Фантом

      Бизнес шёл в гору, и юный граф Фантомхайв с большим трудом скрывал свою гордость по этому поводу, чтобы не прослыть честолюбцем. Впрочем, он не отказывал себе в том, чтобы лишний раз щегольнуть перед общественностью очередным заработанным состоянием.       Британское общество, прекрасно знакомое с именем Фантомхайв, никак не хотело свыкаться с мыслью, что можно прекрасно совмещать долг службы перед короной в роли Цепного пса Её Величества и управление компанией “Фантом”, производящей детские игрушки. Однако графу Сиэлю Фантомхайву, девятнадцатилетнему гению и любимцу публики, было плевать, что там думает о его возможностях то самое британское общество. Сам он знал, что совмещать службу и бизнес можно, и тратил на это всё своё время и силы.       Он будто куда-то спешил.       Ненасытный азарт и стремление добиться всего и сразу в таком молодом возрасте войдёт в моду и станет обыденностью лишь многие десятки лет спустя, а пока что такое поведение привлекало внимание и вызывало вопросы. Конечно, обращаться с этими вопросами напрямую к графу никто не рисковал. Но то и дело его невесте леди Элизабет или его безупречному дворецкому Себастьяну приходилось отшучиваться и тактично переводить тему, когда при них разговор касался непомерных амбиций многоуважаемого Сиэля Фантомхайва.       Сам Сиэль надеялся, что общество возомнит себе, что он смертельно болен или мечтает наделать наследников и втайне от всех уехать за границу. Так всем им будет проще понять и пережить момент, когда ему всё-таки придётся бесследно исчезнуть.       Контракт с демоном Себастьяном, которого изначально, конечно, звали совсем иначе, был составлен из коротких и прозрачных условий, главное из которых: как только демон поможет графу исполнить своё заветное желание, граф отдаст демону свою душу.       Заветное желание у Сиэля было одно, и он тянул к нему свои руки, как грешник к Святому Граалю. И в последнее время все его до этого тщетные попытки добиться своего начали наконец приносить результат.       На приём к своему ровеснику графу Алоису Транси граф Фантомхайв сегодня прибыл совсем не потому, что нашёл его приглашение интересным. Нет, Сиэля сюда привело его собственное расследование. Поэтому он не участвовал ни в увеселениях в саду, ни в беседах в салоне, и сразу после чаепития ускользнул в личные комнаты графа Транси.       Сиэль не знал, что он искал. Но интуиция не могла подводить его: подсказка (если не разгадка) где-то здесь, где-то прямо у него под носом…       Он пролистал личные дневники хозяина — скукотень, порылся в его разрозненных бумагах под пресс-папье — ничего полезного, просмотрел ящики стола — всё не то.       Но что-то в Алоисе с самого начала вечера казалось Сиэлю подозрительным. Он был другим. Он что-то знал.       — Бог мой, лорд Фантомхайв, — раздался голос Алоиса.       Сиэль встрепенулся и обернулся.       Транси стоял, игриво оперевшись плечом о косяк распахнутой двери своего кабинета. Ну и как долго он так стоял и наблюдал?..       Стоило позвать Себастьяна, но Сиэль не мог раскрыть рта. Он вглядывался в ехидное лицо высокого худого блондина, пытаясь понять, что же в нём только уверяет в мысли, что он знает… то, что Сиэлю нужно.       — Зачем было наводить такой беспорядок? — Алоис сложил на груди руки. — Могли бы просто попросить.       Сиэль ничего не отвечал. Оправдываться тут было бы глупо, ведь он был пойман с поличным, и каждое его слово могло быть использовано против него, поэтому граф предпочёл помолчать и понаблюдать. В крайнем случае за ним всегда придёт его верный демон.       Алоис только ухмыльнулся, увидев сосредоточенное выражение лица собеседника. Он покачал головой и вальяжно прошёл к шкафу с книгами.       В одной из книг оказался тайник: Алоис вытащил изнутри несколько фотографий.       — Вы их не найдёте. — Граф Транси притворно вздохнул, но что-то в его голосе дрогнуло, выдавая, что ему не так уж и всё равно на людей, про которых он говорил.       Он протянул Сиэлю фотографии. На всех них — мужчины, вокруг них — юные мальчики. На первый взгляд ничего необычного. Непосвящённый зритель не задержит на обыденных снимках взгляда ни на одну лишнюю секунду.       