Equilibrio

      После увиденного в подвале в Майе проснулась тяга к жизни. Поначалу простая и первобытная. На уровне инстинкта. Позже – желание выжить подкрепилось внутренними умозаключениями и убеждениями. Майе захотелось выжить ради Актора, который думает, что она в безопасности. Вернуться ради родителей, чтобы успеть извиниться и попытаться как-то вернуть долг. Сдать себя СБЦ, прихватив с собой послушную псину «Цербера», превратившую свою дочь в чудовище. За пределами этой проклятой планеты Майя нашла слишком много поводов для сопротивления.       Майя рассказала наемникам все, что видела. Ответила на вопросы Зункхе. Описала в мельчайших деталях каждую отпечатавшуюся в памяти лампочку. И вновь стала для наемников призраком. Ее игнорировали или просто отмахивались. Они с наигранным придыханием вспоминали те чудесные времена, когда Майя не вылезала из своего угла. Не лезла под ноги и не доставала всех вопросами.       Зная, что наемники не просто сидят на месте, Майя стала примечать мелочи. Нужно только знать, куда смотреть. Намеки и мимолетные взгляды. Короткие знаки в слепых уголках камер. Отстукивание ногтями по столу ненавязчивого ритма с кодом. Записки на запотевших стеклах и зеркалах в душе. Майя не переставала удивляться, как под прикрытием покорности и послушания люди, казавшиеся туповатыми дуболомами, продумывают варианты побега.       К сожалению, все эти шпионские игры обходили Майю стороной. Оставаться за бортом информации, а потом уже и вполне реального корабля, Майе совершенно не хотелось. Более того, Майя была полна решимости прогрызть себе место зубами, если до этого дойдет. Чтобы прийти к подобной решимости, Майе пришлось пролезть через клоаку сатаны. Едва не сойти с ума и шоковым ударом вырваться наружу.              После обеда царила фальшиво-сонная обстановка. Возможно, видя знаки там, где их нет, Майя иногда накручивала себя, но явно не сейчас.       Фишер сидел, демонстративно расставив ноги и раскинув руки по спинке дивана. Под рассеянным видом прятался по-настоящему серьезный взгляд.       Зункхе устроился вплотную к стене, будто медитируя. Под плотными веками заметно бегали глаза. Парень с синим ирокезом соорудил из носков мячик и довольно ловко набивал его. Под прикрытием играющего в сокс саларианец выпустил из ладоней крошечного дрона. Запустив его в небольшой технический проем, Зункхе вызвал тактильную голограмму. Помещаясь у саларианца в ладони, она была похожа на уменьшенную копию, призываемую через браслет омни-инструмента. Имеющийся у саларианца, как оказалось, инструметрон, напоминал кольцо пирсинга. Майя понятия не имела, как он называется и как Зункхе пронес его мимо досмотра. Вслепую водя пальцем, Зункхе прощупывал поле голограммной проекции, словно читая язык Брайля.       Весь остальной экипаж вел себя совершенно обыденно. Капитан «Гуппи», не изменяя традициям, дремала на кушетке, рефлекторно поглаживая кошку. Батарианец со шрамом громко обсуждал с остальными последний увиденный чемпионат на арене «Армакс Арсенал». Все точно так же, как и в первые дни.       Зункхе резко раскрыл глаза и едва заметно кивнул.       Довольно потянувшись, Фишер зевнул и откинул голову на подголовник.       Скотина.       Майя не знала, как они собираются использовать рассказанную ею информацию. В коды, пароли и тайные знаки Майю не посвящали, а от прямых вопросов ссылались на камеры. Придуманный план казался глупым, но другого не предвиделось. Майя слегка размялась, словно готовясь к тренировке, и подошла к Фишеру. Устроившись полубоком, Майя придвинулась к нему. Подтянув одну ногу под себя, вторую она легко перекинула через бедро Фишера. Он оторвал голову от подголовника и повернулся к ней.       – Что задумала?       – Может… – Майя положила руку ему на живот и придвинулась ближе к его лицу. – Мы уединимся и кое-что ОБСУДИМ! – Последнему слово она произнесла с нажимом и максимально двусмысленным тоном.       – У меня еще панцирь с гребнем не отросли, чтобы отвечать твоим запросам.       – Ч-чего?.. – такого поворота диалога Майя не ожидала ни в одном из мысленных прогонов.       – Ну, этот. – Фишер стал махать над головой, изображая турианский гребень. – Гребень же, не?       – С чего ты вообще об этом заговорил?       – Ловко скачешь, Принцесса. – Фишер расплылся в скабрезной ухмылке. – Даже каменный черт запыхался.       Майя залилась краской, начиная понимать, к чему клонит Фишер.       – И куда ты? – Фишер водрузил руку ей на плечо, не дав уйти. – Подумаешь, безобидная порнушка. Вполне себе смотрибельная. Не переживай.       – О боже…       Майя совершенно забыла, что при посадке на «Гуппи» у нее забрали омни-инструмент. Что весьма длительное время он находился не у самого благочестивого человека. Что записи на этом самом омни-инструменте можно было найти весьма пикантные… Хренов новый селфи-дрон, чересчур игриво настроенный Актор и бутылка текилы, которая вечно приводит к непредсказуемым последствиям. Хотела же удалить…       – Чего раскраснелась-то? Не хочешь, чтобы кто-то дрочил на порнушку с тобой – не снимайся в ней. – Фишер панибратски приобнял Майю за плечи. – Так что, Принцесса, уединимся и кое-что ОБСУДИМ? Раз уж тебе настолько приспичило! – вторя ее интонации, сказал Фишер.       Мастерство, с которым он перетаскивал на себя одеяло инициативы, было поразительным. Не тот талант, который мог заставить Майю вожделенно покусывать губу, но и игнорировать такие способности не получалось. Потеряв все заготовленные слова, Майя встала вслед за Фишером. По удивленным взглядам команды было видно – даже они поверили, что запираться в душ они идут не для разговоров. Уж очень раскрасневшейся была Майя. И уж очень довольно ухмылялся уводящий ее Фишер.       – Вот же блядь… – выругалась Майя, когда за ними закрылась дверь.       – Принцесса, а тебе папочка за такие словечки рот с мылом не промоет?       – Хватит уже!       – Чего хотели-то, вашество? Что аж ноженьку свою царскую на всякую чернь закидывать стали.       – Закончил? – прикрикнула Майя, обходя душевые и включая в них воду.       – О, я бы и никогда не заканчивал, – засмеялся Фишер. – Уж очень смешно у тебя рожа краской заливается. То от смущения, то от злости. Хотя, когда ты сидела валенком, проблем от тебя было меньше.       – Ты говорил, что мы попытаемся сбежать... – резко перевела тему Майя, поняв что ходить вокруг они могут вечно. – Но с тех пор только одергиваешь и посылаешь. Мне нужна хоть какая-то информация!       – Мы? Попытаемся сбежать? – Фишер перестал смеяться. – Никаких «мы» нет. Есть мои люди. И есть ты – избалованная дура, которая своими хотелками притащила нас в это дерьмо.       – Ты сам облажался, – выпалила Майя. –  С готовностью взял у избалованной дуры херову тучу кредитов на свои собственные хотелки. Пошел как ослик за морковкой. Сам. Добровольно. – В Майиной голове успело пролететь прощание со всеми родными. – Да, мы в дерьме. Но сомневаюсь, что для вас это впервой. Так что хватит все валить на меня.       Внутри будто сжалась пружина – напускное спокойствие давалось Майе с трудом. Возможно, сказала лишнего. Но когда она начала, остановиться уже не получалось. Слова стали сами собой слетать с языка. Главное теперь – лицо сохранить и не разрыдаться. Продолжить гнуть выбранную линию.       Майя продолжила:       – Я единственная, кто был на нижних уровнях. И единственная, у кого есть хоть какой-то повод сделать это еще раз. Может, Зункхе и залезает в их сеть, но ты мне сам говорил – к основному серверу ему не пробиться. Или вы тут продолжаете играть в пансионат для престарелых потому, что нравится местная кухня?       Шум включенных кранов. Заунывный вой насосов, подающих воду. Хлюпанье узких стоков. В повисшем молчании Майя могла различить каждый звук.       – Выебать бы тебя за осла, – выдал после размышлений Фишер и оттолкнулся от стены, на которую опирался. – Когда зубы-то успели прорезаться? – Фишер подступал к ней. – Или так жить захотелось?       – Мне нужны гарантии, Фишер. – Майя всеми силами уводила его в нужное русло разговора.       – Какие тебе нужны гарантии, Принцесса?!       Давление на слово «принцесса» было столь сильно, словно Фишер пытался вернуть Майю на ее место – избалованной девочки, неспособной дать отпор.       – Мне нужны гарантии, что я попаду на корабль.       – Перебьешься. Таких гарантий я не дам даже тем, кто мне нужен. – Фишер тормознул перед Майей. – Может быть, если будешь хорошей девочкой, я согласен не выкинуть тебя в шлюз, если, конечно, вообще доберешься до корабля. Самостоятельно. Судя по тому, что ты тут из себя строишь, яйца у тебя уже достаточно отрасли. Подставляться ради тебя никто не будет. Ну, и, разумеется, за отдельную плату. Как думаешь, сколько даст твой папашка за возвращение своей любимой дочери? Если уж на чужую он так раскошелился.       – Моей платой за проезд будет то, что я помогу вам выбраться отсюда.       – С чего такая уверенность в своей исключительности?       – Я найду способ спуститься и подключить Зункхе к терминалу. Или у вас есть идеи получше?       