Equilibrio

      Майя дернула головой и почесала шею.       Эта последовательность движений стала привычной и бессознательной. С тех самых пор, как Майя стала призраком, запертым вместе с наемниками.              После того, как отец Бекки увез ее вглубь станции, «Гуппи» оказался под угрозой уничтожения. Сдаваться просто так экипаж не собирался. Боевая мощь корабля была невелика, но дать минимальный отпор они могли. Такой исход не устраивал руководство станции. Появление корабля и так наделало шума, и даже небольшая заварушка могла привлечь внимание Жнецов. Прилет «Гуппи» и так спровоцировал Жнецов повернуть свои взоры в направлении базы. Отпустить корабль не могли по той же причине – любое лишнее и неосторожное движение могло выдать Жнецам, что база, на самом-то деле, не заброшенная.       Долгие переговоры Фишера с начальником службы безопасности базы привели к сомнительному компромиссу. Весь экипаж «Гуппи», включая кошку, под конвоем доставили во внутренние помещения базы. Подвергли унизительному обыску, забрав все электронные приборы. Выдали костюмы-пижамы то ли сотрудников лаборатории, то ли пациентов стационара. Заперли в ожидании какого-нибудь решения их судеб.       Каким образом Фишер получил гарантии, что их не расстреляют, как только команда покинет корабль, Майя не понимала. Перекинувшись парой слов с Ванг и Зункхе, Фишер приказал оставшемуся экипажу сложить оружие.       Минус третий этаж базы казался заброшенным. Судя по табличкам, там селили людей, которым необходимо было пройти карантин. Минимум освещения и мебели. Ровный слой пыли на всех поверхностях. Помещение возле лифта было оснащено терминалом на стойке за толстенным стеклом. Внушительная дверь в противоположной стороне выглядела так, словно была способна удержать стадо буйволов. Сопровождавшие охранники немного повозились над спящим терминалом, чтобы привести его в чувства, и откупорить дверь. Коридор длиной в метра четыре упирался в точно такую же заслонку. Решетчатый пол гремел при каждом шаге. Активированные мини-турели приподняли свои головы, провожая идущих мимо. Запустив весь небольшой экипаж в этот перегон, за спиной закрылась дверь. Напряженные минуты молчания. Взгляды, направленные на Фишера. Его суровый вид, будто он пытался разбить турели ментально. Поворот головы к видеокамере в углу. Жест, перечеркивающий шею. Из-за жеста ли Фишера или просто прошло положенное время ожидания под прицелом, внутренняя дверь открылась. Помещение центрального холла – три стола со стульями, несколько скамеек, диван и неработающий экран телевизора. За углом – две комнаты на шесть коек в каждой. Общий душ и туалет. Небольшая столовая.              Внутреннее ощущение времени пропало. Ориентиром служили привозимые контейнеры с едой. Задубевшая, прилипшая к тарелке масса с запахом искусственного масла и противным изюмом – утро. Сухпай и сублимированный компот в картонной коробке – скорый переход освещения в ночной режим. Воскресенье – еженедельный «праздничный» кекс с шоколадом. Остальное время сливалось в общий котел. Перемешивалось до однородной, зыбкой массы. Черпанув оттуда половник, невозможно определить точное время зарождения попавшегося воспоминания.       Происходящее казалось нереальным. Странным островком размеренности в общем хаосе войны. Спокойный и четкий график. Игры в карты, отгадывание кроссвордов и травля баек. Рутинный день в пансионате для престарелых. Такого покорного поведения от шайки наемников Майя никак не ожидала. Принюхивалась к еде и воде, наивно пытаясь уловить запах какого-нибудь средства, влияющего на сознание. Заглядывала в глаза в поисках признаков гипноза или чего-то подобного. Сидя в своем – будто чумном – углу, Майя каждый день ждала, что Фишер даст команду. Весь экипаж одновременно вспыхнет и попытается устроить бунт.  Представляла, как шальная пуля пробивает ей грудь или голову. Представляла себя на месте Криты или того парня, в чьей крови Майя лежала, спасаясь от головорезов «Цербера».       