Радужная Лилия

***

      Лунный свет все так же нежно ласкал личико беловолосой женщины. Растерянно глядя в потолок, она вытянула руки перед собой. наблюдая как свет освещает и их. Её кожа словно сияла, даже с учётом болезненных красных потертостей. Верёвки так и лежали около её ног и рук совершенно ненужным атрибутом, а перевязанные пальцы были немедленно освобождены от плена бинтов. Словно никаких травм и не было, но ноющие ощущения при сгибе все ещё остались.       Счёт времени был потерян так же быстро, как и бег Фурины из этой комнаты накануне произошедшего.       Поднявшись с постели, Архонт осознала, что штаны и часть кровати, на которой она лежала рядом с Фуриной, мокрые. Она смутилась, шумно сглатывая и вспоминая, что было между ними пару часов назад.       Убрав постель, ей оставалось только избавиться от мокрой одежды. Вновь этот предательский стыд покрыл румянцем её щеки, благо пиджак скрывал часть её бёдер и позволял прикрыть срамные места.       Схватив с собой подушку, она села у запертой двери, поджимая ноги под себя, а на бедра положила эту мягкую защиту.Постепенно в этой тьме, а до двери лунный свет не доставал, её глаза закрылись. Веки казались очень тяжелыми, а усталость после эмоционального и физического напряжения сыграли свою роль. Женщина заснула даже в такой неудобной позе.

***

      Ночь была тяжёлой для обеих. Муть в голове после срыва у Фурины и дрожь в ногах Арлекино. Казалось, каждой из них было страшно, но по разным причинам. Предвестницу пугали постоянно мелькающие в голове мысли об Архонте. В добавок к этому и чёртово поручение, задание, на которое нельзя закрыть глаза и бросить, ведь в поддержку ей отправят этого мерзкого и жуткого типа. Его видеть точно не было желания.       Предвестница вновь возвратилась в душ. Тяжёлое дыхание иногда прерывалось, когда Фурина сглатывала вязкую слюну, накопившуюся после быстрого бега.       Сбросив халат, тот остался на полу, когда она вновь встала под струи воды. На этот раз была включена холодная, хотелось отрезвить свою, очевидно, больную голову. Упираясь лбом в такие же холодные плиты перед собой, она полчаса стояла под ледяной водой, казалось даже мышцы одеревенели, но ничего не менялось. Вода ничуть не трезвила, она, наоборот, напомнила ей о голубом и синем омутах.       Дёрнувшись, Фурина вновь выключила воду. Ещё двадцать минут, и она смогла насухо обтереть голову полотенцем, покидая душевую. — Почему я так много думаю? Зачем?       Она не поняла свой вопрос, он звучал риторически, ещё и задан был в пустоту. Бросив эту затею, Фурина вернулась в свою спальню, без сил падая в постель. Тёплое одеяло, в которое она завернулась с головой, быстро согрело девушку, но едва ли это тепло помогло ей заснуть. До утра Предвестница так и не сомкнула глаз.

***

      С первыми солнечными лучами горничные дома Фурины приступили к своей работе. Тихий стук обуви в коридоре быстро привлёк внимание хозяйки дома, это значило, что можно уже и не спать вовсе. Она не уважала дневной сон, но дурное самочувствие теперь останется с ней на весь день.       Подъем дался так же тяжело, как и жалкие попытки выкинуть, по сути, живущего у неё пленённого Архонта. Покинув тёплую постель, девушка поправила волосы, расчёсывая запутавшиеся непослушные волосы на голове. Отражение в зеркале честно показало, как она плохо выглядела после бессонной ночи. Синяки под глазами стали более заметными, заставляя Фурину хмуриться.       Закончив с волосами, она отложила расчёску и привела себя в порядок, надевая привычный костюм и, в итоге, наконец-то покидая комнату. Утренние процедуры сегодня были ею проигнорированы. Она лишь умылась, стараясь держать себя в форме, при этом игнорируя слабость в теле от недосыпа. — Надежда...       Строго буркнула девушка, когда вышла в коридор.       Проходящая мимо горничная остановилась и поклонилась в качестве приветствия. — Покорми Арлекино, я у себя. Если надумает что-то мне сказать, позови.       Тон Фурины был совершенно простым и не скрывал за собой ничего дурного, что удивило служащую. Обычно Фурина общалась задорно и игриво.       Когда хозяйка дома ушла, к озадаченной женщине подошла вторая, шепча той на ухо. — Наверное, не выспалась... Давай побыстрее...       Жизнь в доме кипела, даже несмотря на дурное расположение духа его хозяйки.       Через двадцать минут работница столкнулась с небольшой проблемой — дверь в комнату Арлекино была заперта. В ответ на стук пришедшая с едой горничная не получила никакого ответа. — Мисс Арлекино? Вы спите? Вас закрыла Госпожа?       Негромко спросила служащая.       Женщина резко распахнула глаза сразу, как только услышала дёргание ручки. Отшатываясь от двери, она подскочила на месте, прикрываясь подушкой. Заспанный взгляд вперился в дверь, а непроснувшийся мозг всё ещё пытался разобраться, в чём дело.       