Фантом

      Когда я вышла из дома, Сиэль стоял у автомобиля, оперевшись на него спиной, и копался в телефоне. Это была такая киношная картинка, что для образа частного детектива ему в этот раз не хватало только сигареты между пальцев, дым от которой резкие порывы ветра уносили бы сразу прочь.       Было холодно. С восходом солнца совсем не потеплело. Наоборот, погода немного прояснилась, и стало только холоднее. Из-за этого я и без сигареты выдыхала белые облачка пара. А вот дыхание Сиэля в пар почему-то не превращалось: казалось, что он и вовсе не дышит.       Когда я подошла к нему, он быстро позакрывал то, что смотрел в телефоне (я успела рассмотреть какие-то точки на карте), и открыл мне пассажирскую дверь. Я села в машину.       Сиэль занял место водителя.       — Так и что нам дал этот визит? — спросила я наконец.       Парень потёр переносицу и ответил:       — Много того, что мы ещё не можем применить.       Я посмотрела на него скептически.       — У нас мало информации для сравнения, — пояснил он. — Алёна — прилежная девочка, но исключена ли возможность того, что она и правда сбежала из дома? Не исключена. Во-вторых, она пришла после экскурсии, взволнованная чем-то настолько, что не нашла в себе сил поговорить с мамой о своих впечатлениях, но вполне смогла сфокусироваться на том, чтобы несколько часов изучать скифов. Являются ли такие перепады настроения и расставленные таким образом приоритеты тревожным знаком или подсказкой? Совсем не обязательно, ведь она подросток, а им чаще взрослых людей свойственно иррациональное поведение.       Сиэль был готов продолжить, но я остановила его.       — То есть, нам нужно получить больше сведений о деле, чтобы понимать, какие факты из жизни Алёны могут нам помочь, а какие — нет? — догадалась я.       Сиэль щёлкнул пальцами и указал на меня, что обозначало, что я попала в яблочко.       — А как мы это сделаем? Опросим друзей Алёны?       Сиэль замотал головой, нахмурив брови.       — Нет-нет. Так мы совершим ту же ошибку: мы узнаем ещё больше фактов об Алёне, но всё ещё не сможем определить, что имеет отношение к её пропаже, а что — просто стечение обстоятельств, — сказал он. — В первую очередь мы рассмотрим этот инцидент, как часть дела о тех самых похищениях старшеклассниц.       — Значит, нам нужно узнать, что происходило с ними до их исчезновения, и тогда уже искать параллели? — озарило меня.       Сиэль кивнул и включил навигатор.       — У тебя же, кажется, была информация от полиции о пропавших девочках? — Я вспомнила заметки, которые Сиэль структурировал в своём компьютере сегодня утром. Я не знала, каким образом отчёты полиции о незакрытом деле попали к нему в руки, но я точно знала, что они у него были. А значит, возможно, всё, что нам было нужно, можно было найти в этих отчётах, а не собирать улики заново.       Сиэль глянул на меня странно. То ли удивился тому, что я заметила, что у него были данные из полиции, то ли удивился, что я додумалась, как их применить. В обоих случаях это было нелестно — кажется, Сиэль почти не воспринимал всерьёз мои потуги как-то ему помочь. Каким гением себя возомнил этот девятнадцатилетка?..       — Нет, — ответил парень после паузы. Я не успела поймать его на лжи. Он исправился сам: — У меня есть информация о расследовании, но там нет того, что меня интересует.       Я открыла рот, чтобы ответить. И сразу снова закрыла его. Аргументов у меня в этом споре не было.       Сиэль продолжил изучать карту в навигаторе. Я так и не поняла, что он рассматривал.       — Так что там насчёт встречи с Ангелиной Морозовой? — спросил он.       Я вспомнила схему, которую утром составлял Сиэль: пропавшие девочки, собранные полицией досье, семьи и друзья, фотографии… А также связь одной пропавшей девочки с дочерью семьи Морозовых, с которыми тесно общался мой отец.       