Equilibrio

      «Зенонус» прорывался к Земле гораздо медленней, чем хотелось бы Актору. Управление кораблем было в его власти. Легкие движения рук могли вбить команду на ускорение за несколько секунд. Выдавить из корабля остатки его старческой жизни и доставить в Солнечную систему в обход общего сбора. Попытаться прорваться к Цитадели. А там уже будь что будет.       Если бы каждый раз, когда Актора посещали подобные мысли, он дергал бы за резинку на запястье, оно бы уже отсохло.       Опять порыв без ясной идеи. Только цель. Желание. А точнее, нежелание что-то признавать.       Слабак.       Держался внешне. Как и подобает турианскому солдату, сыну достойных родителей, павших за свою родину. Как подобает тому, кого Актор мог назвать Турианцем с большой буквы. Он держался внешне, но сыпался внутри.       Он просто слишком слаб.       Актор не видел, не чувствовал подобных метаний в своих сослуживцах. Казалось, все они обладали неким секретным знанием. Оно делает их исполнительными. Четкими. Понятными. В какой-то степени предсказуемыми. Они не ищут другие пути или всецело доверяют себя командованию. Они не пытаются согреть себя, попутно спалив дотла свой дом.       Взвешивая свою жизнь с такого ракурса, Актор приписал слабость к большинству решений в жизни. Не хватило моральных сил выдержать то, что требовала от него Иерархия – выбрав более простой путь, получил защиту у азари. Не смог найти себя в изгнании – влился в жизнь Майи. Годами пускал на нее слюни, но не решался пошатнуть устоявшиеся отношения. Ушел на войну… Получать приказы и рваться в бой легче, чем ждать смерти на гражданке. Проще погибнуть в бою, чем пытаться уберечь любимую или увидеть ее смерть. Ситуация с Критой. Стимуляторы. Секс с Линк. Согласие занять место Тартуса вместо того, чтобы уйти самому. Все это выбор слабого духом турианца. Еще и тупого как ворча.       Актор озлобленно фыркнул. Он слаб. Но сейчас сделает все, чтобы довести «Зенонус» до поверхности Земли.              Новость о том, что Цитадель и есть искомый катализатор для Горна, потрясла всех. Этим и объяснилась низкая активность Жнецов вокруг «оружия всеобщего спасения» – без спускового крючка все старания ничего не значат. А вот этот «крючок» Жнецы окружили с особой заботой. Облепили так, что к станции не прорвались ни стелсы, ни дредноуты, ни особи рахни размером с букашку. Единственный путь внутрь Цитадели – луч, поднимающийся с поверхности Земли. Щелка, оставленная для особо сумасшедших. Как электрическая лампа-мухобойка. Беги на свет – там спасение. Ведь так удобно скашивать население Галактики, когда оно со всех сторон предсказуемо бежит в одну точку.        Количество монстров, охраняющих этот вход, было столь велико, что в пехоту записали всех, кто не сошел с ума и имел хотя бы одну руку.       У оставшегося экипажа «Зенонуса» в наличии были и руки, и ноги. У некоторых даже имелся здравый рассудок. Хотя чем ближе они были к конечной точке, тем меньше уверенных в своих силах оставалось. По словам Мейвана, их заключение на Фиаксе покажется отдыхом на курорте. Расслабленной стрельбой в тире по малочисленным мишеням. То, что ждало на Земле, даже близко не походило по масштабам. Помереть можно, и поскользнувшись в душе, но когда залезаешь с головой в бассейн, кишащий ядовитыми насекомыми, ждать, что тебя никто не укусит – наивная глупость.       Все ощущали близкую развязку. Не просто возможную гибель, как когда «Зенонус» выставили щитом перед дредноутом, а финал войны. Цикл Жнецов либо прервется, либо пойдет на следующий круг. Уничтожив всех достаточно развитых органиков, Жнецы расставят уже хорошо испытанные сети. Уйдут в глубины черного космоса в ожидании новой жатвы.       Будут ли помнить ныне живущих? Узнают ли органики следующего цикла о существовании Турианской Иерархии? Найдут ли следы их существования? Сложатся ли легенды? Какие черты пририсуют органики будущего шипастым монстрам?..       Линк задавала подобные вопросы на протяжении всего пути. Похоронив всех еще до боя, она стала сентиментально спокойной. Вспоминала забавные моменты, которые успела повидать за свою короткую службу на «Зенонусе». Пристала к близнецам, уговаривая их спеть с ней детскую песенку-считалку.       – Да что вам терять-то? – Линк ворчала на близнецов в общем канале. – Чего терять-то?       – Гордость! – сказал Келл.       – Репутацию! – отозвался Нелл.       – Нельзя потерять то, чего нет! – возражала Линк.       