Equilibrio

      Если постельный режим прописан врачами, а не выбран по собственной воле, каждый лишний день воспринимается пыткой. Рекомендации регулярно нарушаются. Выискиваются лазейки и отговорки. В основном, Майя выдумывала их для себя, так как контролировать ее было особо некому. Подобранный музыкальный аккомпанемент подбрасывал на ноги и заставлял соседей вызывать СБЦ. Благо были они всегда рядом, карауля, чтобы Цыплячьи Усики не пришел добить свою жертву или трахнуть любовницу — тут уж все зависело от мнения наблюдателей о роли Майи во всей этой истории. В общем-то, и музыка была включена на максимум, чтобы заглушить шорохи, из-за которых сердце пропускало удар.       Постепенно мозг стал защищаться от постоянного дистресса. Сглаживал углы возможной опасности. Полностью избавиться от тревожности не получалось, но Майя перестала засыпать, стискивая в руках дубинку, и таскать ее даже в душ.       Пару раз заезжали знакомые по тусовкам, когда Майя разгребла голосовую почту и вылезла из подполья. Притащили алкоголя, который был под запретом из-за лекарств. Звали развеяться и прочистить мозги — в честь грядущего апокалипсиса устраивают просто потрясающие вечеринки и рейвы. Причитали стандартными фразами из серии: «Он дебил, а ты королева». Сожрали все, что принесли, и упорхнули. В конце концов, не тухнуть же дома у нервной и печальной девушки. Они еще не все смертные грехи успели перепробовать.       Война вывернула наружу пороки, которые в обычной жизни афишировать не принято. Многие решили, что Жнецы поглотят все живое до того, как отдача успеет настигнуть. Беспросветное наркотическое или алкогольное опьянение, оргии различной степени извращенности, экстремальные и откровенно глупые поступки. Накопившаяся желчь выливалась в мордобои с начальниками, в порчу имущества обиженными брошенками, займы в сомнительных местах и тотализаторы. Лежа в постели и читая очередной репортаж, Майя представляла себе, что если Жнецов сейчас победят, то на Цитадели пройдет самый массовый парад позора. Тот, что обычно можно наблюдать утром после выходных, — лохматые и помятые дамы с каблуками в руках, засосами и дырявыми воспоминаниями о вчерашнем кутеже. Похмелье галактического масштаба. Для некоторых победа будет равнозначна смерти. Цитадель вообще разделилась на два разных мира. Часть станции, в основном доки и больницы, жили войной. А в районе Силверсан Стрип о грядущей угрозе напоминали лишь безрассудно высокие ставки в казино.       Выбравшись на плановый осмотр в больницу, Майя сидела на скамейке, наблюдая картину, от которой было стыдно за весь род человеческий. Нагламуренная, совершенно неестественная женщина закатила целую истерику. Искренне не понимала, почему тот парень — с оторванной ногой — лезет без очереди. Из-за него плановую операцию по увеличению и так необъятных буферов отменили. И ладно, если бы подобные случаи были единичными. Может, Актор предвидел такой исход? У него бы точно не получилось молча мимо пройти. Пригорело бы так, что на образовавшейся тяге долетел бы до Палавена на одном дыхании.       Майя отвернулась, прикрыв рот рукой, когда мимо нее пробежали с контейнером, из которого торчала нога. Судя по ботинку, того парня, что пролез без очереди.       — Может, больше не стоит тратить на меня время? — спросила, Майя, когда доктор Мишель смогла вырваться на минутку.       — Согласна. Не вижу дальнейших поводов гонять тебя сюда, — ответила док, заканчивая осмотр. — Но ты можешь приходить, если захочешь. Добровольцы нам не повредят.       — Увольте. Я уже насмотрелась.       Доктор Мишель коротко кивнула и добавила уже у выхода из бокса:       — Отправлю документы на выписку ВИ. Забери перед уходом.       