Радужная Лилия

***

      Снежная, столица всего прекрасного, но холодная и беспощадная к нежным Розам из чужих садов.       Закрытую карету, ведущую свой путь сквозь снежную метель, всю дорогу сопровождали тускло сияющие фонари. Неясно, сколько прошло времени, но холодок уже не первые сутки больно колол нежную кожу под пиджаком Архонта.       — Что ты сутулишься? Соответствуй своему статусу. Пусть ты и пленница здесь, но о манерах даже я не забываю! Ахах! Мне так смешно, особенно, когда я смотрю в твои глаза! Они такие... Твой взгляд...       Фурина подпрыгнула на месте от нетерпения и жгучего пламени возбуждения внутри, но отнюдь не сексуальное напряжение вызвало это пламя.       — Беззащитный! Точно! Выглядишь такой напуганной и беспомощной! Мне так это нравится!       Арлекино отнюдь не разделяла тех чувств, которые переполняют эту безумицу. Уже несколько часов, а то и суток, она мёрзла в этой неудобной холодной карете. Счёт времени вновь и вновь терялся от заката к рассвету. Пытаясь абстрагироваться от всего, она и вовсе забывала, с кем рядом находится, ведь большую часть времени Фурина точно так же её игнорировала, как и ту увядшую розу у ног Архонта. — Ну что же ты молчишь?       Фурина, раздраженная длительным молчанием, поднялась со своего места. Она была разительно ниже своей, казалось бы, немой собеседницы, но едва ли это мешало ей как-либо демонстрировать свою силу перед ней. Присев рядом, она взяла её за обе ладони, заставляя отвлечённую вновь обратить своё внимание на предвестницу. — В одиночестве, цветы просто обречены на увядание. Как бы много шипов ни было у Розы, она все равно останется такой же прекрасной.       Это была, на удивление, осторожная попытка как-то сгладить ситуацию, но, на радость Слуге, эффективная. Опечаленный Архонт обратила на неё внимание. Взгляды девушек стремительно пересеклись и словно зацепились друг за друга, один осторожный, словно у кролика, другой же, напротив, был хищным и заинтересованным. — Ох... Вы наконец-то удостоили меня своего взгляда! Ну наградите же парой слов...       Арлекино стало ещё неуютнее. — Почему вы просто не можете мне поверить?! Я не...       И вновь она была грубым образом перебита. Предвестница схватила ее за подбородок, сильно сжимая ее нежную кожу своими пальчиками в тканевых перчатках.       Слабо приподняв подбородок женщины, она с сомнением во взгляде смотрела прямо ей в глаза. Этот взор словно проникал в саму душу Арлекино, заставляя ее дрожать и отводить свой собственный взгляд, жмуриться и стискивать зубы до скрипа и боли. — Тише, я совсем не понимаю, зачем ты мне врешь, но абсолютно уверена в том, что это так. Может, мне стоит спросить у твоих милых детей, куда же их дражайший Отец спрятал проклятую вещицу?       Ухмылка на лице Слуги стала еще более явной. Взгляд плавно перекочевал с перепуганных разноцветных глаз на плохо прикрытый бюст. Порванный ее косой пиджак леди Арлекино смотрелся на ней сейчас довольно жалко. — Ох, Леди Арлекино, прошу прощения! Совсем позабыла о том, как легко вы можете тут замерзнуть. Мы ведь уже в Снежной! Тут стоит одеваться потеплее, но тебе, как пленнику и гостю, мы сделаем одно маленькое одолжение...       Фурина хитро заулыбалась, вовсе не скрывая своих недобрых намерений. Спустя еще три часа пара таки доехала к дому Слуги. Не то чтобы она располагала роскошными хоромами, но и обычным жильем это было назвать крайне сложно. Высокое двухэтажное здание с видом на заснеженный город и в шаговой доступности от собора, где обычно собираются для заседаний Предвестники. — Хэй, мы приехали! Время выходить!       Весело закричала Фурина, просто вытолкнув наружу женщину. Руки ее она предварительно освободила от пут прочных веревок, но ноги так и были умело связаны.       