Я скривила нос.       — Вообще-то, мы не дружим с Ангелиной прям настолько, чтобы…       — Я знаю, — перебил Сиэль. — Пропавшая Амалия Месхи тоже не лучшая подружка Ангелины. Но на Ангелину я могу “случайно” выйти через тебя и узнать у неё хотя бы что-нибудь, а вот для того, чтобы опрашивать других, мне придётся официально светить свою лицензию и признавать, что я расследую происшествие в лицее.       Я разочарованно закатила глаза:       — А лицей, конечно же, убедительно попросил тебя этого не делать.       — И я вынужден прислушаться, если хочу сохранить контракт, — вздохнул Сиэль. Я понимающе вздохнула вслед за ним. — И твою работу тоже не хотелось бы ставить под угрозу.       Я удивлённо глянула на Сиэля. Такое проявление внимания к чужому благополучию не было запредельной добродетелью, но почему-то даже такой небольшой жест в мою сторону от Сиэля заставлял моё дыхание спотыкаться.       — Ты должна позвонить Ангелине Морозовой и назначить встречу.       Моё тихое восхищение Сиэлем тут же исчезло.       — Нет! — возмутилась я. — Я не буду.       — Почему это? — искренне удивился лорд Фантомхайв.       — Я не хочу, — развела руками я. — Я уже сто раз сказала: мы с ней не подружки. Если я позвоню ей, это будет как минимум странно. И она может сразу сказать об этом семье.       — И что?       — Тогда мой отец тоже может об этом узнать, и он будет допрашивать меня, чем это я занимаюсь вместо того, чтобы учиться и работать.       Сиэль выдохнул сквозь сжатые зубы. Кажется, мой отказ помочь начинал действовать ему на нервы. И, к сожалению, то, что я привлеку к себе и к своей семье слишком много внимания, если решусь позвонить Ангелине, пугало меня больше, чем обрушить на себя гнев Сиэля Фантомхайва.       Это было глупой ошибкой. Но тогда я ещё никогда не видела воочию, как Сиэль может злиться, и не вполне представляла масштабы катастрофы.       — Ты понимаешь, что у нас нет другой стратегии? — спросил он. Его голос был абсолютно спокойным. Как бы я его не взбесила секунду назад, сейчас он уже взял себя в руки. — У нас нет другого выбора, кроме как встретиться с Ангелиной Морозовой.       Меня озарила идея.       — Но нам совсем не обязательно, чтобы я для этого звонила ей!       Я достала телефон и зашла в “Инстаграм”. Я пролистала её живописные сторис в фильтре “Рио-де-Жанейро”: десяток разных картинок и коротких видео демонстрировал все приятные стороны её жизни — модный наряд, утренние спа-процедуры, выгул двух борзых с родословной похлеще моей.       И наконец — вот оно. В трёхсекундном бумеранг-видео Ангелина в свитшоте и плиссированной юбке размахивала перед зеркалом высоким хвостиком и теннисной ракеткой. Сторис была выложена буквально полчаса назад.       — Ага! — обрадовалась я.       Сиэль заглянул в экран моего телефона.       — Что ты делаешь?       Я не ответила.       Я пролистала профиль с фотографиями Ангелины и очень скоро нашла недавнюю фотографию с теннисного корта, где девушка ловко орудовала ракеткой и мячиком против своего тренера. Она была в таком же теннисном комплекте из поло и юбки, и, если бы не отметка теннисного клуба на фото, я бы ни за что не догадалась, что фото сделано в нашем городе в октябре, а не летом в солнечной Калифорнии.       Сиэлю не пришлось дожидаться, пока я объясню ему свою цепочку размышлений. Он уже вводил в навигатор адрес из описания профиля теннисного клуба.       Он меня не похвалил. Он вообще никак не прокомментировал мою находку, только довольно хмыкнул.       Я снова взяла в руки планшет. Хотелось (и надо было) продолжить работу над переводом текста, ведь впереди ещё предстоял анализ перевода и работа над основным текстом моей научной статьи. Но мысли об учёбе не задерживались в голове.       