Пробиться к ВИ тоже оказалось непросто. Слишком много людей хотели узнать состояние своих близких или искали пропавших. Машина была настолько перегружена запросами, что ожидание каждого изрядно затягивалось. Получив номер в электронной очереди запросов, Майя отошла к окну. На полу рядом с ней, свернувшись клубочком словно котенок, сбитый на дороге, лежала девчушка. Бледная как смерть, она хлюпала носом, терла глаза, из которых градом катились слезы. Майя стала оглядываться в поисках каких-нибудь родственников или опекунов, но в их сторону никто не смотрел. Лезть не в свое дело она не любила, но от слез этой девчонки у Майи сердце сжималось. Недавно самой пришлось открыть глаза, лежа на кушетке в таком же одиночестве и непонимании.       Почему-то в голове всплыл образ Супер-Коммандер-Шепард и укоризненно покачал головой.       Нехотя Майя присела на корточки рядом с девочкой.       — Тебе больно?       Будто брезгливо палкой издалека потыкала…       Девочка лишь стала реветь еще сильнее, почти задыхаясь, но не издавала и звука. Прилипшие к щекам черные волосы лезли ей в рот, а тело потряхивало в такт ее плача. Майя заправила часть прядок ей за ухо, попутно потрогав лоб. Ледяная. Вся покрыта мелкой испариной.       — Эй… Как тебя зовут?       Уже лучше. Хоть голос получился не такой деревянный.       — Где мама? Я хочу к маме!       — Я… — Майя судорожно вглядывалась в людей вокруг. — Не знаю. Скажи мне, как тебя зовут. Попробую поискать.       — Бекки… Ребекка Хейз.       — Какое имя у тебя красивое. А я — Майя. А маму твою как зовут?       — Дакота.       — Ребекка Хейз. Мама Дакота. Поняла. Никуда не уходи.       Встав с пола, Майя посмотрела на людей, окруживших ВИ и на свой номерок, до которого оставалось еще слишком долго. Большинство посетителей отмахивались, не пытаясь вникнуть в суть вопросов. Своих проблем у всех хватало. Те, кто откликался, не имели понятия о местонахождении некой Дакоты Хейз. Лишь один из охранников сказал, что девочку принесли без сознания вместе с последним потоком беженцев. Грудастая тетка заверещала, когда Майя попыталась задержать врача, показывая на трясущуюся девочку в углу. Натянутые нервы не выдерживали даже у внешне адекватных людей. Чтобы избежать массовой драки или не получить камнем в лоб, Майе сказали сидеть и ждать очереди.       Майя возвращалась к Бекки без особого желания. Пара шагов в сторону могли избавить от чужих проблем, спрятав за стеной спин. И нянька никудышная, и с детьми дела не имела раньше, и вообще они раздражают. Отговаривая себя и покусывая ноготь, Майя уселась на пол, оперевшись спиной на панорамное стекло. Бекки, заметив возвращение Майи, посмотрела невинными, щенячьими глазами. Услышав, что придется ждать, понимающе кивнула и, скрючившись в позе эмбриона, обняла коленки.       На вид Бекки было лет шесть-семь, хотя с определением возрастов, тем более детских, у Майи всегда были проблемы. Под почти прозрачной кожей просматривались тонкие вены и выпирающие кости. Узкие синеватые губы были сжаты в мультяшную полоску. Серо-голубые глаза размером с блюдце. Если Бекки хорошенько отмыть, расчесать и накормить, получится миловидная диснеевская принцесса. Но при взгляде на нее сейчас она напоминала больше изголодавшегося вампиренка или приведение из какого-нибудь малобюджетного ужастика. Майя подумывала предложить укусить юному упырю руку или поискать пакет с донорской кровью. Пляски с бубном устроить или добить уже несчастную, чтобы не мучилась.       Разговорить Бекки было сложно. Любую информацию Майя вытягивала частым повтором вопроса или сжимая ладонь девочки для привлечения внимания.       