Она пела одна. Ту же песню, что она пела во время первого боя – на очень плохие и очень хорошие случаи. Актору было жаль, что исполнение этой песни в честь чего-то хорошего так и не удалось услышать. Найдя в доках точку с эхом, Линк пела. На этот раз не себе под нос, из-за чего глубина ее голоса раскрывалась полностью. Ей не требовался аккомпанемент. Эхо и умение расслаивать голос создавали впечатление, что в доках собрался хор. Казалось, что минимум десять турианцев должны были собраться вместе, чтобы исполнить подобное. Если этот эффект ощущался даже по связи, то в доках должны были сотрясаться стены. И в каждом из этих десяти голосов слышалась безысходность.         Когда она закончила, «Зенонус» поглотила мертвая тишина. Удивительный эффект. Песня, посвященная павшим, напомнила живым, что они пока в этом мире. И что у многих есть причины задержаться. Первым голос подал Нелл. Громогласно послав свою репутацию, он обещал Вселенной, что издаст сборник стихов, который пишет уже не один год. Отозвавшийся Келл извинился перед Неллом, что когда-то соблазнил девушку, украв один из стихов брата. Сказал, что при первой возможности проставится перед братом за его вклад в удачную потерю невинности. Старый механик поклялся научить внука стрелять. Один из работников кухни описал холостяцкий рай, который он себе обязательно устроит, когда – наконец-то – разведется. Другие вспоминали дорогие сердцу места, мечтая когда-нибудь оказаться там вновь.       – Я тоже дам обещание, – сказал по общему каналу Мейван. – Если мы переживем эту ночь, найду каждого из вас. Лично вручу по медали. Скорее всего – по шоколадной. Было честью служить рядом с вами, отбросы Иерархии. Спасибо.       Легкий смех, которого «Зенонус» никогда не слышал. Чистый и искренний. Смех тех, кто уже давно ни на что не надеялся, но ради шоколадной медальки от самого вышколенного капитана они готовились обойти все передовые отряды.              Линк проскользнула на мостик.       – Почему ты ничего не сказал?       – Почему же, – хмыкнул Актор. – Я напомнил Мейвану, что предпочитаю темный шоколад.       – Я не про то…       – Хочешь спросить, почему я не участвовал в запущенной тобой групповой терапии?       – Называй это как хочешь, но – да.       – Мне нечего сказать.       – Действительно. Ты же единственный и неповторимый… – Линк устремила взгляд в иллюминатор. Какое-то время молчала, отдавшись своим мыслям и всепоглощающей черноте космоса. Добавила будто чужим голосом: – Актор. Скажи. Чего ты больше боишься – умереть или выжить?       Он не отвечал. Не знал, какой из этих вариантов выбрать – слишком быстро собственное мнение перескакивало с одного на другое.       – Я написала завещание, если можно это так назвать, – не дождавшись ответа, сказала Линк. – Не знаю, есть ли в этом какой-то смысл… Мне так хотелось оставить что-то после себя. – Она достала из кармана свой камушек. – Самой мелкой фрезой, которую нашла, я выцарапала на реликвии своей семьи просьбу вернуть этот камень в мою колонию. Если от моего тела останется только пыль – закопать этот камень по координатам семейного склепа. Даже если Жнецы проглотят все живое, этот камень будет цел. Хоть что-то от меня самой останется целым и вернется домой. – Линк спрятала скайритин, смущенно опустив голову. – Глупо, конечно…       – Вполне в твоем стиле, – сказал Актор, тут же поправившись, чтобы она вновь не поняла его как-то предвзято: – В хорошем смысле. Я не видел прежде, чтобы кто-то с такой страстью хранил традиции своих предков.       – Жаль, что мне так и не удастся передать эти знания кому-то. Если конечно… – в голосе Линк послышались веселые нотки. – Если ты успел вовремя выскочить и не заделал наследника великой, но угнетенной колонии.       – Надеюсь, все же обошлось. – Актор поперхнулся, добавив шуточным тоном: – А то придется украсть шаттл и отправить тебя подальше от этого места. Нельзя же…       – А ты правда можешь это устроить? – перебила его Линк.       – Что? Твой побег? – Актор на секунду отвлекся от мониторов и посмотрел на нее. – А ты правда беременна?       – Нет… Но… Я не хочу там умереть, Актор. Палавену, как и Иерархии, конец. Альянс и азари волнуют меня еще меньше. Может, послать все это в бездну и сбежать? Мейван говорил, что ты уже угонял корабль? Думаю, что тогда ситуация была куда проще!       Актор вздохнул. Специально ли Линк подводила его к этой мысли или у нее это вышло само по себе, он не знал. Но хоть честно. Могла бы соврать, подловив Актора на инстинкте защитить свое потомство, пускай незапланированное. Историю его прошлого угона корабля Линк никто не рассказал, не удивительно, что она воспринимала ее как личную для Актора выгоду. С ее манерой цепляться за подвернувшиеся возможности – свято веря во вмешательство Духов – должен ли Актор удивляться ее просьбе. Наверное, нет. Но и согласиться на ее план Актора никто не заставит. Как бы он ни хотел, чтобы она выжила. Духи, как бы он ни хотел, чтобы выжил хоть кто-то!       – Я не могу тебе помочь в этом. – Актор сверился с координатами движения корабля. – Боюсь, для всех нас сейчас только одна дорога.       – Это из-за нее?.. – спросила Линк, смотря на карту боя.       – Ради нее, – на этот раз не колеблясь, ответил Актор. – Я бросил ее одну, чтобы быть на этой войне. Убеждал ее и всех вокруг, что это мой выбор. Если отступлю сейчас, в самый решающий момент – я не достоин даже назваться турианцем. Духи… в таком случае я не достоин даже дышать. Сейчас я именно там, где должен быть.       – А я – нет. Меня особо никто не спрашивал. Так же как ты, я уверена, не спрашивал ее мнения. – Линк опустила голову и встала. – Надеюсь, что оно стоит того, Актор…       Оставшийся путь до Солнечной системы Актор провел в одиночестве.              Ретранслятор выплюнул «Зенонус» в настоящую мясорубку. Лишь благодаря резкому маневру удалось избежать столкновения в толкучке. А ведь еще не подоспели суда, сопровождающие Горн. Такого количества кораблей, Актор не видел даже вокруг Цитадели в те времена, когда она стояла на своем месте. Теперь же вокруг станции роились Жнецы.       Стена из кораблей разных рас сообща продвигалась к Земле. Корабли Альянса уже вступили в бой. Часть судов пошла в обход. Под прикрытием основных боевых кораблей им нужно было доставить на поверхность десант.       Мейван занял кресло второго пилота. Его холодная решимость ощущалась кожей. Все же капитанское звание не просто шло ему – как до этого считал Актор – Мейван будто был рожден для этой роли. Четкие и лаконичные приказы. Предложение маршрута, до которого Актор бы в жизни не додумался. Выбор между атакой на приближающегося Жнеца или отскок – делался быстрее, чем приходили рекомендации с головных судов. Мейван не пытался геройствовать или оставить глупый, но героический след. Капитан «Зенонуса» выполнял приказ – доставить пополнение в пушечное мясо на поверхность.       – По поводу Линк… – выбрав момент, сказал Актор.       Несколько секунд усиленного маневрирования позволили выбить отсрочку от неудобного разговора. Хорошо обдумав ее слова, Актор всерьез стал опасаться, что она попытается что-то вытворить.       – Так вот...       – Это подождать не может?! – резко высказался Мейван.       – Когда доберемся, отправь ее куда-нибудь в тыл. Под любым предлогом.       – Рядом с Цитаделью слишком жарко. Зайдем левее. Там нас сможет прикрыть эсминец Альянса, – будто не заметив слов Актора, сказал Мейван.       – Принято.       Актор сосредоточился на деле. Лишним мыслям сейчас не место в голове. Приближающиеся месиво требовало все возможное внимание. Не так давно всего один Жнец чуть не выбил из «Зенонуса» весь дух. А теперь им предстояло прорваться через целый рой древних машин. Инстинкты и навыки Актора обострились до предела.       Казалось, что лобовое стекло – экран в кинотеатре. И что по нему показывали самую эпическую батальную сцену в современной истории. Еще и с эффектами полного погружения.       Суда, которым было приказано доставить людей на поверхность, мерцали быстрыми перескоками и резкими разворотами на максимальных скоростях. Не вступая в прямой бой и надеясь на быстрый прорыв, они облетали самые крупные сражения. Но концентрация Жнецов в Солнечной системе не давала обойтись минимальными потерями. С голограммных экранов то и дело пропадали корабли.       Актор словно стал частью корабля. Управлял им как собственным телом. Чувствовал каждый маневр. Перепрошитый вручную и лишенный стопоров «Зенонус» не пытался протестовать, когда Актор превышал его возможности, официально заявленные производителем. Прислушиваясь к гудению реактора, будто к своему сердцебиению, Актор знал, когда достигал опасного предела. Запускал охлаждение, перегружал щиты, прячась в тени более крупных и целых союзников.              Путь до планеты был труден, но дальше «Зенонусу» предстояло самое серьезное испытание – вход атмосферу. И так вечно перегревающийся корабль мог лишиться остатков щитов и сгореть, так и не добравшись до поверхности. Агрессивная манера управления помогла добраться. Но влетать в атмосферу на таких скоростях опасно даже для судов, только сошедших с конвейера.       – Уф-ф-ф… – выдохнул Актор.  – Ну давай, крошка… Не подведи нас.       – Капельное охлаждение готово, – передала со своей позиции Линк.       – Пока терпимо.       – Я буду ориентироваться на показатели, а не на твое ощущение температуры, Копченый.       – Справедливо. Лучше запустить его до того, как я вырублюсь.       «Зенонус» затрясло. Окутывающие его языки пламени виднелись сквозь защитные шторки. Потрескивание щитов превратилось в оглушающий гром. Если они спадут, корпус корабля не выдержит и его просто разорвет на части.       Температура нарастала. Почуяв неладное, датчики в бронекостюмах стали бороться за жизни своих хозяев.       – Запускаю, кэп… – сказала Линк.       – Рано, – прервал ее капитан корабля.       – Реактор светится хлеще диско-шара! С этими настройками он спалит нас быстрее, чем щиты полетят!       – Рано, – повторил Мейван.       – Духи… Ты нас всех угробишь… Я включаю.       – Стоять! – от резкости тона Мейвана даже Актору захотелось вытянуться по стойке смирно. – На такой скорости эффект от охлаждения спадет раньше, чем мы достигнем поверхности.       Секунды стали вечностью. Словно испытывая извращенное удовольствие, мозг растягивал мучительные мгновения. Мейван наблюдал за показателями, давно перевалившими за красную черту. Пытался выгадать идеальный момент.       Мейван ждал. Сидя в раскаленном чане, он не подавал и вида, что испытывает дискомфорт.       Детали внутренней обшивки начали плавиться. Прицепленная к стене кукла-болванчик Тартуса понуро опустила голову, плача пластмассовыми слезами.       Актор понял, что сохранность «Зенонуса» Мейвана не беспокоит. В дальнейших битвах кораблю не выделили места, а значит, беречь его смысла нет. Главное, чтобы он смог доставить экипаж.       – Давай! – скомандовал Мейван, когда от куклы-болванчика остался только стрежень-каркас.       Форсунки на носу распылили по корпусу жидкий натрий и литий. Они распределялись по корпусу миллионами мельчайших капель. Корабль издал звук, похожий на шкворчание стейка на гриле. На служебной палубе Линк ругалась как кроган, требуя у реактора перестать пытаться всех убить.       Актор включил тягу на торможение.       Никакой реакции.       Новая попытка также была проигнорирована системами корабля.       – Скорость практически не снижается! – прокричал Актор, переслав Мейвану отчет. – Нас просто размажет по поверхности!       – Линк? – Мейван переадресовал вопрос ей.       – Тяговые двигатели не выдержали перегрева. Самое время сказать, что я так и говорила?!       – Срочная эвакуация! Всему экипажу немедленно явиться к спасательным капсулам! – объявил Мейван и повернулся к Актору. – Уходи.       Вбив необходимые команды, Актор в последний раз провел по панели управления. Щелкнув креплениями, он оттолкнулся. Включенное для удобства эвакуации притяжение позволило встать на ноги. Мейван продолжал сидеть в кресле, следя за эвакуацией и тем, как от корабля отлетают спасательные капсулы. Передавал по внешним каналам сообщение о грядущем крушении.       – Вставай! – Актор дернул капитана «Зенонуса» за плечо. – Эти отчеты ты и из капсулы увидишь.       – Иди, – повторил Мейван. – Если не приду в течение тридцати секунд – отстыковывайся.       – Дольше спорить будем, Мейван! – рискуя быть вырубленным даже в броне, Актор отстегнул крепления Мейвана. – Поднимай задницу! На поверхности нам нужен будет капитан! Или ты хочешь, чтобы эти отбросы померли, споря с чужим командиром?       Из-за непроницаемого стекла шлема Актор не мог видеть лица капитана «Зенонуса», но был уверен – Мейван на самом серьезном распутье в своей жизни. Ударив по панели управления так, что на ее поверхности остались трещины, Мейван вскочил на ноги.       Спасательная капсула мостика находилась всего в нескольких метрах. Преодолев это расстояние за пару секунд, Актор хлопнул по замку. Забежав внутрь и приковав себя к креслу, Актор ввел команду на отстыковку.       Мейван впился руками в держатели, максимально вжался в спинку, устроив шею на специальных валиках. Ни на секунду не прекращал отдавать команды и слушать сообщения от остального экипажа.       Резко дернувшись, капсула включила свои двигатели. Пробкой выскочила из «Зенонуса».       – Надеюсь… – вибрирующим от тряски голосом сказал Мейван. – Надеюсь, что корабль рухнет на кого-нибудь Жнеца.        – Сомневаюсь. Я проверил координаты предполагаемого падения – и мы, и «Зенонус» упадем где-то в Северном море.         – Вот же дерьмище!  – неожиданно выругался Мейван, добавив голосом полным брезгливости: – Ненавижу воду.        