Она мусолила, тщательно пережевывала и разглядывала под микроскопом каждый поступок, приведший сюда. Спорила сама с собой. На что рассчитывала, взявшись везти чужого ребенка через половину Галактики. Ждала, что будут носить на руках? Восхвалять ее щедрость и рвение? Скажут о благородстве поступка, добавив потускневшим от переживаний голосом: «Я не знаю, как вас отблагодарить». Разве она заслужила, чтобы ее приравняли к контрабандистам и преступникам?! Отойдя от первого шока и обиды, Майя решила, что заслужила. Вселенская карма посадила ее туда, где для нее было самое подходящее место. Скорее всего, СБЦ уже объявило Майю в розыск, добавив к убийству похищение ребенка. Составили отдельную папку. Опросили знакомых, оставив их гадать в недоумении.       С появлением Жнецов Майя только и делала, что прыгала из котла в котел. Когда казалось, что большего накала выдержать нельзя, она оказывалась в новом котле, еще жарче предыдущего.              Майя встряхнула головой и почесала шею.       Идущая за столом игра в покер всколыхнула тишину. Сбившись в подсчетах долгов и выигрышей, пара наемников всерьез повздорила. Каждый из них намеревался доказать свою правоту единственным знакомым им убедительным аргументом – силой. Зункхе оторвался от записей, которыми он исчеркал уже пару блокнотов. Во взгляде салараинаца промелькнуло что-то чисто человеческое. Жажда зрелищ. Неподдельный интерес к тому, во что может перерасти эта простая стычка. Большие черные глаза приобрели какой-то зловещий отблеск. Сохраняя внешнее спокойствие, саларианец словно подначивал к более кровопролитному решению проблемы.       Зункхе был тем, кто при всей внешней безобидности пугал Майю больше остальных членов экипажа «Гуппи». Ни резкая и порывистая капитан. Ни вспыльчивый батарианец с обгорелым наполовину лицом, который уже был готов выбить из оппонента по картам весь дух. Ни Фишер, от чьих рук у Майи на шее все еще красовались желто-карминовые следы. Никто из явно небезгрешных наемников не вызывал у Майи ощущения такой тревоги.       – Хей! – вышедший из туалета Фишер схватил за шиворот молодого парня с синим ирокезом. – Завязывайте!       – Этот урод торчит мне уже две тысячи кредитов и пытается съехать! – прикрикнул батарианец с обожженным лицом.       – Я отыгрался еще вчера! У тебя вместе с рожей и мозги пригорели?!       – Зункхе, ты же наверняка считал, – резко обратился к саларианцу Фишер. – Какого хрена не разрулил.       – Считал. Естественно. Они не говорили, что им нужна помощь. Я не вмешивался.       – Гребанная ящерица, – процедил Фишер. – Скажи уже, кто кому что должен, пока охрана не набежала.       – Амфибия, – поправил Зункхе, явно добавив про себя нелестное сравнения Фишера с кем-нибудь из приматов. – Оба ошибаются. Батарианец со вчерашнего вечера в минусе на четыреста двадцать кредитов.       – Да он гонит! – вспылил батарианец и сделал шаг в сторону Зункхе.       – Сомневаешься в моих способностях? – Саларианец блеснул глазами. – Игра номер восемьдесят шесть. Плохие карты. Глупый блеф. Проигрыш пятьдесят кредитов.  Игра восемьдесят семь. Две Пары против Фулл-Хаус – плюс тридцать пять кредитов. Игра восемьдесят восемь…       – Они поняли, Зункхе. – Фишер посмотрел на батарианца и, получив в ответ кивок, отступил. – В следующий раз обоим челюсть сломаю.       – Довели папочку, – подала голос Ванг. – Посмотрите-ка. Челюсти он ломать собрался. – Развалившись на кушетке, она сюсюкалась с кошкой. – Да, моя хорошая? Злюка-папочка челюсти сломает, если детки шалить будут. Но тебя я в обиду не дам. Да, моя хорошая, не дам.       Природа отношений Ванг и Фишера выглядела весьма любопытно. Ванг одна из немногих, кто мог ставить под сомнение решения Фишера, но только если дело касалось «Гуппи» напрямую. Вся остальная команда корабля относилась к присутствию Фишера с плохо скрываемым негативом. Словно на подростковую вечеринку вломился кто-то из старших, обломав былую расслабленную атмосферу. Популярности Фишеру не добавлял и тот факт, что он спал с капитаном команды. Причем давно и без каких-либо претензий. Взаимовыгодная услуга по старой дружбе или разновидность фитнеса в замкнутом пространстве. Может, и то, и другое, и прочие, неизвестные причины, связывающие этих двух людей многие годы.       