Стоило Арлекино услышать спокойный и чуть взволнованный женский голос, как она поняла, что все в порядке и это лишь работница Фурины. — Ах... Извините...       Арлекино потерла глазки рукавом пиджака и села на край кровати. — Да, она заперла ночью дверь.       Еще десять долгих минут было тихо. Женщина даже успела окончательно проснуться за это время. Сейчас комнату освещал солнечный свет и слабо нагрел все ещё влажные простыни. Случайно упавший на них взгляд женщины, и Архонт сильнее прижала подушку от смущения. Как объясняться перед горничными? А надо ли? В тот же момент послышался щелчок дверного замка, и в комнату зашла невысокая русая женщина. — С добрым утром, мисс. Оставлю ваш завтрак на тумбе. Вам пока, к сожалению, придётся побыть здесь...       Её взгляд с Арлекино плавно перешёл на постель. Она ничего не говорила, но видела смущённую реакцию женщины. Похоже, подобное было впервые. Сохраняя тактичность, она оставила еду и забрала простыни, оставляя взамен бедному Архонту махровый халат кремового цвета. Затем она вновь ушла, закрывая за собой дверь. И снова этот характерный щелчок. Снова заперта.       Как же было стыдно. Она ощущала себя дитем малым, что испортило в ночь простыни, хотя это истинно было не так. От этих мыслей её отвлекло урчание в животе, а взгляд невольно пал на тарелку с кашей.       Так как Фурина не уточнила, что подать её гостье-пленнице, то горничные подали ей то же, что и всей прислуге. Завтраком оказалась молочная каша и кусочек хлеба, в дополнение был стакан тёплой воды. Это было очень кстати. Не став оттягивать, она села на кровать рядом с тумбой и поела. В её положении и условиях была радость, что её хотя бы не морили голодом и какое-то время уже не трогали, не считая вчерашнего странного вечера.       Сколько дней прошло с её похищения? Арлекино потеряла ему счёт ранее из-за своего тяжёлого состояния. Спрашивать не хотелось, и никакого календарика рядом не наблюдалось.       Закончив с трапезой, она выдохнула и поднялась с места. Было скучно, и на протяжении часа она просто ходила по комнате. Из развлечений был только матрац и окно, в которое можно было выглянуть и посмотреть на снег. Точно! Снег!       Арлекино с интересом взглянула в окошко. Белесый снежок покрывал огромное пространство до дороги и за горизонтом. Неизвестно, как далеко простиралось это холодное покрывало, но блестело оно очень красиво.       Открыв окно, она ощутила холод улицы. На этот раз точно осознала, какую глупость недавно совершила, и повторять это не собиралась. По крайней мере, точно не в халате. На подоконнике лежало немного снежка, который привлёк её внимание. Женщина с интересом коснулась его. Набрав небольшую кучку и слепив комочек, она медленно мяла его в ладонях, наслаждаясь тихим и приятным хрустом.       Улыбка на лице отразилась и на стекле, невольно вынуждая Архонта обратить на себя внимание, и Арлекино тут же похолодела внутри. Бросая снежок, она закрыла окно. Как она может радоваться, когда её дети остались одни в Фонтейне?! Что, если этот злодей что-то с ними сделает?!       Паника поступила к горлу крупным комком, а слезы вновь блеснули в её красивых глазах. Она метнулась к двери и лихорадочными стуками старалась привлечь к себе внимание. Видимо, после всех потрясений у неё окончательно отказали мыслительные процессы. Кто её выпустит? — Фурина... Фурина! Фурина пожалуйста! Открой!       На ладонях выступили яркие покраснения, но стуки и крики стали лишь громче. — Открой дверь! Я хочу с тобой поговорить! Пожалуйста! Пожалуйста...       Как-то обреченно и тихо звучала последняя просьба. Так крики и стихли. Внимания, кажется, так никто и не обратил, или попросту не мог себе позволить этого сделать.       В это же время сидевшая на первом этаже Фурина прекрасно слышала крики Арлекино. Эта комната находилась сверху, и раздраженная предвестница специально заткнула уши, хмурясь и падая лицом на стол. — Замолчи... Не могу тебя слушать... Невыносимая дура!       Как бы ни хотелось подняться и угомонить Арлекино, Фурина не стала. Параллельно с этим в голову пришла мысль. Они словно подумали об одном и том же в этот момент. Фурина захотела забрать одного из её детей. Стоит ей надавить сильнее, и она точно узнает, где Сердце, без причинения вреда Архонту. Верно? Верно! Лишь одно письмо...       В течение дня она расписывала текст письма с требованием к новому Властителю Гидро. Это письмо должно дойти за пару дней, и одной Царице известно, что будет, если Фурина получит отказ...       Девушка на него и не рассчитывала, зная, что этот старый чёрт не позволит себе это сделать, и с довольной ухмылочкой поставила жирную точку в конце.       Покинув кабинет, она передала письмо своему гонцу и отправила отнести его в почтовую службу. Парнишка быстро принялся выполнять приказ, а Предвестница даже повеселела. Забываясь на пару часов.