Фишер нахмурил кустистые брови. Изучающе смотрел на Майю, будто ожидая, что она вот-вот сломается. Начнет молить о спасении, предлагая горы кредитов. Фишер ждал, не отводя взгляда. Молча выдержав его натиск, Майя почувствовала в нем крохотную трещину слабины.       – Хер с тобой, Принцесса. – Шумно выдохнув, Фишер почесал затылок. – Посмотрим, что на это ящерица скажет. Если тебе и правда удастся сделать, что обещаешь, я докину тебя до ближайшего порта.       Может, Фишер и попробует вытрясти с нее еще кредитов, но это будет потом. А пока Майя ликовала, будто выиграла чемпионат. Видимо, чемпионат по игре в гляделки.              Саларианцы живут мало. Оставив позади большую часть своего короткого века, Зункхе четко распределял время. Тратить его на организацию команды наемников он не хотел. Много мороки. Впустую потраченные часы на переговоры и лишнее общение. Держать под собой людей отлично получалось и у Фишера. Зункхе же включался исключительно в ситуациях, затрагивающих его напрямую. Взломать терминал с расписанием поставок – получить в виде своей доли экспериментальную технику. Согласиться подлечить девочку, нашпигованную имплантами – возможность изучить что-то уникальное. Научить «непробиваемо тупого человека» использовать дронов – возможность выжить, захватить с собой скачанные файлы, ковыряться во всем этом добре и продолжать свои уникальные исследования.       Упростив интерфейс до уровня «даже ворча справится», Зункхе пытался вбить в голову Майи управление. Чтобы не светиться за этим занятием перед камерами – нельзя упускать вероятность, что их смотрят, – приходилось исхитриться. После приглушения света Майя устроилась на одной из нижних коек. Верхнюю занял Зункхе. Под его едва различимые указания, Майя должна была провести дрона к нему. Она залезла под одеяло, отгоняя идеи о том, где саларианец прятал это колечко.       Яркость на видоизмененном омни-инструменте была выкручена практически в ноль. Что не мудрено, Зункхе управлялся с этой штукой не глядя. Подсказки и команды сыпались с потолка настойчивым шепотом.       Без имплантов, привычных для военных инженеров, управлять Майе приходилось полностью вручную. Хотя, по словам Зункхе, он все максимально автоматизировал.       Пошаговая инструкция, чтобы просто открыть меню мини-дрона. Заставить эту козявку материализоваться – еще более заморочисто. Словно собирать додекаэдр из семейства кубиков Рубика, только вместо цветов – неизвестные символы. Нужно было научиться прокручивать и выбирать нужные каракули, которые в здравом уме не различать зрительно, не говоря уж на ощупь.       Учитель из Зункхе был никудышный. За время «ночей», определяющихся исключительно по освещению, Майя перестала бояться стать хаском. Она уже и так на человека мало походила. А в голове сидела мантра, с помощью которой, казалось, можно призвать дьявола. Бесконечный перечень движений, последовательностей и тактильных ориентиров.       Перерыв на поесть и дать мозгам отдохнуть.       Вместо мыслей – миллионы клаксонов. Все, что так долго вдалбливали, заместилось давящей головной болью… Зубрежка отказывалась задерживаться в мыслях. Перепрыгивала с сегмента на сегмент, окончательно теряя смысл.       Закинуть в себя еду, потому что Майе сказали так сделать, а не из-за собственного желания. Мозг был настолько забит Зунхке с его додекаэдром, что если бы кто подсунул Майе жареную подошву – она съела бы и ее.       Ловить себя на тике и не давать себе его делать опять становилось сложно.       Майя дотащила свое тело до дивана, плюхнувшись в него лицом.       Не слишком ли много она взяла на себя, обещая выгулять дрона у главного сервера?.. Бессмысленные для нее символы отказывались задерживаться надолго и становиться в нужном порядке.       Парень с синим ирокезом сел рядом, едва различимо замурлыкал мелодию. Знакомая до колик, она привлекла интерес Майи. Та самая, под которую она с Актором когда- то танцевали бачату.       Паренек, качаясь на стуле, подкидывал в воздух сокс. Слова он нещадно перевирал, но мелодия однозначно была та же.       Образ Актора, который танцевал вместе с Майей на тесной кухне, не выходил из головы. Первый раз столкнувшись с этим танцем, Актор быстро включился в процесс. Повторял за Майей и следовал ее указаниям. Так легко схватывал…       Ее стихия была там. В ритме и движениях. В мелодии и полной отдаче танцу.       