Сиэля передёрнуло. По его жилам вместо крови вдруг поползли ледяные иглы. Он тут же отвёл глаза от фотографий и протянул их обратно Алоису.       Но Транси только покачал головой.       — Оставьте себе, лорд Фантомхайв, — протянул он, смерив Сиэля заинтересованным взглядом. — Смотрите каждый день, пока не перестанете так трястись, и напоминайте себе, что эти ублюдки никогда не получат по заслугам.       Сиэль Фантомхайв оскалился:       — Это мы ещё посмотрим.       ***       Сиэль приоткрыл глаза и оглядел просторную гостиную. Пока он был в полубессознательном, похожем на сон состоянии, за окном село солнце. Судя по стрелкам на антикварных напольных часах, село оно уже довольно давно — было одиннадцать часов вечера, и начинать хоть какие-то из дел, которые Сиэль запланировал на конец сегодняшнего дня, было уже поздно. Хотя разве мог бессмертный демон оперировать такими терминами, как “поздно”?..       Сиэль приоткрыл глаза, но больше он не сдвинулся ни на миллиметр и продолжил полусидеть-полулежать на диванчике из прошлого столетия, сложив на груди руки и низко опустив подбородок. Это была очень человеческая, будто бы неряшливая поза, которой Сиэлю пришлось научиться, чтобы не привлекая внимания путешествовать в поездах и самолётах.       Что-то разбудило его. Сиэль прислушался. Это был голос Себастьяна. Именно старший демон вытянул его из похожих на сон воспоминаний.       Себастьян говорил по телефону.       Сиэль навострил демонические уши.       — Вот об этом я и говорил, — сладким голосом вещал Себастьян. — Утерянная пентаграмма на Пиацца Нера была одним из важнейших памятников эзотерических верований в Европе, сохранившихся до наших дней. Я и сам мечтал бы её изучить, но не успел. Ах, и кому бы могло понадобиться от неё избавляться?..       Сиэль вздохнул скучающе. Голоса собеседника из трубки он со своего места не слышал: у его демонических способностей, особенно в этом ослабленном состоянии, были свои границы. Но, услышав, что старший демон снова перетирает с кем-то подробности их провала в Палермо, Сиэль сильно разочаровался в интересности подслушиваемого разговора — всего лишь их обыденные поиски лекарства от сделки. Ничего нового. Ничего захватывающего.       — Конечно, это глупо, что нет ни одного цифрового следа пентаграммы целиком, — продолжал Себастьян. Его голос перемещался по дому, создавая для Сиэля ненужный стереоэффект, из-за которого начинала кружиться и так больная голова. — Возможно, кто-то специально подчищает в интернете такие изображения. Но, подумайте, возможно, элементы и обрезки, которые всё же просочились в сеть, можно будет использовать в качестве тезисов для вашей научной работы? Всё-таки там представлено довольно много расшифрованного текста.       Научной работы? Сиэль дёрнулся и снова прислушался. Неужели..?       — Конечно! Нет, ничего страшного, что так поздно. Обращайтесь в любое время. Спокойной ночи, Елизавета.       По телу Сиэля пробежал ток, который тут же вернул его в сознательное и даже почти здоровое состояние.       Он резко развернулся к Себастьяну, когда тот вошёл в гостиную.       — О чём ты говорил с Лизой?       — Вы знаете, о чём я говорил с ней, вы всё слышали.       Себастьян выложил на стол перед Сиэлем свой сегодняшний улов: как всегда, какие-то очередные не относящиеся к делу экспонаты в далёких областных музеях, места раскопок и упоминания о местах раскопок, байки, городские легенды, отсылки в местном фольклоре или в рисунках на глиняных горшках. В последнее время Сиэль обычно даже не просматривал эти яркие распечатки и заметки: если бы в них было что-то стоящее их внимания, Себастьян бы сразу с этого начал.       Но сейчас, просто чтобы занять чем-то нервные руки, Сиэль придвинул к себе папку с распечатками и пролистал, глядя на них невидящим взором.       — Почти полночь. Это просто неприлично, — буркнул бывший граф.       — Выскажите это Елизавете, она позвонила мне сама.       Себастьян избавился от пальто и шарфа и принялся за ритуальное заваривание вечернего чая (тоже совершенно пустое и бесполезное действо, цель которого состояла исключительно в том, чтобы Сиэль не сошёл с ума).       — Откуда она знает, что у тебя можно спросить что-то про Пиацца Нера?       — Я сам предложил ей изучить эту локацию для её научной работы. Слышал, она и у вас пыталась попросить совета, но вы ей в этом отказали. Как грубо. Да и, к тому же, разве это не в наших интересах, чтобы кто-то ещё помогал нам в нашем расследовании? — Себастьян выставил на столик перед Сиэлем поднос с чайной парой, налил в чашку молоко, а затем и чай.       — Но не в случае с Лизой, — возмутился младший демон. — Она меня рисует. И рисовала задолго до нашей встречи. Она может что-то про нас знать. Это опасно.       Себастьян хмыкнул в знак несогласия.       — По-моему, совсем наоборот. Вам нужно ей раскрыться, и тогда дело пойдёт куда быстрее. Мы не сможем ничего выяснить, если мы не знаем, чего ищем. — Он сел в кресло напротив Сиэля. Такое было бы для них двоих совершенной дикостью ещё какие-то сто лет назад, но теперь, когда границы между дворецким и графом, между демоном и господином, неизбежно размывались временем и влиянием другой культуры, такой жест даже не вызвал у Сиэля желания ответить что-то едкое. Этим он и сам себя удивил. — Вы уже думали, как признаться Елизавете в вашей сути?       Сиэль скривился.       — Я не буду этого делать, — твёрдо ответил он.       Себастьян снова точно так же неодобряюще хмыкнул и сказал:       — Вы снова усложняете то, что и так беспросветно сложно. Когда вы вырастете из этого подросткового максимализма?       Сиэль почувствовал, как в его мёртвой груди что-то закипает яростью, но гадкие слова он проглотил, так и не выпустив.       — Давайте, может, ещё убьёте себя, как в тысяча девятьсот сорок третьем?       Графу захотелось всё-таки что-то ответить на такое отвратительное отношение дворецкого, но он вдруг отвлёкся. В самом конце папки с документами, которые он по-прежнему перелистывал, нашлось что-то, что уж точно не имело отношения к сделкам с демонами и расторжению этих сделок.       Газетная вырезка. Отчёт, явно украденный из полиции.       — Что это? — не понял Сиэль. Затем склонился к бумагам ниже, наконец внимательно читая то, что на них написано. — При чём тут похищения молодых девушек?       — Ах, это? Думал, вам будет интересно, — легко отозвался Себастьян. — Вы сейчас совсем не ищете себе новые дела, а их, между прочим, вокруг немало. Вот я и взял на себя смелость…       Не дослушав, Сиэль согнулся пополам и закашлялся, словно его вот-вот стошнит.       Себастьян потянул к своему господину руки, но так и не решился прикоснуться.       Наконец Сиэль выпрямился.       — Пойду начну присматриваться, — сообщил он бескомпромиссно. В груди что-то неприятно сжалось: снова придётся убить.       — Искать жертву, — поправил Себастьян. — Скажи это. Искать жертву.       После долгой паузы Сиэль нехотя пробормотал:       — Я пойду искать жертву.       ***       С самого утра шёл дождь.       Войдя в учительскую, я первым делом оставила свой раскрытый серый зонт рядом с цветастыми зонтами других учителей.       Неуютная промозглая атмосфера снаружи заставляла тёплую учительскую, залитую холодным электрическим светом ламп, выглядеть почти родной. Пахло чаем и сладким печеньем.       Я поздоровалась с русичкой Луизой кивком и поблагодарила, когда она передала мне распечатки документов, подтверждающих, что я очередной месяц проработала в школе и выполнила все вот эти поручения по списку, из-за чего продолжала расти как будущий специалист. Почти всё, написанное там, было в какой-то степени неправдой, как это обычно и бывает в бюрократии.       Я убрала документы в папку, которую потом нужно было отнести в университет.       Несмотря на погоду, гуляющий по школе грипп и свой недосып, я предвкушала этот день с удовольствием, ведь уже после второго урока мы поедем в музей с Сиэлем и нашими учениками, так что работать сегодня предстоит совсем немного. А завтра я поеду на олимпиаду по английскому с Алёной Кель. А там уже и осенние каникулы, во время которых я смогу посвятить всё своё время научной статье и изучить все зацепки, что дал мне Себастьян.       Я подняла глаза на противоположный край учительской. Сиэль общался с завучем о деталях сегодняшней поездки. Мы пересеклись взглядами всего на секунду, и парень тут же отвёл глаза.       В последнее время он вообще перестал со мной разговаривать. Да и Себастьян всё время работал над собственными исследованиями и в школу почти не заходил.       