***

      Вечером того же дня Фурина вновь поднялась на второй этаж в комнату, где держала Арлекино. Щёлкнув дверным замком она открыла дверь, замечая дремлющую под окошком женщину. — Хм... Что за сонное царство?       Она не стала сразу её будить. Замечая на тумбочке пустую тарелку и стакан, она едва улыбнулась уголком рта. — Наверное, голодна... Кхм...!       Тряся головой, она вышла в коридор и, пока Арлекино не проснулась, подозвала горничных привести постель в порядок и убрать остатки от завтрака. Она ведь больше ничего не ела...       От шороха и тихого топота Архонт открыла глаза. После дневного сна она была слегка дезориентирована. Потерев лицо ладонями, пленница что-то невнятно промычала себе под нос, чем привлекла внимание Фурины. — Ох, ты проснулась. Как ты можешь спать днем? Это же плохо скажется на организме.       Фыркнула предвестница и присела на корточки перед сонной Арлекино. — Ну давай, хватит! Просыпайся!       Слабо пошлепав её по щекам, она резко встала потянув на себя женщину.       Арлекино, как только ощутила слабые шлепки по щекам, сразу нахмурилась, а когда её подняли на ноги, то окончательно поняла, что перед ней стоит никто иной, как Предвестница. — Фурина...? Боже, Фурина!       Проморгавшись, она опустилась перед ней на колени, а по щекам потекли слезы. — Прошу, отпусти! Я не могу тут находиться! — Да что ты?       Ухмыльнулась девушка и обеими ладонями коснулась щёк Архонта. — Неужели... Ты думаешь, о чем просишь? Это ведь не работало раньше. Скажи где Сердце и я тебя отпущу. Мы уже это обсуждали, глупышка...       Быстрое касание кончика носа Арлекино лишило Фурину ухмылки, и она просто оттолкнула её, заставляя Архонта удариться затылком о подоконник. — Ай... Нет... Нет, Фурина! Пожалуйста! Мои дети! Дом очага! Нёвиллет может...       Арлекино быстро перебили уже раздраженным тоном. — Ты что, блестяще тупая?       Фурина опустилась перед ней на корточки вновь. Лицо не выражало никаких эмоций, кроме холода и странной насмешки. — Мне нет дела до твоих детишек и занятий, или чем ты там ещё занималась...? Пока я не выясню, где Сердце, ты будешь сидеть здесь, и это не изменится. Хотя... Возможно, одна крошка может помочь тебе разговориться?       Ухмылочка стала заметной, потихоньку переходя в оскал. — Стой... Нет.. Ты не можешь!       Её губки быстро накрыл аккуратный пальчик, заставляя замолчать. — Нет, плакса. Я могу. Кажется, её зовут Линетт... Правильно?       Фурина поднялась, смотря на Арлекино сверху вниз, но что-то больно сжалось внутри при взгляде на плачущую женщину. — Хватит реветь! Ты меня раздражаешь! Раздражаешь...       Ладонь Фурины коснулась лба, и она отшатнулась назад, чувствуя себя отвратительно, и, отвернувшись, пошла прочь из комнаты. — Заприте, как закончите уборку! Следите, чтобы не сбежала!       Буквально зарычала девушка на горничных. Они не могли позволить себе отказаться.       Арлекино проследила за ней взглядом и поникла, вытирая слезы. Неужели придётся жертвовать кем-то ради сохранения тайны? Или к черту это все, и лучше просто открыть его местонахождение. — Фурина!       Вновь позвала Арлекино. Поднявшись, она хотела помчаться за ней, но горничные её не пустили. — Не стоит, мисс, она просто сделает вам больно... Останьтесь, а позже, когда госпожа вернётся в более лучшем расположении духа, просто скажите...       Арлекино стиснула зубы, пряча взгляд под белоснежной чёлкой. Тяжело выдыхая, она просто кивнула, отходя в сторонку.       Когда горничные закончили, одна из них предложила пленнице принять ванну. Хоть Фурина и не велела, но гигиена по-прежнему была важна, а женщина от этого в свою очередь отказываться не стала.       Всё то время, что добрая горничная готовила ванную для Арлекино, последняя всё так же грустно сидела под окошком в комнате, обнимая колени. Череда мыслей и желаний, которые посетили её ещё до прихода Фурины, смешались в одну сплошную тревогу. Она слишком сильно гложила Архонта и будто вынуждала забывать о реальности.       Арлекино даже не сразу услышала, как её позвали. Это была Надежда, всё та же горничная, которая убирала её постель и принесла еды. — Мисс Арлекино? Пойдёмте с нами. Ванна готова. — Ах, да... Спасибо... Я иду.       Архонт поднялась с места, придерживаясь за подоконник. Тихо шикнув, она потёрла ушиб на затылке.       По коридору парочка передвигалась довольно тихо. Горничная иногда шикала на Арлекино, чтобы та была тише, но куда уж тише, если ты и так идёшь на цыпочках?       До нужной комнаты они добрались легко. Как только открылась дверь из банной комнаты, повеяло приятным теплом. Архонт даже сумела расслабиться и улыбнуться.              Разделив процедуры с другими работницами, её вновь вынудили надеть пушистый халат и вернули в комнату, но не то чтобы Арлекино сопротивлялась. Она просто пустила эти мелочи на самотёк. Мышцы немного расслабились, но вот тяжёлые думы никуда не делись. Она даже не могла связаться при помощи почты, чтобы предупредить детей об опасности. Наверное, из неё плохой родитель, этих мыслей она боялась больше всего.       Опустив тяжёлую от мыслей голову на подушки, она перевернулась на живот, утыкаясь в них носиком и обхватывая руками, сильнее прижимая к мягкой груди.       