Я строила тупиковые теории о том, что могло произойти с пропавшей Алёной Кель, и пыталась вспомнить, приходилось ли мне когда-нибудь общаться с Амалией Месхи на каком-нибудь из официальных мероприятий, которые я посещала с семьёй. Я, вероятнее всего, видела Амалию на благотворительном балу моей бабушки, куда она приглашала весь свет, но я её совсем не помнила и помочь Сиэлю, к своему большому огорчению, больше ничем не могла.       Наконец разочаровавшись в попытках сконцентрироваться на работе, я закинула айпад в сумку и сбросила её на пол под сиденье автомобиля.       Мы подъехали к теннисным кортам и остановились на большой парковке.       В это субботнее утро, кроме нашей, тут было уже много машин. Большинство из них были просто вырвиглазно дорогими и модными, ещё и каких-нибудь пошлых красных и ярко-жёлтых оттенков. Я понимала, что Сиэль и Себастьян катаются по городу в не слишком примечательном “хёндае”, чтобы заниматься своей работой, не привлекая к себе лишних взглядов, но здесь, у теннисного клуба, эта тактика возымела совершенно обратный эффект.       Сиэль вышел из машины и осмотрелся, нахмурившись. Я вылезла вслед за ним и тоже осмотрелась, пытаясь понять, о чём он думает.       Сиэль оглядел меня с сомнением.       — Я могу не надеяться, — спросил он, — на то, что ты чудесным образом окажешься членом этого клуба, да?       Я усмехнулась. Я действительно не производила впечатление увлечённой теннисистки.       — Именно так, — ответила я. — Папа больше предпочитает гольф, мама — конный спорт, а мне некогда.       Сиэль не сдержал смешок.       — Ладно. — Он оправил свой синий дафлкот. — Будем импровизировать.       Сиэль жестом пропустил меня вперёд и вслед за мной пошёл ко входу в здание, за которым располагались крытые и открытые теннисные площадки.       Охранник с гарнитурой в ухе, даже бровью не повёл, когда мы прошли мимо него к дверям и вошли. Но вот в холле, к нам сразу, как птица с жёрдочки, спорхнула высокая костлявая брюнетка в длинном облегающем платье форменного сочно-зелёного цвета.       — Добрый день! Рады приветствовать вас в нашем клубе. — Её бледные глаза оглядели наши лица, словно распознающий датчик. В таких заведениях клиентов-членов клуба принято знать в лицо, а вот нас она, конечно, не узнавала. — Вас ожидают?       Сиэль бросил на меня красноречивый взгляд — ход был мой.       — Да, моя хорошая подруга, Ангелина Морозова, — улыбнулась девушке я. — Она как раз должна была недавно приехать.       Представиться ей и назвать свой титул (пусть уже и не принадлежавший мне) было бы, наверное, более действенным методом заставить хостесс пропустить нас к Ангелине. Только вот представляться я не хотела, и Сиэлю я уже дала об этом знать. Я надеялась, что он не планировал воспользоваться мной и моим именем против моей воли.       Девушка, услышав меня, даже с места не сдвинулась. Её идеальная пластиковая улыбка не дрогнула, оставаясь такой же холодной, как воздух светлого холла, полного зеркал.       — Боюсь, упомянутая вами Ангелина Морозова не оставляла никаких указаний о том, чтобы к ней проводили гостей. Сожалею. — Сожаления в голосе девушки, конечно, не было. Я уверена, ей не один раз в день приходилось выпроваживать журналистов, сталкеров и случайных зевак, интересующихся членами клуба. — Может быть, вы можете позвонить госпоже Морозовой и попросить встретить вас, раз она вас ожидает?       Я закусила щёку изнутри. Похоже, ситуация была действительно безвыходная. Мне и правда нужно было связаться с Гелей, чтобы помочь Сиэлю с расследованием.       