Я только и делала, что беспокоилась, сделала ли я что-то не так, чтобы так глупо потерять с ними дружбу.       ***       Разбираться с личными отношениями у нас с Сиэлем времени не было. Мы оба были сконцентрированы только на своей работе, пока усаживали школьников в микроавтобус, проводили инструктаж по технике безопасности и делали отчётные фото и видео о том, как дети весело хором распевают детские песенки на английском языке, которые только недавно изучили с Сиэлем на уроках культуры Британии.       Я уже привыкла к тому, что мы перестали общаться и отстранились друг от друга, поэтому, когда Сиэль подсел ко мне на свободное автобусное сидение, я дёрнулась от неожиданности, отвлекаясь от экрана телефона, где как раз в очередной раз перекапывала форум любителей сверхъестественного.       Сиэль заглянул в экран.       — Себастьян поручил тебе раскрыть секрет Пиацца Нера, или что? — спросил он с очаровательной ухмылкой, из-за которой я сразу простила его за всю прежнюю холодность.       — Нет, что ты, — посмеялась я. — Я не отнимаю твоё место под солнцем, как его любимого ученика. Он просто посоветовал мне написать про эту площадь в моей научной статье.       — И как продвигаются дела? — спросил Сиэль таким тоном, словно уже знал ответ на свой вопрос.       Я показала ему экран телефона с тридцать пятой по счёту страницей обсуждения на английском, смешанном с итальянским, где пользователи одну за одной развеивали теории об исчезновении пентаграммы с площади.       — Пока что без успехов. — Я вздохнула. — Непонятно, зачем пентаграмму убрали. Как будто какой-то детали не хватает. Но я не понимаю, какой. Как и никто на этом чёртовом форуме.       Сиэль молча посмотрел мне в глаза, долго и упорно, так, что я даже смутилась. Его лицо было сосредоточенным. Он пытался что-то решить.       Я приподняла бровь в немом вопросе.       Сиэль махнул рукой на мой телефон:       — Дай, — приказал он.       Я тут же протянула ему телефон.       Наследник графа открыл новую вкладку браузера, сменил раскладку с русской на английскую и забил в поисковой строке: “Клан Гриджо”.       Потом вернул телефон мне.       — Слушай, мне стыдно, что я так грубо отказал тебе, когда ты попросила помощи со статьёй, поэтому дам тебе эту маленькую подсказку лично от себя. Она вряд ли поможет тебе с научной работой, но тебе было бы полезно узнать об этом немного больше.       Я заворожённо кивнула, и Сиэль встал.       — Приехали, — он кивнул на окно. Я обернулась и увидела за окнами автобуса наш краеведческий музей.       ***       У дверей музея нас встретил уже знакомый мне молодой человек, тот же, что проводил ознакомительную экскурсию для Сиэля и Себастьяна, когда я приезжала с ними в музей в прошлый раз.       — Лорд Фантомхайв, княжна Серова, — кивнул нам он. Я не стала поправлять его ошибку в моём титуле, припоминая, как он любит титулованных особ.       Сиэль подал ему руку, которую мужчина тут же благоговейно пожал, сгибаясь так, будто вот-вот бросится целовать наследнику графа перстень.       — Добрый день, Антон. Надеюсь, вам есть, чем нас порадовать. — Мой друг провёл вставших по парам школьников в холл музея. — Все мои ученики ждали этот день с нетерпением.       Антон суетливо кивнул, следуя за нами внутрь здания.       — Наша выставка сейчас в самом расцвете. Вашим ученикам очень повезло, что такие эксклюзивные экспонаты были привезены в нашу глушь. — Антон сам посмеялся над собственной шуткой. Мы жили не в столице, но глушью наш город было никак не назвать. — Готовы начать экскурсию? Сегодня вашим гидом буду лично я.       Сиэль повернулся ко мне и, дождавшись моего кивка, ответил:       — Конечно. Вверяю вам наших учеников.       Антон просиял. Он прошёл к колонне школьников, по-прежнему послушно стоявших в парах, и представился им.       Сиэль не лукавил, когда сказал, что весь клуб английского языка с восторгом предвкушал поход в музей. Однако все почести за привлечение интереса подростков принадлежали, конечно, совсем не музею и его программе, а лектору Сиэлю, который умел заинтересовать слушателей в чём угодно, стоило ему только захотеть.       Вслед за увлечённым рассказом Антона наша небольшая процессия двинулась в первый зал.       