Постепенно на Снежную опустились сумерки. Арлекино, кажется, заснула, не замечая этих изменений. Систематическое нервное напряжение плохо на ней сказывалось и так же плохо влияло на её способности к принятию решений. Чем же занималась в это время Фурина, ей было неизвестно. Она могла только догадываться. Дверь более не запиралась, потому сразу по пробуждении Архонт сладко потянулась и, сев на постель, взглянула на деревянную преграду.       В каком-то смысле стоило сидеть на месте, но кем она будет, если даже не попытается убедить Предвестницу не трогать хотя бы детей.       Встать с постели было самым простым что она могла сделать за этот вечер. Уже с выхода за порог, освещенной лунным светом комнаты, начались неприятности. В коридорах второго этажа постоянно слышались какие-то шумы и шорохи. Пугало то, что если её поймают, то точно вернут и запрут в комнате. Хотя оставленная незапертой дверь уже вызывала множество сомнений и вопросов в душе женщины.       Двигаясь дальше, Архонт всё время осматривалась. Ранее, когда она спешила, сделать этого не удавалось. Дом, в котором она находилась, больше походил на какой-то дворец, но полный серости и одиночества. Каждое незапертое помещение, куда можно было заглянуть, казалось тусклым и затхлым. Неужели Предвестница все время находится в таких условиях? Даже несмотря на постоянную заботу о доме горничных, он выглядел изнутри будто в упадке, отражая внутреннее состояние своей владелицы.       Арлекино с каждым новым взглядом на какую-то мелочь, не исключая обветшалых подсвечников, становилось дурно. Прикрыв рот ладонью, она остановилась у стены, ощущая лёгкое головокружение и тошноту. Похоже, удар был чуть более травматичным, чем сперва можно было подумать. — Такая серость... Фурина, как ты здесь живёшь?       Опираясь рукой о стену, она совсем не заметила, как из соседней спальни вышла работница дома. Увидев Арлекино, она хотела было её позвать, но звучный ответ хозяйки на вопрос Архонта вынудил её немедленно уйти назад в комнату. — Не твоё дело. Вернись к себе и ложись спать, бесполезность!       Выкрикнула Предвестница с первого этажа.       Арлекино вздрогнула и, игнорируя эти недомогания, поспешила к лестнице, ведущей на первый этаж.        Коридор казался бесконечным. Его серые стены будто давили на сознание, вынуждая хвататься за каждый попадающийся предмет. Досталось почти каждой тускло сияющей лампе и подсвечнику на её пути. Архонт цеплялась за них, невольно сваливая деревянные столики и роняя всё, что было на них, на пол. Им очень повезло, что свечи не зажигались уже давно...       Добежав таким образом до лестницы и чудом не пересчитав своей шеей каждую ступеньку, Арлекино зацепилась взглядом за узорчатую шоколадного цвета дверь. Рабочий кабинет или личная комната? Неважно, кажется, она слышала голос именно из-за этой двери, хотя это и случилось, когда ей стало плохо. Могла ли она спутать, с какой стороны доносился голос?       Приблизившись к двери, она пусть и неуверенно, но постучала. Ответа не последовало. Затем стук стал более настойчивым и громким, а сама Архонт поджала губы и нахмурилась от негодования. Игнорирует её? Или она стучится в дверь, ведущую в пустую комнату?       Вновь ответа не последовало. Что ж, тогда она вновь немного поимпровизирует.       Дернув позолоченную узорчатую ручку, она обнаружила, что дверь не заперта. Приятный сюрприз, кажется, за один вечер в этом доме разучились использовать замки.       Хмыкнув, Арлекино толкнула чуть сильнее, полностью отворяя дверь. В нос тут же ударил запах пыли и старой бумаги. Это всё-таки кабинет. — Так много книг... Неужели она все перечитала? Хотя чему я удивляюсь, у меня ведь тоже есть библиотека. Была...       Выдохнув, она зашла внутрь. В помещении было темно, хоть глаз выколи, но вскоре, когда женщина привыкла к темноте, то смогла полноценно осмотреться.       Ничего необычного она не нашла. Два больших шкафа, письменный стол и много бумаг и книг. На рабочем столе какие-то записи. Остановившись у них, она аккуратно взяла пару потертых бумаг в руки, читая текст. Ничего интересного, обычные ежедневные заметки и расчёты трат на содержание домашнего персонала, только зря потратила время, зачем вообще было заходить именно сюда?       Через мгновение дверь за спиной Архонта захлопнулась, заставляя женщину вскрикнуть и дёрнуться, оборачиваясь так же резко, как нарушивший тишину хлопок двери. — Что ты тут забыла, Арлекино, почему не осталась в комнате?       Блеснувшие в темноте алые кресты словно источали какую-то инородную силу, оттого и были первым, что заметила Архонт. — Фурина, прости, просто хотела с тобой поговорить!       Она тут же начала оправдываться, кладя бумаги на место, но подходить к Предвестнице не торопилась. Уж слишком впечатляло это неестественное для человека свечение. — Ну так говори. Я тебя внимательно слушаю...       Фурина всё ещё находилась не в лучшем расположении духа. Её скачки настроения кого угодно сведут с ума.       Арлекино сменилась в лице, весь её интерес сошёл на нет, как и сила воли, которая могла заставить её хотя бы открыть рот. Женщина выглядела так, словно сейчас заплачет, будто это она виновата во всех грехах Тейвата, а не череда каких-то обстоятельств.       Опустив взгляд, Архонт обошла стол. Эта крошечная преграда не казалась надёжной, но была так необходима, чтобы продолжить. — Фурина, я прошу тебя, не трогай моих детей, я...       Начала было Арлекино свою речь, но какой же крошечный запас терпения был у Предвестницы.       