Насколько помнил Актор, Мейван не просто ненавидел воду – он боялся любой лужи глубже полутора метров. Неумение турианцев держаться на плаву у многих выработало трепет перед водной стихией. И пока Майя рассказывала о веселых прыжках с моста или ночные заплывы голышом, Актор всегда думал о детских сказках, предостерегающих соваться в водоемы. Отступиться от этого правила могли помочь только коктейли Тартуса. Духи, кровь в жилах до сих пор стынет от того заплыва верхом на бильярдном столе…        Пользуясь небольшими маневровым двигателями, Актор пытался вывести их ближе к берегу. И хоть капсула максимально замедлилась, от удара о поверхность воды Актора подбросило в кресле. Клацнув зубами, он едва не прикусил язык. Погрузившись на половину, капсула стала мерно покачиваться на волнах.       Актор открыл щиток иллюминатора. Поражающий воображение контраст картины снаружи с трудом укладывался в голове. Ровная и тихая гладь воды расстилалась до горизонта. А небо кипело. Бурлило битвами. Входящие в атмосферу обломки и спасательные капсулы создавали эффект метеоритного дождя. Объятые пламенем шары рассекали небо, оставляя за собой яркие полосы.       Почти красиво… Если бы не было столь жутко.       Прицепленный к сиденью Мейван связывался с остальным экипажем «Зенонуса». Обменивался координатами, передавая их в штаб.       Восемь из десяти капсул отчитались об успешном приземлении. Одна из них так и не покинула корабль. Другая достигла поверхности, но ее пассажиры молчали.       Пять отбросов «Зенонуса» не выходили на связь.       – Я должен был проконтролировать, что все капсулы отстыковались, – сказал Мейван, стащив шлем.       – Понимаю твои мысли. – Актор уселся на дно капсулы напротив окна. – Но что бы ты сделал?       – Теперь-то уже точно не выяснить.       – Эти капсулы старее корабля. Нам и так повезло.       Актор тоже стащил шлем и открыл затворку на двери. Сквозь запах нагретого металла пробивался соленый морской воздух. Мейван отключил омни-инструмент и с опаской посмотрел наружу. Актор даже невольно улыбнулся, от того, как суровый капитан «Зенонуса» не может разжать руки и отпустить крепления.       – За нами выслали челноки ближайшие корабли, – сказал Мейван, вновь вжавшись в спинку сиденья. – Раз уж у нас появилась свободная минутка. Что ты говорил про Линк?       – Отпусти ее. Отправь ее на поле боя в таком состоянии, и она может утянуть кого-нибудь за собой. Просто не выдержав напряжения. Она не считает это своей битвой. Наверняка видел же, в каком она состоянии.       – Видел. Но ты думаешь, что она одна такая? Минимум одна треть идет в бой с дулом автомата в спину. – Мейван с подозрением посмотрел на Актора. – Планировал сбежать с ней?       – Что? – Актор удивился вопросу, но вскоре принял его оправданность. – Нет. Я никуда не денусь. Я, как раз-таки, замотивирован прорваться к Цитадели и без дула в спину. Духи… Да я бы не отступил даже с дулом в лоб.       Мейван одобрительно дернул жвалами. Будто гордый отец наконец услышал от бестолкового сына что-то вразумительное. Некая сентиментальность момента подтолкнула и к другим, более важным словам.       – Я же так толком и не поблагодарил тебя за то, что взял меня на «Зенонус». Не знаю, зачем ты это сделал. Но… спасибо тебе. О лучшей команде я и мечтать не мог.       – Заглохни, а, – буркнул Мейван.       Неумение принимать благодарность и боязнь воды – чуть ли не единственные качества Мейвана, придававшие живости его вечно серьезной персоне. На всех награждениях его лицо, казалось, вот-вот лопнет от натуги. А вблизи водоема – вытягивался как на плацу, идя строевым шагом. То, что удалось увидеть столь редкие явления одновременно – дико забавное совпадение. Если бы в капсуле с ними вдруг оказалась ханарская проститутка – у Мейвана был бы самый неловкий день за всю жизнь. Актор клялся никогда не вспоминать то, с кем он случайно застукал друга. Но образ Мейвана, с нежностью перебирающего розовые щупальца, сам собой всплыл в голове.       – Что ты там лыбишься?       – Этот очень хотел бы повторить, – Актор голосом выделил первое слово на манер речи ханаров. – Этот даже кредитов больше не возьмет.       Глаза Мейвана вспыхнули удивлением, стыдом и яростью. Если бы его не тошнило от вида за окном, точно бы вскочил и прописал удар в челюсть.       – Я тебя сейчас нахер за борт выкину!       – Прости-прости… – сквозь смех, отмахнулся Актор. – С кем не бывало.       – Не забывай, у меня есть право на твое убийство.       – Жаль, что не было тогда, да?       – От стольких бы проблем одним выстрелом избавились, – с улыбкой, больше напоминающей оскал психопата, сказал Мейван.       Его омни-инструмент запищал, тут же вернув подобающий капитану образ. Ответив, Мейван уточнил координаты капсулы.       Вскоре послышался тихий гул двигателей. Пассажирский челнок словно вынырнул из кипящего неба. Он рассекал воду, оставляя взмывающие вверх волны. При приближении челнока капсулу замотало из стороны в сторону, едва не переворачивая. Встав на ноги и балансируя, Актор подошел к панели управления и открыл крышу капсулы. Из прилетевшего спасать их челнока спустилась лестница.       