Маму она последний раз видела, когда их грузили на корабль в Сингапуре. Отца не видела давно. По рассказам Бекки он очень важный и самый главный ученый. Других известных Бекки близких не было.       Уведомление о подходящей очереди спасло от тяготящей необходимости что-то спрашивать. Вечность, просиженная на холодном полу, наградила неуверенной походкой, и до терминала ВИ Майя ковыляла, словно накинула себе лет семьдесят. Забыв про свои документы, тут же отправила запрос на поиск Дакоты Хейз. Пролистав несколько однофамильцев, ВИ бодро сообщил, что прибывшую сегодня на Цитадель Дакоту можно отыскать в морге. Женщина в анкете была точной копией Бекки, только старше, намного здоровее и румяней. Сомнений не осталось — эта именно та Дакота. Электронный голос поинтересовался, удовлетворен ли пользователь запросом и так же бодро позвал следующего.       Майя хотела выбежать из больницы. Не тот она человек, что должен приносить ребенку такие вести. Таких людей в принципе не существует!       «Нет-нет-нет. Это точно не мое дело. Все, что могла, уже сделала. Дальше врачи разберутся. Или еще кто-нибудь».       Бекки приподнялась на своей подстилке, выискивая Майю в толпе. Махнув рукой на все приличия, Майя прошла к кабинету, где ее сегодня осматривали. Ввалилась в дверь, как только на ней зажегся зеленый индикатор, не дав выйти предыдущему посетителю.       — Что-то забыла? — спросила доктор Мишель.       — Там… Девочка. В коридоре на матраце лежит. Я проверила по терминалу, ее мама… погибла. Отправьте кого-нибудь за ней присмотреть.       — Придумаем что-нибудь. — Док, глядя на сообщение в омни-инструменте, подорвалась к выходу.       Майя видела, что каждую секунду возникали дела, требующие немедленного решения. Лежавшая в коридоре девочка до такого «дела» еще была слишком бодра. Но не сидеть же тут в ожидании… чего? Мать девочки не воскресят, чтобы с чистой совестью передать ребенка из рук в руки. Майя решила, что и так сделала куда больше стоящих вокруг людей. Не Супер-Коммандер-Шепард, но и не истеричка с требованием новых сисек. План по благородным делам на сегодня можно считать выполненным.       Ослабленный детский голос захлопнулся капканом вокруг шеи. Майя слышала его сквозь гул людей вокруг. Видимо, сработала чисто женская способность — выделять из общего шума голоса детей. Майя всегда думала, что это работает только с младенцами, и то со своими. Но плач этой чужой девочки сверлил Майе виски. Воя в душе от нежелания становится вестником смерти и замерев не в состоянии уйти, Майя повернулась к Бекки. Медленно. Словно волоча свое тело по рее, шла к девчушке, оставшейся совсем одной посреди ада.       — Бекки… — Майя неловко погладила девочку по плечу. — У меня не получилось найти твою маму. Но скоро придет доктор и осмотрит тебя. Хорошо?       — Не уходи! — Видимо, в предчувствии состояния Майи голос Бекки потерял остатки детской звонкости. Тонкие, будто паучьи лапки, пальцы обхватили запястье, решив все за них двоих.       — Ладно… Мне все равно заново очередь ждать, чтобы свои документы забрать.       Осмотрели Бекки спустя несколько часов, напрочь забыв о ребенке, которого некому было защищать и бороться за ее благополучие. Майе пришлось чуть ли не поставить проходящему мимо врачу подножку. Разговаривать с докторами Бекки отказалась наотрез. Стиснула губы и серьезно насупилась. После беглого осмотра взяли анализы и выделили кушетку в коридоре. Перешептываясь и недоверчиво поглядывая на загруженную информацию. Воспринимая Майю как родственницу или опекуна, задавали ей вопросы, в которых она не понимала и половины слов. Лишь общую суть: Бекки — далеко не самый обычный ребенок. Словно кто-то перебрал ее организм, тщательно отредактировав каждую клеточку. А количеству имплантов у ребенка мог позавидовать самый прокаченный боец подразделения специального назначения. На запястье имелся даже вход для подсоединения к устройству, назвать которое Бекки так же отказалась. Не реагируя на уговоры, она полностью замкнулась.       