Фурина нахмурилась, прерывая и без того тяжело дающуюся речь. — Моих сил на тебя не хватает! Арлекино! Почему я должна тебе повторять по нескольку раз?! Меня не интересует ничего, кроме моей цели!       Перешла она на крик, не заботясь о том, как сильно злится и как может пугать, находясь в таком состоянии. — Прости! Я помню! Фурина, я скажу, где Сердце! Только не трогай их!       Тут же закричала Арлекино на возмущенные выражения девушки.       Фурина, как по щелчку, сменила гнев на милость, молча приблизившись к столу, но в лице почти не изменилась. Всё так же хмурясь, она продолжила говорить, выражая свои опасения. — То есть... Ты готова передать Сердце Бога мне в руки, чтобы я не трогала твоих щенков?       Это прозвучало настолько скептически, что девушка сама рефлекторно закатила глаза. — Детей...       Натужно поправила её Арлекино, всё ещё пряча взгляд. — Да, я скажу...       Как тяжело даются эти слова. Она словно предаёт свой народ. — Так не пойдёт. Ты лично покажешь и передашь его мне в руки. И тогда я, так уж и быть, пойду на милость и не стану трогать этих... Твоих...       Заулыбалась Предвестница, но улыбка её была настолько поверхностной. Внутри она была полна сомнений, никакого чувства победы она не ощутила. Что же было не так? — Не повторяй это таким тоном! В этом нет ничего хорошего! Зачем оно вам?!       Жмурилась Архонт, вновь роняя слезы на лакированную деревянную поверхность. — Не задавай слишком много вопросов и тогда сможешь спать спокойно. Прекрати реветь!       Фурина одним ловким движением легко запрыгнула на письменный стол, пинком ноги смахивая всё, что на нем было. Бумаги разлетелись в стороны, чернильница вновь упала на пол, на котором находились следы клякс ещё с прошлых истерик Предвестницы.       Приседая на корточки, она взяла личико ошарашенной Арлекино в ладони, вынуждая на себя посмотреть непослушного Архонта. — Не плачь.       Что на неё нашло? Она утерла слезы женщины тыльной стороной пальцев и вновь осторожно погладила по щекам.       Блестящие от слёз глазки выглядели чертовски мило. У Фурины даже сжалось сердце, а это великий прогресс, значит, оно у неё всё-таки было. На щеках выступил едва заметный румянец, и, поджав губу, она сама хотела было отпустить её и отвернуться, как вдруг Арлекино осторожно и как-то робко коснулась её лба собственным, вновь пряча взгляд.       Не ожидая таких нежностей, Предвестница очень удивилась, не зная, что делать дальше, она просто замерла. Отталкивать её или кричать совсем не хотелось, а ликовать и смаковать победу ещё было рано, да и неуместно. — Кхм... Арлекино?       Фурина убрала руки от её лица, упираясь ладонями в крышку стола. — Не могла бы ты...?       Как бы ни хотелось посидеть так подольше, но это было совсем неправильно. — Прости!       Опешивший Архонт отшатнулась от девушки и побежала к двери. С силой дёрнув ручку, она легко открыла её, теряясь где-то в темноте коридора. Даже её плохое самочувствие позабылось где-то там, на втором этаже.       Фурина хотела крикнуть ей о том, чтобы она подождала, но не осмелилась этого сделать. Получив согласие таким образом, она всё же стала думать, что более не смеет её трогать. В комнате сразу поменялась атмосфера, стала душной и давящей.       Спрыгнув со стола, девушке начало казаться, что стены в кабинете словно давят на её сознание. Поспешив его покинуть, она поднялась на второй этаж, скрываясь в коридорах. Ситуация ничуть не поменялась, и эта духота и наростающее ощущение тревоги и вины не отпускали. Стоит ли пойти утешить Арлекино? Ей так плохо из-за неё? С её появлением всё пошло наперекосяк! — Агрх! Фурина, сколько можно?! Успокойся!       Закричала Предвестница сама себе. Она ведь всегда так делала, озвучивала свои мысли.       На шум никто не выглянул, было все так же тихо, что даже хозяйке дома показалось, что она может слышать эту тишину. Благо до комнаты осталось всего пара шагов, и она скрылась в ещё одной тёмной спальне.              Пока она беседовала с Арлекино, сумерки постепенно превратились в полноценную, но уже безлунную ночь. Платиновый диск постепенно затянуло нежными тучами, а звезд и вовсе было невидно.       Зашторив окна, Фурина устало упала на постель и обняла подушку, чувствуя себя не менее отвратительно, чем днем ранее.       Арлекино добежала до комнаты с слегка помутненным рассудком. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Что она только что сделала? Лучше бы она не касалась Фурины. Неловкость и страх со смущением вынудили её захлопнуть дверь и забраться под одеяло с головой, крепко сжимая простыни. Её сбитое дыхание, казалось, можно было услышать даже из коридора.       Архонта не волновала ни погода за окном, ни то, что она могла кого-то разбудить. Даже мысли о детях отошли на второй план, ведь Фурина согласилась им не вредить. Фурина... О ней она сейчас и думает. Думала ровно до тех пор, пока не забылась, отдаваясь забвению и ласковой ночи.       За окном постепенно начался снегопад. Крупные хлопья вновь и вновь обновляли снежное покрывало над городом, собором и домом Фурины. Предвестница так и не заснула, переключив свое внимание на стихию за окном. В миг стало так спокойно, будто её утешал кто-то родной.       Сколько времени прошло с момента, как она засмотрелась в окно? Час? Два, три или все четыре? Кто считает? Но с окончанием явления она прикрыла глаза, наконец-то забываясь сном.

