты и так вся в ранах. А я сейчас сам не свой. Не хочу тебе навредить.       — Не заводи опять эту шарманку…       — Чего не заводить?       — Шар-ман-ку. Хреновина такая, музыку проигрывала по кругу. — Майя сопроводила свое высказывание простенькой пантомимой, изображающей шарманщика. — Ай, да не важно. Мы это столько раз уже обсуждали… — Майя глубоко вздохнула. — Вот. — Она взяла руку Актора, положив ее себе на грудь с раненым соском. — Что ты видишь?       — Что мазь сменить нужно — не заживает.       — Я вижу наш секс на кухне, после которого пришлось ножки стола менять. А здесь? — Майя переложила руку на ряд широких, набухших от воды царапин. — Безумные выходные под сериал, из которого я не помню и половину.       Майя проходилась по особо заметным ранам и шрамам, каждый раз сопоставляя отметину с бесспорно приятным событием. Согнув ногу в колене и отставив ее в сторону, Майя положила руку Актора себе на внутреннюю сторону бедра.       — Это — оргазмы. Это… — Майя поднесла руку Актора к свежеразодранной губе. — Это поцелуй, из-за которого я готова рассказать тебе историю каждой чертовой болячки, лишь бы ты перестал пилить себя и меня заодно. И опять поцеловал меня.       Актор убрал с ее лица мокрые волосы. Приблизился. Шум воды не дал расслышать тихие и, как показалось Майе, очень важные слова. На просьбу повторить Актор стал дразнящими движениями водить кончиком языка по губам Майи. Не выдерживая, она схватилась за его шею. Сама дала старт поцелую.       Нежный и медленный. Непохожий на банальную прелюдию. Ради процесса, а не результата. Вместе с желанием он откликался плавящей сердце тоской. Вложенные эмоции передавались с каждым соприкосновением чужеродных по природе тел. Неуловимые слова в немых фразах. Признания. Извинения. Обещания. Надежды и эфемерные мечты. Вселенная схлопнулась до единственной точки, и время потеряло свою силу.       Спина почувствовала гладкость кафеля. Тело — приятную тяжесть прижимающего к стене Актора. Шея — шершавость его языка. Майя изогнулась навстречу, когда Актор спустился ниже. Казалось, что он не хочет пропустить ни единой клеточки на ее теле. Ни единой отметины — свидетельницы их безумных отношений. Все, до чего не мог дотянуться язык, — удостаивали своим вниманием руки Актора. Приподняв ногу Майи, он отвел ее в сторону. Извилистым рисунком по всей внутренней поверхности бедра скользил язык.       Из-под ног Майи ушла земля, когда он проник внутрь нее. Будто созданный для таких ласк — упругий, гибкий и достаточно длинный — он подчинял себе без остатка. Если бы Майя знала величайшие секреты человечества, а Актор был тайным турианским шпионом, она бы сдала все и всех. Даже если бы за этим следовал расстрел.       Секретов Майя не знала, поэтому без устали повторяла имя Актора. То и дело ставила его в одном предложении перед неким Богом.       Майя держалась за гребень на голове Актора. Уже не воспринимала реальность. Пробежавшая по всему телу дрожь сосредоточилась внизу живота. Запрокинув голову, Майя простонала, предвкушая грядущее наслаждение, и ровно в этот момент Актор оборвал ее настрой.       — Нет-нет-нет… — затараторила Майя. — Так нельзя!       — Прости, — вставая, сказал он. — Но я хочу тебя видеть.       — Я потом так отыграюсь!.. — хватая ртом воздух, она нервным движением смахнула с лица волосы.       — Буду только рад, — мурлыкнул Актор.       Трясясь от нетерпения, Майя терлась об него. Уже подумывала уложить Актора на пол, чтобы взять инициативу в свои руки. Она прикусила губу и посмотрела вниз. Приподнявшись на носочках, она подала таз вперед. Попыталась направить член Актора в себя. Он одним толчком прервал ее муки. Едва успела найти опору, ухватившись за его плечи. Он закинул ее ногу себе на предплечье. Свободной рукой обхватил лицо Майи, развернув к себе.       В его почерневших глазах отблескивал свет. Чем резче были толчки Актора, тем более диким становился его взгляд. Впервые Майя испугалась его. Лишь на миг. Актор часто говорил Майе, что в ней живут бесстыжие Духи… А Майя толком не задумывалась, какие Духи живут в нем самом. И какой из них заставил ее сердце замереть, явив свой лик в самый неподходящий момент?.. Эта мысль мелькнула в общем потоке наслаждения посторонним кадром. Исчезла раньше, чем получилось уловить причину.        Сбивчиво дыша, Майя прикоснулась к щеке Актора. Сосредоточилась на куда более приятных вещах. Улыбнулась. Может, этот Дух опасности ей не привиделся, но даже он не смог лишить Актора осторожности.       — Актор… — с придыханием простонала Майя. — Сильнее…       Широко разошедшиеся мандибулы открыли ряд игольчатых зубов. То ли ухмылка, то ли оскал. Словно он только и ждал этого.        Впечатав ее в стену, Актор подхватил вторую ногу Майи. Поднял ее в воздух, сжав в ладонях ягодицы. Зашкаливающая острота ощущений не оставила ничего кроме стонов. Майя запрокинула голову и зажмурилась, когда тело пронзило мучительно приятным импульсом. Осколки мира разлетелись в пыль. Майя вцепилась в Актора как в единственный реально ощутимый объект. Кажется, как-то грязно выругалась.       Актор прикусил ее подбородок. Дав Майе немного отдышаться, он стал наращивать темп. Рваные толчки выбивали из Майи новые стоны. Ей передавалась вибрация от его утробного рычания. А от его финального стона зазвенела стеклянная перегородка душевой кабины. Майя чувствовала, как пульсировал член внутри, пока Актор вжимался в нее. Все еще держа Майю на руках, сжимая ладони так, что когти впивались ей в ягодицы, Актор уперся лбом в стену позади Майи. Казалось, был слышен треск его лицевых пластин. Простояв так несколько ударов сердца, сковавшее его словно судорога напряжение потихоньку отступало.       — Встать сможешь? — спросил он.       — Очень постараюсь, — улыбнулась Майя.       Актор поочередно опустил ее ноги. Онемевшее тело слушалось с трудом. Скрючившись и держась за стену, Майя пыталась размять затекшие ноги. Убедившись, что в помощи Майя больше не нуждается, Актор встал под лейку душа, ловя ртом струи воды. Его плечи вновь поникли, а пластины над глазами напряженно съехались. Будто все, что только что было, Майе привиделось… Они только приехали из СБЦ, а она вломилась к Актору в душ. Хотя, казалось, теперь в его виде было еще больше горечи. Стало обидно и непонятно.       — Что не так?       — Учитывая происходящее, вокруг все не так.       — Да в чем дело-то?! То ты сама нежность, то смотришь на меня, словно сожрать готов, то отстраняешься вот так! Если дело в пожаре и гребаной Крите — забей! Справимся мы с этим. Как только выяснится, что это поджог, страховка нам все компенсирует.       — Ты шутишь?! Да в бездну эту страховку! — Актор с недоумением смотрел на нее. — Май. Ты серьезно не в курсе? Когда новости смотрела последний раз?       — Дня два назад ты включал какую-то нудную политическую программу…       — О, Духи… Май… В Галактике началась полномасштабная война со Жнецами.