Арлекино, не готовая к таким полетам, упала из кареты прямо в снежный сугроб. Глаза ее расширились настолько, что можно было сперва подумать о ее нездоровом психическом состоянии, хотя кто знает, может, так оно и было.       Прижимая руками порванный пиджак, она приняла сидячее положение. Тело от резкого контакта с холодом моментально начала бить дрожь. Кожа покрылась мурашками, а сама обладательница разноцветных глаз опустила голову на белоснежное покрывало, что укрывало целый регион. — Нравится? Мне тоже, очень красивый вид!       Фурина, деловито накинув пушистый плащ с символикой организации, с улыбкой на лице покинула карету, спустившись по ступеньке к своей пленнице. — Леди Арлекино, ну что же вы так неаккуратно? Ну же, поднимайтесь! Вы все больше и больше меня разочаровываете, вы ведь Архонт! На вас ответственность за целый регион, а вы тут развалились в пушистеньком белом сугробчике...       Предвестница язвила и насмехалась, всем своим видом показывая, как пренебрежительно относится к женщине и ни во что ее не ставит. — Жалкое зрелище, а ведь минутами ранее было хорошее настроение... Ты испортила такой красивый вид...       Арлекино кое-как поднялась, отряхивая то, что осталось от ее пиджака и блузы от снега. Мороз пробирал до костей, особенно без верхней одежды.       Как только снега на женщине поубавилось, ее тут же схватили за руку и поволокли за собой более тонкие ручки в черных тканевых перчатках. Как бы то ни было, но Фурина все же не хотела, чтобы Архонт замерзла слишком сильно и простыла. Морозы в Снежной суровы, и заболеть можно очень сильно. Она позабавилась, но все же меру какую-то выдержала.       Через пару минут взору Архонта предстала приятная картина: разожженный камин, мягкие ковры на полу и стенах, несколько картин вдоль стен и большой красный диван с бархатной обивкой. — Посидишь на полу, только не испачкай мне ковер. Тюрьма все равно будет слишком суровым местом для тебя. Не хотелось бы, чтобы ты умерла, хотя более жалкого существа, чем ты, я еще не видела. В любом случае бежать тебе некуда.       Надменно и с усмешкой на устах проговорила предвестница. Все с той же ухмылкой она закрыла за ними дверь и ушла куда-то в соседнюю комнату.       Она играла на самом больном. Арлекино действительно некуда деваться, а теперь придется еще и подыгрывать этой безумице, чтобы она, не дай Селестия, что-то сделает ее деткам. Она ведь сойдет с ума от горя.       Тяжело выдохнув, Арлекино прошла в помещение и села у самого края ковра. Было тошно от всей ситуации, мысли в голове перемешались в одну сплошную кашу, а давление, которое она ощущала на себе, буквально грозило ей превратить бедную женщину в лужицу разочарований.       Близость тепла от горящего в камине костра пришлась очень кстати, облегчая Архонту хотя бы ее физические страдания. Холод и налипший местами мелкими хлопьями снежок растаял, из-за чего промокла ее одежда, по крайней мере то, что от нее осталось.       Недолго ей дали отдохнуть. Фурина вернулась к ней уже без плаща и косы. Эта шляпка на ее голове так раздражала, она сочеталась с безумными перекрещенными очами, словно весь наряд был создан на их основе. — Безумный Арлекин к вашим услугам, дорогой Архонт...       Она сделала показательный реверанс и звонко засмеялась, от этого смеха по телу пленницы вновь прошлась новая волна мурашек, но уже вовсе не от холода. — А теперь к главному. Тому самому, ради чего ты здесь находишься.       Голос все еще звучал так звонко и даже немного раздражающе, почему она все время ведет себя, будто чему-то радуется, пронеслось в голове у Архонта. — Я же уже сказала, что... — Да-да-да, ты не знаешь, где Гнозис, но, думаешь, я поверю?! Давай по-другому.       