***

      Сидя в своем кабинете, Арлекино безучастно листала журнал с отчетом за текущую неделю. Бесконечный круговорот дел не позволял слишком долго засиживаться на месте и предполагал постоянное посещение людных мест в связи с обязанностями Архонта, от чего она так сильно устала, что уже клевала носом.      Погруженная в свои мысли Арлекино даже не заметила, как в кабинет зашла одна из воспитанниц. — Леди Арлекино? Вы все еще не спите? Уже так поздно, вам стоит отдохнуть от работы.              Невысокая девушка с пушистыми кошачьими ушками обошла Гидро Архонта и плавно опустила маленькие ладони на ее плечи, осторожно и даже ласково приступая к массажу. — Линетт, радость моя. Не нужно. Я скоро лягу, не переживай обо мне. Лучше напомни своему брату, что прятать документы от меня не стоит.       Кошечка вздрогнула, примерно догадываясь, о каких документах идёт речь. — Лини все еще считает, что поместить Гнозис в...              Девушка была неожиданно перебита поднятой рукой, очевидно, продолжать разговор с ней не хотели.       Спина Архонта покрылась холодным потом, а сердце и вовсе пропустило удар, впоследствии будто замирая. — Отец...? Отец, зачем ты отдал его? Зачем отдал? Мы ведь так старались!       Лицо девочки исказилось в жуткую гримасу. Линетт выглядела словно чудовище и начала рыдать. Затем к ней подключился и Лини. Лица близнецов расплывались и страшно исказились, вынуждая Арлекино схватиться за голову, опуская взгляд. —Нет! Нет! Простите! Простите! Я не могу вас потерять! — Зачем...       Уже вопили искаженные голоса, страшно пугая и вынуждая Арлекино открыть глаза, просыпаясь в холодном поту.

***

      Сердце женщины отбивало сумасшедший ритм, из-за которого обычно кладут в больничку. Тяжёлое дыхание Арлекино и её широко раскрытые от страха глазки создавали впечатление сумасшедшей.       Приподнявшись, она, пытаясь отдышаться, заметила, что постель пропиталась её потом. — Все хорошо... Это просто кошмар...       Успокаивала себя Арлекино. Дыхание почти пришло в норму, но оставаться одной в комнате уже не хотелось. Хотелось только домой, назад к своей милой семье, к детям. Они всегда радовали её, даже если терпели неудачи, она их подбадривала. А здесь страшно и одиноко, даже больно во всех аспектах, которые можно было перечислить. — Линетт... Лини... Фремине, мои милые... Как я по вам скучаю...       Сжав одеяло в руках, женщина опустила голову. Она слишком часто плакала здесь, и этот раз не стал исключением.       Находиться одной стало просто невыносимо уже в первые несколько минут. Покинув постель, она натянула халат и, взяв подушку, вновь высовываясь в коридор. Никого не было. Сколько прошло минут или часов, пока она спала? Явно немного, ибо все ещё было так же темно.       Арлекино приняла единственное верное решение, как ей казалось.       Поджав губки и прижимая к себе подушку, Архонт неуверенно двинулась по прохладному коридору. Неясно, где спала и спала ли вообще Фурина. Она помнила только, где рабочее пространство горничных и где те спали, потому просто пошла исследовать оставшиеся коридоры.       Приоткрывая каждую дверь, она осторожно заглядывала в пустые комнаты и с каждой последующей расстраивалась всё больше, пока не увидела спящую девушку за одной из них.       Сглотнув, Архонт присмотрелась к спящей хозяйке дома. Фурина даже не удосужилась раздеться или скинуть обувь, уснув как есть. Не хотелось её будить, но одной быть не хотелось ещё больше.       Так же тихо и осторожно Арлекино зашла в помещение. Эта комната немного отличалась от той, в которой спала она сама. Более простые серые обои, красный ковёр с непонятными узорами и тёмные бордовые шторы, что были чуть притянуты к центру, очевидно – это просто гостевая спальня.       Лунный свет из окна почти не освещал комнату, две тумбы у изголовья кровати и вовсе находились в кромешной тьме вместе с двумя подсвечниками на них.       Одеяло на постели было расправлено, лишь грубым образом забрана подушка, на которую Фурина просто закинула ногу, пока мирно спала.       Арлекино даже улыбнулась, наблюдая эту картину. Такая простая, она выглядела куда приятнее, нежели во время криков. Кажется, все те негативные действия, которые сотворила Фурина, будто стёрлись из её памяти.       Сев напротив кровати, Арлекино тихо позвала девушку. — Фурина... Фурина, можно я останусь поспать с тобой?       Тихо попросила Архонт. Она не стала озвучивать, что ей приснился кошмар, связанный с её решением.       На момент, как Арлекино зашла в комнату, Предвестница уже не спала. Чуткий сон — это то, что иногда очень мешало. Несмотря на это, она не предприняла никаких действий, даже когда услышала шорох ковра под ногами ночной гостьи. — Нет. Иди спать в ту комнату.       Проворчала девушка, демонстративно переворачиваясь на другой бок и все ещё сжимая подушку между ног. От этого движения каблуки её обуви тихо цокнули, вновь нарушая тишину. — Фурина, пожалуйста...       