Вот только… Майя окинула взглядом миниатюрную Ванг и перевела взгляд на Фишера. Его рост уходил под два метра, а вес – килограмм за сто двадцать. Из воспоминаний Майи тут же всплыла картинка, гуляющая по Экстранету. Маленький хомячок, пытается засунуть за щеку банан. Рефлекторно ища подтверждение своим мыслям, Майя посмотрела Фишеру на пах. Пока они были заперты на базе, он обращался к Майе только в столовой, чтобы забрать ее нетронутую порцию. И потеряв осторожность, Майя стала чувствовать себя невидимкой. Призраком, шатающимся между живыми.        И зря – Фишер перехватил ее взгляд. Усмехнувшись, он засунул руки в карманы и качнулся пахом в направлении Майи.       – Залюбовалась, Принцесса?       Майя безэмоционально отвернулась. Общаться ей совершенно не хотелось. Лучше так. Оставаться мебелью в своем углу.       Дернула головой и почесала шею.       Боковым зрением заметила, как Фишер махнул на нее рукой и, закатив глаза, покачал головой.       Красный индикатор замка на двери, ведущей к лифту, моргнул и сменился зеленым. Четыре человека в полной броне и с оружием в руках вышли из промежуточного шлюза.       – Ты, – жест в направлении Майи. – Идешь с нами.       Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Единственный, кто покидал этаж – Зункхе. Видимо, он и был тем самым гарантом от расстрела. Каждый день саларианцу разрешали вернуться к «Гуппи» и отключить обратный отсчет. Что точно должно произойти на корабле, Майя не знала. Но, видимо, это должно было как-то приманить Жнецов к базе, которая так упорно прикидывается ветошью.       – Оглохла? Подъем!       В плотно тонированных шлемах отражалось все помещение. Словно это стекло – еще одна камера наблюдения и за ним не было живых людей. Голос с электронными отзвуками из передатчика только подпитывал этот эффект. Они не нравились Майе. Роботы, а не люди. Они даже в поворот заходят под прямыми углами, а не срезая по окружности.       Как обиженный ребенок, делающий все наоборот, Майя подтянула к груди колени и положила на них подбородок. Если уж ее приравняли к наемникам, то она имеет право вести себя соответственно. Или как захочет.       Выждав пару секунд, главный дал своим команду следить за обстановкой.       – Если кто-то резко дернется – огонь, – обыденным тоном произнес он и двинулся к Майе. – На выход. Тебя хотят видеть.       Заметив открытую дверь, кошка подорвалась с места. Привыкшая свободно разгуливать по кораблю Янка пользовалась любой возможностью для побега.       – Стоять! – прикрикнул охранник на Ванг, которая дернулась ловить своего питомца.       Другой охранник перевел ствол на Янку, прошмыгнувшую в стыковочную комнату.       Точно нелюди. Кошку в прицел брать.       Майя опустила ноги и встала. Прошла вместе с главным охранником к шлюзу. Пользуясь тем, что ее и так собирались туда вести, Майя зашла внутрь. С двух сторон – плотные щиты  с прорезями для дул турелей. Позади – охрана с оружием, нестабильной психикой и желанием во что-то пострелять. Впереди – тупик. Майе позволили загнать кошку в угол под пристальным присмотром турелей. Они провожали каждый шаг, пока Майя несла вырывающуюся кошку обратно. Охранники сделали по шагу в сторону, позволяя Майе подтолкнуть Янку в сторону своей хозяйки. Ванг трогательно подхватила свое дитятко, унося его подальше от нелюдей.       Охрана спиной вперед шагнула в шлюз, потянув за собой Майю. Они не опускали оружия вплоть до закрытия дверей.       Везде полумрак. В холле со стойкой терминала. В рекреации лифтов. Тусклые аварийные огни вдоль стен едва заметно оживляли пространство. Полностью черная броня охранников была практически незаметна на фоне стен. Лишь отблески на глянцевых стеклах их шлемов и стук армейских ботинок выдавали их местоположение.       