Выдержав небольшую паузу, Фурина опустилась на коленки, глядя в глаза женщины. Чуть наклонив голову в правый бок, она неморгающим взглядом сверлила ее пару секунд, вновь вызывая страх и дрожь в теле собеседницы. — Тебя можно шантажировать сколько угодно, но ты ведь не расколешься, пока не поймешь, что я не блефую... Верно? Предвестница ухмыльнулась, коснувшись ладонью щеки Арлекино. — Тогда я напишу дракону письмо, он просто пришлет твоих щенков ко мне, а уж что с ними дальше будет, одной Селестии известно... Хотя она тут будет бессильна... Хи-хи...       Арлекино нахмурилась и, тряхнув головой, оттолкнула от себя Фурину, да с такой силой, что та от неожиданности упала на задницу, тихо ойкнув. — Не вздумай трогать детей! Что они тебе сделали?! Ты сумасшедшая, руки прочь! Я Архонт! Я судья Фонтейна! Я...я... — Ты всего лишь ряженый шут, который даже способностями пользоваться не умеет! — зарычала Фурина и быстро поднялась на ноги, вновь приблизившись к Арлекино. Девушка дала ей сильную пощечину и толкнула на пол.       Не успела властительница гидро дать ей отпор, как на ее грудь тут же уселись и сильно сжали надорванный ворот блузки. — Ты не на курорте, милая, ты в плену Предвестника Фатуи, а твоя правая рука заняла твое место на троне в Фонтейне. И у тебя не нашлось идей лучше, чем со мной пререкаться, вместо того, чтобы спокойно посодействовать, чтобы я потом тебя отпустила? Ты действительно настолько тупая или просто притворяешься?       Арлекино вновь поджала губы, повернув голову в сторону. По её щекам потекли слезы от безысходности. — Я не могу сказать... — Значит, все-таки, знаешь...       Фурина зашипела, словно змея. Очень злило, что Архонт никак не расколется, хотя, возможно, если надавить чуточку посильнее... — Тогда мне придется все же применить некоторые вещи, чтобы тебя разговорить...       В следующее мгновение она схватила женщину за волосы, с силой приложив о пол. Удары вышли быстрыми и, на удивление, сильными в соотношении с габаритами, казалось бы, хрупкой внешне, но безумной предвестницы.

***

      Гидродракон сидел в одиночестве в офисе, пока трое воспитанников не помешали ему. Шум и шуршание за дверью были слишком отчетливыми, чтобы не заметить их. — Вы войдете или так и будете топтаться у двери в канцелярии? Меня утомляет этот шум.       Дети не заставили себя долго ждать. Отворив массивную бирюзовую дверь, они по очереди прошли в помещение. Мальчишки с неуверенностью и недоверием взглянули на сидящего за столом мужчину, но первой заговорила именно Линетт. — С добрым вечером, господин Нёвиллет. У нас к вам очень серьезный разговор.       Он не перебивал и лишь махнул замолчавшей кошечке, чтобы она продолжила свой монолог, что, вероятнее всего, так и останется без внятного ответа. — Вы заняли место нашего Отца, Гидро Архонта. Но никаких вестей или официального заявления не было...       Ее неожиданно перебили Лини и Фремине: — Верно, нас тоже никто не предупреждал о подмене, вы что-то скрываете? Куда пропал Отец?!       Они кричали по очереди, за что получили по макушкам от сестры. — Не перебивайте! Лини, тебе ли не знать, как себя вести?       Пока дети бранились, мужчина задумчиво потер подбородок, присматриваясь к девочке. Она точно любимица Арлекино, такая воспитанная и знающая правила этикета. Возможно, она что-то знает о безделушке, которую так жаждут заполучить Фатуи.       Подняв руку в прекращающем жесте, он заставил троицу замолчать. Задержав взгляд на Линетт, он холодно произнес: — Говори, я не желаю слушать нападки капризных детей. Ты на их фоне кажешься более зрелой, поэтому я отвечу на твои вопросы. Продолжай...       Последнее было сказано более спокойно, а косой взгляд на мальчишек и очередной жест в виде взмаха руки намекнул им, что лучше бы им сейчас покинуть комнату. Линетт, взглянув на братьев, кивнула им на дверь все-таки мягко улыбнувшись и невольно убеждая, их что все будет в порядке. Лини и Фремине неуверенно, но молча вышли, оставаясь по ту сторону двери, чтобы в случае чего попытаться помочь сестре. — Кхм... И так. Вы заняли пост правителя Фонтейна, но об этом не было никаких новостей. Леди Арлекино пропала. Вам об этом что-то известно?       