Жалобно попросил Архонт, снова обращая на себя внимание, пока сидела на ковре напротив постели. — Угх...       Зашуршав чем-то с той стороны, а она лежала сейчас спиной к Арлекино, Фурина села на кровати, свесив ноги. — Полуночница... Чего тебе не спится?       Прогонять её совсем не хотелось, но Фурине не стоило оставлять её с собой. — Ничего... Просто не хочу. Пожалуйста, Фурина, можно?       Снова настаивала Арлекино, не желая уходить. Зачем нужно было оставаться с Фуриной, когда она причина всех бед? — Можно...       Взглянув на Арлекино через плечо, взгляд Предвестницы был скрыт под её чёлкой. Неясно, о чём она думала в тот момент, но явно так же, как и Арлекино, не понимала, зачем соглашается. Какие-то больные и неправильные взаимоотношения.       Капелька лунного света, что прорывалась сквозь бордовые занавески, ласково коснулась личика девушки. Приподняв голову, Фурина как-то безразлично, на первый взгляд, смотрела на Архонта. Так же и должно быть?       Взгляд Предвестницы и её перекрещенные зрачки озарились лунным светом. Блеск тёмных глаз и одновременная их тусклость словно манили коснуться её. Это именно то, о чём подумала Арлекино первым делом, словно послушав тихий ответ собеседницы. — Ложись.       Отвернувшись, произнесла Фурина, опуская взгляд на обувь. Скидывая туфли, она вновь легла на край кровати, вновь прижав подушку.       Арлекино смутилась, пряча взгляд, и так же легла на постель спиной к Предвестнице, но, в отличие от неё, она укрылась и легла на подушку, которую притащила с собой.       Тишина так же давила на уши и голову, будто она была одна, станет ли ей легче, если она останется? Зародившиеся сомнение и страх отступили, когда она услышала шорох за своей спиной. Фурина тоже укрылась тем же одеялом.       Спустя несколько минут Архонт прикрыла глаза, нарушая тишину тяжелым выдохом и пряча личико в тепле. Уснуть не получилось, она ощутила прикосновения Фурины и, чуть приподнявшись, позволила обнять себя за талию одинокой Предвестнице. — Ты правда собираешься уснуть...?       Неловкий и многозначительный вопрос в темноте вызвал табун мурашек и такую же неловкую улыбку у Архонта. — А ты не хочешь?       Повернувшись к Фурине вполоборота, женщина затаила дыхание, сталкиваясь с перекрещенными очами.       Повисла неловкая тишина, и только луна была им свидетелем происходящего. Постель вновь прогнулась под чужим весом, Фурина потянулась за поцелуем, осторожно касаясь левой ладонью щеки Арлекино. Эта несвойственная ей нежность была такой сладкой и приятной, оседая внизу живота вместе с возбужденным напряжением, появившимся от прикосновения к чужим губам.       Язык Предвестницы проник глубже, Архонт все больше поддавалась её давлению. Приоткрывая ротик чуть шире, женщина безмолвно дала ей добро на дальнейшие действия. Языки почти сразу коснулись друг друга, сначала лишь одними кончиками. Неловкость отступала на задний план, порождая возбужденный танец двух разумов, который грозился перерасти в нечто большее, чем просто поцелуй.       Через минуту кислорода стало критически не хватать, и этот танец пришлось прервать. Тонкая нить слюны от припухших губ Арлекино тянулась к таким же губкам Предвестницы. — Что ты творишь...?       Шепнула Фурина, теперь меняя позу и удерживая свое тело на весу. Она смотрела на тяжело дышащего Архонта сверху вниз. Её голодный и хищный взгляд словно грозился поглотить её без остатка.       Арлекино не ответила, только прикрыв глаза и поворачивая голову в сторону, чем открыла вид на шею. Молочная кожа так и манила коснуться себя губами, а чуть оттянутый в приглашающем жесте халат и вовсе стал спусковым крючком для Фурины. — Что ж ты творишь...       Низко прорычала девушка, а румянец на её лице стал заметен в слабом лунном свете.       Шумно выдохнув, Фурина вновь льнула к Архонту, покрывая сбивчивыми поцелуями её шею. Оставляя грязные, пошлые следы в виде засосов на нежной коже. Её блуждающие ручки бесцеремонно стянули пояс от халата, отбрасывая куда-то в сторону, затем в том же духе раскрывая его. — Такая спокойная...       Проговорила Предвестница, опуская ладони на точеную талию партнерши. Мягкая и гладкая кожа так и манила вновь и вновь касаться её. Слабо сжав её в районе бёдер, Фурина заметила, что на ней все ещё нет белья и пришла она лишь в халате. — Прости... Такая нежная...       У Предвестницы словно срывало все тормоза. В прошлый раз произошло то же самое..       Поцелуи стали спускаться ниже, оставляя череду из следов, покраснений и засосов. Казалось, она слишком жадная, чтобы остановиться, но голос Архонта все же её отвлек и слегка отрезвил. — Прошу не торопись...       Она была в разы тише Фурины. — Не торопиться? Ты словно девочка Арлекино. Такая плохая девочка... Зачем же тогда пришла?       Вновь нависая над женщиной, спросила девушка, но останавливаться ей не хотелось, как и слушать Архонта.. — Можно... Тебя обнять?       