Проторчав в больнице почти весь день, Майя уехала домой. Переключить мысли с бедного ребенка никак не получалось. Одинокая, замкнутая, напуганная девочка, окутанная паутиной проводов. Проведя ночь в безрезультатных попытках найти в Экстранете информацию об ученом по фамилии Хейз, Майя решила вернуться. Прихватила плед, подушку в виде панды и купила вкусностей в кондитерской по пути. Бекки была еще слабее, чем накануне. Едва могла приподнять голову. Отказалась от сладостей. Только спрашивала, не нашлась ли ее мама. Не видя смысла сообщать девочке в таком плачевном состоянии о гибели мамы, Майя сказала, что ее продолжают искать. По словам врачей, странно, что Бекки вообще жива. Ее организм сыпался на глазах, лишь хитрое и непонятное переплетение имплантов поддерживало в Бекки остаток сил. Вся система была закодирована с таким усердием, словно это не ребенок, а терминал с кнопкой запуска ядерного оружия. В больнице не хватало ни средств, ни людей, чтобы основательно изучить и как-то помочь. Да и про тихую девочку, никому не мешающую где-то в углу, могли просто забыть, отвлекаясь на очередного пострадавшего с фронта.       — А что мама делала, если ты болела? — спросила Майя, когда Бекки, сморщившись, сжала в руках панду.       Бекки недоверчиво посмотрела на Майю и работников больницы за ее спиной.       — Мне не разрешают говорить, что я болею. Мама говорила, что из-за этого у нас будут неприятности.       — Я понимаю, но, к сожалению, твоей мамы рядом нет, а мы не знаем, как тебе помочь…       — Нельзя! — Бекки вскрикнула, крепко стиснув руку Майи, словно ее било током. — Мне нельзя рассказывать!       — Хорошо-хорошо… Успокойся. Может, я могу для тебя что-то сделать? Принести игру какую-нибудь или еще чего?       — Мне… Ты никому не скажешь?       — Никому…       — Тигра… Я потеряла Тигру.       — Это твоя игрушка?       — Рюкзак. Я уронила его, когда мы выходили с корабля. Там было столько людей…       — А панда тебе не нравится?       — Мне… мне нужен Тигра. Только никому не говори. Мама очень разозлится, что я его потеряла.       У многих детей есть любимые игрушки, застиранные до дыр. Без них нельзя спать, есть или читать. Слезы из-за их отсутствия тоже будут похожи на проблему жизни и смерти. В ситуации Бекки что-то подсказывало Майе — все не так просто. Сообщив своим «наблюдателям» о смене привычного маршрута, Майя заказала себе такси.       Переполненные доки напоминали трущобы. Грязные, гудящие роем голосов, пахнущие смертью. Найти игрушку в подобном месте сродни поиску сокровищ или пресловутой иголки в сене. Вероятнее всего она уже канула в небытие отходов или была присвоена нашедшим.       Недалеко от лифтов была стена, увешанная снимками и памятными вещами. Собравшиеся рядом люди тихо шептали или плакали, глядя на то, что осталось от их близких. Почти у всех, кто, улыбаясь, смотрел с фотографий, не будет могилы или похорон. Они уже превратились в пыль. Машинально представив на этой стене фото Актора, Майя резко отвернулась. Обычно после подобных мыслей, она старалась придумать что-то противоположное и положительное. Например, что вот эта дверь сейчас откроется, а за ней будет стоять Актор. Живой и здоровый. Может, слегка потрепанный, правдоподобности ради. Пока неизвестно, что с ним на самом деле, никто не запретит верить в лучшее. Пока его судьба скрыта — любой исход возможен. Даже тот, в котором у Актора будут силы ее простить…       Улыбнувшись своей фантазии, которая уже во всех красках представляла последствия возвращения Актора, Майя двинулась вдоль ящиков, делящих док наподобие комнат.       