Дракон поднялся с места и, убрав руки за спину, ровно и по-деловому вышел из-за стола. Расхаживая по кабинету, он задумчиво глядел в потолок, будто размышляя о чем-то сверхважном. — Хм... Дай-ка подумать... Мне известно лишь то, что накануне ее посещала Госпожа Фурина. Она же Четвертая из Предвестников. Думаю, это как-то связано с ее пропажей. Возможно, тебе следует посетить Снежную и узнать у Царицы лично? Как на тебя посмотрит правитель ледяного региона?       Линетт растерялась, такого ответа она никак не ожидала. Какое отношение имеет встреча предвестника с Архонтом, когда дракону она задала буквально прямой вопрос. — Но это же никак не относится к делу о том, почему вы заняли место Леди Арлекино. И сдается мне, вы прекрасно знаете, где она!       Линетт нахмурилась и одним быстрым выпадом настигла мужчину, приставляя к его горлу остриё меча. — Где мой Отец? Не юлите, Господин Нёвиллет, "Клятва Свободы" разит быстро и точно...       Дракон замер на пару секунд. Не сводя взгляда с девушки, он осторожно коснулся пальцем кончика лезвия, отодвигая его в сторону. — А мне казалось, что вы разумны, юная леди.       Тяжёлый вздох прервал один из жандармов, который схватил девчонку и отбросил ее меч в сторону. — За покушение на жизнь правителя Фонтейна ты, Линетт, приговариваешься к ссылке в исправительное учреждение для преступников нашего региона. — Прошу заметить, не на правителя, а жалкого труса и интригана!       Выкрикнула кошечка, когда ее уводили. — Увести! Немедленно!       Гидродракон с силой ударил тростью о красиво уложенную плитку на полу и отвернулся от робота и девушки. Тишину между ними нарушал только скрип и удары шестеренок механизма механического жандарма.       Линетт так и не вырвалась, а вскоре её и вовсе провожали два озадаченных и взволнованных взгляда. Фремине и Лини устремились за роботом и девушкой. — Линетт, почему тебя ведёт бот? Что случилось?       Лини всегда был таким опекающим в важные моменты и всегда заботился о чувствах своих братьев и сестёр. — Я ошиблась. Это сочли за угрозу жизни "правителя" Фонтейна, хотя этому мерзавцу здесь вообще не место! Он собирается заключить меня под стражу.       Кошечка очень активно жестикулировала, возмущённо и ярко она выделила воздушными кавычками одно единственное слово, которое по отношению к дракону очень сильно резало ей слух. — Ты права... Но у него сейчас больше власти. Думаю, мы должны забрать сердце, пока они не знают о нем. Оно очень важно Отцу, Линетт. Надеюсь, под стражей ты до выяснения обстоятельств? Будет суд?       Лини спрашивал спокойно, ведь был уверен в законах и справедливости, но ответили ему отнюдь не сразу, заставив нервничать ещё больше. — Суда не будет. Он просто отдал приказ. Сомневаюсь, что в отношении меня станут что-то выяснять. Будьте осторожны. Лини, Фремине. Я прошу вас, не показывайтесь ему на глаза. Я уверена, что он что-то скрывает и, очевидно, сотрудничает с агентами Фатуи. Останьтесь с детьми Дома Очага, там сейчас нет лидера. Лини, Отец всегда ждала от тебя многого, будь разумнее меня и играй хитро. Мы с тобой ведь лучшие фокусники в Фонтейне.       Линетт вновь улыбнулась. Робот подтолкнул её чуть сильнее, и вскоре они вовсе скрылись из виду, а двое парней остались стоять на оживлённой улочке.       Вскоре и погода начала портиться, помимо того, что время постепенно переползло к отметке восемь вечера. Темнота и гроза — не самое лучшее время, чтобы оставаться снаружи, даже обычно суетливые граждане и самые заядлые любители выпивки поскрывались в своих домах и редких пабах, дабы не угодить под стихию.       Только свет в окнах невысоких и красивых, в современном стиле, домиков говорил о том, что жизнь на улочках все-таки процветает, даже несмотря на тихую и неожиданную смену власти.