Краснея ещё больше, робко спросила она.       Фурина на мгновение замерла и, хмурясь, слезла с постели, отходя в сторону, туда, куда падал лунный свет. Арлекино, в свою очередь, напряглась и даже немного испугалась, что сделала что-то не так. — Ты не пожалеешь, если мы продолжим? Я не позволю тебе отказаться от своих слов и не прекращу следовать за своей целью.       Предвестница была предельно серьёзна. Положительный ответ от Архонта в виде согласного кивка, и Фурина медленно сняла свой пиджак, который ненужной тряпкой упал на пол. Затем пуговица на шортах, треск ширинки, и они так же оказались на полу. Она не торопилась.       Переведя взгляд на окно, она тяжело выдохнула, казалось, возбуждение сходило на нет, но нежные тёплые объятия со спины вырвали из груди удивлённый выдох. — Арлекино?       Подняв взгляд, она удивилась не меньше.       Архонт сдерживала подступившие слезы. Как же они сияли в лунном свете. Эти голубые омуты вынудили сердце Фурины пропустить удар. Улыбка Арлекино – ещё один удар. Её красивый румянец, и сердце будто забилось с завидной частотой.       Сглотнув, Фурина повернулась к женщине, смотря ей в глаза. Перекрещенные очи тоже наполнились слезами, более скупыми и какими-то одинокими. Арлекино прижала её за талию чуть сильнее. Честно признаться, Фурина не выглядела как самый желанный сексуальный партнёр, но манила Арлекино сейчас, словно огонёк мотылька.       Осторожный и робкий поцелуй. Архонт ласково оглаживает щеки Предвестника, прикрывая глаза от удовольствия. Постепенно отходя к постели, они обе упали на мягкую поверхность. Фурина оказалась сверху, роняя на грудь Арлекино солёные слезы. Изящные пальчики нежно стерли тонкие дорожки, а её нежная улыбка словно передалась этой непредсказуемой девушке.       Архонт тактично молчала, а Фурина была за это благодарна. Будучи сверху, она начала блуждать по идеальному женскому телу. — Ты такая красивая...       Ладони нежно огладили пышную грудь. Кончики пальцев осторожно коснулись сосков, но не более. Спускаясь ниже, Фурина огладила её животик, затем вновь талию и остановилась на бёдрах, вновь крепко сжимая.       Арлекино всё так же улыбалась и позволила себе поманить Фурину пальчиком. Наклонившись к ней, Предвестница не ожидала, что Архонт вдруг притянет её за подбородок и быстро поцелует, пробуждая в ней новую искорку желания.       Фурина шумно выдохнула, отстраняясь к ногам женщины. Избавляясь от собственного белья, возбужденная Предвестница вновь возвысилась над пассией, слабо надавив двумя пальчиками на возбужденную горошинку. — Не смей жалеть об этом...       Шепнула Фурина дрожащим от возбуждения голосом. — Никогда...       Уверенно, но не менее желанно, ответила Арлекино.       Предвестница заставила Архонта раздвинуть ножки, пристраиваясь меж них. Она не спешила и не могла даже заставить себя сделать нечто подобное. Арлекино прикусила нижнюю губу до крови от нетерпения.       Фурина молча сглотнула накопившуюся во рту вязкую слюну и вновь шумно выдохнула, прижимаясь своим средоточием возбуждения к уязвимой перед ней розе. Первое движение, подобное толчку, но Предвестница крепко сжала ножку Архонта, которую обхватила, пока пыталась пристроиться.       Арлекино не сдержалась, шумно выдыхая и откидывая голову на мягкое одеяло.       Любой здравый смысл отошёл на задний план. Ещё одно движение и ещё один толчок, словно ток расходится по телам обеих. Фурина не сдерживается и приятно стонет, пока Арлекино прикусывает пальчик на ладони, которой невольно прикрыла лицо.       В комнате в мгновение становится слишком жарко. Предвестнице словно срывает все тормоза, и в особенном ритме она возобновляет движения, держа ритмичный темп. Всего десять минут, и жаркий пожар словно разгорелся сильнее, даря взрыв ощущений и ещё большего желания обеим.       Арлекино стонет, не может себя больше контролировать, да и не хочет. Кричит имя Предвестницы, возбуждая тем самым её ещё больше, вынуждая мёртвую лилию вновь цвести, играя новыми красками.       Фурина вдруг прижимается к Архонту, вновь целуя и слабо прикусывая молочную кожу груди, вместе с этим всё сильнее давя на пассию. Арлекино стискивает зубы и вдруг впивается ногтями в спину Предвестницы, её бедра крепко прижали партнёршу к ней. Всего несколько секунд, и оргазм сотрясал обеих, пока луна освещала их напряжённые тела.       Шумное и частое дыхание обеих словно музыка для ушей друг друга. Фурина не оттягивает. Просто отстраняется и ложится рядом. Тела обеих взмокли от напряжения и жара. Они не будут говорить об этом, но будут помнить ощущения и запах чужого тела ещё долго.       Устроившись за спиной Предвестницы, Арлекино ласково обняла её и, утыкаясь носиком в взлохмаченные волосы, прикрыла глаза, быстро засыпая после такой разрядки, предварительно накрыв их одеялом.       Фурина не отстала от неё, засыпая почти сразу, как только оказалась в тепле и объятиях Арлекино...