Майю завели в лифт. Зажатая между охранниками, как в аэробусе в час пик, Майя невольно улыбнулась заигравшей мелодии. Что-то будто бы из другой жизни. Стандартная музыка, простая и незамысловатая, предназначенная скрасить скучное ожидание. Знакомая до боли мелодия придавала общей картине какую-то комичность. Только что эти охранники готовы были пристрелить кошку, а теперь стоят вокруг взъерошенной девушки в пижаме, расслабленно опустив плечи. Едва заметно покачиваются в такт. Осталось только начать танцевать любительски поставленный танец как на флешмобе. Отдающий приказы станет имитировать движения робота. Другие – на подтанцовке. Стены у лифта поднимаются, как декорации, где такие же солдаты в броне рассекают лунной походкой по мерцающему цветными квадратами полу… Замечательное завершение всего того сумасшествия, которое окружало Майю последние месяцы.       Лифт продолжал движение. Какая же глубина у этой базы?.. По информации, которую Майя находила в Экстранете до отлета, научная база на Чохе – крошечная. Изучает обитающих на планете подземных животных. Никаких значимых открытий за базой и ее учеными не числилось. Единственное примечательное событие – захват заложников и последующая чистка с участием Джейн Шепард. Что же и на какой глубине обнаружили, если настолько повысили финансирование?.. Содержать такую громадину и гарнизон солдат на планете без воды – бешенные деньги.       Лететь к безобидным биологам, чтобы передать умирающую девочку, а попасть в капкан на базе с тайными подземельями, следящими турелями и солдатами, готовыми поднять руку на святое. Если теория черной полосы существует, то это именно она.       Лифт тряхнуло при торможении. Майя зажмурилась от яркого дневного света и больничной белизны стен минус черт-знает-какого этажа. Странный запах защекотал нос. Будто в этом подземелье одновременно находилась богадельня и сервис по ремонту аэкрокаров. Запах нечистот, дезинфицирующих средств и лекарств смешивался со сладковато-едким, маслянистым запахом топлива и сварки. Свежего бриза Майя не ждала, но воздух на нижних уровнях базы будто пропускали через пищеварительный тракт ворча.        – А-а-пчхи! – чихнула так, что в ушах зазвенело.       – Издержки исследований. – В подошедшем мужчине Майя узнала отца Бекки, Чарли Хейза. – Прошу, следуйте за мной.       Он встал боком, заложив одну руку за спину, а второй учтиво указал направление. Группа приехавших с Майей охранников отступила к лифту.       Пока Хейз вел Майю через череду дверей – часть из них он открывал омни-инструментом, другие требовали введения кода – он украдкой разглядывал Майю. Похрустывая пальцами, Хейз то и дело хотел что-то сказать, но осекался. Поджимая и без того тонкие губы, вытягивая их в ниточку, он становился похож на потрепанную птицу. Острый длинный нос в противовес маленькому подбородку, небольшие темные и широко посаженные глаза. Взъерошенный ежик каштановых волос. Бекки безусловно выиграла лотерею, родившись копией матери во всем, кроме губ-ниточек.       – Как Бекки? – устав ждать от Хейза первого шага в разговоре, спросила Майя.       – Мы справились, – кивнул Хейз. – Мне только недавно удалось стабилизировать ее состояние. Она спрашивала про вас. Я сейчас мало чем могу ее порадовать, поэтому и согласился.       – Значит, я – подарок болеющему ребенку? Как клоун в хосписе?       – Ваше сравнение неуместно! – вспылил Хейз, но быстро поник. – Но… вы правы лишь отчасти… – Чарли Хейз замялся сильнее, подойдя к очередной двери. – Я хотел кое-что у вас спросить. Ответьте мне, прежде чем мы войдем. Зачем вы решили привезти ее?       – Она умирала.       – Сейчас все умирают, – Хейз в точности повторил слова, сказанные отцом Майи. Только в словах Хейза не ощущался холодный расчет, заменивший людей на числа. В его голосе было недоверие и обреченность. – Вы заплатили немалую цену. Насколько я выяснил, преступили закон, чтобы привезти ее сюда. Одного ребенка с минимальными шансами на выживание. На эти средства можно было помочь куда большему количеству людей. Поэтому я повторюсь. Зачем вам это?       – Если честно – не знаю. – Майя скользила взглядом по потолку и стенам, будто искала правильный ответ. – В моих действиях нет логики. Не хотела оставлять ее одну. Как не хотела оставаться одна сама. А дальше… Дальше все просто шло по обстоятельствам. В какой-то момент идти на попятную было уже поздно. Казалось, если я остановлюсь, ее смерть будет моей виной.       Хейз кивнул, видимо, удовлетворившись ответом.       – Я согласен с вами. В случае Бекки нельзя отступать. Я … благодарен вам…       – Запереть меня с наемниками, после того как поковырялись в жопе с фонариком – странный способ показать благодарность, – съязвила Майя.       Задетый ее выпадом Хейз, так сильно поджал губы, что они полностью исчезли с лица.       – Вы должны понять… Тут такие порядки. Не я их прописывал.       Майя дернула головой и почесала шею.       «Тут такие порядки…» – передразнила про себя писклявым и блеющим голосом, но вслух произнесла:       – Мы можем идти дальше?       – Да… Одну минутку. – Хейз вбивал код доступа на омни-инструменте. – Прошу вас, не пугайтесь и не пугайте Бекки. Другого выбора не было. Я, как и вы, хотел сделать все для ее спасения.       Запах ударил в нос с утроенной силой. Лаборатория – аквариум, как и те, что встречались по пути, только меньше.       Майя успела зажать рот рукой, прежде чем закричала.       Бритая налысо. Словно распятая на кушетке, украденной с БДСМ вечеринки. Крепления на руках, шее и ногах. На голове девочки – отекший шрам, похожий на молнию и протягивающийся по всей линии роста волос. Замотанные глаза. Дыхательная маска или неизвестный Майе ее аналог. Металлический щит, мерцающий как диско-шар лампочками и кнопками, лежал поверх торса. Трубки с мутной жидкостью циркулировали к непонятным машинам. Жужжа, они щелкали в ритм дыхания Бекки, поднимая ее грудь как меха кузницы... Если это спасение, то смерть кажется не такой страшной.       – Бекки. – Хейз погладил девочку по единственному оголенному и не замотанному в провода месту на руке. – Милая, к тебе гости.       Ладонь Бекки вздрагивала как плохо настроенная заводная игрушка. Нащупав отца, она сжимала его палец, передавая послание известным им шифром.       – Хорошо… Только ненадолго. – Хейз потянулся к маске на лице девочки, нажав кнопку.       Крепления на лице сложились. С хлюпающим звуком изо рта девочки вытянулась трубка. Хейз протер пересушенные и синюшные губы девочки влажной салфеткой.       – Можете подойти, – так ласково, что у Майи скулы сводило, сказал Хейз.       – Что… что она такое? – спросила Майя.       Еще на Цитадели говорили – Бекки напичкана имплантами, но то, что сейчас предстало перед Майей, сложно было отнести к человеку.       – Она та же девочка, которая так запала вам в душу на Цитадели. – Хейз подтянул крепление трубки, выходящей из пупка. – Обычная девочка. Только немного модифицированная.       – Немного?!       – К сожалению, мы тут все сейчас заперты, – не слыша Майю, продолжил Хейз. – Пришлось обходится тем, что есть… А она такая маленькая… С нужными компонентами все получилось бы аккуратней. – Хейз погладил Бекки по лысой голове. – Ничего, милая, папа еще сделает из тебя красавицу.       – Да-а-а, папа.       Слабый и осипший голос все еще принадлежал Бекки. В этом месиве из трубок, железок и проводов действительно была та маленькая девочка.       – Привет, Бекки… – Переборов желание убежать, Майя подошла к кушетке и вложила свою ладонь в руку девочки.       – Привет… – эхом отозвалась Бекки, слегка сжав руку Майи. – Ты… Ты читала мне сказку… Она мне снилась… Но… Но я не помню концовку. Папа не любит мне сказки рассказывать.       – Я занят твоим лечением, милая.       – У него все равно так не получится… Только у мамы получалось… Папа сказал, что она… потерялась.       – Мне очень жаль, Бекки… Правда. – Майя сжалась, не зная, куда себя деть. – Хочешь, я продолжу сказку? Могу начать с места, с которого ты помнишь. Что там было?       – Принц встретил лисенка…       – Точно…       Майя чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она продолжила рассказ. Что не помнила – додумывала, но старалась не упустить важных деталей. Хейз стал крутиться вокруг дочери, не с целью как-то вмешаться или поучаствовать в рассказе. Его больше волновало «техническое» состояние дочери. Хейз обработал шрам на ее голове. Смотрел за показателями на мониторах. Хмурился, когда лампочка-индикатор рядом с сердцем Бекки так и не загоралась.       Что он сделал, было для Майи загадкой, но его тесты – или действия иного назначения – привели к неожиданным результатам. У Бекки свело все тело. Она выгнулась так сильно, что если бы не крепления – сломала бы себе спину. Запястье Майи словно попало в клешни гигантского краба. Она вскрикнула, инстинктивно пытаясь отдернуть руку, но Бекки вцепилась намертво. Часть бинтов с предплечья девочки сползли, и Майе захотелось оторвать себе руку, лишь бы сбежать оттуда. Под полупрозрачной, сине-черной кожей мелькали голубые огоньки. Словно вместо вен у Бекки были тысячи кабелей. Увидев однажды такое явление, пусть по телевизору и на фото в новостных пабликах, спутать его было невозможно. Рука Бекки была один в один как у хаска.       – Хватит на сегодня! – прокричал Хейз, вводя в одну из трубок релаксант. – Вас проводят.       Освободившись от хватки, Майя попятилась к двери.       Быть не может… Это же… Она же…       Майя почувствовала поток воздуха за спиной и в открывшуюся дверь вбежали охранники. Подхватив Майю под руки, они поволокли ее к лифту.       Хаск. Он делает из дочери хаска.       Участь, кошмарнее которой сложно представить. Еще хуже той, что Майя представляла, зайдя к Бекки в бокс. Он делает из нее хаска… Или уже сделал? Что он вообще сотворил с бедной девочкой?!       Майю трясло так, что ноги отказывались идти.       Это она привезла сюда Бекки. Вручила в руки сумасшедшего отца. Она подвергла ее этим испытаниям. И ведь не только ее… Вряд ли же она первая подопытная?..       Какие бы договоренности ни были у Фишера с Хейзом, наверняка они не затрагивали тему экспериментов в адских подвалах. Черт его знает, какие компоненты могут понадобиться Хейзу. И не захочет ли он опробовать свою работу, например, на саларианце? Или – не дай бог – кошке! Они ведь ничего не знают!       Майю впихнули в помещение к наемникам, пока она продолжала причитать.       – Как погуляла, Принцесса? – язвительным тоном, спросил Фишер.       – Там… там… Он… – бормотала Майя. – Хаски… Он …       Фишер тут же стал серьезен и подлетел к Майе с неожиданной для своей комплекции скоростью.       – Что ты такое говоришь! – практически кричал Фишер. – Тебе просто НУЖНО отдохнуть! Умыться, в конце концов. – Подхватив ее на манер охранников, Фишер потащил Майю к душевым. – Тише, Принцесса… – прошипел он ей в ухо, когда они оказались в слепом пятне камер.  – Закрой рот.       В общей душевой Фишер поставил Майю под душ прямо в одежде, врубив холодную воду. Крик вырвался из горла Майи. Она отмахивалась, пытаясь вырваться из-под ледяных струй.       – Давай, угомонись, пока я тебе по роже не дал! – Фишер полностью залез к Майе под холодную воду, с силой прижав ее к своей груди. – Мать твою, да хватит орать!       Его руки сцепились за спиной, сжав так, что Майя едва могла дышать. Сильное давление в его руках снимало напряжение от панической атаки. Успокаивало нервную систему, которая за один день пролетела от апатии с тиком до полноценного срыва. Дыша быстро и прерывисто, Майя немного пришла в себя. Уперев ладонь в грудь Фишера, Майя попыталась намекнуть на завершение захвата.       Крепкий… словно под мешковатой футболкой Фишер носил бронежилет.       – Ну, наконец-то… – Фишер отпустил ее. Пройдя по соседним кабинкам, он везде включил воду и переключил температуру воды для Майи. Душевая комната стала наполняться горячим паром. – У нас десять минут. Потом перекроют воду. Говори.       – Он… – Майя подставила лицо под струи воды.       А когда она последний раз мылась? За чередой одинаковых дней, она не могла вспомнить такой простой факт.       Интересно, почему на планете, где нет источников воды, с ней позволяют обращаться так расточительно? Скорее всего, рециркуляция. Все, что они сейчас выльют в трубу, вернется в виде утреннего кофе. Наверное, поэтому у него привкус ссаных тряпок.       – Алло! Принцесса! Что ты там видела?!       – Он… – Майя понимала, что от нее хочет Фишер. И понимала, что ему стоит это знать. Но какофония в голове плохо складывалась в слова. – Он… Бекки…       – Блядь, да что ты как попугай-то?.. Приплыли, мать его.       Фишер стянул с себя больничный балахон и стал отжимать его на пол. Оголив волосатые как кокос живот и грудь. Вот уж точно – дитя любви гориллы и носорога. Его неуклюжая, спрятанная под мешковатой одеждой фигура таила силу. В нем не было рельефности и журнальной сухости, зато мощь и габариты были поистине могучими. И это, по всей видимости, он еще не в форме. Понятно, почему никто из команды не решается спорить с ним без оружия.       Майя поймала себя на том, что второй раз за день разглядывает Фишера.       – Уснула там? –  не отвлекаясь от выжимания, спросил Фишер. –  Что ты там видела?       В наполовину запотевшем зеркале Майя осмотрела себя. Мокрую, бледную с впалыми щеками, кругами вокруг глаз и уродливым шрамом. А еще… с синяками на шее, которые ей оставил Фишер. Искать в его лице союзника – хреновая идея. Но других не предвиделось. Майя заставила себя говорить.       – Хейз делает из своей дочери хаска… – выпалила она, выйдя из-под струй воды.        – Хм… – Фишер отложил футболку и оперся спиной на стену, почесывая отросшую бороду. – Как глубоко уходит лаборатория?       – Глубоко. Ты что, не слышал меня?! – Пораженная его хладнокровием Майя, не могла сдержать возмущения. – Они тут какие-то двинутые эксперименты ставят!       – Слышал, не вопи. Я в курсе. Папашка на «Цербер» работает.       – Что?.. Вы знали и все равно полетели сюда?! Позволили мне отдать ЕМУ девочку?       – О нет. Знал бы, послал бы в жопу со всеми деньгами. Это все ящерица. По пути копался в девочке. Тут подключился к сети, запомнив какие-то там алгоритмы из кода мелкой.       – У нас же забрали всю электронику?..       – Зункхе скорее сдох бы, чем позволил оставить себя без игрушек. – Фишер развел руками. – Но известно нам немного. Они глушат сигналы, чтобы Жнецов не приманить. Стало хоть ясно, что они в этом пустом секторе так вынюхивают. Насколько знаю, Жнецы пиздец ревнивы к своим технологиям. Ящерица говорит, что глушилки должны стоять рядом с источником сигнала. Зуб даю, это там, куда тебя притащили. Ебнуть бы там все вместе с папашкой…       – И что тогда?       – Что-что… – буркнул Фишер. – Тапки в руки и нахер из сектора. Мне нужно, чтобы ты рассказала ящерице все. Только аккуратно, Принцесса. Тихо и аккуратно. Мы же образцово-показательные временные заключенные.       Фишер потянулся и зевнул, словно это был его рутинный день. Подобное спокойствие в ситуации, когда не видно положительного исхода – либо поразительная выдержка, либо безмерная тупость. Все это время он знал и искал выход с базы, параллельно отпуская пошлые шуточки или уделывая экипаж в карты. В его обычной деятельности Майя не желала принимать участия. Но мысль, что ради побега она готова на все, нарастала снежным комом. Утром, от усталости и в минуты отчаянья Майя позволяла себе мысли, что можно найти облегчение в смерти. Но от столкновения с чем-то куда хуже в Майе проснулось тяга к жизни. Желание убраться отсюда. Куда угодно, но сбежать из этого заколдованного царства пижам с адом в подвале.       Майя дернула головой. Поймала руку, которая потянулась почесать шею.