Не надеясь на положительный результат и скорее, чтобы не сидеть рядом с умирающей девочкой, Майя заглядывала под скамейки, изредка спрашивая о Тигре у беженцев или персонала. Картина, открывшаяся в одной из последних «комнат», выбила у Майи землю из-под ног. Турианец, лежавший на одной из кушеток, был копией Актора. Словно ожившая фантазия. Такой же золотистый цвет пластин, едва заметные от ранения, но все же просматривающиеся белые татуировки. Не раздумывая, кинувшись к койке, Майя едва не стала целовать, искалеченное лицо, пока не поняла, что перед ней совершенно незнакомый мужчина. Сердце колотилось в ушах, было готово разорвать голову на части. Извинившись и отступив на пару шагов, Майя сползла на пол.       Не он… Это не он!..       — Майя?       Подняв голову, Майя не сразу смогла сфокусироваться на туринце, стоявшем рядом.       — Что с тобой?       Голос знаком. Да и размытые очертания стали обретать смысл. Перед ней стоял один из ее бывших учеников. Повязки на его щеке уже не было, но это точно был Гаррус. Ускоренный курс несколько месяцев назад. Довольно талантливый. За короткий срок научился неплохо двигаться. Будто отчитав в голове сохранившуюся характеристику, Майя немного успокоилась, уклонившись от накатывающей паники.       — Привет… все нормально. Я в порядке, — сказала Майя, когда Гаррус помог ей подняться.       — Ты его знала? — спросил Гаррус, кивнув на кушетку, рядом с которой расстелилась Майя.       — Нет… Перепутала… Почему они все тут? Почему их не везут в больницы?       — Все больницы переполнены. Большинство из этих ребят либо легко отделались, что мы и тут справимся. Либо… — Гаррус грустно окинул взглядом ближайшие кушетки. — Им можно только облегчить страдания.       — Это ужасно, — хрустя костяшками пальцев, сказала Майя. — Сам-то ты как? Я не особо слежу за новостями. Но репортажи о «Нормандии» сейчас из каждого утюга. Не представляю, как вы справляетесь.       — В порядке. Выбор у нас не велик. Дерись или умри.       — Дерись или умри… Не забыл еще мои уроки? — резко сменив тему, Майя вяло улыбнулась. — Попрактиковаться удалось?       — С увольнительными сейчас туго. — Гаррус потер шею, в том месте, где Майя регулярно шлепала его, в случае отдавленных ног, смотрения в пол или сбивания с ритма. — Но, думаю, пару движений ты вбила мне намертво.       — Вот уж надеюсь. На тебя смотрит вся Галактика. Так что не думай позорить доброе имя нашей школы! — С притворной серьезностью и наигранно важным голосом, сказала Майя.       Турианец на койке рядом глухо застонал.       — Актора мобилизовали? — спросил Гаррус, видимо, тоже заметив некое сходство.       — Он сам себя призвал. Улетел почти сразу после нападения на Палавен. Не знаю, что с ним сейчас.       — Я могу попробовать пробить. У тебя контакт не изменился?       Пока Майя металась между согласием открыть коробку, получить хоть какую-то информацию об Акторе и возможностью как можно дольше не знать, если для него все плохо кончилось, Гарруса окликнули. Извинившись, он быстро попрощался.       