Почувствовав, как мелодия вытесняет все, что казалось уже намертво вбитым в голову, Майя застонала. Приподняла помятое от подушки лицо. Парень с ирокезом уронил сокс, прекратив пение. Но мелодия уже намертво врезалась в сознание, заслоняя собой все нужное. Сопротивляясь этому, Майя стала шептать инструкцию Зункхе. Поймала себя на том, что напевает эту мантру на манер знакомой мелодии. Большую часть жизни Майя посвятила танцам. Это то, что она умела делать лучше всего. То, что довела до такого же автоматизма, как и Зункхе – управление своим дроном.       Встав с дивана, Майя нашла саларианца в спальной комнате.       – Повтори, пожалуйста, все сначала. Только медленно.       – Сомневаюсь, что поможет. С памятью у тебя явные проблемы. Проверить бы. Имплант вставить. Можно еще…       – Перестань брюзжать, – прервала его Майя. – С самого начала и не торопясь. Вот так.       Майя стала щелкать пальцами, задавая темп. Если все, что она умеет – это танцевать, значит, будет танцевать.       Закрыв глаза, Майя слышала мелодию, будто она звучала в наушниках.       – Начинай, – попросила она.       Зункхе стал давать команды.       Самая крупная спираль с тремя точками – шаг назад. Дважды прокрутить вправо до вибрации – поворот, раскачка, поворот, раскачка. Символ, напоминающий схематичную птичку – поднятая вверх рука…       Незамысловатый танец стал нести в себе шифр. Вместо закорючек на саларианском приборе – движения. Выстроенная цепочка ассоциаций была понятна только Майе и Зункхе, который вскоре запомнил и это. Зависть памяти этого сукиного сына не покидала Майю ни на секунду.       Майя тренировалась в спальне и душевых. Чертила на запотевших от пара стеклах схемы-шпаргалки. Когда была уверена, что никто не смотрит, Майя танцевала, параллельно скользя пальцами по экрану омни-инструмента. Позже – отводя взгляд. Ей было уже не обязательно двигаться самой. Все могло происходить в ее голове. Там вместо танцпола вспыхивали символы. Их сочетание и последовательность позволяли управлять крошкой-дроном.       Отвыкшее от нагрузок тело ныло от боли. Зато в душе Майя пела. Вернуться к любимому занятию, пусть даже по такому необычному поводу, стало для Майи лучшим лекарством. Способом вернуть себя.       Нет. Не вернуть.       Создать новую и улучшенную версию. И когда придет время – она не отступит.       Майя танцевала уже не ради запоминания последовательности. Она танцевала, потому что могла.              – Принцесса. – Во время одного из прогонов Фишер свесился с верхней койки в спальном помещении.  – Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя шикарная задница?       Майя мельком посмотрела на него, не удостоив вниманием его комплименты.       – Селфи-дрона у меня нет, но камер тут и без этого полно. – Фишер спрыгнул на пол, подойдя к Майе со спины. – Нет желания сняться в новой серии «Похотливой Принцессы»?       Тон Фишера был совершенно обыденный. Словно он как всегда спрашивает Майю, собирается ли она доедать кекс.       – Чисто из любопытства. – Майя повернулась к нему, сдув пряди с лица. – Много женщин тебе удалось соблазнить таким способом? Сомнительный комплимент жопе и вперед.       – Почему нет, если задница-то и вправду хороша. Не поверишь, но не всем нужно, чтобы за ними с букетами бегали.       – А Ванг на это тебе что скажет?       – О, если вопрос в этом, то – не вопрос. Она и присоединиться может.       – Высокие у вас отношения.       – Все довольны, – пожал плечами Фишер, подойдя настолько близко, что Майя ощущала тепло от его могучего тела. – Иногда секс – это просто секс, Принцесса.       – Пожалуй, я все же откажусь… – отступила Майя.       – Ну, как хочешь, – Фишер потянулся, смачно зевнув. – Если передумаешь – зови. Думаю, я найду, чем тебя удивить.       Майя смотрела ему вслед. Такой прямоте можно позавидовать. Не порыв эмоций, тяга к кому-то или накопленное желание. Простое предложение между делом. Как договоренность чаю попить в обеденный перерыв. Майе стало интересно, получается ли при таком походе такой же пресный и будничный секс или в процессе Фишер способен раскочегариться?.. Несколько лет назад, попади она в подобную ситуацию, любопытство и одиночество могло с легкостью закрыть глаза морали. От одних этих мыслей, Майе захотелось встать под душ с кипятком вместо воды. До красноты тереть кожу жесткой мочалкой. Смыть всю грязь с тела, которое в душе принадлежит другому. Майя не хотела представлять себя в чужих руках. На уровне навязчивой идеи.  Даже если другому это тело больше не нужно. Даже если другой нашел в себе силы идти дальше. Даже если для другого все было кончено.