***

      Не всегда пробуждение бывает сладким и приятным, особенно когда первое, что ты видишь, это безумные перекрещенные очи и требующий ответов пытливый, но одновременно и игривый взор. — Наша пташка проснулась, какая прелесть. Знаешь, я немного тебе соврала, когда сказала, что не отправлю тебя в подвал. Устраивайся поудобнее, а ох... Извини, детка, ты же на стене! Ахахах! Хах! Хахах...       Фурина показательно хваталась за живот, пока мерзко и тонко хохотала, но резкие изменения в тоне и внезапная серьёзность сводили всякую мысль к одному логическому выводу. Сейчас будет один из тех самых тяжёлых и болезненных этапов в жизни. — К слову о вранье. Ты когда успела так поругаться с драконом, что он тебя буквально ненавидит? Ах, точно! Я отвлеклась... Ну так вот...       Каждое слово, что говорила предвестница, отзывались в голове женщины сплошным монотонным гулом, не дающим сосредоточиться или хотя бы сфокусировать взгляд, хотя едва ли в таких условиях можно думать хоть о чем-то положительном.       Помещение, в котором сейчас находилась Арлекино, было тёмным и довольно прохладным. Декоративные черные, белые и красные кирпичики в ровных стенах, перемешиваясь между собой, вырисовывали непонятные кресты и причудливые узоры, идеально дополняя друг друга. Настолько идеальные, что это вызывало раздражение! Помимо них в помещении, того же стиля красной тяжелой двери, стоял деревянный стол. На нем были инструменты, пусть в помещении и было темно, но отблеск от настенных свечей на них был отчётливо виден.       Сама Арлекино была прикована к стене, словно её собирались распять. Ноги, заключенные стальными путами, как и руки, были сильно стянуты и причиняли немалый дискомфорт. Свободными оставались только пальцы.       Гул в голове нарастал с каждым произнесенным Фуриной предложением, будто мало ей было этой пытки, как её попытались привести в чувства, брызнув в лицо холодной водой и на контрасте дав звучную пощёчину, щелкая пальчиками перед помутневшими глазами. — Хэй! Ало! Приём! Земля вызывает Архонта! Хватит витать в облаках, ты меня вообще слушаешь? Я перед ней тут распинаюсь значит, а она спит! Ну ничего, сейчас я...       Только мучительница отошла от женщины, прикованной к стене, как тут же услышала её тихое бормотание. — Слушаю... — А? Что? Что ты сказала?! Я не слышууу...!       Она даже вернулась к ней почти сразу, захватив с собой маленькую коробочку. — Говорите погромче, многоуважаемый Гидро Архонт.       Заинтересованно отозвалась на шепот женщины безумица. — Я ведь все-таки дипломат! Переговоры для меня превыше всего и изначально были моей главной целью. — Я слушаю...       Тихо прохрипела женщина, тут же прочищая горло и повторяя ещё раз, но уже более громко, и сжимая ладони в кулаки. — Я вас слышу. Где мы? Вы можете меня отпустить, я все равно не сбегу... — Ах... А я думала, ты скажешь что-то важное и по теме нашего с тобой разговора. Знаешь, я тебе не верю. Можешь сказать, где Сердце Бога Гидро, и только в этом случае я тебя отпущу.       Обидчица ухмыльнулась. В следующее мгновение она начала трясти в руках небольшой коробок, по размеру походящий на спичечный. — У вас ограниченный выбор, дорогая Леди Арлекино.       Архонт неуверенно опустила голову, все ещё сжимая ладони в кулаки, и поглядывая на пачку в руках девушки. Взгляд все ещё туманил картину перед глазами, а этот звук раздражал, что она собирается делать? — Что ты хочешь от меня? Я уже ответила, что у меня Сердца нет!       Появившаяся дрожь в голосе была такой явной и ничем не прикрытой, что побуждала Фурину все больше паясничать и издеваться. — Ну что вы так кричите? Это мне уже известно. У вас его нет, но вы знаете где оно.       Хитро улыбалась девушка. — В голову я вам залезть не могу. К сожалению. Моей Императрице оно необходимо. — Отпусти... Пожалуйста. Я не могу отдать его, Фонтейн просто погибнет! Я не могу поставить чужие жизни выше своей!       