Обернувшись на парня за подсказкой, я увидела, что он на меня не смотрит. Его взгляд был направлен за стойку ресепшна, в сторону табличек и памяток гостям и членам клуба.       — Да, — ответила я с разочарованным вздохом и потянулась за телефоном в карман пальто. — Конечно, сейчас позвоню ей. Спасибо.       Рука Сиэля остановила меня, придержав за локоть.       — Не будем её отвлекать. — Голос Сиэля звучал медово и мелодично. Он снова был не самим собой, а какой-то отдельной личностью, тщательно выбранной для этого конкретного момента. — Будет проще, если мы сами войдём и найдём её. Как я могу стать членом клуба?       Девушка-хостесс вернулась за стойку.       — Если у вас нет рекомендательного письма от действующего члена клуба, то вы можете заполнить регистрационную форму. — Девушка протянула Сиэлю пару листов бумаги. — Нужно будет подождать рассмотрения заявки в течение двадцати восьми дней, и в случае одобрения вы сможете присоединиться к клубу в начале ближайшего сезона.       Голос и лицо девушки оставались такими же отстранённо-дружелюбными, но мне не давало покоя некомфортное ощущение, что она не то что не рада нам, но ещё и открыто насмехается над слишком настойчивыми гостями.       Сиэль всего на секунду опустил глаза в регистрационный бланк, а затем протянул его обратно девушке.       На его лице расцвела улыбка, кажется, ещё более холодная и насмешливая, чем у хостесс.       — Я уверен, что в ожидании не будет необходимости, — сказал он, разводя руками. Затем он указал на табличку за спиной девушки. — Почему-то вы не упоминаете, хотя это указано в ваших правилах (пункт шесть точка семь), что вместо рекомендательных писем и регистрационных бланков путь в ваш клуб мне может проложить простое подтверждение моего титула.       Ухмылка на его лице стала почти жестокой, а в глазах на мгновение мелькнуло что-то тёмное и чужеродное.       — Не так ли? — сладко уточнил он.       Девушка на секунду опешила.       — Да, — наконец ответила она. Её пальцы нервно провели по убранным в тугую косу волосам. Голос её больше не звучал дружелюбно, но и прохладные нотки он тоже потерял: у неё явно слетели привычные скрипты поведения. — Да, так и есть. А у вас есть титул?       — О, у нас есть титул. Да, моя леди? — Сиэль улыбнулся мне.       Потом он показал девушке свои документы. Она даже не посмотрела на переводы — её знания английского языка оказалось достаточно, чтобы разглядеть и узнать в документах слова “графство” и “лорд”.       Её изначальное недоверие к нам было мне неприятно, но вполне понятно: в нашем городе осели несколько титулованных семей, но в отличие от столицы тут их можно было пересчитать по пальцам, и, скорее всего, хостесс знала всех из них, что были поклонниками тенниса. Появление лорда Сиэля Фантомхайва, наследника графа Фантомхайва, было для неё событием неожиданным и громким.       — Что же вы сразу не… Прошу прощения. — Она засуетилась, доставая нужные бланки для получения членства. Стоило отдать ей должное, держалась она вполне достойно, а не рассыпалась в лицемерных любезностях, как Антон из краеведческого музея. — Лишь пара крохотных формальностей, и считайте, что вы уже в дружной семье нашего клуба!       Сиэль быстро и ловко заполнил табличку с личными данными. Ручка “Монблан” в его руках скользила по бумаге так молниеносно, что я не могла не задуматься о том, сколько километров конспектов ему пришлось написать на парах в Гарварде, чтобы выучиться такой скорости.       — Так вы из Англии? Знаете, у вас очень хороший русский язык, — добавила девушка, пока готовила личный пропуск Сиэля.       Я тоже вдруг обратила внимание на то, что с момента нашей первой встречи навык русской речи у наследника английского графа действительно улучшился в несколько раз. Почти все следы его акцента подтёрлись. Сейчас приходилось применить воображение, чтобы услышать в произношении Сиэля намёки на его иностранное происхождение.       — У меня был хороший учитель, — ответил парень, не отрываясь от бумаг перед ним.       Хостесс вдруг перевела взгляд на меня.       Я поспешила переубедить её, помотав головой. К сожалению или нет, но к этим навыкам Сиэля я никакого отношения не имела.       — Время, — вдруг серьёзно закончил Сиэль и передал бланки обратно хостесс. — Время — лучший учитель.       Пока Сиэля вписывали в базу данных, он предложил мне тоже присоединиться к теннисному клубу. Хостесс, уже оттаявшая к Сиэлю и пришедшая в полный восторг от его манер, активно поддержала его.       Я подумала, что членство в этом клубе вряд ли когда-нибудь ещё мне понадобится, но момент был очень уж удобный: обычно в этот клуб было почти не попасть, а тут они сами предлагали мне вписаться. Так что я воспользовалась покровительством наследника графа и тоже быстро заполнила бланки.       Дальше хостесс, наконец представившаяся Валерией, провела нам экскурсию по местным владениям.       Я почти не обращала внимания на историческую справку о здании, где располагался клуб, и на длинный список громких имён, имеющих отношение к клубу. Как только мы прошли крытые корты и тренировочные залы и вышли на улицу, на мультяшно-зелёные открытые корты, я пыталась лишь высмотреть среди игроков и тренеров нужную нам Ангелину Морозову.       Сиэль явно занимался тем же, но каким-то образом умудрялся ещё и задавать Валерии вопросы о мелочах функционирования клуба, абонементах на дополнительные услуги и парковке. Казалось даже, что он и правда заинтересовался перспективой заняться теннисом в свободное время.       Наконец я обнаружила Ангелину на дальнем корте и легонько дёрнула Сиэля за руку. Он кивнул мне.       — Я бы хотел опробовать корт, — сказал он Валерии.       Та сразу же начала объяснять что-то про местное оборудование, ракетки, мячики и тренеров… Сиэль шёл прямо к Ангелине Морозовой.       Я шла перед ним.       — Геля! — окликнула я, стараясь звучать непринуждённо. Так, словно мы с ней и правда хорошо знакомы и договаривались встретиться здесь. — Сто лет не виделись, да?       Ангелина, готовившаяся отбить мячик своего тренера, отвлеклась и пропустила его. Она обернулась на меня, слегка прищурилась, разглядывая против солнечного света, и вдруг широко улыбнулась. Паника внутри меня схлынула. Хотя бы она не усложнит ситуацию, притворяясь, что мы не знакомы.       — Лиззи? — спросила она с удивлённым смешком. Я видела Сиэля по свою левую руку лишь краем глаза, но мне показалось, что от такого сокращения моего имени его будто бы нервно передёрнуло. — Сто лет? Скорее тысячу лет.       Геля всучила ракетку своему тренеру, даже не глядя на него, и бойко дёрнула высоким хвостиком.       Она подошла ко мне с Сиэлем через яркую площадку.       Наша хостесс Валерия, заметив, что на неё совсем перестали обращать внимание, смиренно отошла к краю корта, дожидаясь нас там, чтобы продолжить экскурсию, когда мы наговоримся.       Сиэль тем временем поклонился Ангелине:       — Сиэль, наследник графа Фантомхайва, — представился он, не дожидаясь, пока я как следует представлю его.       — Ангелина Морозова. — Геля протянула свою ладошку и позволила нежно пожать её. Титулы она называть не стала — у неё их не было. Её семья была влиятельной, но свою связь с дворянством они потеряли уже века полтора назад. — Рада знакомству.       Геля с интересом глянула на меня — немой вопрос, какого чёрта я делаю с наследником графа на теннисном корте. Но объяснять я не стала.       — Честно говоря, в нашей встрече виновен я. — Сиэль смущённо потёр затылок и, кажется, даже покраснел. У меня чуть не отвисла челюсть. Он менял маски так часто и так неумолимо, что я не поспевала за его образами. И не знала, как вести себя с каждым новым из них.       — Виновны? — Геля усмехнулась. Она сложила на груди руки, но, скорее всего, не чтобы выказать недоверие, а чтобы спастись от холода. На ней не было куртки, только лёгкий свитшот-поло, и мы отвлекли её от активной игры, которая её согревала. — И что это значит?       — Я очень хотел поговорить с вами о том, что произошло с Амалией Месхи, — признался Сиэль. Я не думала, что он раскроет ей все наши карты так скоро, но, видимо, ему показалось, что такой ход окажется самым верным.       Ангелина так и стояла молча и прямо. Её взгляд ещё раз обратился ко мне, в поисках или поддержки, или ответа на вопрос, зачем я притащила сюда этого странного парня.       — Я не даю комментариев по этому поводу, — наконец сказала она.       — Геля, пожалуйста, — не сдержалась я. Сиэль не хотел делиться деталями, но без них было не обойтись. — Одна из моих учениц пропала. Мы почти уверены, что эти исчезновения как-то связаны. Сиэль расследует это дело. Если ты нам не поможешь, то…       — Ты что, какой-то частный детектив? — спросила девушка у Сиэля.       — Да, — ответил он, выдерживая её испытующий взгляд. — Показать лицензию?       Ещё один долгий немой взгляд от Ангелины, и… она кивнула.       — Не надо лицензию. Я расскажу, что мне известно. Но сначала, Лиз, сыграй со мной разок. Мне становится холодно.       Геля махнула рукой, и её тренер уже всунул мне в руки ракетку и мячик. В последний раз я играла в теннис на парах физкультуры на втором курсе. Вряд ли я была подходящим человеком для того, чтобы игра со мной помогла Ангелине согреться.       — Но, Геля, я совсем не умею…       — Елизавета простужена, — вдруг вступился Сиэль. — Только вчера боролась с температурой.       Я покраснела. Это было правдой, но мне совсем не нравилось, как эти факты излагал Сиэль. Звучало так, словно мы с ним знакомы гораздо ближе, чем было на самом деле. Хорошо, что ему не пришло в голову упомянуть, что с температурой я боролась ещё и под его крышей.       — Мне бы не хотелось, чтобы она перенапряглась и снова заболела. — Сиэль забрал ракетку и мячик из моих онемевших пальцев. — Позвольте мне уважить вас и лично сыграть против вас.       Сиэль сказал “против вас”, а не “с вами”. Мне такое высказывание показалось неаккуратным, но вот Геле, кажется, оно понравилось. Её глаза блеснули азартом.       Она внимательно оглядела Сиэля: ни спортивной одежды, ни своей ракетки. Однако что-то в том, как Сиэль держал ракетку, заслужило её одобрение.       Она кивнула, снисходительно соглашаясь, и пошла обратно к своему месту на корте.       Сиэль снял пальто и оставил на скамейке. Он подкатил рукава рубашки и надетого поверх неё джемпера. С сосредоточенным выражением лица он выглядел очень привлекательно, а открытые предплечья и тёмный ремешок часов на бледной коже выглядели почти сексуально, пока Сиэль с Ангелиной ловко расправлялись с первыми подачами друг другу.       Тренер Ангелины отошёл в сторону к Валерии. Они просто вытянулись там по струнке, как персонажи видеоигры, которые ждали, пока с ними повзаимодействует игрок. Я к ним присоединяться не стала.       Я боялась, что прилежная Валерия остановит Сиэля и не позволит ему выйти на корт без формы или хотя бы спортивной обуви, но она, похоже, уже готова была простить ему вообще что угодно.       Первые удары прошли у Сиэля и Ангелины уж очень натянуто — по-книжному выверенно и правильно. Они испытывали друг друга, примерялись и анализировали.       Дальше стали заметны различия в темпе — прыгучая и быстрая Геля, чьим преимуществом сейчас была ещё и удобная подходящая обувь, пыталась ускорить темп игры, направлять мяч в разные стороны корта, чтобы Сиэлю было сложнее угнаться за ним. Но Сиэль не только поспевал, но и успешно снижал привычный Ангелине темп, сбивая её с толку.       