Некоторых учеников Майя не запоминала. Они приходили и пропадали, не оставив после себя ощутимый след в памяти. Неделя, проведенная с Гаррусом, была одна из самых веселых со дня основания студии. Отдавленные ноги, синяки от падений и пара неловких моментов с руками, оказавшимися не на своих местах, вызывали больше смеха, нежели негодования. А наблюдать за тем, как Актор объяснял эмоциональную подачу танго, можно было сидя с попкорном. Как говорится, наблюдать бесконечно можно за огнем, водой и тем, как турианец учит турианца дерзкой и страстной подаче танго. Майя готова была многое отдать, чтобы увидеть конечный результат и причину стараний Гарруса. Тихо пища от гордости и удовольствия, понаблюдать за тем, как Вакариан вытащит на танцпол свою избранницу. Хотя какое тихо… Застань Майя эту сцену — аплодировала бы, стоя на столе, свистя как старый моряк.       Стало дико стыдно, что не остановила Гарруса. Наверняка, с этой войной у Вакариана всплыли на горизонте дальние родственники, одноклассники, соседи по песочнице и бывший сантехник. У всех свои вопросы, просьбы и мольбы. Небольшие услуги по старой дружбе. Ему-то это ничего не должно стоить… Кроме одного из самых драгоценных ресурсов — времени. Если бы Актор мог или хотел, уже вышел бы на связь. Отвлекать на свои отношения того, кто пытается спасти Галактику — низко и глупо.       Отругав себя за наглое использование знакомства, Майя поправила упавшую подушку у солдата, похожего на Актора.       — Надеюсь, что ты выкарабкаешься. А если нет… Надеюсь, что тебя никто не ждет.       Поиски рюкзака привели Майю в подсобку с огромным контейнером, до краев набитым найденными в доке вещами. Позволив ей ковыряться во всем этом добре, ее оставили наедине с чужими потерями. Рыться во всех этих рваных куртках, побитых гаджетах и одиноких перчатках, Майя откладывала все попадающиеся ей игрушки.       Звонок с неизвестного номера вытащил со дна контейнера.       Гаррус?.. Неужели так быстро?..       Успев перебрать все варианты, Майя приняла вызов.       — Слушаю…       — Майя! Что такого должно случиться, чтобы ты мне позвонила?! Война начаться?! А! Погоди! Так она уже вовсю идет!!!       — Мама?..       Вопли в ухо тут же отрезвили. Только в разговорах с дочерью Элизабет позволяла себе начинать, не здороваясь, сразу с негодующих криков.       — Почему, спрашивается, я должна узнавать о том, что ты в больнице из отчетов страховой? — Выпалив свое раздражение, голос Элизабет становился мягче и спокойней. — Имей хоть каплю совести…       Майя, наконец, поняла, что обязана была лечением в лучшей больнице на Цитадели не Актору, а родителям. Вместо благодарности, она почувствовала раздражение за навязывание матерью своего «единственно правильного мнения». Принимать решения за всех вокруг под знаменем благих намерений — визитная карточка Элизабет Розенгард. Одно из таких решений и привело к холодной отстраненности Майи по отношению к матери. Дойдя до крайней точки, Майя предпочла авантюрный побег на Цитадель жизни в золотой клетке.       — Со мной все в порядке. — Майя обняла найденного в контейнере медвежонка. — Оказалась не в том месте не в то время. А вы там как? Как папа? Вы на Земле?       — Эвакуировались, конечно! Отец договорился, нас отвезли в бункер в Дельте Павлина.       — Это хорошо. Я верила в то, что вы выберетесь.       — Идиотская привычка. Не пойму, в кого ты так любишь прятать голову в песок. Лучше все знать наперед и быть готовой.       — Мам…       — Ладно-ладно. Мы с отцом решили, что ты должна приехать к нам. Здесь безопасно. Если хочешь, можешь прихватить с собой Актора.       