Фурина тут же сменилась в лице, хмурясь и сжимая коробочку так сильно, что та открылась. Один внимательный взгляд запросто мог бы заметить торчащие из него голубые головки булавок. — Ну раз не можешь, тогда страдай и не закатывай мне истерик! Тупица! Так трудно понять, что просто так я тебя не отпущу? Ты ничтожество, такая жалкая и противная.       Она демонстративно обошла женщину, останавливаясь с правой стороны от неё. — Так слепа, что не замечает как её собственный народ видит в ней слюнтяйку и просто павлина в клетке. Ряженый шут на троне, куда хуже чем... Ты что, плачешь? Ты серьёзно?       На прохладный пол темницы медленно капали солёные слёзы Арлекино, стекающие по почти белоснежным щекам. Женщина отвернулась, цепляясь взглядом за узоры на стене, лишь бы не смотреть на Обидчицу. — Да ты что, издеваешься надо мной?! Тебе 5 сотен лет, а ревешь, как дитя, просто из-за правды, сказанной в глаза?! Сюда смотри, я сказала!       Фурина начала злиться ещё пуще прежнего. Схватив Арлекино за подбородок ладонью, она крепко обхватила её щеки, поворачивая её голову в свою сторону, да так сильно сжимала, что на щеках остались мелкие кровавые подтеки, а позже и вовсе образуются синяки. От боли, Архонт зажмурилась, не желая сталкиваться взглядами, она буквально дрожала. — Правда глазки щиплет, Леди Арлекино? Ни ты, ни твои щенки не несёте пользы своему региону. Плевать я хотела, что будет с вами и с ним! Если ты хочешь поплакать, я просто дам тебе куда больше причин, чем какие-то слова!       Отпустив её подбородок, она слабо толкнула её голову в сторону. заставляя дёрнуться. — Тц... Из-за тебя испортила коробочку. Знаешь, ты испортила весь сюрприз, что я тебе подготовила.       Она отвернулась и отошла к столику, кладя коробочку на него. После она достала одну булавку и вернулась к пленнице, пересекая комнату вприпрыжку, из-за чего эхом по всему помещению отдавался стук маленьких каблучков. — Вот, полюбуйся! Такая же тоненькая, как твоя маленькая зубочистка, которую ты звала мечом.       Она продемонстрировала заплаканной женщине длинную тонкую булавку с голубой бусинкой на головке. —Она подходит к твоему костюму.              Взгляд Фурины от разноцветных глаз начал опускаться ниже и остановился на груди. В том самом районе, где был порван пиджак и блузка, заметен был и светлый голубой лиф, что подчеркивал упругий, средних размеров, бюст.       Предвестница обиженно закусила губу, несколько секунд бесстыдно пялясь на неё. — Вроде Архонт, а ходишь в каких-то лохмотьях. Позволь, избавлю тебя от лишних тряпок!       Рявкнула девчонка и, достав из-за спины копье, крошечное лезвие которого через секунду трансформировалось в опасную косу, буквально одним осторожным движением дорезала два предмета одежды. Они и без того висели на ней, словно тряпки, а теперь и вовсе повисли на руках, открывая вид на плоский живот и бюстгальтер, прикрывающий грудь.       Арлекино закричала, слыша, как быстро рвётся ткань. Такое движение её напугало не меньше, она не хотела умирать, не готова была к смерти, ведь ещё не выполнила свое предназначение. — Тц... Не кричи. Я тебя даже не задела. Трусливый Архонт. Даже Мондштадский алкаш и тот смелее тебя. Тоже мне, богиня справедливости... Богиня соплей и слез! Вот ты кто! — Н-нет! Прекрати! Пожалуйста, Госпожа Фурина, прекратите это! Я не знаю, где Сердце. У меня его нет! Я не нужна вам! Нёвилетт должен был знать и не сказал вам! Значит, вы не сможете его получить!       Она говорила первое, что придёт в голову, лишь бы обезопасить себя хотя бы немного. — Ты хоть себя слышишь? А ещё меня зовут безумной. Глупая женщина, он бы давно отдал мне его, если бы знал, где оно. — Откуда ты знаешь? Он ведь предал меня, обманул, значит, и вашу организацию он тоже может обмануть!       