Экспонатов действительно стало намного больше. Теперь они все занимали свои аккуратные места под стеклом, а возле каждого предмета находились подписи, описывающие их названия, историческую ценность и то, из чьих коллекций они были позаимствованы для мероприятия.       Сиэль не отставал от Антона, внимательно следя за тем, что он вещает школьникам про быт и верования скифов, и не забывал хвалить тех учеников, которые верно отвечали на вопросы гида.       Несмотря на то, что выставка была буквально посвящена эзотерике и магическим практикам скифов (каждый предмет тут имел магическую подоплёку, помимо прямого назначения), по просьбе Сиэля Фантомхайва гид рассказывал нашим ученикам более общие факты, полезные для их знания истории родного края.       Поэтому слушать что-то, не похожее на легенду о богине Табити, мне было уже не так интересно, как в прошлый раз, и я отстала от экскурсии, рассматривая таблички у экспонатов самостоятельно.       Кроме наших школьников, тут не было посетителей, и никто не мешал мне подолгу рассматривать примерно составленные карты и россыпи драгоценностей на тканевых подкладках витрин. Я слышала, что эта выставка была страшно популярной и у школ, и у уже взрослого населения города, поэтому была впечатлена, заметив, что Сиэль смог договориться о том, чтобы для нашего посещения музей полностью опустел.       Я уже прилично отстала от остальных, когда в одном из залов меня привлёк залитый ярким светом лампы длинный кинжал на подставке. Он прекрасно сохранился, был очищен и отреставрирован так, что выглядел пригодным для использования. Я тут же бросила глаза на табличку с информацией про него.       Ритуальный кинжал — золотая ручка, неожиданно прочное лезвие — не имел названия. Он был найден довольно давно и передавался из поколения в поколение вместе с легендой, что он может убить того, кого убить нельзя, и уничтожить то, что уничтожить нельзя. Но в верованиях скифов не было найдено подтверждения существования такой легенды. Возможно, она была придумана тем, кто первый нашёл этот нож ещё далеко в семнадцатом столетии.       Запомнив, как выглядят узоры на рукояти, чтобы позже их нарисовать, я уже думала двигаться дальше, как вдруг обратила внимание на другую надпись.       На другой табличке, незаметной, в самом низу витрины, где хранился кинжал, было указано: “Спасибо профессору Л. Лейн за разрешение выставить настоящий экспонат из закрытой коллекции фонда Гриджо (Палермо, Италия)”.       Гриджо?       Я сделала несколько фотографий кинжала и табличек с информацией на свой телефон.       Обнаружив смотрителя музея в дверях в следующий зал, я спросила его:       — Подскажите, Антон Андреевич что-то рассказывал нашим ученикам об этом экспонате? Какую-то легенду? Историю? — Я указала рукой в сторону кинжала.       Мужчина задумался, припоминая.       — Нет, девушка, в этом зале не было никаких легенд. Только примеры искусности скифов в создании оружия. Дети провели в этом зале мало времени.       Я благодарно кивнула, с досадой поджимая губы.       — Вам лучше не отставать, а то всё остальное тоже пропустите.       — Да, конечно, — ответила я смущённо. — Уже догоняю.       И я снова встала в хвост экскурсионной группы, как раз когда, перейдя в последний широкий зал, Антон принялся вещать о нарядах, выставленных на манекенах в высоких стеклянных коробках.       Сиэль стоял в углу зала.       Он по-прежнему внимательно следил за Антоном, но в этот раз он выглядел совсем уставшим и глубоко задумавшимся.       — Всё хорошо? — спросила я, подойдя ближе. — Ты выглядишь…       Сиэль отшатнулся от меня в испуге. Потом выдохнул, собираясь с мыслями.       — Да, — закончил он за меня. — Ужасно себя чувствую.       Наверное, подхватил этот ужасный грипп. Не мог же он устать за одну только полуторачасовую экскурсию. Тем более, что людей тут было не так уж и много, да и дети вели себя спокойно.       — Может, тебе пойти домой? — предложила я.       — Экскурсия почти закончилась, — запротестовал Сиэль.       — Вот именно, — не отступила я. — Уже почти всё. А посадить учеников обратно в автобус я смогу и без тебя. Иди отдохни.       Сиэль поднял на меня глубокий тёмный взгляд.       — Ты уверена?       