Я и сама не заметила, как принялась нервно теребить повязанный на шее платок под моим пальто. Я переживала за исход игры, как будто от него зависела чья-то жизнь.       Сначала Геля упускала мяч. Её недовольство каждой своей ошибкой было написано на её лице. И я уж подумала, что Сиэль в итоге победит, но вот он начал сдавать, замедлился и, наконец, просто взял и проиграл.       Ангелина просияла. Она даже подпрыгнула от радости. Запыхавшись, она поспешила обратно к центру корта, где пожала Сиэлю руку. Он ещё раз уважительно поклонился ей.       — Поздравляю. Вы чудесно владеете ракеткой, — похвалил он, пока они снова возвращались ко мне и к своим вещам на скамейке.       Ангелина сначала жадно отпила несколько глотков воды из своей бутылки, а только потом ответила:       — Спасибо, что поддались мне, Сиэль. Мне было приятно. — Она кокетливо улыбнулась.       — Он поддавался? — переспросила я с удивлённым смешком.       — Ещё как, — кивнула мне Геля. — Я, может, игрок не самый искусный, но глаз у меня давно научился подмечать такие вещи.       — Как интересно. — Я не могла перестать улыбаться.       Сиэль откатил рукава и снова накинул свой дафлкот, а вот Ангелина, наоборот, закатила рукава свитшота и принялась играться пальцами с верёвочкой браслета, собранного из цветных кристаллов.       — Я свою часть уговора выполнил, — напомнил парень. — Теперь ваша очередь. Расскажите, что вам известно о предполагаемом похищении Амалии Месхи.       Ангелина развела руками:       — Я, честно говоря, понятия не имею, чем могу заинтересовать вас. Всё, что мне известно, я уже рассказала полиции, как и её родители. Однажды утром она поехала в школу, водитель довёз её, но до уроков она так и не добралась.       Сиэль кивнул:       — По словам одноклассниц, она, не дождавшись первого урока, развернулась и ушла по своим делам. У вас есть предположения, что это могли быть за дела?       — Да нет, — вздохнула Геля. — Наверное, вам стоит спросить это у её подруги Эвелины. Она в параллельном классе от Амалии, но они дружат всю жизнь. Я уверена, ей известно гораздо больше, чем мне.       — Может быть, мы поговорим с ней позже, — согласился Сиэль. — Пока что давайте сконцентрируемся на том, что известно лично вам.       Ангелина нахмурилась, словно воспоминания давались ей мучительно. Всё-таки пропала её подруга, хоть и не самая близкая.       — Я не знаю. Что именно вас интересует?       Я ожидала чего угодно, но не следующего вопроса Сиэля.       — Этот браслет, — указал он на руку Гели, — подарок Амалии? Вы касаетесь его каждый раз, когда о ней заходит разговор.       Ангелина подняла своё запястье и посмотрела на него так, словно вообще не осознавала до этого, что на ней надет браслет и что она его трогает.       — А, это? Милая безделица. Никакой ценности, кроме сентиментальной. — Несмотря на свои довольно жестокие слова, Геля улыбнулась, разглядывая нежно-розовые камни, из которых был собран браслет. — В последнее время Амалия увлеклась эзотерикой и сплела мне вот это. Приказала носить не снимая.       — Для уверенности в себе, наверное? — легко предположил Сиэль. И, в ответ на вопрос во взгляде собеседницы, объяснил: — Розовый кварц обычно наделяют именно такими магическими свойствами. Но вы, кажется, в это совсем не верите?       — Почему же? Верю, наверное, раз ношу, — размыто ответила девушка. — Не верю только в серьёзность намерений Амалии в её новом хобби. Подход у неё, знаете ли, слишком бестолковый и эклектичный.       — А вы, значит, ценитель? — поинтересовался Сиэль с прищуром.       — Уж побольше них знаю, — гордо вздёрнула подбородок Геля.       — Них? Кого них?       — Амалия подхватила эту эзотерическую лихорадку от Эвелины, подруги своей, про которую я вам только что говорила. Не знаю, какие практики и методики изучает эта Эвелина, но мне не нравится, как это влияет на Амалию, — пожаловалась Ангелина. — Представляете, Амалия как-то заявила мне, что она избранная. Она ещё поругалась по этому поводу со своей Эвелиной — никак они не могли решить, кто из них избраннее.       Сиэль снова подозрительно прищурился:       — А когда это было? Ссора подруг.       — Да вот буквально недавно, всего за пару дней до того, как Амалия пропала.       Сиэль кивнул.       — Я понял. Спасибо.       — Это всё? — удивилась Ангелина. — Вас больше ничего не интересует в этой истории?       Я задавалась тем же вопросом. Я очень сомневалась, что в похищениях всех старшеклассниц можно было винить упомянутую Эвелину. А если виновна не она, то чем была нам полезна вся эта информация?..       — Пока больше ничего, — подтвердил Сиэль. — Ещё раз спасибо за игру, Ангелина. Надеюсь, мне ещё выпадет подобная честь.       Ангелина снова расцвела в улыбке.       — А я надеюсь, что вам больше не придётся поддаваться мне.       Следующая её фраза была обращена мне:       — А с тобой, Лиззи, мы встретимся, наверное, у Агнии Львовны?       Я замерла.       — Эм-м, я даже не знаю, приду ли... — Я натянула насквозь фальшивую легкомысленную улыбку. — Как видишь, сейчас очень много забот в школе. Я обязательно сообщу тебе ближе к делу, если всё же соберусь прийти на бал.       Такой мой ответ всецело удовлетворил Ангелину, и она вернулась к тренировке.       А мы с Сиэлем вернулись к Валерии и позволили ей закончить нашу экскурсию по клубу.       К машине мы шли молча.       Сев на переднее сидение, я зевнула.       — Извини. — Я помотала головой. — Нам осталось разузнать только про ещё одну пропавшую девушку? Как там её зовут?       — Алина Голубева, — подсказал Сиэль. — Нет, сейчас мы вернёмся ко мне. Ты устала, да и мне надо сделать перерыв и подумать над тем, что мы успели узнать…       Я была уверена, что Сиэль тоже устал, хоть и не хотел в этом признаваться: он немного побледнел, а глаза его в тени выглядели такими тёмными, что я не всегда могла разглядеть границы между зрачком и радужкой. Поэтому я не стала спорить — нам обоим был нужен отдых.       Пока мы выезжали с парковки, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.       Я почти провалилась в сон, когда Сиэль подал голос:       — Агния Львовна — это твоя бабушка?       Я тут же открыла глаза.       — Да, — ответила я, осторожно оберегая тон своего голоса от проявления эмоций.       — Ты не хочешь идти к ней на благотворительный бал? — спросил парень, не открывая взгляда от дороги, но та была пустой.       Я позволила неловкой паузе повиснуть между нами на пару мгновений, а затем решилась ответить:       — Я не приглашена на её бал. После отказа моего отца от титула, мне там места нет.       Сиэль понимающе кивнул.       — Открой бардачок.       — Что? — переспросила я, хотя прекрасно расслышала его.       Сиэль повторять не стал.       Я потянулась к ящичку перед моим сидением и открыла крышку. Из ящичка мне на колени выпала единственная вещь, которая лежала внутри, — длинный узкий конверт. Мне стало понятно, что это, ещё до того, как Сиэль так же бескомпромиссно приказал мне раскрыть конверт и достать содержимое.       — Ты не приглашена, но я приглашён, — сказал Сиэль. Это я уже успела прочесть в рукописной открытке в своих пальцах. — А мне, ясное дело, не с кем идти.       Я затаила дыхание.       Сиэль продолжил:       — И ты окажешь мне большую честь, если согласишься пойти на этот бал вместе со мной.