Фурина задумалась, подпирая рукой подбородок и слабо потирая его. Косу убрала за спину, а булавку, словно антистресс, стало вертеть меж пальцев. — Звучит как что-то очень слабо похожее на правду. Да, он мог соврать и нам, но он — дракон. Если бы не истина о том, что часть силы драконов теперь у вас, Архонтов. У него есть все мотивы вас не любить не только за личные человеческие качества, но и просто за ваше существование. Такие, как он, не станут лгать, только если это не принесёт выгоды. В принципе, мне все равно, он с лёгкостью отдаст мне эту безделушку, если найдёт её...       Пока Фурина вслух рассуждала, Арлекино пыталась хоть как-то ослабить верёвки на ногах, выходило с трудом, но как быть с кандалами, она не представляла. — Ты думаешь, я слепая? Я прекрасно вижу твои дерганья! В общем, нанесла мне чуши в уши и ждёшь, что я отпущу тебя?       Арлекино встретила новая пощёчина, звонкая и болезненная. Она оставила на щеке красный пульсирующий след, заставляя женщину вновь ронять слезы и всхлипывать. Ей было просто страшно от одной мысли о том, что Фурина может себе сейчас позволить. — Разрешите спрошу, вам не холодно? Свет не мешает?       Через секунду перед тёмным раскрытым от страха глазом Архонта оказалась та самая булавка, остриём опасно грозящая проткнуть хозяйке прекрасных омутов один из них, пока зрачки бегали от страха и буквально дрожали вместе с хозяйкой. — Я могу избавить вас от одного лишнего за долю секунды. Или она окажется в другом месте. Например, под вашим прекрасным ноготком?       Пальцы рефлекторно сжались сильнее, а глазки были зажмурены сразу, как только булавка отдалилась от них. — Не надо... Молю, не надо, Фурина...       Прерываясь и всхлипывая, говорила Арлекино. — Для вас, Госпожа Фурина. Четвёртая из предвестников Фатуи и Безумная Слуга её величества Царицы! Ах, мне так нравятся мои титулы...       Она прижала собственные ладони к щекам и мечтательно заулыбалась. — Г-госпожа Фурина... Прекратите...       Фурина замерла и бросила на Арлекино озадаченный взгляд. — Зачем? Ты же все равно мне не говоришь. Эта штучка с некоторой долей вероятности мне поможет!       Она вновь улыбнулась и коснулась кулака пленницы. — Разожми, пока я не воткнула её в твой глаз.       Совершенно спокойно и холодно сказала девушка, что ещё несколько секунд назад хихикала и мечтательно обнимала свои щёчки.       Ладонь медленно разомкнулась, а Арлекино бросила быстрый взгляд на нее. — Хочешь понаблюдать? Валяй! Может, это переубедит тебя быстрее!       Раздраженная этим фактом, Фурина отогнула указательный палец правой руки пленницы и загнала острый кончик булавки под ее ноготок, быстро и сильно надавливая на головку.       Арлекино в ту же секунду закричала и дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но лишь повредила себе запястье. На нем остались красные следы, а часть кожи была содрана о настенные кандалы.        Предвестница ожидала дерганий, как и криков, но менее раздражающими они не стали. Булавка наполовину вошла под ноготь жертвы, чем слегка мазолила глаза. — Дергаешься, дергаешься, а все бесполезно. Смотри, сама себя поранила, идиотка. Ты такая глупая, как вообще оказалась на троне?       Она грубо сжала ладонь Арлекино, разглядывая результат своих действий. —Смотри-ка, вышло очень...       Фурину перебили очередным криком боли и слезами: — Хватит! Нет! Фурина, не делай мне больно! Я не знаю, где Сердце, отпусти! Больно!       Мучительница бросила на женщину безразличный взгляд. — Да ну? Какого черта ты меня перебиваешь? Я разрешила тебе говорить? С этой минуты только с разрешения. Хи-хи... А это значит, заткнитесь, ваше величество Архонт. Булавка криво вошла.       