Мне, конечно, не хотелось, чтобы он уходил. Хотелось ещё потормошить его по поводу ритуального кинжала в прошлом зале, по поводу фонда Гриджо. Но смотреть, как он страдает, было почти невыносимо.       — Конечно, уверена. Позвони мне, если тебе будет нужно что-нибудь, — ободряюще улыбнулась я.       — Спасибо. — Сиэль формально поклонился мне. — Я справлюсь.       И он ушёл.       ***       Несмотря на мою просьбу написать мне, если вдруг что, наследник графа так и не вышел на связь тем вечером. Даже когда я сама написала ему сообщение, чтобы уточнить, как он себя чувствует, он ничего не ответил.       Под вечер я и сама начала чувствовать недомогание. В этот раз это точно был грипп.       Хорошо, что на завтра у меня по-прежнему был запланирован только поход на олимпиаду по английскому языку, где, кроме как сопровождать Алёну Кель, мне не нужно было ничего делать.       Я открыла чат в соцсети и напомнила Алёне о том, что завтра буду ждать её утром у школы.       Девочка ответила не сразу, а когда ответила, я удивлённо нахмурилась.       “Не уверена, что смогу прийти завтра. Личные причины.”       Это было странно. Так неожиданно менять планы, когда это было связано с её учёбой, было на Алёну совсем не похоже.       Я ответила: “Пожалуйста, напиши мне утром, если не сможешь пойти”.       Но Алёна уже вышла из сети и ничего мне не написала.       Я была уверена в её благоразумии, поэтому решила не реагировать на это остро и не мучить ученицу вечерними звонками.       Когда утром у меня в мессенджере не появилось новых сообщений от Алёны, я приняла это за хороший знак и начала собираться. Хотя моё вчерашнее последнее сообщение так и осталось непрочитанным.       У меня страшно болела голова. Выпитое мною лекарство, которое должно было снять все симптомы болезни, не справлялось с моим состоянием. Я влезла в тёплую серую худи, спрятавшись в капюшон и закрыв побледневшее ненакрашенное лицо за медицинской маской.       Соображая кое-как, я доехала до школы на такси. Я думала, что я опаздываю, но Алёны на назначенном месте встречи ещё не было.       Я прождала десять минут, пятнадцать минут, тридцать.       Даже если бы она всё-таки пришла, мы бы уже не успели вовремя к началу олимпиады.       Не в силах злиться (я и стоять была не в силах) я проверила чат с Алёной — не в сети со вчерашнего вечера. Я позвонила ей, но она не брала трубку. Трубку не брали и её мама и бабушка. Видимо, дома действительно произошло что-то серьёзное.       Мне ничего не оставалось, кроме как отписаться завучу о таком неприятном исходе ситуации и, дождавшись её вымученного обещания разобраться, что случилось, вызвать такси домой.       Дома я смогла только скинуть ботинки и пальто, упасть на кровать и заснуть.       ***       Должно быть, я уснула очень крепко.       Когда я проснулась, за окном был вечер. Мой телефон звонил, разрываясь от вибрации. А в дверь попеременно звонили и стучали.       Я в ужасе подскочила и поспешила открывать.       — Лиза? — кричал за дверью голос Сиэля. — Лиза, пожалуйста, скажи, что ты там. Лиза, открой!       Громкий голос парня срывался, выдавая настоящий ужас. Он как раз выругался на английском, когда я, спотыкаясь о собственные брошенные у порога ботинки, расправилась с ключами в замке и открыла Сиэлю дверь.       — Что ты творишь? — сонно спросила я, удивляясь его обеспокоенному выражению лица.       Сиэль вдруг шагнул вперёд и крепко обнял меня, прижимая к себе обеими руками. Всего на секунду. Вот он снова отстранил меня за плечи, и его прежнее беспокойство сменилось более привычным мне раздражением.       — Какого хрена ты не берёшь трубку? — возмутился он. — Я пытался дозвониться тебе раз семьдесят!       Я отступила в сторону, впуская Сиэля в квартиру, чтобы он не кричал на весь подъезд. Всё ещё сонная, я не до конца понимала, что происходит.       — Я спала, — попыталась оправдаться я. — Я заболела и…       Я вдруг помотала головой из стороны в сторону: сейчас это было неважно. Важно было, почему Сиэль был в таком ужасе и что именно заставило его позвонить мне семьдесят раз.       — А что вообще случилось? — нахмурилась я.       — Обещай не паниковать. — Сиэль вздохнул. Я напряглась: не самое приятное начало. — Алёна Кель пропала. Я думаю, её похитили.