С непроницаемым лицом Мейван вышел к краю капсулы. Протянул руку, ухватившись за лестницу, кивком велел Актору идти вперед. Подняв свой шлем, он полез вверх. Добравшись до последней ступени, Актор перевалился через порог. Внутри челнока уже сидела Линк с близнецами. А за пультом челнока – Тартус. Глухой шлем не давал разглядеть его, но самодельную аэрографию на его броне Актор ни с чем не спутает. Мейван подтянулся и залез в челнок куда грациозней своего друга. Не дожидаясь закрытия дверей за спиной, он поинтересовался состоянием спасенного экипажа. Получил удовлетворительный ответ. Подошел к Тартусу, хлопнув его по плечу.       – Вовремя вы подоспели, – сказал Мейван.       – Близко были, – ответил Тартус, запуская двигатели. – Топлива мало. Остальных соберет фрегат.       От рывка челнока Актор едва не завалился на пол. После смерти Сайшари он не разговаривал с Тартусом. Одновременно был рад и в ужасе от того, что им удалось еще раз встретиться.       – Все же угробил мою крошку, Копченый, – сказал Тартус.       Это он про Сай или корабль?.. Часть Актора предпочла бы выйти поплавать, нежели продолжать этот разговор. И не важно, что на самом деле имел в виду Тартус.       – Я… кх-э… – Актор пытался откашлять застрявший в горле комок. – Не получалось затормозить при входе в атмосферу.       – Наверное, до последнего держали капельное и при этом дергали с тяги на тягу? При перегреве и частой смене направления они в какой-то момент просто прикипают и работают вполсилы. Нужно было врубить капельное, летя по одной оси, дождаться сбора жидкостей и повторить.       – Я не знал…       Пошатнувшись от очередного поворота, Актор схватился за перила. Не разжимал ни руку, ни челюсть до приземления.       Тартус привез их в Лондон. Команда «Зенонуса» выпрыгивала, с облегчением ступая на твердую землю. Актор стоял у края. Заметив его замешательство, Мейван выпрыгнул вперед него, тихо велев не задерживаться.       – Мне искренне жаль, Тартус, – сказал Актор в попытке облегчить свою душу и раз уж его сегодня так понесло на откровенные разговоры.  – Если бы я мог оказаться там вместо нее – сделал бы это.       – Знаю. – Тартус не отрывался от экранов.       Давить на него Актор не хотел. Выждав несколько секунд и решив, что дальше разговор не пойдет, он приготовился уйти.       – Она бы сейчас сказала, что ты не виноват. И что на твоем месте и я, и она поступили так же, – сказал Актору в спину Тартус. – Но ее нет. И сказать мне это некому. А я не могу перестать видеть в тебе причину ее смерти. Может, когда-нибудь это изменится.       – Дай знать, если это случится.       Актор выпрыгнул из челнока. Грузные ботинки брони шаркнули о покрытый выбоинами асфальт. Вокруг возвышались полуразрушенные высотки. Грохот выстрелов, взрывы и вопли хасков, слившиеся в вой какого-то больного зверя. Заметив скопление турианцев, Актор направился к ним.       Вскоре атмосфера сменилась оживленной суматохой, даже воодушевлением. Прибытие на Землю «Нормандии» расценивали как шанс на победу. Знаменитый фрегат Альянса уже давно олицетворял надежду. Шепард со своей командой не обязательно было толкать речи, многие готовы следовать за ней без просьб. Причем не просто на смерть – следующие за ней люди верили в положительный результат.       Актор ковырялся в выданной винтовке, когда Шепард в сопровождении своей свиты прошла мимо. Энергия, исходящая от этой женщины, заставляла поднимать головы и смотреть вслед. Это получалось совершенно неосознанно. Будто какая-то неведомая сила хватала за подбородок, вздергивая его вверх. А в турианце за ее плечом Актор узнал Гарруса. Уверенно следуя за своим командиром, он буднично разминал шею. Легко тронул Шепард за руку, привлекая ее внимание. Что-то сказал и направился в сторону лестницы на верхний этаж, по всей видимости, для встречи с примархом. Забавный контраст ощущений. Вроде, не так давно Гаррус был у них в студии. Боролся с противоречиями, приведшими его танцевать танго. Казался растерянным. Отдавил Майе ноги и беспрекословно слушался команд Актора. А теперь даже подойти к Гаррусу без уважительной причины выглядело неправильным. Неравные, порой даже самоубийственные сражения – его стихия. И это признавали не только рядовые солдаты – почтению, с которым к Вакариану обращались генералы, могла позавидовать верхушка Иерархии.       