За секунду она выдернула её из-под ногтя. Кровь небольшими каплями собралась под ним, портя тонкие красивые пальчики. Арлекино в этот же момент стиснула зубы, буквально взвыв и жмурясь от острой боли. — Тебе бы подошёл бордовый маникюр, и вообще ты выглядишь жалко и нелепо. Я бы тебя переодела, но ты все время ноешь и отказываешься говорить...       Булавка вновь была загнана под тот же самый ноготь, на этот раз до самого его основания, сквозь него легко просматривалась кровавая полоса.       Настолько больно ей ещё не было никогда. Арлекино вновь закричала, да настолько громко, что Фурина заткнула уши. — Замолчи, дура! Рявкнула она, но едва ли это возымело хоть какой-то эффект. Женщина просто начала лихорадочно дёргаться, плакала и бегала взглядом по всему помещению. Сердце отбивало бешеный ритм, стуча в висках так сильно, что это вызвало головную боль. — Эй!       Предвестница была обеспокоена такой реакцией. Она, конечно, видела подобное раньше, но смерть ей была тут не нужна.       Арлекино не могла сосредоточиться. В ушах зазвенело с новой силой, учащённое дыхание лишило её возможности вдохнуть полной грудью, а в глазах и вовсе постепенно начало мутнеть, лишая её сознания. — Арлекино! Черт... Кто бы мог подумать, что такая мелочь вызовет у тебя болевой шок. Трусиха! Я же не собиралась убивать тебя! Тц... Эй! Смотри на меня! Все нормально! Прости, слышишь?       Так глупо сейчас извиняться, но Фурина всё равно сказала это неискренне и даже не подумав. Арлекино вовсе ей не отвечала, что побудило хрупкую девушку действовать.       Развязав её ноги, она достала из кармашка шорт ключ от кандалов. Она и не знала, что можно было так быстро освободить человека. Под весом собственного тела и отсутствия противовеса женщина начала падать, Фурина вовремя удержала её от столкновения с полом. — Извини, плакса. Сегодня без романтических отношений с плиткой на полу. Давай, приходи в себя...       Арлекино все ещё не отвечала, будучи на грани своего сознания. Фурина перевернула её на спину, а голову женщины уложила на свои колени, медленно поглаживая. Булавка под ногтем осталась без внимания и, кажется, вовсе перестала ощущаться Архонтом. — Арлекино, давай приходи в себя...       Убить Архонта было бы равносильно собственной казни, но мучить ведь не запрещали, и вообще, почему эта плакса просто не сказала где Сердце Бога. Через несколько минут Фурина поднялась и, уходя из подвала, приказала горничной унести женщину в её покои и обработать ранки. Также наказала приковать её к постели, чтобы она точно никуда не сбежала. Паранойя предвестницы иногда доходила просто до абсурда, но об этом всем она будет размышлять позже, сейчас у неё у самой болит голова, и она хочет отдохнуть, ведь через несколько дней с неё будут спрашивать о том, как продвигается её миссия. Не скажет ведь она, что довела Гидро Архонта до болевого шока и потери сознания, так и не выпытав, где же Сердце Бога.       Через два часа, сидя у камина, Фурина пила горячий чай. Она просто наблюдала за тем, как потрескивали в камине прогорающие поленья. Тихий шорох ковра привлёк её внимание, одна из горничных подала ей письмо. — М? Зачем мне это? — спросила у горничной предвестница, но на вопрос ответила сама, просто прочтя имя отправителя на письме. — От Господина Нёвиллета... О, отлично! Спасибо, иди дальше работать.       Вскрыв конверт, девушка бегло пробежалась по строкам на бумаге, понимая что девчонка в тюрьме ей сыграет только на руку. Нужно лишь отправить ему письмо с требованием её посетить, и тогда у Фурины будет иной, более действенный и безопасный, чем боль, рычаг давления на плаксивого Архонта.       Ухмылка и безумная улыбка озарили личико Фурины, она громко рассмеялась, швыряя лист вместе с конвертом в пламя камина, оставляя бумагу догорать в потрескивающем пламени, и где-то в заброшенном саду за домиком безумной девушки был ранее красивый сад, полный заледеневших цветов. Холод и морозы превратили их в произведение искусства, жаль, что этим они их убили.