Парад немыслимой щедрости. Родители виделись с Актором три раза, и взаимная неприязнь чувствовалась в каждой аккуратной фразе. Актор не велся на попытки Элизабет сотворить из него своего союзника. Фальшиво улыбаясь и кокетничая, она не могла простить ему, что Майя нашла в нем поддержку. Что не прибежала домой после нескольких месяцев на Цитадели без обеспечения. И это было еще в тот период, когда отношения Майи с Актором топтались на уровне странной дружбы. Хотя Элизабет всегда фыркала фразой: «маму не обманешь», если Майя называла Актора просто другом.       — Я… должна остаться, — сказала Майя, увидев торчащий из хлама полосатый хвост. — По крайней мере, пока кое-что не улажу.       — В прошлый раз только один Жнец разнес половину Цитадели, а сейчас их армия. Хватить капризничать, золотце. Сейчас совершенно неуместно воротить нос от возможностей, которыми мы обладаем. Дай мне контакт своего турианца. Может, он сможет вправить тебе мозги.       — Сомневаюсь, — истерически хохотнула Майя, вытащив на свет рюкзак-тигру. — Он улетел на Палавен.       — И бросил тебя одну посреди войны?! Как ты это допустила?       — Мам. Я за него не решаю. Он вправе поступать так, как хочет. А он хотел быть полезным, а не сидеть в бункере, попивая мартини.       Сказав вслух то, что из-за обиды так не хотелось признавать, Майя прикусила губу. Остатки злости, спрятавшей за собой отчаянный страх, рассеялись, оставив ужас перед болью потери. Элизабет причитала на неспособность дочери управлять влюбленным в нее по уши мужчиной.       — Не могла свой характер припрятать? Наверняка гадостей наговорила, вместо того, чтобы умнее поступить! Что ты там теперь одна делать будешь?! Да я на твоем месте…       Толком не слушая, Майя крутила рюкзак, заглядывая в карманы. Под мягкой полосатой обшивкой на пушистом животе четко ощущался жесткий корпус потайного отделения.       — Мам, хватит. Я сама разберусь со своими отношениями. Точка, — прервав поток негодования, сказала Майя.       — Раз так, тебя там точно ничего не держит! Золотце, поверь мне, сидеть с мартини, куда лучше, чем… чем бы ты там ни занималась. Мама плохого не посоветует.       — У меня есть тут кое-какие дела, — ответила Майя, накинув на плечо увесистый рюкзак.       Попрощавшись, изображая сердечный приступ, Элизабет отключила связь.       Может, позже, когда на Цитадели не будет держать даже эфемерная возможность возвращения Актора… Когда кто-то снимет с Майи неожиданную ответственность за Бекки. Когда выбор будет только между жизнью и смертью.       Увидев рюкзак, Бекки просияла, насколько это было возможно в ее состоянии. С трудом подцепив крепление на шее Тигры, Бекки открыла шерстяную ширму. Спрятанный внутри контейнер повторял по форме пухлый живот. Нажав на едва заметную кнопку, Бекки открыла крошечное окошко, к которому приложила свой палец. Майя поняла, что это устройство взяло у нее кровь, когда Бекки слизала с пальца размазанную капельку. Прожужжав, будто переваривая каплю детской крови, устройство щелкнуло, открыв крышку портативного терминала. Вытянув один из проводов, Бекки вставила его в разъем на своей руке, устало откинувшись на кушетке.       «Диагностика системы».       Не видя все это своими глазами, Майя решила бы, что это сюжет сериала или фильма. Ей попадались на глаза репортажи об использовании имплантов. Никто особо не удивлялся армейским усилителям и прокачкам тел. Но видеть, как по организму ребенка протекают электрические импульсы — более чем странно.       «Обнаружены повреждения импланта BR–14. Запустить отладку?»       «Сбой восстановления. Производительность импланта BR-14 менее 20%. Рекомендуется замена».       — Там что-то сломалось? — спросила Бекки, видимо прочитав это на лице Майи.       — Кажется, да.       — Я теперь умру?.. — Бекки испуганно нахмурилась и сжала руку Майи. — Где мама?! Я хочу к маме!       — Малышка… Мы… Мы что-нибудь придумаем…