На общем сборе еще раз объявили необходимость прорыва к лучу, исходящему из Цитадели. По словам Альянса, это был единственный способ проникнуть на станцию и активировать Горн. Куда бежать и что делать, если кому-то из счастливчиков удастся прорубить себе путь к этому лучу – никто не знал. Засевший перед самым лучом Жнец уже не казался основной проблемой.       Актор смотрел на очертания Цитадели. Пытался сообразить, в какой из ее частей была квартира Майи. Внешне станция выглядела целой… Надежда, что где-то внутри могут быть выжившие, придавала Актору сил. Цитадель огромна, даже набив ее хасками, можно было найти место для укрытия.       – Ты только держись, хорошо?.. – сказал Актор, глядя на «лепесток» Цитадели, где по его прикидкам должна была находиться Майя. – Скоро все закончится.       Актор хотел быть рядом с ней. Сколько бы времени ни прошло, с кем бы он ни был, рядом с Майей разум капитулировал перед непреодолимой тягой. Казалось, что даже спустя десятилетия, случайно столкнувшись на улице, Актор увидит в ней прежнюю очаровательную девушку. Ту, с кем он сравнивал всех предшествующих и, в случае чего, будет сравнивать последующих.       Навсегда влюбленный дурак…       – Актор, – окликнула Линк.       – М-м-м? – сказал он, повернувшись.       – Я хотела попрощаться. Мейван… Он отправил меня вместе с инженерами Альянса в тыл для поддержки.       – Это хороший вариант.       – Да. Кажется, ты к этому руку приложил?       – В этой ситуации у меня не было никакой власти.       – Но и сама по себе эта идея бы не пришла Мейвану в голову… – Линк посмотрела на очертания Цитадели. – То, что от вас ждут – безумие.       – Как я понял, другой надежды на победу у нас нет.       – Удачи тебе. – Линк хотела было обнять его, но как-то дергано остановилась и протянула руку. – Надеюсь, ты найдешь ее.       – Спасибо. – Актор пожал руку, чувствуя нелепость и натужность этого жеста. – Удача нам нужна как никогда.       Актор был распределен в пеший отряд сопровождения танков. Бежать рядом и отстреливать особо резвых хасков, чтобы танки могли пробить Жнеца с близкого расстояния.       Недалеко послышался боевой клич кроганов. Основная таранная сила пехоты готова была на славу повеселиться, прихватив с собой как можно больше Жнецов. Войти в легенды. А по возвращении стать объектом вожделения теперь фертильных самок. Вот уж у кого поистине сильная мотивация и подходящий настрой. Речь Примарха на этом фоне выглядела довольно удручающе.       Вернуться смогут не все. Никто не скрывал, что потери будут колоссальными, но при таких раскладах повезет вернуться хотя бы паре процентов. Зато турианская честь будет сохранена! Обладатели самой большой армии, где солдаты воспитываются с младенчества, не имеют права ударить в грязь лицом на пороге самой страшной битвы в истории! И чем быстрее наземный отряд справится со своей задачей, тем больше общих товарищей сможет выжить в небе!       – Разойтись по своим отрядам! – объявил Виктус. – Да помогут нам Духи!              Дорога сквозь пекло. Короткий путь, который напрямик можно было пробежать за двадцать минут, был заполнен наземными силами Жнецов и казался бесконечным. Хаски всех мастей: каннибалы, наемники и какие-то вопящие твари, которых солдаты Альянса прозвали банши. Отряд Актора двигался с правого фланга по самой открытой территории. И если отстреливать бегущих в лоб хасков было несложно, то оказаться как на ладони перед сборщиком было куда опасней. Термозаряды отлетали быстрее, чем Актор успевал их доставать. Заканчивающиеся запасы приходилось пополнять на трупах убитых союзников. Быстрая перезарядка и бежать до следующего укрытия по пути движения танка. Особо ловких хасков можно было вырубать с помощью приклада или выпускать потроха с помощью лезвия омни-инструмента.       Часть отряда отправили в высотки по ходу движения. Засевшие в них войска зажали передовой отряд за укрытием и уже вывели из строя два танка.       Израсходовав почти весь запас панацелина, Актор двигался вперед на автомате. А новости, достигшие их на нужной точке, едва не выбили боевой дух у всех, кому посчастливилось добраться так близко.       В Жнеца градом летели заряды со всех сторон. Но ни один не наносил значительного урона. Луч из Цитадели искажал наведение, сделав атаку бесполезной.       – Защищать танк любой ценой! – прокричал Мейван. – Держаться, пока не появится возможность пробраться к лучу!       Подойти удалось так близко, что было видно место, где луч касался земли – отправная точка телепорта.       Засев за укрытиями, отряд Актора пытался удержать позицию. Отстреливался сидя в горе трупов, которая росла с каждой минутой бесконечного боя. Разогнавший кровь адреналин стучал в ушах. К моменту, когда Жнец пал и им разрешили двигаться, мир вокруг уже не был похож на реальность. Сумасшедшая мешанина из останков людей и машин. Огни над головой и на земле. Звук Жнецов, от которого все внутри сжималось в комок. Земля под ногами полыхала, будто впитав жар битвы.       – Вперед! – команду отдал незнакомый голос, но Актор последовал ему беспрекословно.       Прострелив навылет башку хаска, Актор выбежал из-за укрытия. Перепрыгивая через наваленные тут и там бетонные блоки, он побежал к лучу. Рвался на Цитадель, будто луч перенесет его прямиком к Майе или к кнопке, которая положит конец войне.       Ослепительная полоса перед лицом прочертила ровную борозду на асфальте и подорвала ближайший танк. Ударная волна накрыла Актора. Отбросив назад на несколько метров, завалила сверху обломками обшивки. В полубреду Актор видел «Нормандию», зависшую впереди и забравшую кого-то на борт. Попытался вырваться из западни, но у наступающей из уголков глаз тьмы были свои планы на сознание Актора. Под бомбежку сумбурных команд и переговоров по коммуникатору он потерял остатки связи с реальностью.              – Г_он… ак_ив_ро__н!.. Отс__ем!..       Обрывки фраз бесили Актора как назойливый будильник. Чтобы сообразить, где находится, Актору потребовались долгие минуты. Попытки пошевелиться отзывались искрами боли. Машинально введенная последняя доза панацелина немного прояснила сознание и выкинула Актора в реальность.       – Горн активирован! Отступаем!       Небо прояснялось из-за уменьшающегося количества судов. Немногочисленные выжившие на земле рядом с лучом перестали бежать к нему, напротив, они пытались унести себя и своих товарищей как можно дальше.       – Горн активирован! Отступаем! – повторял голос в наушниках.       – У них получилось… – выдохнул Актор. – Получилось…       Неожиданно в небе мелькнула ярчайшая красная вспышка. Разрастаясь кольцом, она охватывала все вокруг. Пронеслась по земле волной неизвестной энергии, заставляя армию Жнецов остановиться.       Облегчение и подступившие слезы радости заглохли в зачатке.       Запрокинув голову, Актор увидел, как по Цитадели раскатывались взрывы.       – Майя… – сквозь перехватившее дыхание выжал Актор. – Духи… Майя!       Взрывы разбегались по станции цепной реакцией, захватывая лепесток за лепестком.       – Духи! Нет! Пожалуйста! НЕТ!       Актор выковыривал себя из-под обломков, но зажатая нога не давала сдвинуться с места.       Луч, поднимавший в Цитадель, мелькал и угасал как перегорающая лампочка. Хаски вокруг валились как домино. Индикаторы Жнецов показывали предсмертное светошоу.       Невозможно дышать. Стащив с головы шлем, Актор выкинул его в сторону. Дергал застрявшую ногу, оглядываясь то на луч, то на Цитадель, покрытую взрывами словно язвами.       – Да давай же!       Актор пытался вырваться. Скреб асфальт перед собой. Хватался в каменистое покрытие, разодрав сначала остатки перчаток, а затем и свои руки. Впивался когтями, дробя и сдирая их с пальцев. Подтягивался, срывая от напряжения мышцы.       По лепестку, который Актор опознал как дом, прокатилась цепочка взрывов.       – Майя!!! – Обезумев от собственного бессилия, он терял связь с внешним миром. – Духи! Боги! Да хоть кто-нибудь! Помогите! –  Актор кричал, взывая мольбами к любому, кто мог бы услышать. –   Пустите меня к ней! Умоляю! ПУСТИТЕ МЕНЯ К НЕЙ!!!       Ухватился пальцами за собственноручно вырытую в асфальте борозду. Взревел, потеряв в этом крике остатки голоса. Дернувшись всем телом, Актор вывернул ногу. Не чувствуя боли, он выковыривал из-под завала безвольную конечность. Раскидывал остатки державших его обломков. В то, что когда-то было ногой, впивались куски сломанной брони. Вместо икры – сине-черное месиво. Руками перекинул неестественно вывернутую ногу через обломки. Пополз. По привычке пытался обрести опору и заваливался на бок. Поднимался на локтях и тащил себя вперед. Волок едва живое тело мимо обломков. Захлебывался от крови и крика. Хриплое бульканье вместо голоса сопровождало в пути.       Ее имя не срывалась с языка, но Актор ни на секунду не переставал взывать к ней. Молил ее выжить. Заклинал всех существующих и выдуманных богов и духов прийти ей на помощь.       Моргнув последний раз, луч стал сужаться. Превратился в тонкую нить. Исчез, отрезав для Актора даже призрачную возможность увидеть ее в последний раз.       Мир вокруг сыпался. Разрушался вслед за Жнецами. Дрожавшие руки Актора подкосились, уронив лицом в асфальт. Откашливая какие-то сгустки изо рта, Актор повернул голову на бок. Сквозь щель в заплывающем глазу смотрел на Цитадель.       Последний вопль отчаянья затерялся в ликующем крике победы.